ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
544

Diamond District

Дата публикации: 05.04.2013
Дата последнего изменения: 08.04.2013
Автор (переводчик): Seguirilla;
Бета: vishles
Пейринг: J2; Джаред / Дженсен;
Жанры: ангст; АУ; детектив; от первого лица; романс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Предупреждения: AУ, ООС, POV Дженсена, на редкость мало мата (интеллигентные, блин, люди))), алкоголь, наркотики. Ос
Примечания:

Действующие лица: Дженсен Эклз, Джаред Падалеки, Кристиан Кейн, Дэвид Бореанез, Джейсон Маннс, Марк Шеппард, Майкл Розенбаум, Ричард Спейт и прочие из той же компании. Дисклеймер: все совпадения случайны и не имеют никакого отношения к реально существующим людям, это просто мой сценарий с теми актерами, кого я хотела бы видеть в соответствующих ролях.


Саммари:

Diamond district, алмазный квартал Нью-Йорка - место, где шорох банкнот заглушает голос совести, а один лот De Beers подчас стоит дороже человеческой жизни. Впрочем, для того, чтобы это понять, надо знать место изнутри. И совершенно точно надо быть Дженсеном Эклзом, со всем его прошлым, чтобы, зная все подводные камни, тем не менее влипнуть в безумный роман с сотрудником фирмы, в которой он возглавляет службу безопасности. А то, что фирма находится на грани рейдерского захвата, и этот самый сотрудник находится под большим подозрением... Это мелочи. Главное - любовь, не так ли? Если что, тормоза у автомобиля не вечны, а Гудзонский залив... он достаточно глубокий. Прочитали?.. А теперь забудьте. Потому что на самом деле Алмазный квартал – абсолютно добропорядочное место, где работают искренне увлеченные своим делом люди. Начальник службы безопасности «МорнингСтар Лтд » Д.Р.Эклз всегда действует исключительно в интересах компании. Никакой любви в принципе не существует. Автомобили, которые вышли с конвейера завода «Форд» - самые надежные автомобили в мире. Вот Гудзонский залив – это правда. Действительно глубокий. Да, кстати. Самое главное. Здесь вообще никому нельзя верить.


Честного не жди слова,
Я тебя предам снова...

«Мельница» - «Ночная кобыла»

Глава 1.


Оправдываться я не собираюсь. И объяснять ничего не буду – ни себе, ни кому-либо еще. На чужое мнение мне плевать, склонности к рефлексиям у меня нет, а если кому-то что-то не нравится – скажем так, я никого рядом не удерживаю.
Еще у меня очень странные представления о верности. Марси Миллер могла бы перетрахать весь офис, я бы только посмеялся. Секс – это бессмысленное, но, к сожалению, физиологически необходимое времяпрепровождение, так что, в целом, я с ней согласен – меня трудно завести, я абсолютно не изобретателен, и мне вообще все это на хрен не нужно.
Лучше бы она с кем-нибудь переспала, если уж ей настолько не хватало секса. Я бы понял.
Попытку наебать меня в делах я не пойму никогда.
Да, я ей вмазал. Дважды. Когда осознал, что конструктивного диалога у нас не получается, и вместо информации о заказчиках я таки получу подробный отчет о ее впечатлениях относительно нашей интимной жизни за последние два месяца. Кстати, действительно последние.
Надеюсь, Кейн сдержал обещание и выключил камеру. Запись, на которой начальник службы безопасности бьет по лицу сотрудницу, уличенную в попытке коммерческого шпионажа – это лишнее. Я все равно не буду ни перед кем оправдываться. И объяснять тоже ничего не буду.

***

Кейн и Бореанез ждали меня в коридоре.
- Ну? – лаконично поинтересовался Крис.
Вообще-то работа с проштрафившимися кадрами – это обязанность Кейна. Но, наверное, я все же должен быть ему благодарен за предоставленную возможность для начала побеседовать со своей женщиной лично. Прояснить особо интимные моменты, так сказать. А заодно всеми возможными способами склонить ее к сотрудничеству с особым отделом. Судя по рыданиям, которые сопровождали мой уход, мне это удалось.
На душе было паршиво.
- Иди. Она вся твоя, - чуть более резко, чем следовало, отозвался я, вытаскивая из предложенной пачки сигарету и прикуривая. Пальцы подрагивали. Фигово.
- Может, нам лучше перебраться ко мне? - негромкий голос, проницательный холодный взгляд.
На самом деле, Кристиана Кейна боятся даже подчиненные Бореанеза, а этих парней сложно заподозрить в излишней впечатлительности. Я долго не мог взять в толк, каким образом парень с простоватой фермерской физиономией умудряется производить настолько сильное впечатление на окружающих, но в итоге до меня дошло – дело как раз в абсолютной диссоциации внешности и внутреннего содержания. Потому что хоть Крис Кейн и выглядит аккуратно подстриженным деревенским увальнем в дорогом костюме, в глубине души он совершенно другой – утонченный, изобретательный, умный, жесткий и честолюбивый. К своим тридцати трем годам он прошел путь от помощника референта до начальника специального отдела службы безопасности «МорнингСтар Лтд», одно это уже говорит о многом. А еще, во что бы Кейн ни был одет, он неизменно выглядит так, словно на нем застегнутый на все пуговицы деловой костюм. Лично мне это говорит о нем даже больше, нежели его профессиональные успехи.
- Лучше к тебе переберусь я. – Вздохнув, я забычковал сигарету о подоконник.
Рядом переступил с ноги на ногу Бореанез. Смотреть на начальника сектора охраны мне не хотелось, слишком велика была вероятность нарваться на откровенную насмешку во взгляде. Нет, чисто теоретически я допускал, что он реально мог впасть в ступор, столкнувшись с необходимостью допрашивать гражданское лицо, тем более женщину, но представить подобное на практике я не мог. Мозги мешали. А вот допустить, что это очередная проверка недотёпистого меня на профпригодность - без проблем. Ну не может бывший десантник смириться с тем, что его непосредственный начальник - сопляк на десять лет моложе, который, к тому же, не имеет воинского звания. Что поделать – мне действительно всего лишь тридцать два, и я не имею никакого отношения не только к армии, но и к любым другим силовым структурам. Я экономист. А связать воедино понятия «экономическая» и «безопасность» в сознании Дэвида мне пока не удается. Но я не теряю надежды. Обычно я неплохо управляюсь даже с самыми упрямыми людьми, так что уверен, мы еще подружимся. Полтора года – в случае Бореанеза это не срок.
Я дошел до кабинета Кейна, на пороге столкнулся с Ребеккой, его референтом, и попросил принести мне кофе. В ее обязанности, вообще-то, подобное не входит, самому Кейну она кофе точно не делает, я знаю. Но я – не Кейн. Меня не боятся, меня любят.
Девушка улыбнулась, кивнула и отправилась за напитком.
Потом я уселся за стол Криса, набрал и отправил докладную Шеппарду, неспешно допил кофе и погрузился в размышления о своем ближайшем будущем.
Похоже, на сегодняшний вечер никаких конкретных перспектив у меня нет. Точнее - больше нет. Н-да, кажется, вечер пятницы я проведу дома. Впрочем, это не страшно, просто я чертовски не люблю, когда внешние обстоятельства ломают мои планы. В этих случаях я тупо упираюсь и все равно все делаю по-своему.
А еще я понял, что ситуация с Марси все же зацепила меня значительно сильнее, чем мне того хотелось бы. Потому что я злился. И неконтролируемо прокручивал в голове особо выдающиеся моменты ее показательного выступления. Черт. Настолько грамотно причинить боль, не задействуя при этом разум – наверное, способность к подобному у женщин детерминирована генетически, как появление ядовитых желез у гадюки.
Ладно; когда кидает баба, самое время вспомнить о друзьях.
Маннс ответил после второго гудка.
- Эклз?
Он всегда дает мне возможность самому выбрать степень официальности разговора. Дело в том, что этот раздолбай не просто мой друг – он мой адвокат, и, соответственно, никогда не знает заранее, в каком качестве мне понадобился.
Насколько мне известно, существует мнение, что нельзя дружить со своими врачами, это вроде как снижает степень объективности и непредвзятости их оценки. Полагаю, в случае юристов наблюдается обратная закономерность – когда человек заинтересован в твоем благополучии не только в силу профессиональных обязанностей, но и по причине личной симпатии, это дает некие дополнительные гарантии.
- Привет, Джей, - вздохнул я. Если бы я звонил ему, допустим, из полицейского участка, я обратился бы к нему «мистер Маннс».
Голос Джейсона потеплел.
- Салют, старик. Какими судьбами?
Слава богу, наша многолетняя дружба дает мне право обойтись без предисловий.
- Хотел узнать, какие у тебя планы на вечер.
Ну да, спрашивать такое у человека, которого дома дожидаются жена и двое детей, это не просто невежливо, это почти издевательство. Но я слишком хорошо знаю этого парня.
Джейсон хмыкнул.
- Баба кинула? – с понимающим смешком предположил он. Маннс тоже меня неплохо изучил, даже спорить не буду.
Я усмехнулся.
- Джей, у тебя что, проблемы с наличием чувства такта? Может, у меня сердце разбито.
Маннс рассмеялся.
- У тебя нет сердца, Эклз. Так какие будут предложения?
- Немного отдохнуть. Ты как?
Новый смешок.
- Ты умеешь уговаривать, Дженс.
- Кстати, Джей. У тебя есть?
- Найдем.
- В восемь, у меня.
- В половину девятого, раньше не смогу.
- Ок. Да, Маннс, не вздумай опять наплести Лорейн, что меня взяли с мелом, и ты всю ночь собираешься провести в участке, закрывая мою задницу от сокамерников своим телом.
Джейсон рассмеялся и нажал отбой. Впрочем, я к нему несправедлив, обычно Маннс отмазывается от жены действительно виртуозно, а тогда ему просто пришлось импровизировать на ходу, будучи уже конкретно навеселе.
Вообще-то мне иногда становится обидно, что несколько лет брака превратили этого веселого заводного парня в банального подкаблучника, который без благословения своей дражайшей половины и пива выпить не решается.
Мы, мужчины, вообще странные существа. Тот же Маннс в своей мужской, профессиональной среде обитания – хитрый и проницательный юрист, умнейший парень, обмануть которого даже у меня не всегда получается. Но как только он переходит на женскую территорию, то есть возвращается домой, все это куда-то пропадает, и остается мягкий и покладистый Джейсон, хороший отец и примерный семьянин, по моим ощущениям больше всего похожий на обленившегося кастрированного кота. Он сам утверждает, что просто любит свою жену. Но я ему не верю.
Наверное, именно поэтому мне доставляет такое удовольствие временами играть роль змея-искусителя и увлекать Джейсона в мир, так сказать, порока и разврата, где лет десять назад мы отрывались с раскрепощенностью укуренных кроликов. Впрочем, есть навыки, которые не забываются. И каждый раз, когда я наблюдаю за тем, как Маннс привычно уходит в отрыв, я понимаю, что ни черта не изменилось. А еще - что никакой любви в принципе не существует. Есть похоть, которая кидает нас в чужие объятья, и есть стремление к покою и уюту, которое подталкивает нас к созданию семьи. Вот и все.
Если честно, от этой мысли мне почему-то становится спокойнее. По крайней мере, пропадает ощущение, будто я чего-то в этой жизни недополучил и что-то недопонял.

***

Над Манхэттеном не бывает ночи. Просто раз в сутки приглушенный и спокойный дневной свет уступает место буйству электрических огней, небо приобретает разную глубину темно-серого, и немного затихает движение на улицах. Иногда мне кажется, будто где-то в глубине этого чертова острова бьется невидимое сердце, заставляя всех нас подстраиваться под свой ритм, дышать в такт, принимать условия игры под названием «жизнь в Нью-Йорке».
Не знаю, кого как – но меня это устраивает.
Впервые о степени своей зависимости от цивилизации я задумался несколько лет назад, когда на город опустилась абсолютная, беспросветная тьма. Говорят, за тот энергетический коллапс взяла ответственность Аль-Каида. В любом случае, все выглядело действительно эффектно – погрузившееся во мрак Восточное побережье, всеобщая истерика, отсутствие объективной информации, и апофеозом коллективного безумия (который я наблюдал лично) - массовый пеший исход из Манхэттена. В другой ситуации я, возможно, даже впечатлился бы этим «концом света» в мегаполисе, внезапно лишившемся не только света, но и всех привычных благ; где запертые в лифтах и поездах метро люди задыхались от нехватки воздуха, а те, кому повезло оказаться на улице, с запрограмированностью муравьев старались оказаться подальше от гибнущего муравейника. Но тогда мне реально было не до отвлеченных наблюдений. Когда все случилось, я был дома, просто взял и ушел с работы пораньше. Хорошо, что иногда я все же прислушиваюсь к своим предчувствиям... Так вот, тогда я был дома, и, как и все - я тоже испугался. Сильно. В любом случае, выйти на улицу я не решился. Просто забаррикадировал входную дверь и достал из сейфа пистолет. И понял, что не мыслю себя в мире, где ночью не загорается яркий электрический свет. Потому что абсолютная тьма не просто страшит – вызывает чувство беспомощности.
На следующий день я купил десять пошлых розовых свечей из парафина (других уже не было) и три фонарика. Судя по умиротворенно-счастливой улыбке продавца, я был не первым.
С тех пор, лежа на парапете крыши моего дома и глядя в небо, я искренне радуюсь, видя в серых облаках над собой отсветы вполне земных огней. На хрен звезды. Не место им здесь.
Вот только сегодня зарево Нью-Йорка над моей головой почему-то ни хрена не успокаивало. Настроение было никаким.
Марихуана не вставляла.
Чертова. Марси. Миллер.
Сидящий спиной к парапету, на котором я лежал, Джейсон молча протянул мне джойнт.
Я затянулся и задержал дыхание. Я, кстати, охуительно умею задерживать дыхание – одно время у нас все руководство дружно поехало крышей на теме йоги и всяческих дыхательных гимнастик, я тогда только пришел в компанию и был просто вынужден поддержать эту идиотскую инициативу собственным участием. Маннс ржал, что я пошел на это специально, чтобы повысить КПД курения травы. Хрен знает. Может, и правда повысил.
Вот только сегодня это ни хера не помогает.
Я бы с удовольствием помолчал, глядя в небо и думая о своем, но на Джейсона марихуана действует быстро и вполне классически, он начинает ржать, нести всякую ахинею и требовать от собеседника активного участия в разговоре. А меня, похоже, сегодня в лучшем случае пробьет на измену. Впрочем, когда ты лежишь на краю крыши и под тобой восемнадцать этажей – этот эффект травки не лишен определенной изысканности. Ладно, подождем. В конце концов, вечер только начинается.
- Это все от недотраха, Дженс, - глубокомысленно произнес Джейсон, по всей видимости, отвечая еще одному присутствующему здесь Дженсену, потому что лично я его ни о чем не спрашивал.
- Это ты мне? – Шевелить губами было лень. Хотелось спать. Так, надо добавить. Затяжка.
- А кому еще? – ухмыльнулся Маннс. - Тебе, не сомневайся. И все твои проблемы от недотраха, Эклз, точно тебе говорю.
Я заржал и отдал ему косяк. Потому что в целом был с ним вполне согласен – все мои нынешние проблемы реально от недотраха. Ага, точнее от того, что я недотрахал Марси Миллер. Бля, че ж меня так зацепила эта тема-то, а?
Кстати, Маннс не задал о причине моего отвратительного настроения ни одного вопроса. Иногда он все же бывает пугающе тактичен. Правда, его тактичность обычно носит какой-то очень странный избирательный характер.
- Тебе нужно завести нормальную женщину, отсутствие регулярного секса в твоем возрасте – прямой путь к ранней импотенции.
Я покосился на друга. Ну спасибо, Джей, и ты туда же.
- Интересно, а что не так у меня с возрастом? – оскорблено поинтересовался я. – Ты вообще-то меня на два года старше.
Джейсон затянулся и пожал плечами.
- Ну так у меня-то с этим нет проблем, я, если помнишь, женат. И даже уже внес свой посильный вклад в решение демографической проблемы старения нации…
Я забрал у него самокрутку и, вдохнув дым, задумался. При попытке представить себе картину счастливой семейной жизни со мной в главной роли меня затошнило. А мысль о детях вызвала огромное желание перевернуться на бок и попытаться тупо улететь куда подальше.
- Я в неволе не размножаюсь, Джей, - наконец глубокомысленно изрек я, возвращая ему джойнт.
Маннс ржал с минуту точно, придурок. И с каждой секундой мне становилось все более обидно. Что за дерьмо, похоже, я слишком хорош для этого блядского мира, раз уж меня в нем вообще никто ни хрена не понимает. Я тоскливо попытался представить себе человека, рядом с которым мне было бы комфортно, и увидел… себя. Та-ак, круг замкнулся.
И тут меня осенило. Это реально было настоящее озарение. Какой-то гребаный инсайт.
Я протянул руку и требовательно пошевелил пальцами. Маннс, все еще посмеиваясь, вернул мне косяк. Еще затяжка, и все окончательно встало на свои места.
- Я понял, Джей, - торжественно заявил я. – На хер баб. Мне надо завести себе мужика.
Джейсон поперхнулся дымом и отчаянно закашлялся. Во, тоже проникся…
- А чего, прикинь, это же как сам с собой, никаких критических дней или прочих непоняток! - Блядь, в голове все так четко и логично, но почему-то сформулировать это вслух нереально сложно. - Мужик – это же не баба, понимаешь?
- П-понимаю… - выдавил из себя Маннс. – В-вот им-менно…
В этот раз он не просто заржал – он завыл. Я отстраненно подумал, что соседи сейчас точно вызовут копов. Или пожарных. Или службу защиты диких животных. Джейсон катался по крыше, рыдая от смеха, но меня это уже не могло задеть или расстроить. Мне открылась истина, а это значило, что остальное уже не имело значения.
Я смотрел в серо-желтое небо, курил марихуану и улыбался. Мир вокруг поражал своей гармоничностью. Мое тело наполнилось такой легкостью, что я рисковал в любую секунду взлететь, и это было классно!..
Все было замечательно ровно до того момента, пока Джейсон не подполз ближе и, не прекращая ржать, не пихнул меня в бок. От избытка чувств, должно быть. Чуть сильнее – и я бы уже летел вниз, считая проносящиеся мимо окна.
И вот тут меня накрыло всерьез. Ледяной ветер паники клочьями разметал в разные стороны все представления об окружающей гармонии, крыша словно накренилась, и мой безмятежный полет в мгновение ока превратился в смертельное падение. Обжигающе холодные иглы ужаса пронзили сердце, перехватило дыхание, мышцы свело судорогой.
- Маннс… сними меня отсюда… - свистящим шепотом просипел я, но Джейсон и без того уже все понял. Он прекрасно знает, почему я всегда курю, лежа на краю крыши. К сожалению, сам я об этом вспоминаю только в тот краткий миг, когда готов рехнуться от ужаса.
Эмоции. По-настоящему сильные и яркие чувства, вот чего мне не хватает. Страх – это единственное, что мне все еще доступно.
Жаль, что завтра я об этом в очередной раз забуду.
Маннс, особо не деликатничая, дернул меня за руку, роняя с парапета, и мы вместе завалились на крышу, Джейсон – с хохотом, я – едва окончательно не спятив от этого резкого движения.
Что интересно, косяк из пальцев я так и не выпустил. По крайней мере, пока у меня его не забрал Джей.
Маннс неожиданно навис надо мной, я еще раз вздрогнул от ужаса, но тут же расслабился, когда он ловко запихнул мне в рот пару таблеток аскорбиновой кислоты. Сейчас отпустит.
А вообще-то… конкретно в этот миг мне было хорошо. Просто нереально хорошо.
И, что немаловажно, – вечер действительно только начинался…

 

***

Утро субботы не задалось с самого начала. Сушняк и головная боль – это еще полбеды, а вот проснуться в одной постели с Маннсом…
Ладно, справедливости ради надо сказать, что между мной и спящим Джейсоном эдаким мечом Тристана возлежала помятая барышня подозрительно юного возраста, так же, как и мой друг, даже не собирающаяся просыпаться. Вообще-то мы все трое, по ходу, провели ночь в моей кровати, сбившись в кучу, потому что в студии, мягко говоря, было свежо. Я встал и, пошатываясь, добрался до стены. Потом переключил кондиционер в нормальный режим и с трудом подумал, что, наверное, вчера кому-то было нереально жарко… Кому конкретно – догадаться было сложно, потому как полностью одетых среди нас не наблюдалось.
Барышня была голой абсолютно. Проверять наличие на Маннсе трусов мне не хотелось, однако, судя по голому плечу и обнаженной волосатой голени, закинутой на ноги девушки, ничего другого на нем не могло быть по определению. Я почему-то спал в расстегнутых джинсах. Ага. На голое тело. К счастью – кажется, хотя бы в своих.
Блядь.
Автоответчик напомнил мне, что через час мне надо быть в JFK, чтобы забрать у Сары Картер Берти бумаги с последних лондонских торгов.
Охуеть как все здорово.
Ну вот откуда у Шеппардов с Картерами эта плебейская тяга к мелким реверансам в сторону абсолютно всех, даже самых дальних родственников? Что, сложно было отправить всю эту херню через DHL? Нет, блядь, раз Сара летит в Штаты, то она привезет и документы, а то, что у Дженсена Эклза адское похмелье – это факт на редкость малоебучий…
Пока я одевался, решив забить на душ и бритье, Маннс все же проснулся и даже просветил меня на предмет того, что за девица сейчас пускает слюни в мою подушку. Звали ее то ли Эллен, то ли Эллис, снял ее именно я, уже под утро, в «Голодной кошке», и сколько ей лет, Джейсон не знал. Хотя, по логике, как раз его это и должно было интересовать, потому что трахал ее все же Маннс. Ну - после того как я сначала забрался вместе с ней в постель, потом внезапно передумал, послал всех на хуй, влез в джинсы и в таком виде лег спать. Кто выставил кондиционер на пятьдесят восемь градусов, Джейсон был не в курсе, но, учитывая мое агрессивно-недоброжелательное настроение перед отбоем, он подозревал, что это был именно я.
С другой стороны, все могло быть и хуже. Учитывая, что вчера меня, кажется, осенило, что я просто обязан стать геем, голая девушка в моей постели – это не самая страшная утренняя находка. Блядь, че ж меня вчера так вштырило-то…
Уже с порога я попросил Маннса к моему возвращению убрать из квартиры все напоминания об этой охренительной ночи, включая себя и эту спящую красавицу. Джейсон хрипло рассмеялся и сообщил, что в таком случае мне лучше не торопиться, потому что он всерьез настроен чуть попозже повторить еще разок по трезвому, а то не распробовал.
Самое удивительное, спроси я его сейчас о Лорейн, он бы убежденно повторил, что любит свою жену. И что это совсем другое. Ну-ну.
На встречу с Картер я опоздал на пятнадцать минут. Надеюсь, у нее все же был запас времени до следующего рейса, в конце концов, она знает, с кем имеет дело. Точнее, она в это искренне верит.
Почему-то женщинам, даже самым неплохим, доставляет удовольствие думать, будто мужчины, которые когда-то были с ними рядом, без них уже никогда и ничего не сумеют добиться в этой жизни. Впрочем, к чести моей бывшей жены должен отметить – твердая убежденность, что без нее я так навсегда и останусь безответственным избалованным мальчишкой, это ее единственная известная мне слабость, в остальном она вполне достойна быть мужчиной. Возможно, именно поэтому я не спешу ее разубеждать. Если ей больше нравится думать, будто я безнадежен – пусть так и будет. Когда от тебя не ждут ничего хорошего - на самом деле, это чертовски удобно.
Мы обменялись парой дежурных фраз, Сара передала мне бумаги, а потом сухо коснулась губами моей щеки, прощаясь. Блин, и вот надо было ради этого вытаскивать меня из дома…
Ладно, похмелье похмельем, а работа – это святое. Если я умудрюсь потерять эти договора, Шеппарда удар хватит. Хотя… Соблазнительно...
Я все же решил для начала заехать в офис. Надо дать Маннсу побольше времени, чтобы еще и на потрахаться хватило. Жену он любит, ха.
А вообще интересно, куда вчера этот придурок смотрел, когда я клеил малолетку?
Вылезая из такси на сорок седьмой -вест-стрит, напротив здания с вывеской «MorningStar Jewellery», я подумал, что, прежде чем возвращаться домой, стоит набрать номер Джейсона и убедиться, что он свалил. А если нет… Вообще-то у меня в приемной есть замечательный кожаный диван.
В офис я заходил уже во вполне приличном настроении, воодушевленный близкой перспективой спокойного сна. Точно, сейчас придавлю пару часиков, тогда и Маннсу можно не звонить.
Я даже великодушно пообещал самому себе закрыть глаза на всё, чем бы в этот момент ни занимался охранник за стойкой перед лифтами. Бухать на рабочем месте он не решится, а на кроссворд или даже на подключенный к одному из мониторов дивидишник с порнухой я, так уж и быть, не обращу внимания. В конце концов, присутствие охраны в офисе в выходные дни – не более чем формальность, Алмазный квартал охраняется так, что ничего интересного на мониторах камер видеонаблюдения все равно не увидишь. Ну, если не подключить дополнительное оборудование.
В первый миг мне показалось, что за стойкой вообще никого нет, но это меня не сильно удивило – охранник один, и ничто человеческое ему не чуждо, а наложить запрет на посещение туалета пока что никому не пришло в голову. Кстати, это мысль. Как только решу разогнать парней Бореанеза и набрать нормальную охрану, так и сделаю.
В следующую секунду из-за стойки раздался смешок. Женский.
Вот тогда я затосковал.
Нет, мне и в голову не пришло, что охранник пригласил подружку, это было бы слишком хорошо и слишком просто. К тому же я вспомнил, что сам попросил Дэвида убрать этих девиц с глаз моих долой, желательно – в смены на выходные.
Дело в том, что из пятнадцати ребят отдела службы охраны двое, по факту, ребятами не являлись. Вот это уже вообще выше моего понимания – ну какое на хер равноправие полов, когда речь идет о сферах деятельности, где мужчина заведомо лучше даже самой крутой бабы. Это в боевиках и прочих обителях зла охренительно круто выглядит, когда ремень АК впивается между двух силиконовых сисек, а в момент нанесения удара пяткой в нос героиня раздвигает ноги так, что слюни текут, но, блин… Реальность – она немного сложнее. И огнестрельное оружие совсем не так очевидно уравнивает шансы, как принято считать. Кстати, эти две бабы были единственными, кто не служил вместе с Бореанезом на Ближнем Востоке. Откуда они взялись, я понятия не имею, иначе давно завалил бы ту дыру на хрен. Дэвид только виновато разводит руками и сообщает, что уволить просто так он их не может, ибо это будет дискриминация по половому признаку, а значит, они все равно вернутся обратно, еще и по суду неплохие деньги с фирмы срубят. При этом его глаза горят таким ехидством, что я понимаю – эти бабы еще и меня здесь переживут.
Новый смешок. Приглушенный голос. Мужской. А вот это уже интересно. Говорите, нельзя уволить просто так? Ну-ну…
Я осторожно подошел ближе и заглянул за стойку.
Барышня в форме меня не заметила – слишком увлеченно наблюдала за тем, что происходило под столом. На столе перед мониторами стоял тот самый дивидишник. Из-под стола торчала обтянутая джинсами мужская задница.
- …этот разъём?
- Может, позвонить кому-нибудь?
- Не надо. Щас все сделаю.
Понятно. Все, кто впервые пытается подключить плеер к монитору, сталкиваются с этой проблемой.
- Там еще один провод должен быть, - любезно подсказал я. – Без него никак. Можно отсоединить от монитора административного этажа. Или взять в верхнем ящике стола в дежурке.
Барышня в форме испуганно вскинулась.
- Ой! - непроизвольно вырвалось у нее.
Глухой стук, сдавленное «блядь!» из-под стола. Похоже, кто-то только что приложился головой о столешницу.
Я улыбнулся. Барышня побледнела.
- М-мистер Эклз… - еле слышно выдавила она.
Я нарочито прищурился, разглядывая ее бейджик.
- Какого черта посторонние делают на объекте, а, Кортез? – почти ласково поинтересовался я.
- Я… э-э…
- Это кто, интересно, здесь посторонний?!
Обладатель джинсов, задницы, а также, готов поспорить, уже и шишки на затылке наконец выбрался из-под стола и, выпрямившись во весь рост рядом с испуганно замершей Кортез, недовольно уставился на меня.
На вид лет двадцать пять, высокий, на местный офисный планктон смахивает мало – слишком неформальная с точки зрения корпоративного этикета прическа. На лице – смесь праведного негодования и брезгливого удивления. Ну да, сам знаю, мне не слишком идет щетина, особенно в сочетании с похмельной помятостью. Только кое-кому придется потерпеть.
- Мужик, ты сам-то какого черта здесь забыл? – выдало это чудо прежде, чем Кортез успела пнуть его локтем.

Я вновь перевел исполненный вежливого любопытства взгляд на свою подчиненную. Ну, если не вдаваться в тонкости типа «вассал моего вассала…», в отсутствие Дэвида она действительно подчиняется лично мне.
- Это Джаред Падалеки, сэр, - обреченно проинформировала меня Кортез, опуская взгляд, – из дизайнерского отдела. Я попросила его… помочь.
Надо полагать, с дизайном. Кстати - да, у нас есть дизайнерский отдел. Казалось бы, для фирмы, которая главным образом занимается легализацией и торговлей несертифицированными контрабандными алмазами, это ненужная роскошь. Но та схема, по которой компания успешно работает со времен подписания Кимберлийского договора, предполагает постоянное поступление в активы предприятия алмазов не слишком высокого качества, из числа тех, какими де Бирс доукомплектовывает свои лоты. Распродавать их рискованно, выкидывать…гм… слишком расточительно, а потому производство ювелирки с камешками - наиболее логичный выход из ситуации, тем более что это позволяет надежно прикрыть основную деятельность вполне благопристойным, даже красивым фасадом. Отсюда и магазин, и производственный цех, и, кто бы мог подумать, дизайнерский отдел.
Я вернул парню удивленно-презрительный взгляд. Тот моментально вспыхнул.
- Дизайнер? – переспросил я. Достаточно выразительно, на мой взгляд.
По ходу, парню тоже так показалось, по крайней мере, среагировал он моментально:
- Да какого черта?!
Но я уже развернулся к ним спиной и, бросив через плечо: «Кортез, жду объяснительную, дизайнер – за мной», зашагал к лифтам.
Сзади раздался очередной возмущенный возглас, потом, судя по всему, барышня в форме все же растолковала своему кавалеру, на кого конкретно им посчастливилось нарваться. По крайней мере, его «да ладно!» прозвучало уже почти испуганно.
Он догнал меня уже возле лифта.
- Э-э… - раздалось у меня за спиной.
Двери открылись. Я шагнул в лифт. Парень из дизайнерского отдела неуверенно переступил с ноги на ногу, обреченно выдохнул и последовал за мной. Я нажал кнопку пятого этажа.
Месть за испорченное настроение и нереализованный сон будет быстрой и беспощадной, обещаю.
Всю дорогу до моего кабинета парень пытался то ли извиниться, то ли завязать непринужденную беседу, но я настолько явно игнорировал сам факт его присутствия, что очень скоро он понял всю безрезультатность собственных потуг и подавленно замолчал.
- Кортез не при чем. Я сам пришел, - выпалил он, когда мы зашли в мой кабинет.
- Любите работать в выходные, мистер Падалеки? – вежливо поинтересовался я, усаживаясь за свой стол и поднимая взгляд на замершего посредине кабинета дизайнера.
Тот ответил мне злым настороженным взглядом.
Он явно предчувствовал недоброе. Кстати, не зря.
Все же я определенно слишком хорош для этого мира, если готов потратить собственное время, отведенное на сон, ради того, чтобы одна долговязая, лохматая, и, несомненно, очень творческая личность осознала, насколько нерационально расходует свое свободное время, и прониклась идеей, что в выходные от офиса лучше держаться подальше. Ничего, подрастет – скажет спасибо.
Для начала я взял с него подписку о неразглашении информации, составляющей коммерческую тайну. В глазах парня появилась тоска. Похоже, не такой уж он придурок, каким пытается себя показать. Следующие два часа мы работали. Слаженно и напряженно. Все трое. Включая Кортез.
Руководил процессом броуновского движения, разумеется, я. Собственно, моей нелегкой задачей было придумать поручение и озвучить его, дальше дело было за Падалеки.
Он выслушивал меня, потом покорно шел вниз, брал под роспись у Кортез ключи от планового отдела, поднимался в плановый отдел, находил жизненно необходимый мне байндер, относил ключи Кортез и возвращался ко мне, чтобы через две минуты, после того, как я вытаскивал из папки единственный листок, повторить всю процедуру в обратном порядке. А потом он отправлялся в бухгалтерию за отчетом. По тому же принципу.
Через полчаса его взгляд уже до краев был полон злобы. Через сорок пять минут он меня возненавидел. Через час не выдержал и взмолился:
- Мистер Эклз, ну можно я хотя бы возьму у нее все ключи сразу, а?
Я, не отрываясь от пасьянса на компьютере, сухо обронил:
- Нельзя. И, имейте в виду, мистер Падалеки – у меня в любой момент может возникнуть желание размяться, тогда я спущусь к Кортез и проверю ее записи и ваши автографы. На предмет временного соответствия с вашими передвижениями. Так, а сейчас, будьте любезны, сходите в отдел маркетинга и принесите мне…
…К концу второго часа мы вернулись к тому, с чего начали. Парень наконец-то прошел стадию отчаяния и теперь выглядел не просто смирившимся – потерявшим всякую надежду на избавление. Избавление от меня, разумеется.
Тогда я в очередной раз отправил его в бухгалтерию. На сей раз ему предстояло поработать мозгами, а то совсем забегался, бедолага. Я даже лично его сопровождал. Давно хотел проанализировать финансовую сводку за последние полгода, но как-то все руки не доходили.
Я вошел в систему под своим паролем, объяснил окончательно деморализованному дизайнеру его задачу и, дабы окончательно добить, уселся за соседний стол.
Парень окинул меня совершенно больным, усталым взглядом, и принялся за работу. А я погрузился в размышления.
Вообще-то пацан молодец. Даром что дизайнер. Лично я уже на его месте точно кинул бы самому себе в лицо заявление об увольнении, не особо задумываясь, что это не по адресу. Просто, чтобы дать выход эмоциям. А он – ни фига. Пыхтит, но держится.
Кстати, интересно – дизайнер это профессия или все же ориентация?..
Не найдя для себя однозначного ответа, я вполне закономерно переключился на воспоминания о вчерашнем вечере, когда меня вставило до такой степени, что я решил стать геем. Точнее, на отсутствие этих самых воспоминаний. Последнее, что я помнил четко – это как мы накурились на крыше.
На самом деле, я прекрасно отдаю себе отчет, насколько нелепо это выглядит – курить марихуану на крыше высотки, словно сопливые подростки. Но мне просто нравится именно так. В конце концов, мы из Техаса, нам… гм, ладно – мне необходимо видеть небо над головой, чувствовать простор; я физически не могу употреблять в помещении. А Джейсон… Ну, несмотря на то, что он старше меня на два года, во времена нашей юности у его родителей к моим было очень много претензий, и обобщенно их можно обозначить как «Дженсен плохо влияет на нашего сына». В принципе, так оно и было. Впрочем, на сегодняшний день ничего не изменилось.
Ладно, крышу помню. Потом мы поехали… кажется, в Челси. Грохот музыки, алкоголь обжигает губы, женский смех. Такси. Всё по новой. Провал. Дальше не помню ни хрена. Все же интересно, откуда взялась эта… как ее… Элси?.. Ладно, не важно. Главное - судя по отсутствию у меня телесных повреждений, к мужикам я не лез. Хотя мог. Когда меня накрывает всерьез, я вообще никаких границ не вижу, а уж если предварительно что-то решил…
Вообще-то мысль интересная. Даже странно, что она пришла мне в голову только теперь. Впрочем, во времена моей более чем бурной юности у меня тупо не было времени на подобные изыски – надо было выпить все, что горит, выкурить все, что тлеет, сожрать все, что предлагают, а параллельно еще и оттрахать всех телок, которые этого хотят. А может, и не только телок. Не знаю, правда. Если уж совсем честно, начиная лет эдак с семнадцати и четко до двадцати трех я и самого себя помню очень смутно, что уж говорить об именах или половой принадлежности тех, с кем я оказывался в одной постели. А учитывая, что групповушка в определенных кругах не слишком отягощенной мозгами и моралью молодежи – это нормальный итог правильной вечеринки… Может, и я случайно оприходовал кого-нибудь одного со мной пола. По крайней мере один пацан точно поутру утверждал, будто я всю дорогу лапал его за задницу. Не, ну это нормальный человек? Сначала завалиться в койку, где уже кувыркаются человек пять, и из них только двое – женского пола, а потом что-то предъявлять? Впрочем, не в этом дело. Вопрос в том, как он вообще разобрал в разгоряченном клубке тел, где чьи руки. Ха, кстати – действительно очень правильный вопрос…
Хорошо, за неимением фактов будем считать, что с парнями у меня никогда ничего не было. И, похоже, это глобальное упущение. Я физически не вправе уйти из большого секса, не попробовав все доступные удовольствия.
Но в самом деле интересно, почему я даже не задумывался об этом прежде. Предубеждений против гомосексуальности у меня никогда не было, я вообще очень раскрепощенный человек – то, что приятно всем участникам процесса, не может быть неправильным, в этой жизни и так слишком мало радостей, чтобы себя хоть в чем-то ограничивать. Тогда почему?..
Я задумался. И привычно застыл. Маннс не устает надо мной ржать, утверждая, что, когда я думаю, то становлюсь похожим на варана с Комодо в самом сердце Аляски - замерзшая рептилия, да и только. А еще он постоянно припоминает мне ту гребаную йогу, типа, уйду я сейчас в свою кундалини, хрен потом достанешь. Ну, это когда он в хорошем настроении. Когда Джейсон не в духе, он заявляет, что мне пора к психиатру, потому что нормальные люди ни с того ни с сего в ступор не впадают. Что поделать – я не специально. Просто не умею по-другому.
Дизайнер бросил на меня быстрый взгляд и, втянув голову в плечи, еще быстрее застучал по клавиатуре. Задумавшийся я - это страшно, точно.

Собственно, а о чем я думал? Ах да. Наверное, дело в том, что я в жизни не видел ни одного гея, так сказать, вживую. В моем кругу даже обсуждать эту тему как-то не принято, не то чтобы выпячивать свои предпочтения. Нет, то есть я, несомненно, в курсе про Фреди Меркьюри, Джорджа Майкла и Элтона Джона, равно как еще про десяток медийных лиц. Но это все где-то там, в ящике. Среди моих непосредственных знакомых геев нет. Я уверен. Или… Может, я просто недостаточно хорошо знаю тех, с кем общаюсь?.. Интересно, а в нашей конторе голубые есть? Или только дизайнеры?..
Так. Стоп. По ходу, мы вчера не только курили и бухали, лично я, стопудово, что-то еще то ли схомячил, то ли вынюхал, иначе с чего меня заморочило почти на сутки? Это какие-то не мои мысли. С другой стороны – я бы не смог заснуть. Но Маннс человек очень ответственный, обычно у него есть не только аскорбинка. Он вполне мог меня вырубить транками, если я слишком разошелся. А я определенно разошелся. Раз уж притащил домой малолетку.
Блядь.
Ладно, если это все еще приход – бороться бесполезно. Буду думать дальше.
Кстати, а почему я не стал трахать ту девицу? Не смог? Не захотел? Пожалуй, продолжим по линии «не захотел», «не смог» звучит слишком пессимистично. Хорошо, я не захотел. В качестве рабочей гипотезы предположим, будто дело в том, что ничего нового я не рассчитывал ни увидеть, ни почувствовать. Вывод - надежды нет. Просто потому, что не бывает баб, у которых поперек.
Мне стало грустно. Я оттолкнулся пятками от пола, проехал на кресле до стены, стукнулся о нее спинкой и спиной, вновь придал себе ускорение, мазнув подошвой по полу, и вернулся на прежнее место, закидывая ноги на стол.
Дизайнер напрягся, но головы не поднял. Правильный подход, чем меньше он будет обращать на меня внимание, тем быстрее закончит. А потом пусть катится. Надоел.
…Не, ну вот чисто теоретически – смог бы я возбудиться на мужика? Потому что если нет, то даже ввязываться не стоит. Не хватало еще перед каким-нибудь педиком импотентом себя выставить.
Та-ак, хорошо – кто у нас там мужики секс-символы? В голову не пришло никого, кроме Питта, а еще, почему-то, Бэкхема. Интересно, футболист может быть секс-символом?.. Впрочем, однофигственно, все равно ничего, кроме имен, я об этих парнях не помню. У меня вообще зрительная память какая-то извращенно-избирательная, если осознанно не сосредоточусь, то после получасового разговора не смогу припомнить, были ли на моем собеседнике очки. А вы говорите - Бэкхем… Интересно, какова вероятность, что у Кортез в сумочке найдется журнал с голыми парнями? Если бы дежурил кто-то из мужиков, у него наверняка нашелся бы журнал с бабами, впрочем, достаточно зайти в их раздевалку – дрочи, пока не обдрочишься, там живого места на стенах нет от соответствующих картинок.
Я представил себе лицо Кортез, если я обращусь к ней с таким вопросом напрямую, и хмыкнул.
Дизайнер вздрогнул.
А вообще - зачем ей журнал, когда у нее есть дизайнер? Кстати, это мысль. Просить его раздеться, так и быть, я не буду, чего доброго, согласится, но хотя бы попытаюсь понять, способен ли меня заинтересовать мужчина.
Я уставился на парня.
Ну, что я могу сказать… Да ничего. То есть вообще. Похоже, в мужиках я разбираюсь еще хуже, чем понимаю женщин. Я даже так и не смог прийти к однозначному выводу, кажется ли он мне привлекательным. Ну, безотносительно, сугубо эстетически.
Странное лицо. Широкие скулы и слегка раскосые глаза наводят на мысль о примеси индейской крови… хотя, нет, фамилия у него скорее славянская, значит – монголы, или кто там у них похож по фенотипу. Лоб слишком высокий, по всей видимости, он тоже так считает, потому и носит челку. Губы слишком тонкие для такого лица, хотя и красиво очерченные. Кстати, готов поспорить, что с ушами тоже какая-то засада, можете считать это интуицией. Короче, весь он какой-то… дисгармоничный, что ли. Но при этом не выглядит откровенно отталкивающим, пожалуй, даже наоборот… Он привлекает к себе внимание, но не красотой, именно необычностью. На него хочется смотреть хотя бы затем, чтобы понять, что же с ним не так.
Да, а еще рост. У него это, казалось бы, несомненное достоинство находится где-то на границе недостатка, все, что чересчур – уже не есть хорошо. Плечи широкие, руки крепкие, похоже, парень все же поднимает что-то тяжелее своих планшетов, или на чем там у нас работают дизайнеры. Может, даже железо тягает. Вот только перекачается, как пить дать, и здесь тоже все будет слишком…
Так, про что я забыл? Ах да, чувствуется, что педик из меня явно непрофессиональный. Впрочем, задницу из-за стола все равно не видно. Ха, а когда было видно, я привычно не обратил внимания. Может, попросить его пройтись?
Тут я наконец заметил одно странное обстоятельство – дизайнер был просто пунцовым. И, кажется, вспотевшим. Блин, неужто я загонял парня до инсульта? Нехорошо может получиться…
- Мистер Падалеки, с вами все в порядке? – спросил я.
К моему удивлению, дизайнер даже не посмотрел в мою сторону, просто медленно кивнул и еле слышно пробормотал:
- Все нормально.
Тут до меня наконец-то дошло, что происходит, и я с трудом удержался, чтобы не заржать. Вон оно как… Ну надо же. Похоже, дизайнер – и правда ориентация, с чего бы нормальному, гетеросексуальному парню так бурно реагировать на то, что я его разглядываю. Чтобы убедиться в правильности своих предположений, я подпустил во взгляд немного мечтательности и медленно облизнулся.
Дизайнер нервно сглотнул. И это при том, что он на меня по-прежнему упрямо не смотрел.
Ха. Прикол. Похоже, там, наверху, меня кто-то охренительно любит, если мои желания исполняются раньше, чем я успеваю их толком сформулировать.
Ладно, такими темпами он никогда не закончит. А я действительно хотел бы проглядеть эту сводку.
Я встал и потянулся. И тут же понял, что просто не в состоянии удержаться от мелкой пакости. Я подошел ближе и, склонившись над раскрасневшимся дизайнером, одной рукой оперся на стол, а другую положил на спинку его кресла. Ну, чтобы было удобнее смотреть в монитор. С полминуты я изучал получившуюся таблицу и старательно дышал парню в ухо. Его пальцы, крепко вцепившиеся в мышь, начали предательски подрагивать. Готов поспорить, если бы я сейчас лизнул его шею, он грохнулся бы в обморок. Черт, а быть педиком – это забавно.
- Продолжайте, мистер Падалеки, - негромко произнес я. – У вас хорошо получается.
После чего решил проявить хоть немного человечности и ретировался из бухгалтерии вообще. Скучать у меня все равно времени не было – надо было сходить и забрать объяснительную Кортез.
Впрочем, с ней особого веселья не получилось - баба, что поделать. Я даже не успел войти во вкус собственной проникновенной лекции о трудовой дисциплине, а ее глаза уже наполнились слезами. Охранница, блин. Форму нацепить – дело нехитрое, а вот куда гормоны девать, об этом почему-то никто не задумывается.
Пришлось вернуться в бухгалтерию. Как выяснилось – очень вовремя. Потому что дизайнер сидел и, вместо того, чтобы работать, задумчиво смотрел в окно, где постепенно сгущался вечерний полумрак. Вот так. И на двадцать минут одного оставить нельзя.
- Вы закончили, мистер Падалеки?
Да, я умею и люблю подкрадываться. Парень вздрогнул всем телом и впервые за последний час посмотрел прямо на меня, причем откровенной растерянности в его взгляде больше не было.
- Да, мистер Эклз. Закончил.
Голос тоже прозвучал неожиданно уверенно.
Ну вот. Кажется, все же пришел в себя. Жаль, было весело.
- Хорошо, - кивнул я. – Распечатайте и занесите мне.
Парень повторил мое движение, глядя на меня внимательно и задумчиво, точно ожидал еще чего-то. Вот только я совершенно точно сказал все, что собирался.
Сводка была у меня на столе через пять минут. Дизайнер в нерешительности мялся посреди кабинета, словно хотел меня о чем-то спросить, но ждать, пока он соберется с духом, у меня уже не было ни времени, ни желания. Все, пора домой. Пожалуй, я устал не меньше своей жертвы.
- Можете быть свободны, мистер Падалеки, - как можно более внятно произнес я и погрузился в сводку, действительно моментально забыв о существовании этого лохматого недоразумения с дизайнерской ориентацией. Вот почему я хотел именно общую таблицу – в таком виде все выглядит предельно наглядно. Кстати, интересная тенденция… Надо подумать.
Но точно не сегодня.
Вниз я спустился пешком. Городская жизнь предполагает определенную степень гиподинамии, а жить в спортзале – это не мое. Поскольку для регулярных подъемов по лестнице я слишком эпикуреец, в качестве компромисса я обычно на своих двоих спускаюсь вниз. Толку от подобного героизма никакого, но для моей совести этого достаточно.

Похоже, Кортез с Падалеки меня не ждали. По крайней мере, не ждали моего появления отсюда.
Не думаю, что они специально говорили громко, просто в этих старых зданиях прекрасная акустика, и их голоса я услышал еще на лестнице. Блин, ну никак не угомонятся. Что с ними еще можно сделать – ума не приложу.
Я приблизился к двери и прислушался. Кажется, эти двое вполне предсказуемо говорили обо мне.
- … ну, типа… pajero?
Я удивленно моргнул. Ну ни хрена себе. Что, сленг латиносов теперь в художественных училищах преподают? А вообще, pajero – это довольно грубо. Сам ты пидор, мудак.
Кортез задумалась.
- По душевным качествам так точно, - вот сучка! - Но… Знаешь, Джей… Не думаю. Он вообще-то по девочкам. И, кажется, даже женат.
- Да ладно.
- Серьезно. По крайней мере, он носит обручальное кольцо.
- Сегодня на нем не было никакого кольца.
Я машинально посмотрел на безымянный палец. Черт, точно. Вчера вечером снял. В принципе, даже неплохо; если бы его увидела Сара, черти что бы себе напридумывала. Вот только интересно, а когда наш дизайнер успел заметить то, что не замечал я сам?
- Ну, не знаю. А почему ты спрашиваешь? Он что… о боже, поверить не могу... он что, приставал к тебе?!
Смех. Правда, какой-то не слишком уверенный.
- Нет. Не знаю. Если честно, я…
Так, все. Хватит.
Я рывком распахнул дверь и стремительно вышел в холл. При виде меня дизайнер осекся на полуслове, а лицо Кортез болезненно исказилось. Она даже кинула отчаянный взгляд в сторону лифтов, словно не в силах поверить в такое вероломство.
Впрочем, я больше не был настроен на репрессии. Эти двое уже реально меня утомили.
- Мистер Падалеки, если вы не наработались, то жду вас здесь завтра, - вежливо сообщил я, проходя мимо стойки. – Кортез, принимайте объект. Очень рекомендую сделать обход, здесь сегодня было слишком много посторонних.
Я вышел на улицу, подумал, и полез в карман куртки за сигаретами. Вообще-то я почти не курю, в смысле - сигареты, но сейчас почему-то захотелось. Черт, неудивительно - зашибись какая суббота выдалась.
- Мистер Эклз.
Слава богу, у парня хватило мозгов свалить оттуда сразу вслед за мной, иначе я мог бы всерьез разозлиться.
- Мы не на работе. Можно без «мистер», - неожиданно для самого себя свеликодушничал я, с наслаждением затягиваясь.
- Дженсен...
Я поперхнулся и тут же закашлялся. Ого, вот так сразу? Я развернулся к дизайнеру, даже не пытаясь хоть как-то замаскировать слегка брезгливое недоумение, наверняка отразившееся у меня на лице.
Только парня это почему-то не смутило. Быстро адаптируется, молодец.
- Дженсен, что вы скажете, если я приглашу вас выпить кофе? Ну, или пива? Как захотите.
Оба-на. Ни хрена себе заход. Мне почему-то стало весело. Ну просто нереально весело.
Парень ждал моего ответа, глядя прямо в глаза, внимательно и заинтересованно. Черт, действительно заинтересованно, не думал, что доживу до того счастливого дня, когда встречу подобный мужской взгляд, адресованный лично мне.
Собрав остатки воли в кулак, я обозначил на лице холодную, равнодушную улыбку и почти спокойно произнес:
- В другой раз, мистер Падалеки. Как-нибудь в другой раз.
Надеюсь, он понял, что это значит «никогда».
Потом я быстро развернулся и почти бросился на проезжую часть, взмахом руки останавливая такси. Хочу верить, это все же не выглядело, как откровенное бегство.
Я рухнул в машину, назвал водителю адрес, увидел, что дизайнер стоит на прежнем месте и провожает меня взглядом – и вот тогда дал волю своим чувствам.
Я расхохотался. Громко, от души. В трезвом состоянии я уже очень давно не смеялся настолько искренне. Водитель кинул на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Я успокаивающе махнул ему рукой, он пожал плечами и переключил передачу. Такси тронулось с места.
Я смотрел на проплывающие за стеклом огни и думал, что, несмотря ни на что, день удался. Спасибо дизайнеру. В благодарность за последние несколько минут я даже готов пообещать самому себе – если я все же решу покончить со своей гомосексуальной невинностью, я вспомню о его приглашении. И соглашусь.



Глава 2.

Проплывающими мимо огнями витрин я любовался недолго - минут пять от силы. Потом такси стало притормаживать, а спустя еще несколько секунд остановилось вовсе, почти упершись передним бампером в стоп-сигналы автомобиля перед нами.
Тот, кто считает, будто в выходные дни в большом городе не бывает пробок, сильно ошибается. И это рождественские распродажи еще не начались.
- Что случилось? – вполне риторически поинтересовался я, добропорядочно прикидывая, где находится ближайший спуск в сабвей… и автоматически отмечая, что мы не доехали до паба Pig & Whistle Time Square каких-то двадцать ярдов.
- А разве обязательно должно что-то случиться? – философски отозвался водитель. – Это Нью-Йорк, парень.
Исчерпывающе. И справедливо.
Минут семь судорожных подергиваний в режиме «старт – стоп» - и поток машин наконец-то встал намертво. Водитель невозмутимо дернул ручник, сделал музыку потише, достал мобильный и принялся услаждать мой слух гортанными звуками незнакомого языка. Впрочем, как незнакомого… Некоторые словосочетания я определенно слышал от Бореанеза, когда мне удавалось довести его до белого каления. В отличие от зрительной памяти, слух у меня почти идеальный.
Уютно урчал мотор. Счетчик считал мои деньги. С другой стороны, я и не надеялся, что водитель заглушит двигатель – благотворительность в этом городе встречается только в строго отведенных для этого местах.
Паб манил и обещал приятный вечер, а еще я внезапно вспомнил, что сегодня Хэллоуин.
Я терялся в абсолютно противоречивых желаниях. Потом пришел к выводу, что выпить я не против, но настроения надираться в одиночестве у меня нет. То есть, я вполне самодостаточен и далеко не всегда нуждаюсь в собутыльнике, более того - если потребуется, я легко найду себе компанию уже на месте. Вот только, похоже, именно в этом и крылась главная проблема. Желания заводить новые знакомства у меня не было. Слишком велика была вероятность проснуться в одной постели с очередной… как там ее? Элеонорой?..
Я с грустью подумал, что зря столь опрометчиво отклонил предложение дизайнера. В конце концов, он же не в лав-отель меня приглашал. К тому же, не помешало бы по возможности ненавязчиво объяснить парню, что он меня неправильно понял. Чего доброго, и правда решит поухаживать.
Я представил лицо Кэти в тот гипотетический момент, когда дизайнер передает ей для меня букет шикарных роз, и фыркнул в голос. Водитель даже ухом не повел.
…Все же иногда у меня создается устойчивое ощущение, что бог меня любит. Просто так, ни за что. Иначе непонятно, почему в этой жизни все складывается настолько по-моему. Не успел я опустить стекло и высунуться в окно, надеясь оценить перспективу возобновления движения, как мимо такси по тротуару прошагал высокий парень в кожаной коричневой куртке и синих джинсах. Он шел быстро, не глядя по сторонам и слегка сутулясь. Будь у меня такой рост, я бы тоже комплексовал. Наверное.
- Эй, – негромко окликнул я. Если это действительно судьба, дизайнер меня услышит.
Услышал. Более того – остановился и обернулся, хотя нет ничего глупее, чем, обитая в Нью-Йорке, реагировать на «эй», прозвучавшее в спину. Но он обернулся. А когда ищущий взгляд парня остановился на мне, его лицо осветила улыбка.
Правда – осветила. По-другому не скажешь. Не помню, когда в последний раз мне доводилось видеть, чтобы практически незнакомому человеку улыбались именно так – искренне и честно. Наверное, я общаюсь с какими-то не теми людьми.
Парень колебался не более пары секунд, а потом решительно направился к такси.
- Не повезло, - весело посочувствовал он, останавливаясь напротив моей двери. Взлохмаченная челка, руки в карманах, где-то глубоко в глазах под иронией и любопытством – тень сомнения. Кажется, он не был на сто процентов уверен, что понял меня правильно, и что это вообще я его окликнул. Но все же подошел. Молодец. Уважаю.
Игнорировать настолько откровенные знаки расположения высших сил – прямой путь к тому, что однажды удача отвернется от тебя навсегда. К тому же – выпить мне действительно хотелось. Уже хотелось; все же, чем дольше медитируешь над подобными вопросами, тем более предсказуем итог. А противиться своим желаниям я не привык, да и особой необходимости в этом не видел. Я вообще живу так, как мне удобно, а то, что при этом стараюсь, по мере возможностей, не мешать окружающим – исключительно моя добрая воля.
Что до субординации… Это к Кейну. Никогда не заморачивался подобными условностями. Наверное, поэтому именно я, а не он, получаю свой кофе по первой же просьбе. К тому же, за предыдущие несколько часов дизайнер не только с лихвой искупил свой долг перед службой безопасности, но, пожалуй, даже заслужил небольшое поощрение за проявленную стойкость. И если он настолько мазохист, что жаждет вновь оказаться в моей компании… Я не против.
- Тебе видно лучше, так что спрошу прямо – у нас есть шанс свернуть на Седьмую? – честно озвучил я ключевую и последнюю точку моих сомнений относительно дальнейшего времяпрепровождения.
Дизайнер бесшумно рассмеялся и посмотрел в сторону Седьмой Авеню.
- Никаких, - сообщил он и вновь перевел взгляд на меня. – Стоит именно она.
Ну что ж. Вот и ответ.
- Предложение все еще в силе? – напрямую спросил я.
Слава богу, дизайнер не стал ломаться и уточнять, что я имею в виду.
- Разумеется, - кивнул он и улыбнулся.
На счетчике было 8.75. Я кинул на переднее пассажирское сидение десятку и, проигнорировав разочарованный взгляд водителя, распахнул дверь. Ничего, дальше постоит бесплатно. Издержки профессии, что поделать.
Я захлопнул дверь такси, выпрямился, вдохнул полной грудью отравленный выхлопными газами воздух… И внезапно почувствовал, что поступил правильно.
- Ну что, по пиву? – первым предложил я, поскольку абсолютно не был настроен на долгие дипломатические разговоры про кофе.
Парень усмехнулся, даже не пытаясь скрыть облегчение.
- Если бы ты вспомнил про кофе, я попал бы в очень неловкую ситуацию.
- Почему?
- Потому что кофе я не пью.
- Принципиальная позиция? - Я решил, что раз мы достигли понимания по основному вопросу, глупо продолжать топтаться на месте, и направился к пабу; дизайнер снялся с места как-то на редкость синхронно со мной, и зашагал рядом.
- Я плохо переношу кофеин.
- Так бывает? – вполне искренне удивился я и, пожалуй, даже посочувствовал парню – сам я очень привязан к этому напитку и способен поглощать его галлонами без особых последствий.
Дизайнер хмыкнул.
- Напои меня кофе и увидишь.
Интересно, он наводил справки и знает, что любопытство – едва ли не самая сильная и пагубная моя страсть, или это случайное попадание?
- Лучше расскажи сам, я могу не устоять перед искушением, - честно предупредил я.
Парень смерил меня ироничным взглядом.
- Тебе же будет хуже. Сердцебиение и повышение давления сам-то я как-нибудь переживу, а вот всплеск моей активности и хорошего настроения обычно отражается на окружающих. Почему-то не самым лучшим образом.
- Погоди, - я даже притормозил, - ты пытаешься сказать, что тебя прет с кофеина?
Дизайнер кивнул.
- Шесть – семь чашек крепкого кофе, и никакие «спиды» мне не нужны, - усмехнулся он. – Потому и не рискую пробовать действительно серьезные вещи, страшно представить, во что это может вылиться.
- Ох ни фига себе, - покачал головой я, пытаясь задавить в себе жгучую зависть вперемешку с искренней опаской – допустим, пока что парень ведет себя вполне адекватно, но общая тенденция намечается явно не слишком утешительная, и не только в плане ориентации. А если вспомнить, какие чудеса упертости он проявил, столкнувшись с моими издевательствами…
- Слушай, давай начистоту. – Я остановился, дизайнер замер напротив, в глазах – интерес и насмешка. – Кроме того, что мне стоит следить, чтобы ты случайно не хлебнул кофейного ликера, есть еще какие-нибудь моменты, о которых мне нужно знать заранее?
Сказал, и только тогда понял всю двусмысленность этого вопроса. Парень усмехнулся и пожал плечами.
- Я не знаю, что именно тебя интересует. Могу изложить свою биографию в письменном виде.
- Спасибо, не надо. – В самом деле, вопрос был откровенно дурацким. – Ладно, по ходу дела разберемся.
Я примирительно хлопнул его по плечу и зашагал дальше. Дизайнер кивнул и последовал за мной.
Остановившись напротив двери в Pig & Whistle, я бросил на своего спутника вопросительный взгляд.
- Пойдет, - кивнул парень и первым шагнул за порог. Слава богу, пропускать меня вперед или придерживать дверь он не стал.
Кстати, а с чего я вообще взял, будто парень гей? Вообще-то если бы меня немигающим взглядом рептилии рассматривала похмельная небритая личность, по ужасному стечению обстоятельств одновременно являющаяся начальником службы безопасности компании, где я работаю, я бы, наверное, тоже почувствовал определенную неловкость... Так, похоже, ко мне постепенно возвращается способность рассуждать здраво. Очень вовремя. К счастью, это ненадолго.
Мы заняли места за стойкой и, не сговариваясь, заказали по большому темному Гиннесу.
- Кстати, я Джаред, - подал голос парень, делая первый глоток.
- Я помню, - кивнул я и, непонятно зачем, тоже представился: - Дженсен.

 

***

Пожалуй, мне все же не стоило переходить на текилу. Это определенно добавило вечеру красок, но никак не способствовало качественному запоминанию последовательности происходящих событий. Короче – да, я опять нажрался. Зато было весело. И кое-что я все-таки запомнил.
Например, Джаред оказался потрясающим парнем – веселым и компанейским. Он пил практически наравне со мной, громко смеялся, рассказывал какие-то действительно забавные истории, активно жестикулировал и раскачивался на стуле, рискуя в один прекрасный момент оказаться на полу. Я понял, что он имел в виду, когда говорил о кофеине – действительно, в его случае любые стимуляторы будут лишними. И это, как ни странно, выглядело вполне логичным – он такой и есть, весь и во всем немного чересчур. Пожалуй, я ошибался, называя его дисгармоничным – просто это другая, ранее не встречавшаяся мне гармония. Рядом с ним в принципе сложно было контролировать количество спиртного – хотелось просто наслаждаться вечером и приятной компанией, не забивая себе голову слишком сложными вопросами. К тому же, никаких поползновений в мой адрес, которые можно было бы счесть проявлением интереса, выходящего за пределы обычной дружеской симпатии, я не замечал, а потому очень скоро расслабился – пожалуй, даже слишком. Ага – чересчур. Ладно, для собственного успокоения можно считать, я просто отзеркалил манеру поведения моего спутника. А что увлекся… Ну, со мной такое постоянно случается.
Кажется, потом мы пытались играть в дартс… но в итоге Джаред просто отобрал у меня дротики и ненавязчиво утащил к пулу. Насколько я помню, в процессе движения к столам я через плечо доводил до сведения подталкивающего меня парня, что он ни хера не понимает в рисках и безопасности, и меня вполне закономерно повело в сторону. А то, что поддержавший меня Джаред прижался ко мне чуть сильнее и чуть на более продолжительное время, чем было необходимо… думаю, это мне просто показалась.
Потом мы тупо пинали киями шары и ржали над криворукостью друг друга. Потом провал. Следующий четкий кадр - разъяренный Джаред напирает грудью и явно подавляет ростом какого-то парня в кожанке, и тот заряжает ему в ухо. Дальше пленка опять рвется, а в следующую секунду по лицу получаю уже я, кажется, вклинившись между дерущимися. Боль немного отрезвляет, и я почти помню свой идиотский вопрос про то, откуда Джаред знает столько испанских ругательств, который я задал, одновременно пытаясь оттеснить его подальше от второго парня, которого уже скрутили собственные приятели. Так я узнал, что Джаред родом из Сан-Антонио, Техас. Хм, почти земляки. Потом помню, как к нам через толпу пробивались вышибалы, бля, меня уже лет семь не выставляли из кабака за драку… Кажется, дальше я взял ситуацию в свои руки и тупо вытащил развоевавшегося дизайнера из паба.
Помню, как мы вывалились на улицу, со смехом переводя дыхание и обмениваясь в высшей степени информативными репликами типа «ты видел его рожу?..» и «не, ну как я его!..». Куда и зачем мы потом направились пешком, я не знаю. А уж какого черта нас занесло в это проулок между домами, и подавно. Допускаю, что это была моя идея – я люблю Нью-Йорк, но его четкая структура меня временами раздражает; когда перемещаюсь пешком, всегда стараюсь срезать лишний угол.
Дальше начинается территория догадок и предположений. Кто-то явно проявил инициативу, а кто-то не стал возражать. Как бы то ни было, следующие ощущения, которые я смутно, но все же помню - прикосновение сухих и жестких губ, хозяйничающий у меня во рту чужой язык, холод стены за спиной и ощутимый даже через одежду жар крепкого тела, прижимающего меня к ней. Да, и если уж совсем честно – я не просто не сопротивлялся. Я отвечал. С энтузиазмом.
Что было дальше – не знаю, очередной проблеск сознания случился у меня в такси, когда я называл водителю адрес. Тогда же я понял, что где-то потерял Джареда, почему-то всерьез расстроился по этому поводу, и в очередной раз утратил всякую связь с реальностью, полностью положившись на милость автопилота.
… Судя по тому, что в воскресенье утром я проснулся у себя дома, полностью одетый и даже обутый, тонкая внутренняя техника отказала уже после того, как я переступил порог квартиры. Спасибо ей за это, ночевать в Центральном Парке все же было бы менее комфортно, чем спать, не сняв ботинки.
Впрочем, учитывая события двух последних дней и особенно ночей, я решил более не испытывать на прочность и без того порядком расшатанные механизмы саморегуляции, и всё воскресенье провел дома.

***

Иногда почувствовать себя трезвым и адекватным – это чертовски приятно. За что и люблю понедельники.
Подъем в шесть, пробежка в Центральном Парке (в наказание за излишества пятницы и субботы, обычно я вполне удовлетворяюсь спортзалом), контрастный душ, завтрак, кофе и газета, свежая рубашка и деловой костюм. Уже на пороге спохватиться и вернуться обратно, чтобы оставить Алекс, моей домработнице, список покупок и пожеланий относительно меню на три дня. В лифте дежурно задуматься, стоит ли брать машину, решить, что стоит, и спуститься в паркинг. Сесть за руль «мустанга» и понять, что жизнь прекрасна.
Главная прелесть существования в этом мире, на мой взгляд, состоит именно в контрастности получаемых ощущений; возвращаться к благопристойной и продуманной действительности приятнее всего после двухдневного загула. Возможно, со мной не все согласятся, но я и не собираюсь ни с кем спорить.
В половине восьмого пробки в центре Манхеттена еще только намечаются, основные затруднения сейчас сосредоточены на окраинах Нью-Йорка. Да и ехать мне недалеко – от Сентрал-парк-вест до сорок седьмой вест-стрит в воскресную полночь можно добраться минут за семь. Правда, сегодня путь все же занял около получаса – на Сейнт-Коламбус-Серкл произошла авария, минивен плимут протаранил хонду аккорд. Вроде и перегородили только одну полосу, хонду просто выкинуло на газон, но все, проезжающие мимо, тупо считали своим долгом притормозить и полюбоваться. Многие снимали на телефоны. Люди, блин.
Все равно я приехал на работу, как и собирался, почти на час раньше. Надо было закончить кое-какие дела, отложенные на потом из-за истории с Марси. С этой чертовой бумажной работой главное – не запускать, иначе потом хрен разгребешь.
А еще мне хотелось еще раз повнимательнее изучить ту субботнюю сводку из бухгалтерии. Если мне не изменяет память (а она может), тогда я обратил внимание на одну интересную тенденцию, над которой стоило поразмыслить. И не надо говорить, будто это не мое дело. Сам знаю. Но, что поделать, издержки образования.

К девяти в мой кабинет подтянулась вся святая троица моих замов: Кейн, Бореанез и Розенбаум. Впрочем, регулярно я общаюсь только с первыми двумя, Розенбаум в принципе редко покидает свой отдел, а вступать в контакт с большим миром предпочитает при помощи электронных писем.
Вообще-то у меня регулярно возникает огромное искушение навести здесь порядок и расставить всех по своим местам, но я, как бы, уже пришел на все готовое, а чинить то, что не сломано… Ну, вы в курсе. Приходится подстраиваться самому.
Формально Майкл Розенбаум возглавляет группу инженерно-технической защиты, но фактически он является айтишником. Со всеми вытекающими, начиная от понимания своих должностных обязанностей и заканчивая личностными характеристиками. В итоге Майкл занимается исключительно тем, что непонятно окружающим, интересно ему самому и хоть каким-то боком имеет отношение к высоким технологиям, а весь примитив типа обслуживания камер слежения он успешно делегировал Бореанезу. В свою очередь, Дейв с чистым сердцем переложил работу с персоналом на плечи Кейна. А тот и не подумал возражать – слишком честолюбив, чтобы отказаться от очередной, пусть и незначительной, порции власти. Впрочем, подобная амбициозность обычно скорее вредит карьере, нежели помогает. Начальство редко позволяет действительно многообещающим сотрудникам реально возвыситься – никто не любит, когда на карьерной лестнице в опасной близости оказывается слишком энергичный подчиненный, который явно не собирается останавливаться на достигнутом. Думаю, именно поэтому должность руководителя службы безопасности «МорнингСтар Лтд» благополучно ускользнула от Кейна - как только Эдвард Цукерман, прежний начальник службы безопасности, ушел на пенсию, наш генеральный директор (кстати, дальний родственник моей бывшей жены) быстро сманил из прежней конторы на вакантное место меня. Впрочем, насколько мне известно, Кейн не в обиде – он прекрасно понимает правила игры, и даже одним из первых поздравил меня с новой должностью.
В отличие от Криса, для моих нынешних начальников я не представляю никакой угрозы; полагаю, это и стало решающим аргументом в вопросе моего назначения – я совершенно не честолюбив и работаю исключительно потому, что мне нравится сам процесс, деньги меня не интересуют. Мне принадлежит пятнадцать процентов акций «Эклз Петролеум», компании моего отца, а значит, пока в Техасе не кончится нефть, моему материальному благополучию ничего не угрожает.
Но если я останусь без какого-нибудь постоянного занятия, то успешно угрожаю сам себе. Я слишком жаден до новых впечатлений, а при наличии избытка свободного времени и неограниченных финансов это чревато серьезными последствиями. Я понял это в двадцать четыре года, когда сразу после развода вернулся в Остин и обнаружил, что нашей лихой университетской компании больше не существует, а в живых, ну, или на свободе, остались только мы с Маннсом. Причем если я должен благодарить за это моего отца, заставившего меня жениться, перевестись в Колумбийский Университет и уехать в Нью-Йорк, то Джейсон просто вовремя встретил Лорейн Мастерс. И вот тогда, в Остине, стоя рядом с надгробиями, на которых были высечены имена моих друзей (два передоза, автомобильная авария с тремя смертельными исходами, один суицид под кислотой – всё банально), я понял - раз уж я умудрился пережить собственную юность, дальше мне стоит пересмотреть кое-какие приоритеты. Не могу сказать, что на сегодняшний день я полностью справился с задачей, но я стараюсь. Так что работа в «МорнингСтар Лтд» для меня - что-то вроде одной из моих персональных «двенадцати ступеней».
Пятиминутка, растянувшаяся почти на полчаса, как всегда, была посвящена разбору полетов прошлой недели, составлению графика мероприятий на новую, а также решению наиболее актуальных проблем. В числе последних лично я видел готовые в любую минуту рухнуть на очередную машину автоматические ворота гаража; после десятиминутных препирательств Бореанез закатил глаза и пообещал сделать заявку на демонтаж старого и установку нового оборудования, причем с таким видом, словно платить за это ему предстояло из своего собственного кармана. В качестве небольшого поощрения я подписал предложенный им график дежурств вообще не глядя, все же с Дэвидом, как с большой злобной собакой – главное это терпение. А еще не улыбаться и не смотреть в глаза.
Кейн передал мне отчет по делу Миллер и озвучил основные, вполне ожидаемые пункты: вознаграждение было предложено среднее, никаких имен не называлось, связь – через почтовый ящик популярного хостинга. Услышав знакомое слово, зашевелился Розенбаум; впрочем, он быстро понял, что настоящего интереса эта тема для него не представляет, и вновь ушел в свою собственную реальность. Кейн заключил, что, по всей видимости, мы имеем дело с обычным прощупыванием серых или даже белых рейдеров. В Алмазном квартале такой нечисти до фига крутится, но, как правило, действительно серьезных хищников среди них нет, так – мелкие падальщики. Прощупать фирму на предмет съедобности и уязвимости, оценить активы и степень настороженности службы безопасности – это даже не первый шаг захвата, просто небольшая разведка. Бореанез высказал предложение отследить цепочку, мы с Кейном дружно высказались против. Раз попытка слива провалилась, от нас, скорее всего, просто отстанут.
Впрочем, конкретно я был не вполне искренним. В свете последних событий эта чертова финансовая сводка не давала мне покоя. Я очень хотел посоветоваться с Кейном, но не горел желанием озвучивать свои подозрения при Дэвиде и Майкле. Не то чтобы я им не доверял… Возможно, мне просто не хотелось выставлять себя полным идиотом перед подчиненными, один из которых меня снисходительно презирает за отсутствие погон, а другой вообще считает пустым местом. Впрочем, так он относится ко всему, что не имеет USB порта, я не в обиде, это просто факт.
Потом Кейн раздал всем присутствующим распечатки очередных мейлов Питера Крауна, нашего любимого миноритария, владеющего 0,5% акций «МорнингСтар Лтд» и уже два месяца изводящего остальных акционеров, а также нас, заполошными письмами о криминальной подоплеке деятельности компании, некомпетентности руководства, а также близком банкротстве. И каждый раз требующего созыва общего собрания акционеров.
Раздраженные акционеры, точнее, те пять человек, чьи акции хоть что-то значат, собирались дважды. Мистер Краун появиться не соизволил. Правда, оба раза на следующий же день почтовые ящики компании буквально взрывались от потока негодования нашего правдолюбца, которого, если верить его словам, сначала неизвестные злоумышленники заперли в собственной квартире, а потом организовали грандиозную пробку на Бруклинском мосту.
Бореанез предложил взять пару ребят и съездить поговорить. Чтобы наверняка. Розенбаум продолжал смотреть в стену. Кейн закатил глаза. Я постановил оставить несчастного параноика в покое и распорядился организовать рассылку акционерам с нашими искренними сожалениями и ссылкой на статью Конституции, к нашему величайшему сожалению, гарантирующую свободу слова всем, включая Питера Крауна.
Затем мы обсудили график текущих проверок.
Держать персонал в тонусе, решать мелкие проблемы и создавать иллюзию активной деятельности – на самом деле, это и есть наша основная задача. От настоящих сложностей мы слишком хорошо застрахованы. Реальный бизнес «МорнингСтар Лтд» прикрывают совсем другие люди, которым и в голову не придет спорить из-за неисправных ворот. Просто если нужные ворота не откроются в нужное время, виноватый очень скоро будет пугать своими стеклянными глазами рыб в Гудзонском заливе. Таким образом, обсуждать Крауна и терроризировать проверками барышень из бухгалтерии – это все, что остается нам. Впрочем, насколько я знаю, недовольных среди нас нет.
Ну, вроде обо всем поговорили. Я пожелал всем хорошего дня и попросил Кейна задержаться. Уже привставший было Крис дисциплинированно опустился на свое место.
Когда за Бореанезом и Розенбаумом закрылась дверь, он сел более свободно и лаконично поинтересовался:
- Ну?
Кейн действительно слегка зациклен на субординации, но в реальности это касается только тех, кто находится либо ниже него на карьерной лестнице, либо значительно выше. Меня он считает равным и потому особо не церемонится. Я не возражаю – должен же быть хоть один человек в офисе, с которым Крис может поговорить по-человечески. К тому же – в отличие от меня, он действительно специалист в вопросах безопасности.
Я протянул ему сводку.
- Взгляни.
Кейн бросил взгляд на первый лист, и его лицо тут же недовольно искривилось.
- Дженс, ну опять ты за свое, - с досадой произнес он. – Переводись уже в бухгалтерию, если неймется, за каким хреном ты постоянно лезешь не в свое дело? И вообще… - Шелест страниц. - Можно подумать, тебе больше нечем заняться, это же сколько времени надо было угробить... Или ты таки достал Шеппарда, и это он распорядился? В жизни не поверю, что кто-то в бухгалтерии по доброй воле станет так напрягаться.
Вообще-то станет, если попрошу я, но сейчас речь не об этом. Я действительно ощутил некоторую неловкость. Вроде и не должен был, но Кейн одним недоуменно-брезгливым выражением лица может заставить собеседника почувствовать себя виноватым.
- Да это не я, и не бухгалтерия… - с неуверенным смешком отозвался я, машинально проводя рукой по волосам. – Я тут одного нарушителя в субботу поймал, вот он мне и отработал.
Взгляд Криса стал внимательным.
- Поправь меня, если я что-то неправильно понял: ты поймал нарушителя, и в наказание усадил его сводить финансовые данные предприятия? – ровно поинтересовался он, и я ощутил себя полнейшим идиотом.
- Черт, Кейн! Ну не до такой степени нарушителя, это был парень из дизайнерского отдела, он пришел проведать охранницу. И вообще-то я взял с него подписку.
Н-да. В субботу все выглядело как-то более логично.

- Угу. Я понял. Как зовут? – в голосе Кейна появились деловые нотки.
- Кортез, - мстительно сообщил я.
Крис ненадолго задумался. Я почти наяву увидел, как в его голове пролистываются списки сотрудников.
- Я про парня, - невозмутимо пояснил он через несколько секунд.
Похоже, его память работает без сбоев. Остается только тупо завидовать.
- Падалеки, - нехотя сдался я.
Еще несколько секунд анализа содержимого внутренней картотеки.
- Джаред Падалеки?
- Да.
- Понятно. – Крис кивнул и погрузился в изучение сводки.
Все, что мне оставалось – молча пожать плечами.
- Сам займешься им, или подключиться мне? – спокойно спросил Крис где-то через минуту, не отрываясь от колонок цифр.
Я невольно поморщился. Как же люди обожают все усложнять.
- Слушай, нет никакой необходимости никем заниматься, - с досадой произнес я. – Парень все понял, я уверен.
Скептический косой взгляд.
- С чего это?
…Шалый блеск глаз, обветренные настойчивые губы… Я с трудом подавил смешок.
- С того, что он способен делать правильные выводы, - пояснил я.
Кейн вернулся к бумагам.
- Ты это понял, пока он корячился над сводкой? - невозмутимо уточнил он.
Это фирменная манера поведения Криса – кружить вокруг своей жертвы голодной белой акулой до тех пор, пока не будет получена исчерпывающая информация по всем интересующим его вопросам. Возможно, именно поэтому мне доставляет огромное удовольствие временами выбивать его из колеи нарочитой откровенностью.
- Нет, потом, когда мы пиво пили, - честно сообщил я, внимательно наблюдая за реакцией Кейна.
Черт, похоже, мне его уже ничем не удивить.
- Ну-ну, - вот и все, чего я дождался от своего зама.
Кейн просмотрел последний лист, положил распечатку на стол и вопросительно уставился на меня.
- Что? – не понял я.
- Это ты у нас финансовый гений, вот ты мне и скажи, «что», - терпеливо пояснил Крис. – По мне так все нормально.
Черт, всегда забываю, что для большинства людей цифры – это просто абстрактные знаки на ценниках.
Я подвинул бумаги ближе к себе и сделал знак Кейну подойти.
- Смотри, вот тут речь идет об оборотных средствах, - для полной наглядности я тыкнул пальцем. – Здесь – денежные активы компании в целом, это – задолженности партнеров, а это – запасы, в том числе, вот здесь, сырье и далее материал на всех стадиях работы с ним, начиная от производства и заканчивая логистикой готового товара, а также брак.
- Ну?
- Если рассматривать отчеты по отдельности, это незаметно, потому что в целом соотношение достаточно стабильное, но при сравнении становится очевидным – в последние три месяца финансы перераспределяются так, что у нас накапливается все больше сырья.
Я посмотрел на Кейна. Тот ответил мне невозмутимым, но предельно внимательным взглядом.
- И что?
- Сырье – это то, что можно перепродать быстро, легко, а главное - бесследно, - негромко произнес я. – Особенно если речь идет о неограненных контрабандных алмазах прекрасного качества, которые по бумагам являются лишь техническими безделушками из Конго. В другой ситуации я, возможно, и не обратил бы на это внимания, три наблюдения – это еще не статистика, вот только я не верю в совпадения.
- Конкретнее, - сухо потребовал Кейн.
- Нас не просто прощупывают, Крис. Нас уже атакуют, причем изнутри. Сбор информации, провоцирование акционеров – это все внешний антураж, джентльменская игра по правилам. Самая серьезная подготовка уже ведется внутри компании, создается такая база, что, если нас возьмут, дело будет решено за нескольких часов – поставить пару подписей, сделать несколько звонков и не только вывезти всё, что скопилось здесь, но и перенаправить еще не дошедшие партии алмазов по новым адресам. А потом мы можем хоть полгода трахаться по всем инстанциям – недвижимость и саму фирму мы, несомненно, отсудим, но камешки к тому времени исчезнут без следа, а их реальная стоимость... ну, ты в курсе.
- Дай сюда. – Кейн практически выхватил у меня бумаги и, вернувшись на свое место, принялся их пересматривать.
У меня немного отлегло от сердца – не то чтобы я сомневался в своих выводах, я был не вполне уверен в правильности интерпретации.
- Кто, по-твоему, может быть к этому причастным? – резко спросил Кейн через минуту.
- Кто угодно. – Я тоже думал об этом. - Финансовый директор, плановый отдел, бухгалтерия, айтишники. Переставь в изначально согласованных и проверенных документах пару запятых, и концепция изменится в целом.
- Или тебе просто подсунули слегка подправленную концепцию, - отчеканил Кейн, возвращая документы мне на стол. – Говоришь, эту сводку сделал дизайнер?
Цепкий, холодный взгляд. Похоже, настало время поговорить серьезно.
- Кейн, исключено. Он не мог знать, что я посажу его за эту работу.
- Но он мог просто правильно и быстро среагировать.
- И так быстро разобраться в том, что видит? Даже ты не сумел без моей помощи.
- Нельзя недооценивать людей, Эклз. Даже если ты с ними выпивал. Особенно если ты с ними выпивал. Что ты знаешь об этом парне?
Хороший вопрос. Но риторический.
- А ты?
- Почти ничего. И это плохо. Лично я был против его кандидатуры, но Гэмбл уперлась и заявила, что готова вообще передать свой отдел в ведение службы безопасности, раз уж я так хорошо разбираюсь в дизайне и дизайнерах.
Да, Сэра может. Пожалуй, она одна из немногих, кто имеет иммунитет к Кейну и не стесняется это демонстрировать.
- Полагаю, ей затмил разум диплом о победе на конкурсе молодых дизайнеров Jewelers of America – 2005, в номинации «ювелирное украшение стоимостью от 1000 до 3000 долларов». - Кейн скептически искривил губы, наглядно давая понять, что он думает о подобных мероприятиях, но тут же вновь стал предельно серьезным. - Так вот, об этом парне мне известно следующее: Джаред Падалеки, двадцать шесть лет, холост, в настоящее время проживает в Бруклине, с отличием закончил художественное училище в Ричардсоне, потом выиграл конкурс, в дальнейшем зарабатывал себе на жизнь фрилансом, это – его первое постоянное место работы.
Ну, допустим, то, что никаких белых пятен в этой незамысловатой биографии не вижу я, вовсе не говорит о том, что их там нет.

- И что здесь не так? – резко спросил я.
Кейн кивнул, довольный моей понятливостью.
- В принципе, все так. Кроме того, что нет вообще никакой конкретной информации о том, чем он занимался начиная с 2005-го. Фриланс – это очень удобно, потому как ни о чем. И - есть еще один момент, Эклз.
Страсть к театральным паузам – думаю, для человека, который практически всегда говорит по делу, это простительно.
- Какой?
Кейн смерил меня внимательным взглядом.
- Попробуй догадаться, как давно он у нас работает.
О черт. Нет, невозможно.
- Кейн, это паранойя, - негромко произнес я.
- Эклз, паранойя – это наша работа, - спокойно поправил меня Крис. – Мы должны подозревать всех, и этот парень не исключение.
- Хорошо, пойдем от противного. - Я не собирался так быстро сдаваться, и дело тут не в упрямстве, я просто хотел понять логику происходящего. – Допустим, он и есть крыса. Но, Кейн – тогда в этом вообще нет смысла. На хрена рейдерам свой человек в дизайнерском отделе? Наша продукция не имеет никакой художественной ценности, чем он там будет заниматься – воровать эскизы? И потом – хорошо, пусть он соображает быстрее Джеймса Бонда и подсунул мне подкорректированную сводку. Вопрос прежний – зачем? Ведь очевидно, что такая информация лишь заставит меня насторожиться и заподозрить проявление рейдерской активности, собственно, что и получилось. Тебе не кажется, что для человека со столь фантастической реакцией это слишком глупый поступок?
Похоже, Кейн понял ход моей мысли.
- Хорошо, начнем с последнего пункта, - кивнул он. – Ты получил сводку, подумал о рейдерах, решил, что в офисе завелась крыса – что ты будешь делать дальше? Не отвечай, это риторический вопрос. Правильно, ты станешь ее искать. Искать где? Ты это уже озвучил – у планировщиков и в бухгалтерии, возможно, даже в кабинете финдиректора, короче – везде, но только не в дизайнерском отделе. Причем расстановка приоритетов в этом случае очевидна – все силы службы безопасности будут брошены на выявление вражеского агента, а тем временем внешняя, как ты выразился, «джентльменская игра» будет идти своим чередом, не встречая практически никакого сопротивления. И в один прекрасный день захват все-таки произойдет – потому как у нас и без перераспределения финансов есть чем поживиться, а начальник службы безопасности будет слишком занят, чтобы это предотвратить. Причем занят он будет не только ловлей несуществующей крысы – и вот тут мы подходим к твоему первому вопросу. Эклз, а ты в курсе, что наш дизайнер бисексуал?
Я удивленно моргнул – разумеется, меня удивила не сама новость, скорее неприятно поразила степень осведомленности Кейна.
- Интересно, откуда это известно тебе? – пробормотал я. – Неужели в анкете отдела кадров появился пункт про сексуальную ориентацию? Готов поспорить, что это незаконно.
Крис проигнорировал мой не вполне уместный юмор и спокойно покачал головой.
- Я просто неравнодушен к жизни коллектива, - практически пошутил он, хотя глаза его оставались прежними – колючими и внимательными. – За эти два месяца у Падалеки было два краткосрочных романа, с парнем из отдела планирования и с барышней из бухгалтерии. Кроме того, по твоим словам, он подкатывал к охраннице. Напоминает разведку боем, не находишь? Совсем необязательно внедряться непосредственно в интересующий тебя отдел, достаточно завязать отношения с человеком, который там работает. Но это так, один из возможных вариантов. Есть еще одно направление, гораздо более перспективное.
- Какое? – Мне полагалось подать голос, вот я и подал.
Кейн наклонился ближе ко мне.
- Скажи честно, Эклз, он заигрывал с тобой?
…Холод стены за спиной, пьяные, самозабвенные поцелуи…
- Нет. Просто пригласил меня выпить. Кейн, не тяни кота за яйца, объясни по-человечески.
Крис откинулся на спинку стула, не спуская с меня задумчивого внимательного взгляда. Черт, кажется, он мне не поверил.
- Хорошо. Тогда давай начистоту. Ты знаешь, что на фирме есть люди, для которых твоя гетеросексуальность вовсе не очевидна?
Я поперхнулся вполне искренне.
- Не понял, - просипел я, пытаясь откашляться.
- О господи, я пытаюсь сказать, что некоторые считают, будто ты похож на гея.
Я забыл про необходимость кашлять и в совершенно непритворном изумлении уставился на Кейна. Ну ни хера себе, в разные годы жизни меня как только не называли, но чтобы так…
- Интересно, и чем же? – поинтересовался я, чувствуя прилив совершенно неуместного веселья.
Крис пожал плечами.
- Понятия не имею, - честно признался он и предположил: - Может, просто всегда слишком хорошо выглядишь?
Ну, допустим, это он в субботу меня не видел…
- Я не собираюсь бриться топором и менять носки раз в месяц только потому, что кто-то считает мое поведение недостаточно гетеросексуальным, - предупредил я.
Крис поморщился и с досадой махнул рукой.
- Да ладно, не в этом дело. Просто давай примем это как факт - в твоей ориентации сомневаются.
- Ну ни хрена себе – «давай примем как факт»… - проворчал я, но Кейн не обратил на это никакого внимания и продолжал:
- В этом случае попытаться подложить тебе парня – вполне логично. Допустим, он начинает к тебе подкатывать, ты отвечаешь…
Крис сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, точно ожидая возражений. Я промолчал.
- Далее возможны варианты в зависимости от того, как будут складываться обстоятельства. Самое простое – парень получает необходимые доказательства и по-быстрому обвиняет тебя в сексуальных домогательствах. Ты оказываешься втянут в судебный процесс и автоматически выходишь из игры – цель достигнута; дополнительным бонусом при таком раскладе будет внеочередная встряска акционеров – втянутый в секс-скандал начальник службы безопасности, это, разумеется, очень пикантно, но никак не способствует укреплению правильного имиджа компании. Второй вариант, на случай, если ты окажешься достаточно предусмотрительным и не позволишь развести себя как полного лоха – вовлечь тебя в серьезный роман, в идеале - чтобы ты потерял голову и вообще забыл о своих профессиональных обязанностях. Впрочем, даже если не получится заморочить тебе голову по полной программе – не страшно, все равно у парня останется возможность банально следить за тобой, а значит, знать о всех шагах службы безопасности заранее.
- Я одного не понимаю, Кейн, - негромко произнес я, тщетно пытаясь собраться с мыслями. – Зачем так все усложнять? Я бы понял, будь я открытым геем, но подсылать парня к женатому натуралу, как бы он там не выглядел – это странно. Почему бы просто не начать с женщины?
Крис опустил глаза и вздохнул, а когда вновь посмотрел на меня, его взгляд не выражал вообще ничего.
- А кем, по-твоему, была Марси Миллер?

***

Разговор с Кейном не выходил у меня из головы весь день. Я надеялся, что завершил его на правильной ноте, отклонив предложение Кристиана сразу доложить обо всем Шеппарду и подключить к делу наших друзей из мира криминала – поступить так значило бы признать, что единственное, на что мы годимся – это воевать с неисправными воротами. В конце концов, выставить себя некомпетентными идиотами мы всегда успеем, в этом вопросе слишком поздно не бывает.
Пока что мы остановились на том, что Кейн сделает официальный запрос в бухгалтерию для получения аналогичной сводки, потом мы сверим наши данные, и тогда будем думать над тем, с чем мы имеем дело и, самое главное – что делать дальше.
О парне из дизайнерского отдела, с которым я повел себя столь неосмотрительно, чтобы не сказать – глупо, я старался не вспоминать. Не то чтобы я в полной мере поверил Кейну, мне по-прежнему хотелось думать, что парень не при чем, но одного я не мог не признать – рассуждения моего зама звучали вполне логично, и рисковать я больше не имел права.
Пожалуй, на уровне эмоций мне все же было немного грустно. Никак не оставляло ощущение, будто у меня из рук ускользнуло нечто важное, пусть даже на первый взгляд речь идет всего лишь об очередном приключении за гранью здравого смысла – сложно представить что-либо более безумное, чем гетеросексуалу из любопытства ввязаться в роман с геем. Но, думаю, дело было немного в другом – я не без оснований подозревал, что это был бы мой первый и последний раз, поскольку я вряд ли когда-нибудь еще решусь на нечто подобное. Все же с возрастом становится все сложнее отвечать самому себе на простой вопрос: «зачем?»..
Ладно, что ни делается – все к лучшему. Мое время глупостей и экспериментов давно прошло, не стоит об этом забывать. А то, что я в любой момент готов сорваться – это свидетельствует лишь о том, что наши зависимости остаются с нами навсегда.
Надо сказать, что давно я не работал столь плодотворно, даже пообедал на рабочем месте, хотя обычно предпочитаю спуститься в буфет и пообщаться с народом. Все же сублимация – великая вещь.
Мне действительно стало ощутимо легче. К концу рабочего дня я чувствовал лишь дискомфорт в затекших мышцах спины, приятную пустоту в голове, полнейшее умиротворение в душе - и никаких сомнений или сожалений о несбыточном. Трудотерапия – лучшее лекарство от глупых мыслей, я давно это понял.

Когда я одним из последних спустился в опустевший паркинг и увидел рядом с «мустангом» знакомую высокую фигуру, я не почувствовал ничего, кроме досады и легкого раздражения. Если он будет меня преследовать столь настойчиво, я всерьез разочаруюсь в геях. Всегда считал, что лишь впечатлительные барышни готовы на основании пьяных обжиманий строить планы на совместное будущее; если у педиков дела обстоят так же, то я точно не из этой братии.
- Привет. - Джаред шагнул мне навстречу, протягивая руку.
- Добрый вечер, - вежливо произнес я, ответил на рукопожатие, и, обогнув парня, направился к водительской двери.
- Я хотел узнать, как ты, - негромко сказал дизайнер, поворачиваясь вслед за мной и прислоняясь к капоту.
Я открыл водительскую дверь и пожал плечами.
- В порядке, как видишь.
Ладно, раз уж он здесь… Небольшая страховка мне не помешает. Пользуясь тем, что меня прикрывает открытая дверь, я наклонился в салон, закинул дипломат на пассажирское сидение, а потом достал мобильный, нажал несколько клавиш и убрал его в нагрудный карман пиджака микрофоном вверх.
- В субботу ты заставил меня поволноваться, - усмехнулся Джаред, когда я выпрямился и посмотрел на него. Его слова показались мне достаточно двусмысленными, чтобы было уместно уточнить:
- С чего бы это?
Тот смущенно почесал в затылке.
- Ну, когда я запихивал тебя в такси, ты был весьма решительно настроен на продолжение веселья и порывался пройтись по клубам. Я до последнего не был уверен, что ты действительно поедешь домой, несмотря на то, что в конце концов ты мне это клятвенно пообещал. Кстати, куда ты поехал в итоге, если не секрет?
Твою. Мать. Ладно, это я сотру. Впрочем, полагаю, это еще не самое страшное, что мне предстоит услышать.
- И какого обещания я потребовал от тебя взамен? – мрачно поинтересовался я, игнорируя последний вопрос, и лицо Джареда озарилось веселым изумлением.
- Ты что, помнишь? – еле сдерживая смех, спросил он, и я разозлился уже всерьез.
- Нет. Но я слишком хорошо себя знаю, просто так я никогда ничего не обещаю, а уж в пьяном виде и подавно, - как можно более сдержанно пояснил я, Джаред не выдержал и рассмеялся.
- Тебе, в самом деле, интересно? – уточнил он, и я, на секунду задумавшись, все же отрицательно покачал головой.
- Ну, как хочешь, - легко согласился Джаред, а потом его взгляд внезапно стал задумчивым и вполне серьезным.
- Знаешь, Эклз, - негромко произнес он. – А вообще с тобой весело. Мне понравилось. И у тебя просто охренительные губы.
Он одним плавным движением оторвался от капота и, обогнув водительскую дверь, замер напротив меня, беззастенчиво смяв мое личное пространство.
Мне стало грустно. Эх, парень, в другое время и в другом месте.… Где ты был десять лет назад?.. Ах да. Десять лет назад ему было шестнадцать.
Почему-то мысль о разнице в возрасте окончательно меня отрезвила. И потом – какими бы искренними не казались эмоции, уж слишком велика вероятность, что это всего лишь тщательно спланированная игра. В этом долбанном мире блестящих равнодушных камней, которым люди сами придумали цену, ничто и никогда не делается просто так. А я… С меня хватит Марси Миллер.
- Мне это кажется, или сейчас вы намекаете на секс, мистер Падалеки? – негромко спросил я.
Джаред усмехнулся, не отрывая взгляда от моих губ и почти нависая надо мной.
- Совершенно верно, мистер Эклз, - с готовностью согласился он. – Даже не намекаю, говорю прямо.
Я мысленно застонал. Черт, ну почему именно здесь и сейчас…
- Вам известно, что такое сексуальный харассмент?
Новый смешок, он наклоняется ближе и почти касается губами моего уха. Впрочем, его голос звучит вполне отчетливо, да и вообще – так даже ближе к телефону.
- Хотите на меня заявить?
Ладно, уж если решил – значит, делай. Мой голос становится суше:
- Надеюсь, до этого не дойдет. Но я считаю своим долгом предупредить, что ваши действия являются уголовно наказуемыми.
Джаред медленно отодвинулся. В глазах – настороженное недоумение.
- В чем дело? – тихо спросил он.
Прости, парень. Если все это было от чистого сердца, в чем, если честно, я сильно сомневаюсь – просто прости.
- Дело в том, мистер Падалеки, что вы, по всей видимости, ошиблись, если решили, будто исходящие от вас предложения сексуального характера меня заинтересуют, - жестко объяснил я, с грустью наблюдая, как в глазах Джареда недоумение сменяется растерянностью. - На будущее настоятельно советую вам быть более осмотрительным, помните: харассмент - это преступление.
У меня даже хватило силы воли не спрятаться в машину сразу, а дождаться, пока Джаред не отступит на шаг и не бросит, коротко и мрачно:
- Никаких проблем. Я все понял.
Тогда я сел в машину и аккуратно закрыл дверь, словно проводя между собой и собственными желаниями последнюю черту.
Парень развернулся и зашагал прочь раньше, чем я завел двигатель. Я провожал его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду.
Мне было грустно. Пожалуй, просто не верить в сказку – для взрослого человека недостаточно. Вот столкнуться с ней лицом к лицу и уничтожить своими руками – это уже совсем другое дело. Однозначный признак зрелости.



Глава 3.

Есть в моем характере одна черта, которая отравляет мне жизнь в значительно большей степени, нежели прочие мои закидоны - слово «нельзя» неизменно действует на меня как призыв «вперед». И даже если в первый момент я реагирую правильно и говорю «нет» идее набить морду копам/ попробовать новую охренительно вставлючую таблетку/на спор переспать с девицей, у которой, по слухам, ВИЧ, - как только заманчивая перспектива переходит в разряд упущенного, во мне моментально срабатывает инстинкт сродни тому, который заставляет гончую нестись вслед за механическим зайцем. Становится просто неважным, нужно тебе это или нет, главное - что ты это упустил. А значит – необходимо догнать и взять свое.
Полагаю, больше шансов излечиться от наркомании. Выздороветь от самого себя - невозможно.
Я попытался прибегнуть к испытанным средствам – сделал на пару подходов больше к каждому тренажеру в спортзале, перед сном прогулялся в Центральном парке и даже излил душу старому знакомому, который там обитает.
Все равно я засыпал с мыслью о том, что поторопился.
Всю ночь мне снился секс с дизайнером. Прямо там, в переулке возле паба. Для человека, которого никогда в жизни не мучили гомоэротические фантазии, это было, гм… мягко скажем, несколько неожиданно. Я просыпался раз пять, каждый раз обнаруживал собственную правую руку в районе паха, матерился в голос и вновь засыпал, после чего все начиналось по новой.
Ладно, раз уж дело зашло так далеко, остается лишь набраться терпения. Черт, что характерно – до разговора с Кейном я вообще не вспоминал об этом парне, который по-прежнему оставался для меня по сути незнакомцем, и если бы все шло своим чередом, скорее всего я в итоге просто пришел бы к выводу, что мне все это на хрен не уперлось. На самом деле, в трезвом состоянии я вполне способен рассуждать здраво. Но, блин… Как только передо мной начинает маячить нечто с табличкой «запретный плод», меня попросту переклинивает. Не выношу запретов. Запретить что-либо себе могу только я сам, причем лишь все взвесив и обдумав, а не так как сейчас – скоропалительно, под давлением внешних обстоятельств.
Я непоследователен? Не думаю. Лично мне такой ход мысли вполне понятен, а мнение окружающих… Ну, вы в курсе.
Наутро я появился в офисе абсолютно невыспавшимся. И злым. Впрочем, у меня как-то автоматически получается держать свое настроение при себе, так что никто не пострадал, а к полудню я и сам немного расслабился. И вот тогда ко мне заявился Кейн.
Он сообщил, что сводка из бухгалтерии будет завтра, потом мы обсудили пару текущих вопросов, и Кейн вроде бы собрался уходить, но уже на пороге как бы между прочим поинтересовался:
- Кстати, что ты решил с парнем?
Я воспрял духом. Мне до зуда в ладонях требовалось чужое одобрение. Черт, кажется, теперь я понимаю, почему католические монахи кучкуются все вместе – бороться с искушениями плоти проще и веселее за компанию. Когда нет внутренней уверенности в собственной правоте, поддержка извне просто необходима.
Я молча выложил на стол телефон и включил диктофонную запись.
Кейн невозмутимо прослушал наш вчерашний разговор, никак не отреагировал на пассаж про такси и мое невменяемое состояние в субботу, чего я, если честно, опасался, а когда запись закончилась, лаконично заметил:
- Хорошо. Но глупо.
Вот те раз. Поддержал так поддержал. Нет, в принципе, я с ним согласен, правда не думаю, что Кейн имеет в виду мою упущенную возможность попробовать заняться сексом с парнем.
- Почему? – мрачно спросил я.
Кристиан вздохнул, вернулся к моему столу и сел напротив.
- Дженс, посуди сам. Ты его отшил, и, поверь, чисто по-мужски я тебя понимаю, вот только что дальше?
- В смысле? – не понял я.
- В прямом. – Взгляд моего зама был холодным и внимательным, черт, теперь я знаю, как смотрит искушающий человека бес. – Не забывай, держать врагов ближе, чем друзей – старый проверенный принцип. Если парень действительно замешан во всем этом дерьме, в чем лично я не сомневаюсь, он так просто не отступится. Не получилось с тобой, получится с кем-то другим. Я бы на его месте вновь попытал счастья с охранницей.
- Смысл?
Крис пожал плечами.
- Это очевидно. Смены по выходным, ключи от всех кабинетов… Если ты не собираешься, так сказать, взять на себя почетную миссию «сторожа сторожей», проследить за его действиями будет нереально.
Твою ж мать. Хреново, когда к чувственному искушению подключается логика и при этом не возникает никакого противоречия.
- И что ты мне предлагаешь? – негромко спросил я, сцепляя руки в замок с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Ради интересов компании сменить ориентацию?
Надеюсь, в моем голосе было достаточно язвительности, чтобы Кристиан не решил, будто я всерьез задумался над этой идеей.
Кейн откинулся на спинку стула.
- Да бог с тобой. Я же не предлагаю тебе завалиться с ним в койку – пообщайся, сходи еще раз выпить пива, насколько я понял, вы неплохо повеселились в прошлый раз? Просто придержи его рядом, понимаешь? Он должен поверить, что ты – надежный источник необходимой ему информации, и тогда, скорее всего, он прекратит дальнейшие поиски. Падалеки будет следить за тобой, ты - за ним, все просто.
Ну, для Кейна, может, все и просто. Ладно, последний аргумент:
- Крис, скажи честно, вот как ты это себе представляешь? – негромко поинтересовался я, исподлобья глядя на своего демона-искусителя. - Ты ведь слышал запись - парень весьма недвусмысленно обозначил свою заинтересованность в сексе; как ты мне предлагаешь одновременно придерживать его рядом и в то же время сохранять дистанцию? Лично я не очень вижу себя в роли целки-недотроги, да и вообще – лишь только Падалеки поймет, что я его тупо динамлю, он просто переключится на более покладистый объект.
Ну, допустим, это я сейчас однозначно не про себя говорил. Я, сохраняющий дистанцию с человеком, который мне снился в эротических кошмарах? Я вас умоляю.
Кейн обозначил на лице холодную улыбку.
- Если бы речь шла о реальных романтических отношениях, возможно, так оно и было бы. Поверь Эклз, сейчас Падалеки в большей мере заинтересован в информации, нежели в сексе, а значит – общаться вы будете на твоих условиях. Главное, теперь он не сможет обвинить тебя в домогательствах – запись наглядно демонстрирует, кто был инициатором. Думаю, будет нелишним, если он узнает о ее существовании.
Я решил не изображать из себя полного идиота и не стал озвучивать свои сомнения по поводу того, захочет ли Джаред вообще со мной разговаривать после моего вчерашнего выступления. Если Кейн прав – захочет. Еще как. И, кстати, это будет своего рода проверкой – я, разумеется, вообще ни хрена не знаю о геях, но если бы меня в такой манере отшила баба, я вряд ли дал бы ей второй шанс…
Ч-черт!!! Ну нельзя же так – теперь ситуация меня еще и с этой точки зрения интересует!
- Я подумаю, - проворчал я, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла.
Кейн понял, что разговор окончен.
- Подумай, - легко согласился он, и через пару секунд негромко хлопнула дверь.
Я остался в одиночестве.
Спорить с судьбой у меня больше не было ни сил, ни желания. До тех пор, пока проблема заключалась исключительно в моих внутренних заморочках - у меня еще оставался шанс устоять, но теперь, когда мне буквально на пальцах разъяснили, почему я должен уступить своим желаниям, да еще и выдали подписанную индульгенцию… Черт возьми, я всего лишь человек.

 

***

Дело оставалось за малым – найти место, время и, желательно, повод, чтобы поговорить с Джаредом наедине. Я все больше склонялся к мысли, что стоит устроить в дизайнерском отделе внеочередную проверку, но это мероприятие требовало согласования с Кейном, а на сегодняшний день общения с ним мне и без того хватило с головой. Поэтому в обеденный перерыв я просто спустился на третий этаж с целью провести небольшую рекогносцировку, благо, у меня был вполне уважительный предлог – дизайнеры обитали аккурат рядом с айтишниками, а к Розенбауму у меня всегда найдется несколько вопросов.
Разумеется, первым, на кого я наткнулся, выйдя из лифта, был Джаред, который оживленно трепался с коллегами напротив кофейного автомата. Всё логично, далеко не все уходят обедать в город или хотя бы спускаются в буфет, многие приносят еду с собой и затем просто разогревают в комнате персонала. Кстати, у дизайнера в руках был бумажный стакан, из тех, в которые обычно наливают кофе. Занятно… Соврать по такому незначительному поводу как непереносимость кофеина – зачем? Непонятно. Впрочем, тем интереснее.
Я ощутил прилив вдохновения и уверенности в себе. Чем дольше обдумываешь и просчитываешь свои действия, тем обиднее в итоге бывает, если все срывается из-за какой-то мелочи. А вот увенчавшийся успехом случайный порыв - это приятно вдвойне: и результат достигнут, и больших усилий прикладывать не пришлось.
Приблизительный план дальнейших действий у меня сложился за те несколько секунд, которые мне понадобились, чтобы поравняться с группой сотрудников перед автоматом. Все немного посторонились, заметив мое приближение, и только Падалеки, бросив на меня быстрый взгляд, отвернулся и вполне демонстративно не двинулся с места. Тем лучше. Я, не замедляя хода, вполне вежливо уперся ладонью в его бицепс, одновременно отодвигая с дороги и разворачивая к себе. А потом на миг замер и поднял голову.
Наши взгляды встретились. В глазах Джареда эмоции переплелись настолько тесно, что я вряд ли взял бы на себя смелость выделить какую-то одну, ведущую. Недовольство, раздражение, досада… а где-то в самой глубине плескался отблеск обиды.
Если он играет, то делает это чертовски хорошо. Впрочем, было бы странно, если бы было по-другому.
- Кофе? – без выражения спросил я.
- Декаф, - машинально поправил меня Джаред и тут же попытался, вероятно, возмутиться: - Что…
- Понятно, - кивнул я, резко повернулся и четким движением локтя подбил стакан в руке Джареда, выплескивая его содержимое на себя.
Мой возглас получился абсолютно искренним – этот блядский декаф был обжигающе горячим.
- Как вы неловки, мистер Падалеки, - прошипел я и, развернувшись, поспешил в сторону туалетов, на ходу доставая платок и промокая рукав пиджака, а до кучи и рубашку. Да, классно я себя уделал. Чувствую, придется ехать домой переодеваться.
За моей спиной одновременно, хотя и вполголоса, загомонили коллеги Джареда, и среди совершенно бесполезных реплик типа «ну ты даешь!» и «вот кто реальная угроза нашей безопасности», прозвучало главное: «ты че застыл, иди, догони его!». Я усмехнулся. Да куда он теперь денется, пойдет, как миленький. Потому что в жизни не сможет объяснить своим коллегам, почему не пожелал извиниться перед начальником службы безопасности, которого ошпарил кофе.
Как я и надеялся, туалет был пуст. Курить тут запрещено, а других причин подолгу зависать здесь не по прямому назначению, слава богу, нет.
Я выкинул промокший платок, оторвал кусок бумажного полотенца и подошел к зеркалу, чтобы оценить ущерб. Н-да, похоже, рубашку придется выбросить.
- По всей видимости, я должен извиниться, мистер Эклз… хотя и не вполне понимаю, за что, - раздалось у меня за спиной.
Я обернулся. Джаред вошел в туалет, аккуратно прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он смотрел на меня хмуро, исподлобья – и внезапно я поймал себя на мысли, что, пожалуй, он все же… интересный. В смысле, внешне.
Я отвернулся к зеркалу и продолжил свои бесполезные манипуляции с куском бумажного полотенца.
- Я записал наш вчерашний разговор на диктофон, Джаред, - глядя на свое отражение, резко произнес я.
Пауза.
- Меня должно это заинтересовать?
- Понятия не имею.
- Тогда с какой стати ты говоришь мне об этом?
- Чтобы ты знал.
Тяжелый вздох.
- Хорошо, пусть будет по-твоему. Зачем тебе это понадобилось?
- Чтобы в дальнейшем ты не мог обвинить меня в харассменте.
Джаред бесшумно подошел ближе, останавливаясь у меня за спиной, теперь я видел его отражение.
- И с какой стати я стал бы это делать?
- А с какой стати все это делают? – пожал плечами я. – Ради денег, ради скандала.
- Вот как, - он чуть придвинулся ко мне. – Ну, значит, я упустил эту возможность. Зато теперь в суд можешь обратиться ты.
Он наконец-то перевел взгляд с моей спины на мое отражение. Внешне сохраняет спокойствие, в глазах – настороженность, недоверие и… гм, что-то, очень напоминающее голодное, страстное желание поверить в невозможное. Черт, неужели такое можно сыграть?.. Впрочем, а почему нет. Я не сразу заметил, но в его взгляде было что-то еще – какая-то тень. Испуг? Или неискренность?
- Если бы я хотел – уже бы обратился, - спокойно заметил я, выдерживая его взгляд и машинально продолжая водить полотенцем по рубашке.
- И что теперь? – горячий шепот почти в затылок, тяжесть ладоней на плечах. Понятно, долгих разговоров о погоде не будет. Впрочем, так даже проще – терпеть не могу затянутые прелюдии, а в данной ситуации еще и в любой момент могу передумать – как выяснилось, в трезвом состоянии прикосновения мужских рук не вызывают во мне абсолютно никаких эмоций.
- А теперь самое время вернуться к прерванному разговору, - негромко произнес я, бросая полотенце в мусорную корзину, и услышал, как Джаред тяжело перевел дыхание.
Практически в тот же миг его ладони скользнули ниже, он почти до боли сжал мои руки чуть повыше локтя, прижимая к себе, и зарылся лицом в мои волосы.
- Кажется, мы говорили о сексе? – хрипло прошептал он внезапно севшим голосом, касаясь губами моего затылка.
Я слегка пожал плечами. Вот это я понимаю – сразу к делу.
Джаред тут же вжался виском мне в ухо, заставляя чуть откинуть голову, горячее дыхание обожгло кожу:
- Дразнишь меня, да? Смеешься?..
Я был готов подтвердить все его предположения, но он явно не ждал ответа. Когда обветренные губы коснулись моей шеи, я все же вздрогнул, хотя, казалось бы, прекрасно понимал, что именно к этому все идет. Его руки моментально сжались крепче, точно предотвращая попытку бегства.
- Не играй со мной… - глухо, почти с угрозой.
Секундный всплеск паники – но я усилием воли заставил себя расслабиться, сосредоточиться на ощущениях. Просто игры с фиксацией – однозначно не мое, моментально начинаю нервничать. Впрочем, не думаю, что при желании я не смог бы вырваться. Вот только все равно, ощущать себя в стальном захвате, это было, гм… слегка непривычно.
К счастью, как только Джаред почувствовал, что вырываться я не собираюсь, он моментально ослабил хватку и даже стал слегка поглаживать мои руки, продолжая ласкать губами шею.
Я подумал, что все же хорошо, что он не баба, иначе на белом воротнике рубашки стопроцентно остались бы следы помады и пудры, или чем таким женщины лица мажут, что потом остаются бежевые пятна?.. Впрочем, пофиг. Все равно выбрасывать.
Тут я вновь вспомнил, что сейчас мою шею целует не женщина, а очень даже мужик, напрягся, быстро приказал себе думать, будто сзади находится рослая бодибилдерша, и снова расслабился.
В следующий миг Джаред внезапно лизнул меня за ухом, и все посторонние мысли просто вышибло у меня из головы неожиданным всплеском удовольствия. Клянусь, я чуть не мурлыкнул, а уж ноги у меня точно подогнулись, потому что Джареду пришлось вновь слегка сжать руки, поддерживая меня.
Еба-ать! И почему ни одной из моих девушек даже в голову не пришло подобное, оказывается, у меня там эрогеннейшая зона!
Тихий смешок, крепкие зубы на миг прикусили мое ухо, а в следующую секунду я уже смотрел в глаза Джареда, упираясь задом в керамическую столешницу умывальника.
Охуеть. Если в состоянии сексуального возбуждения у всех мужиков настолько маньячное выражение лица, то я искренне не понимаю, как нам в принципе дают бабы. Пожалуй, я был несправедлив к женскому полу. Героические создания.
Полагаю, мой взгляд был в должной мере затуманен от ужаса, потому что Падалеки лишь выдохнул и впился губами в мой рот. Искренне желая сохранить рассудок в сохранности, я закрыл глаза и ответил на поцелуй.
Интересное ощущение. В принципе, все то же самое, что с энергичной женщиной, отличие лишь в оттенках – чуть грубее, чуть бесцеремоннее, немного больше времени на то, чтобы определиться, кто кому засовывает язык в рот, неуловимо другой привкус кофе, самое неприятное и отрезвляющее – царапающая кожу щетина, пусть даже внешне практически незаметная.
Наверное, я все же был неплох, потому что спустя пару минут Джаред застонал мне в рот и, ухватив меня за задницу, попытался вжаться в меня пахом. Это было немного чересчур, я автоматически выставил вперед бедро, и тут же едва не заорал, когда до меня дошло, что именно в меня упирается. Да-да, с этого места можете смеяться, но я как-то привык, что, когда я с кем-то целуюсь, из нас двоих член есть только у меня.
Джаред, совершенно не подозревая о моем душевном смятении, благодарно потерся о мое бедро и прикусил мне нижнюю губу. Я понял, что, если не хочу быть оттраханным прямо здесь и сейчас, стоит притормозить.
Я отстранился, уже морально готовый применить силу, если понадобится, но, к моему удивлению, Джаред отпустил меня сразу, только спросил, с тревогой заглядывая в глаза:
- Что?
…Если меня кто-нибудь когда-нибудь спросит, с чего на самом деле все началось – не знаю, захочу ли я отвечать, но в действительности ответ мне известен. Все началось с этого долбанного взгляда, в который я внезапно провалился, и с этого дурацкого «что?», которое на миг заставило меня поверить, будто ему действительно важен мой ответ…

Впрочем, тогда я об этом еще не знал.
В любом случае, это явно был момент какого-то гребаного затмения, иначе абсолютно непонятно, почему, вместо того чтобы просто оттолкнуть его и уйти, я покачал головой и негромко произнес:
- Не здесь.
Джаред молча кивнул и, мягко приподняв мой подбородок, легко коснулся губ почти неощутимым, бережным поцелуем.
- Как скажешь, - покорно прошептал он.
Блин, вот так всегда. Опять всё на мне.
Моя голова к этому моменту уже вполне прояснилась, так что самую феерическую глупость в своей жизни я сделал вполне осознанно – я извлек из кармана визитку, паркер и быстро написал на обороте свой домашний адрес.
- В девять, - коротко бросил я, решительно отодвинул неуверенно улыбающегося Джареда в сторону, и, подавив в себе желание помахать рукой камере видеонаблюдения, быстро вышел из туалета.
Да, у нас в туалетах установлены камеры, только об этом мало кто знает. Причем картинка с них идет исключительно на личный компьютер начальника службы безопасности, и, кстати, это была отнюдь не моя идея – насколько мне известно, сортир был оснащен видеонаблюдением еще в 2001, когда на волне паники по поводу терактов камеры втыкались везде, где для них хватало места. Если не ошибаюсь, с момента установки никакой практической пользы эти камеры не принесли, со временем предупреждающие таблички исчезли, и теперь новые сотрудники даже не догадывались о том, что рядом с датчиками дыма установлены миниатюрные (чтобы не раздражать лишний раз жаждущих облегчения сотрудников) камеры видеонаблюдения. Так что мой первый (ну, в сознательном состоянии) опыт гомосексуальных обжиманий был запечатлен для истории, словно первый шаг ребенка или отъезд на первый в жизни выпускной. Надо будет сделать копию лично для себя.
Скажете, я псих? Что ж, даже спорить не буду. Просто всегда быть вменяемым –это чертовски скучно.

***

Я съездил домой, переоделся, и до окончания рабочего дня практически не выходил из своего кабинета. Благо, мне было чем заняться. Я даже немного задержался, разбираясь с ежемесячным отчетом Бореанеза, который, готов поспорить, назло мне строит фразы таким образом, что истинный смысл доходит лишь с четвертой попытки, и то не всегда. Слава богу, мне нет необходимости разбирать его почерк, если бы вся эта ерунда писалась от руки, я вообще бы ничего не понял.
Домой я вернулся около восьми.
Если кому-то интересно – я не нервничал, ни о чем не жалел и ни в чем не сомневался. Я вообще крайне редко сомневаюсь в правильности принятых мной решений, должен сказать, это чертовски удобно. Разумеется, девиз «делай, что должно, и будь, что будет» можно трактовать по-разному, но я предпочитаю видеть в нем на редкость удачное оправдание моему хроническому нежеланию загадывать что-либо наперед. Сейчас мне было вполне достаточно того, что я знал, чем собираюсь заняться этим вечером, а уж как оно пойдет – разберемся по ходу дела.
В том, что Джаред придет, я не сомневался, но все равно решил не заморачиваться выбором одежды - если я все понимаю правильно, практически сразу придется раздеваться. Так что сойдет и мой обычный домашний прикид в виде футболки без рукавов и поношенных спортивных штанов.
Я понятия не имел, рассчитывает ли Джаред на ужин, но сам я точно был не в настроении превращать серьезное мероприятие в романтическое свидание, а потому по-быстрому перекусил в одиночестве. В конце концов, его не жрать сюда пригласили.
В душе я проторчал практически полчаса, действуя в соответствии с рекомендациями, еще днем почерпнутыми мной с одного гей-форума. Так, на всякий случай. Пусть пока что я ничего не решил окончательно, но все больше склонялся к мысли, что я буду снизу; если честно, я в принципе не видел смысла ввязываться в подобное с мужиком, если сверху опять буду я - так я и бабу могу трахнуть. Черт, надо было уточнить на форуме, активы и пассивы – это жесткое разделение, или возможны варианты?..
Н-да, теоретическая подготовка у меня явно хромает. Ладно, будем разбираться на практике, не впервой.
Звонок в дверь раздался в пять минут десятого. Я выключил телевизор и поднялся с дивана. Ну что ж, один балл в пользу Падалеки – опоздание на пять минут, это идеальная, на мой взгляд, манера появления в гостях, не раньше, но и не намного позже условленного срока.
Блин, может, все же стоило переодеться? Пока я шел к двери, меня внезапно прошиб холодный пот – что, если парень заявится ко мне при параде, с цветами и тортиком?.. Нет, такого я реально не переживу, спущу придурка с лестницы и заделаюсь злобным гомофобом, однозначно.
Слава богу, ни цветов, ни тортика в руках у Джареда не было. Правда, под плащом он был одет все в тот же костюм, что и на работе, но пиджак уже был нараспашку, галстук отсутствовал, а еще мой взгляд почему-то буквально приклеился к расстегнутой верхней пуговице рубашки.
У него красивая шея. Кто бы мог подумать.
Парень стоял, засунув руки в карманы светлого плаща, и молча смотрел на меня в своей, как я начинал понимать, обычной манере – исподлобья и слегка настороженно, словно давал мне возможность передумать. Должно быть, меня слишком растрогало отсутствие тортика. Я сделал шаг назад, позволяя Джареду войти, а потом запер за ним дверь.
Мы так и не сказали друг другу ни слова.
Я развернулся к своему гостю. Джаред выпутался из плаща, кинул его в сторону вешалки и, сделав шаг ко мне, внезапно навалился всем телом, а потом прижал меня к двери, запуская руки под линялую футболку и находя мои губы нетерпеливым, жадным ртом.
- Классно выглядишь… - пробормотал он, не разрывая поцелуя.
Пожалуй, я был прав, что не стал переодеваться.
К счастью, эти телячьи нежности продолжались недолго – должно быть, таким образом мы, типа, поздоровались. Джаред отпустил меня, прошелся по моему телу голодным взглядом, а затем, отступив на шаг, быстро снял пиджак и кинул его куда-то вслед за плащом.
- Куда? – коротко поинтересовался он, расстегивая манжеты рубашки.
Еще один балл в его пользу – похоже, мы успешно обойдемся без неловкого молчания за совместным просмотром теленовостей. Вот это уже совершенно однозначно по мне.
- Пойдем.
Когда я поравнялся с Падалеки, он каким-то очень естественным движением приобнял меня за талию, запуская ладонь за пояс спортивных штанов и выразительно хмыкнул, не обнаружив на мне белья. Правильно, а на хрена мне сейчас белье?
Мы так и проследовали в спальную зону – часть студии без окон, расположенную на небольшом возвышении-подиуме (вообще-то, я не пытался выпендриться изысками дизайна, просто так удобнее смотреть плазму прямо из постели) – я указываю путь, рука Джареда оглаживает мою голую задницу. Блин, не хватает только съемочной группы, реально чувствую себя героем порнофильма.
- Я в душ, не возражаешь? – поинтересовался Падалеки, оставляя мой зад в покое и принимаясь расстегивать рубашку.
Я пожал плечами и жестом показал, где дверь.
- Чистые полотенца справа.
А вообще-то интересно, что он делал три часа после работы, если даже не успел съездить домой переодеться и помыться. Вот у Кейна наверняка возникло бы на этот счет несколько дельных предположений. При мысли о своем заместителе я невольно усмехнулся – кажется, я знаю, чем сумею его удивить. Готов поспорить, что такого он от меня точно не ожидает.
За дверью ванной комнаты зашумела вода.
Ладно, полагаю, у меня есть несколько минут, чтобы привести себя, так сказать, в боевую готовность – что-то я сомневаюсь, что сумею возбудиться на мужика без помощи собственной руки. Я разделся и поудобнее устроился на кровати. Надеюсь, Падалеки не в претензии, что в это время я думал о голых бабах? Ладно, не буду его расстраивать, пусть это останется для него тайной.
Так, член встал, презервативы тут, почему же у меня такое ощущение, что я что-то забыл?.. Еба-ать, смазка…
- Смазка есть? - немного напряженно поинтересовался я, как только обернувшийся полотенцем Джаред показался на пороге ванной. – Я забыл.
Блин, это прозвучало так, словно всю жизнь помнил, и вот на тебе, какая оплошность!
Впрочем, Падалеки воспринял эту новость абсолютно спокойно. Слава тебе господи, я уже готов был ломануться на форум за советом относительно адекватной замены.
- Найдем, - уверенно отозвался Джаред и, судя по всему, отправился к валяющимся под вешалкой плащу и пиджаку. Ну, вот заодно и повесит.
Когда парень вывалил на тумбочку несколько упаковок презервативов и пару тюбиков, я слегка занервничал. Э-э… похоже, он меня слегка переоценивает. Что-то я сомневаюсь, что мне до такой степени понравится.

- Смотрю, у тебя большие планы, - вырвалось у меня.
- Всегда должен быть выбор, - пожал плечами Джаред, скинул полотенце (опять на пол, блин, кажется, я знаю эту породу – лучше пола шкафа нет), и забрался на постель поближе ко мне.
Его ладонь моментально и очень уверено легла на мой возбужденный член, поглаживая, на губах появилась довольная улыбка.
- Уже? А ты горячий…
Я никак не успел прокомментировать это замечание, потому что парень внезапно поменял положение, и в следующий миг мой член оказался у него во рту.
Оказывается, быть геем не так уж и страшно.
Минет и есть минет, сравнивать один с другим чертовски сложно, но сама мысль о том, что сейчас это делает мужчина, добавляла ощущениям остроты и пикантности. Я запустил руку в волосы Джареда и вовсю наслаждался всеми преимуществами своего положения, периодически надавливая на затылок Падалеки и заставляя его забирать так глубоко, как он может. В конце концов, не трепетная дева, справится.
Возбуждение нарастало. Я даже почти спокойно воспринял, когда он на миг оторвался от своего занятия, сплюнул на пальцы, а затем стал осторожно проникать ими в меня, не забывая при этом уделять внимание моему члену, что вполне компенсировало легкий дискомфорт.
В конце концов, это не новость. Я в курсе, как геи занимаются сексом. Н-да, пожалуй, стоит повторять это как мантру, было бы обидно сорваться и все же запаниковать в самый ответственный момент.
Через пару минут Джаред убрал пальцы, выпустил член изо рта и подтянулся выше, заглядывая мне в глаза.
- Актив, да? – тяжело переводя дыхание, поинтересовался он.
Интересно, что будет, если я сейчас сообщу, что в принципе никогда не трахался с мужиками?
- С чего ты взял? – лениво приподнял бровь я, расслабленно думая, смущает ли меня перспектива поцеловать парня, который только что ублажал меня ртом. Вообще-то глупая мысль. Можно подумать, я не целовался с бабами, которые мне отсасывали. Полагаю, принципиальной разницы нет.
- Ты чертовски тесный, - задумчиво произнес Джаред. - Такое ощущение, что тебя вообще ни разу не растягивали.
Блин, да скажи спасибо, что у меня там целки нет!
- Ну вот и займись, - посоветовал я. – Пока совсем не заросло.
Джаред поперхнулся и заржал, уткнувшись лбом мне в грудь.
- Ну, если только так, - согласился он, отсмеявшись, но его глаза тут же стали серьезными. - Ты действительно хочешь побыть в пассиве? – тихо спросил он, внимательно глядя на меня.
- Тебя за неделю надо было предупредить об этом в письменном виде? – немного нервно огрызнулся я. Е-мое, мне что, его еще и уговаривать придется? Всегда считал, что любой гей просто мечтает быть именно сверху, и, кстати, мое желание побыть снизу лишь подтверждает эту теорию, потому что я не гей. Просто есть геи, есть натуралы, а есть я. Что непонятно?
- Хорошо, как скажешь, - негромко выдохнул Падалеки, наклоняя голову и прячась за челкой.
Если до этого момента все было более-менее ничего, то потом начался цирк.
Во-первых, как только я принял позу, которую счел наиболее соответствующей моменту, то невольно представил себя со стороны и меня пробило на смех. Я порадовался, что Джаред не видит моего лица, и заткнул себе рот подушкой. Просьбу немного приподняться я пережил, хотя и не без труда, потому что мой воображаемый образ стал еще смешнее. Когда Джаред приступил к выполнению своего обещания и полез в меня пальцами, я почувствовал себя на приеме у врача. Нет, на самом деле я никогда не бывал у проктолога, но, кажется, теперь знаю, как это происходит. Желание поинтересоваться «доктор, я буду жить?» было настолько сильным, что я дернулся и мучительно застонал в подушку. Искренне надеюсь, что орудующий сзади Падалеки принял это за проявление возбуждения. Черт, ну вот кто бы мне объяснил, какого хрена я во все это ввязался?..
А потом я по полной программе получил все, чего хотел.
Когда Джаред с трудом входил в меня, моментально возникло ощущение, будто в меня пытаются запихнуть призера конкурса «Самый большой кабачок штата Аризона». Бля, все педики поголовно – долбанные мазохисты, если тащатся от подобного. Нереальные ощущения, честно. Всем рекомендую.
Потом кабачок начал двигаться. Я прокусил подушку и подумал, что, в принципе, все справедливо – чем думал, тем и огреб.
- Какой же ты узкий…
Бля, я так понимаю, это он мне сейчас особо изысканный пидорский комплимент сделал?! Сам знаю!!! Я это собственной жопой чувствую!!! Слава всему святому, Джаред кончил прежде, чем я окончательно потерял самообладание.
Зато теперь я понял, в чем смысл анального полового акта – когда твою задницу оставляют в покое, это действительно - нереальный кайф.
Лишь только Падалеки вытащил из меня свой агрегат, я моментально обмяк и распластался по кровати, понимая, что на этом мое гейство можно считать законченным. Блин, надо было хоть предварительно заценить, чем он собирается меня трахать, так нет же, такие мелочи меня не интересуют. Мелочи, ага. Я уткнулся лицом в обслюнявленную подушку и хрипло выдохнул, гася неуместный смех. Я все же мужик и прекрасно понимаю, что сейчас Падалеки однозначно примет это на свой счет, а обижать его еще больше мне не хотелось, достаточно того, что этот раз будет первым и последним. В конце концов, парень не виноват, что я заигрался. Джаред осторожно развернул меня лицом к себе, встревожено и вопросительно заглядывая в глаза, я равнодушно выдержал его взгляд и вялым движением руки указал, где сейчас я хочу его видеть. Подразумевалось, что его рот при этом должен быть занят.
Разумеется, ни о каком стояке уже не могло быть и речи, и парню пришлось основательно поработать, прежде чем я сумел возбудиться, а уж кончить у меня получилось лишь после того, как я закрыл глаза и представил, что мне сосет Анджелина Джоли. Ага, после того как Брэд Питт отымел меня в зад…
Я всхлипнул от смеха и, резко толкнувшись, выплеснулся Джареду в рот. Оргазм получился слабым и совершенно невыразительным. Блин, ради такого проще вызвать проститутку – результат тот же, а возни ощутимо меньше.
Смотреть на Джареда мне не хотелось. Слишком велика была вероятность нарваться на виноватый взгляд, он все же не идиот и прекрасно понял, что я далеко не в восторге. Идти в душ было лень, хотя теплая смазка между ягодиц создавала отчетливое ощущение, что я обделался. Впрочем, к черту. Это моя кровать. Что хочу, то в ней и делаю.
Я поплотнее завернулся в одеяло и повернулся к моему… блин, любовнику спиной. А потом протянул руку и выключил свет, который горел возле дивана в гостевой зоне.
- Спокойной ночи, - буркнул я. Да, я вообще по жизни такой, после секса отворачиваюсь и засыпаю.
- Я могу остаться? – тихо прозвучало мне в спину.
- Как хочешь, - проворчал я. Ну не выставлять же мне парня среди ночи на улицу, кровать достаточно большая для того, чтобы не чувствовать присутствия кого-то рядом, тем более, что здесь есть два одеяла и четыре подушки. Кажется, Джаред понял меня правильно и заворочался, устраиваясь явно ближе к противоположному краю постели.
На самом деле, спать мне не хотелось.
Я смотрел в темноту и думал о том, что все закономерно. Чем сильнее ты чего-то хочешь, тем больше в итоге разочаровываешься, из этого правила не бывает исключений. Все равно у копов будет численное преимущество, таблетка окажется разводом, а у девицы обнаружится не ВИЧ, а банальный триппер, которым ты потом через общих подружек успешно перезаражаешь тех, с кем спорил. Чудес не бывает.
Впрочем, на столь примитивные подвиги меня давно не тянет. Беда в том, что я никак не могу понять, чего я на самом деле хочу. Мне просто чего-то в этой жизни ужасно не хватает. И я это ищу. Пока – безрезультатно.
И - нет, я не жалел о том, что сделал, я никогда о подобном не жалею. Мне было мучительно грустно по другому поводу – я опять купился. Поверил. Размечтался, что в этот раз все будет по-другому.
То, что притворяется сказкой, наверное, в самом деле лучше сразу уничтожать своими руками, чтобы потом не чувствовать себя идиотом, пытаясь заснуть рядом с человеком, который на хрен тебе не нужен.
А может, дело в том, что мне вообще никто не нужен. Осталось лишь доказать это самому себе. И поискать смысл жизни где-нибудь в другом месте, а не в сфере человеческих взаимоотношений. Может, сменить работу? На что-нибудь более захватывающее?.. Чтобы вообще не оставалось времени на мои дурацкие эксперименты… Жаль, что, наверное, для настоящего экстрима я уже староват. А ведь в детстве хотел стать каскадером…
Мои мысли становились все более сумбурными, тело расслабилось, я понял, что засыпаю. По закону подлости, от одной этой мысли моментально проснулся, и лишь тогда почувствовал легкое поглаживание по спине. Осторожно, кончиками пальцев. Понятно, с чего меня так быстро срубило – я вообще очень странно реагирую на аккуратные прикосновения к этой части тела, успокаиваюсь и засыпаю на раз.
Почувствовав, что ритм моего дыхания изменился, Джаред подвинулся ближе и вопросительно потерся щекой о мое плечо.
Черт, похоже, парень всерьез настроен на второй раунд.
Я было подумал, не отпихнуть ли озабоченного гаденыша на его половину кровати, сопроводив это действие краткой выразительной фразой, а то и вообще отправить его домой, но неожиданно для самого себя молча стянул с плеч одеяло и лег поудобнее, давая больше доступа непосредственно к телу. В конце концов, то, что он делает сейчас, мне нравится.
Джаред повел себя неожиданно правильно – он лишь поудобнее устроился рядом и продолжил осторожно поглаживать мою спину, не пытаясь форсировать события. А еще он продемонстрировал, что крайне внимательно относится к мелочам – едва я вновь начал дремать и потерял всякую бдительность, его губы внезапно коснулись кожи в самом стратегически верном месте – за ухом, на границе роста волос, отчего у меня по телу моментально прошла волна предательской сладострастной дрожи, отозвавшаяся вполне однозначной реакцией в паху. Ну надо же, запомнил. Никогда не поверю, что второй раз случайно натыкается.
Удивляться и язвить по этому поводу мне было лень даже в мыслях, и поэтому я без малейшего внутреннего сопротивления отдался приятным ощущениям. В конце концов, сильно сомневаюсь, что в первый раз мой настрой можно было назвать правильным, секс – занятие серьезное, так что я сам виноват, не хрен было ржать не по делу.

Рука Джареда скользнула ниже и замерла. Черт, похоже, он ждет моей реакции, и если я буду против, реально готов ограничиться тем, чтобы чесать мне спину, пока я не отрублюсь. Блин, ну вот как такому откажешь...
Я стащил с себя одеяло вовсе. Джаред еле слышно выдохнул и приник губами к моему плечу, целуя сильно и, как мне показалось, благодарно. Хорошо хоть вслух «спасибо» не сказал. Точно поехал бы домой раньше, чем успел договорить.
На самом деле я просто уперся. Как всегда, не вовремя и не по делу, но у меня по-другому не бывает. Зайти настолько далеко, и отступить, так и не получив того, на что настроился – подобное я никогда себе не прощу. Я должен хотя бы попытаться. Потому что другой возможности у меня уже не будет – я просто не решусь.
В этот раз Джаред, похоже, подошел к делу основательно, на мой взгляд – даже чересчур. Блин, да сколько ж можно этой смазки, она у меня сейчас горлом пойдет… Слава богу, движения его пальцев больше не напоминали врачебный осмотр; Джаред наконец-то нащупал то, что нужно (да, представьте себе, я в курсе относительно простаты), и в результате его манипуляций во мне таки пробудился определенный интерес к происходящему. Блин, вообще-то, если честно, меня повело почти сразу после первого же правильного прикосновения, и теперь с каждым новым толчком этих блядских пальцев я неудержимо приближался к той точке, когда буду готов умолять о большем. О ч-черт, неужели нельзя было сразу сделать все по-человечески… я ведь чуть не продолбал такой кайф… давай, парень, не тормози...
Когда Джаред притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди, и опустил свою ладонь на мой член, я уже был готов на все. Даже на кабачок в заднице. Все-все, молчу и получаю удовольствие…
В этот раз проникновение действительно далось мне легче. Джаред вошел медленно и неглубоко, сразу задевая правильное место, и никаких непрошенных ассоциаций с овощами у меня, к счастью, уже не возникло.
А когда он начал двигаться, очень скоро все посторонние мысли вообще разлетелись в разные стороны испуганными воронами – потому что к моему огромнейшему изумлению боль лишь промелькнула мимолетным ощущением, а дальше и того больше – постепенно я стал получать удовольствие. И оно нарастало с каждым новым правильным толчком.
Я выгнулся и откинул голову на плечо Джареда. Тот резко выдохнул и укусил меня за ухо, не сбавляя темпа. Около минуты ритмичных движений, и откуда-то изнутри поднялась теплая волна, от которой перехватило дыхание – еще не оргазм, но уже что-то очень похожее.
Я захрипел и непроизвольно впился пальцами в ближайшую конечность, которая принадлежала не мне. Кажется, это была ласкающая меня рука. Джаред зашипел, сбился, и, на миг отпустив мой член, резким движением отправил мою ладонь себе на задницу.
Дальше было много и сильно. Удовольствие раздвоилось, привычно и неумолимо нарастая в головке члена, и одновременно накатывая волнами откуда-то изнутри, словно у меня в животе крыса с проводками в мозге слушает сеты Тайса, и в ритме клубной музыки давит на кнопку управления моим удовольствием. Тело расплавилось, мозг отключился.
На высоте одной такой волны я услышал хриплый стон, и до меня не сразу дошло, что это застонал я. Джаред вновь прикусил мое многострадальное ухо.
- Давай… вместе… - я слышал слова, но не понимал их смысл, меня одновременно уносило в неизвестность и разрывало на части.
Движения Джареда стали резче и чаще, наслаждение внезапно приобрело мощь падающей на безмятежный город стены цунами, тело свело судорогой, а в следующую секунду меня накрыло совершенно нереальным, каким-то двухпиковым оргазмом. Передать это словами пусть попробует кто-нибудь другой. Кто знает – поймет меня и так, а кто никогда не сталкивался… Тому не объяснишь.
Пока я пытался вспомнить, как дышать, Джаред осторожно вышел из меня и перевернул на спину, нависая сверху и заглядывая мне в лицо.
Не знаю, что он надеялся там разглядеть; поскольку я в курсе, что такое ночь в большом городе, я сразу раскошелился на действительно хорошие шторы. Но, похоже, темнота не стала существенной помехой, и Падалеки увидел то, что хотел - я услышал негромкий довольный смешок, а потом Джаред наклонился ко мне и поцеловал – неожиданно сильно и настойчиво, очень по-хозяйски, очень по-мужски.
Я немного напрягся. Если он настроен на что-то типа пообниматься и поболтать, то это он зря. Лично я сейчас в душ (чертова смазка!) и спать. Нам вставать в шесть.
Джаред оторвался от моих губ и аккуратно провел рукой по щеке. Выражение его лица мне разглядеть не удалось.
- Доброй ночи, Дженс, - негромко произнес он и отодвинулся на свой край кровати, забираясь под второе одеяло.
Я бесшумно перевел дыхание.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Так не бывает. Впрочем, одно наблюдение – это еще не статистика, требуется больше фактов, а значит – стоит набраться терпения. Ха, вот я и нашел себе оправдание. Впрочем, для меня самого вполне исчерпывающим оправданием любого моего поступка всегда являлось то, что просто я так хочу. А повторения этой ночи я совершенно определенно уже хочу. Черт, да покажите мне такого человека, который по доброй воле откажется от такого фантастического оргазма, и я ему искренне посочувствую. Потому что отказываться от подобного – не только преступление перед самим собой, но и вообще редкостная глупость.
Я поднялся с кровати и, морщась, прошел в ванную комнату. В принципе, после такого секса, если не ошибаюсь, пострадавшей стороне рекомендуется принять теплую ванну, но на подобные изыски сейчас, к сожалению, нет ни времени, ни сил.
Стоя в душе под теплыми струями воды, я пришел к окончательному решению, что обязательно встречусь с этим парнем еще раз. А там… как пойдет. Если с ним в постели и дальше будет так же классно, то пусть следит за мной на здоровье, я даже дверь в ванную за собой могу не закрывать. В конце концов, у всех свои недостатки.

***

Будить меня поцелуем – это однозначно было неудачной, хотя и довольно смелой идеей.
- Ты чего?!
Я открыл глаза. Уже полностью одетый Джаред сидел на краю кровати и озадаченно потирал укушенную губу. Горел свет возле дивана. Похоже, за окном еще было темно.
- Который час? – пробормотал я.
- Полчетвертого. Прости, я не хотел тебя будить, но будет лучше, если ты запрешь за мной дверь. Да и вообще… - он немного смущенно улыбнулся. – Мне показалось невежливым уйти не прощаясь.
- Да уж, - я потер глаза, пытаясь сообразить, что происходит. – Блин, а куда тебя несет в такую рань?
Джаред легко пожал плечами. Он выглядел раздражающе бодрым и выспавшимся.
- Домой. Мне надо переодеться, и уж раз я проснулся…
Ну, если у кого-то бессонница – не смею задерживать. Раз ему хочется поступить именно так, значит, он имеет на это полное право. Собственное желание – для меня действительно весомый мотив, и не только по отношению к самому себе.
Я поманил его рукой. Джаред понимающе улыбнулся и наклонился надо мной, упираясь рукой в постель. Черт, наверное, теперь я уже никогда не смогу смотреть в его лицо и не вспоминать о сексе.
Я запустил пальцы в его волосы и притянул к себе. Поцелуй получился спокойным, едва ли не дружеским. В принципе, без него вполне можно было бы вообще обойтись, но мне просто захотелось.
- Мы еще увидимся? – тихо спросил Джаред, внимательно глядя мне в глаза. Вообще-то у меня просто дрожь по всему телу от этих его испытующих взглядов, моментально хочется надеть темные очки, желательно, с зеркальными стеклами. Словно он читает в моих глазах что-то такое, в чем я и самому себе не очень хочу признаваться. Впрочем, это ничего. Привыкну.
- Если пообещаешь больше не жевать мои уши, - усмехнулся я. Кстати, кроме шуток – ухо, которое Джаред вчера дважды от души прикусил, болело едва ли не сильнее, чем задница. Блин, а между прочим, стрижка у меня короткая, так что сегодня весь офис будет в курсе, что у меня была веселая ночь. Все, точно. Уши – это табу.
Во взгляде Джареда появилась мягкая насмешка.
- Ради еще одной ночи с тобой я все что угодно пообещаю, но, говорю честно – я не уверен, что смогу это выполнить, - предупредил он, еще раз мягко коснулся губами моих губ и встал. - Так ты закроешь за мной дверь?
Я зевнул.
- Просто захлопни. Там один замок срабатывает автоматически.
Я перевернулся на бок и зарылся в подушки.
- До встречи, Дженсен.
- Угу. Бывай.
Через несколько секунд хлопнула дверь. Спустя минуту я уже спал.



Глава 4.

Кэти явно горела желанием узнать подробности, но, к счастью, профессионализм пока перевешивал простое человеческое любопытство, и лезть с подобными вопросами к боссу она не решалась, что, впрочем, не избавляло меня от ее восхищенных взглядов каждый раз, когда она заходила в мой кабинет. Судя по всему, ее реакцию можно было счесть среднестатистической, а значит, четкий отпечаток зубов на моем левом ухе всерьез угрожал стать причиной очередного всплеска интереса к моей персоне среди сотрудников. Не то чтобы я имел какие-то серьезные возражения - вообще-то мне пофиг, но ради сохранения спокойствия в коллективе я не выходил из своего кабинета до обеда. Так что моему Мефистофелю не пришлось долго меня искать.

Первым делом Кейн протянул мне новую сводку.

- Ну и что тут? – спросил я.

Кейн пожал плечами и опустился на стул.

- Посмотри сам. Я  в этом мало что понимаю, да и вообще – первый вариант  у тебя.

Я достал из ящика старую распечатку и погрузился в сверку данных. Потом потянулся к калькулятору. Минут через пятнадцать я поднял голову и  посмотрел на Кейна.

- Крис, это не могло быть сделано просто на волне вдохновения.

Мой зам выразительно приподнял бровь.

- То есть, разница есть?

- Есть. Но переделать твою сводку так, чтобы получилась моя – это не так-то просто. Недостаточно лихо переставить запятую и превратить трехзначное число в пятизначное; чтобы выйти на изначально заданный итог все равно придется пересчитывать все остальное.

Как всегда, логика Кейна была безупречна:

- Для того чтобы это сделать, требуются какие-то специальные знания?

Я вздохнул, признавая его правоту.

- Нет.

Кейн пожал плечами.

- Если что-то возможно в теории, закономерно предположить, что кто-то сумеет сделать это на практике, - негромко произнес он. – Считать всех окружающих идиотами, это, разумеется, очень соблазнительно, только поверь, Дженс – это не слишком правильный подход.

Мне показалось, что он повторяется.

Смог бы Джаред с ходу сориентироваться и в моем присутствии переделать сводку?.. Следующая мысль показалась мне вполне закономерной, хотя и не слишком приятной - что если я несколько переоценил степень крышесносности своего взгляда, и дизайнер нервничал не потому, что я на него пялился, а потому, что в это время корректировал данные и боялся, что я подойду?.. И, соответственно, когда я подошел… Черт, вопрос на миллион. Самое печальное, что я тогда на эту дурацкую сводку внимания вообще не обратил, сосредоточившись на произведенном мною впечатлении. Вот так – сделал одну маленькую глупость – обеспечил себя продолжительным геморроем на будущее… Кстати, к слову о геморрое, интересно, анальный секс – это причина или профилактика?.. Блин, очень своевременно.

- Твои предложения? – коротко спросил я.

Взгляд Кейна стал задумчивым.

- Вариант подключить к делу Шеппарда все еще представляется мне наиболее простым и перспективным, - сообщил он. – Только, Дженс, ничего личного, таким образом ты продемонстрируешь свою абсолютную беспомощность в качестве начальника службы безопасности.

Допустим, это я уже и сам понял.

- Вариант второй. - Кейн вздохнул. – Мальчикам Бореанеза очень не хватает хорошей погоды и возможности поглумиться над гражданским населением…  Погоду мы им обеспечить не можем, а вот организовать маленькое развлечение в духе их привычных забав…

Понятно, он не фанат нашей миротворческой миссии в Ираке.

- …Если ты просто не хочешь впутываться в это сам – с Дэвидом могу поговорить я.

Выразительная пауза. Я промолчал. Новый вздох.

- Ну, а третий вариант я озвучил тебе вчера.

Взгляд Кейна был спокойным и безмятежным. Похоже, ему реально было все равно – отдать парня гангстерам, мальчикам Дейва или мне.

Если бы этой ночью всё закончилось на кабачке, отдел охраны был бы должен мне вечеринку со стриптизершами и морем текилы.

Я откинулся на спинку кресла.

- Я с ним вчера уже пересекся, - кажется, мой голос прозвучал правильно, спокойно и равнодушно. –  Раз у тебя нет каких-нибудь новых, более оригинальных идей, полагаю, имеет смысл пока что продолжить работать по варианту номер три.

В глазах Криса появился намек на интерес.

- И что?

Блин, я просто не удержался. Когда во мне сомневаются, моментально стараюсь доказать, что, на самом деле, я еще хуже, чем обо мне думают.

- Он охренительно трахается, - спокойно сообщил я.

Это того стоило. Правда.

Я и не ожидал бурной реакции, подобное вообще не в духе Кейна, но он поперхнулся и потом молчал около минуты, глядя на меня совершенно нечитаемым взглядом. Ха, удивить Кейна – это круто.

- Ты сейчас пошутил, да? – тихо спросил он, потом его взгляд метнулся к моему несчастному уху, и тогда случилось невозможное – мой зам покраснел. То, что он при этом нервно усмехнулся - это уже было так, дополнительным бонусом.

- Эклз, если ты пытался вызвать во мне чувство вины, тебе это удалось, - произнес он, опуская глаза. – Черт, я и подумать не мог, что ради защиты интересов компании ты готов зайти так далеко.

Господи, кажется, у него от потрясения даже чувство юмора прорезалось. Хотя, с него станется выдать подобное на полном серьезе.

- Крис, вообще-то я не настолько предан работе, - сообщил я, после чего  решил закрепить эффект и, потянувшись, слегка сполз вниз по креслу, с трудом удержавшись от искушения закинуть ноги на стол. Надеюсь, я все равно выглядел до неприличия довольным. – На самом деле, спасибо за великолепную идею, я прекрасно провел время.

Похоже, я немного перестарался. Взгляд Кристиана стал серьезным и цепким.

- Так значит, то, что про тебя говорят…

Нет, все же когда меня накрывает настроение делать глупости, я уже физически не способен остановиться. Я усмехнулся уголком рта – холодно и вежливо.

- А у тебя с этим проблемы? Кейн, имей в виду, это неполиткорректно.

Интересно, ну вот откуда у меня, в моем возрасте, эта вечная подростковая готовность выдать бурную протестную реакцию в ответ на малейшую попытку втиснуть меня в общепринятые рамки? Эх, не в то время я родился, надо было мне вместе с Че революцию делать, а не штаны в офисе просиживать… Кстати, если что и способно всерьез вывести Кейна из равновесия, так это упрек в неполиткорректности; вот уж кто не ограничивается рамками общепринятой морали, а еще и успешно создает свои собственные.  

Его глаза холодно сверкнули.

- Дженсен, ты меня неправильно понял, - отчетливо выговорил он. – У меня нет никаких проблем в отношении к лицам с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

Возможно, мне это показалось, но в его глазах промелькнула какая-то эмоция, идентифицировать которую мне не удалось. В любом случае – Кейн, выдающий свои настоящие чувства взглядом? Забавно.

Потом он задумчиво посмотрел на меня и негромко спросил:

- Тебе действительно плевать?

Я его понял. Почему-то это у всех вызывает удивление.

- На то, что обо мне думают и говорят? Да, Крис. Мне плевать.

Он усмехнулся и покачал головой, а когда вновь посмотрел на меня, передо мной был привычный Кейн – собранный и хладнокровный.

- Ну что ж, значит, моя совесть чиста. Просто… помни, о чем я тебе говорил. Не увлекайся слишком сильно. Это игра, Эклз. Если хочешь выиграть – не теряй головы.

Я кивнул.

- Хорошо, Крис. Я постараюсь.

 

***

 

 

После ухода Кейна я честно попытался вернуться к текущим делам, но мои мысли уже полностью изменили свое направление, и я переключился на вопросы, которые совершенно однозначно не вызвали бы понимания у моего зама. Я думал о сексе. И о Джареде.

То, что парень, судя по всему, все же играл за наших неведомых противников, меня не сильно взволновало. Даже когда я встречаюсь с кем-то из коллег, то никогда не смешиваю секс и работу – история с Марси лишнее тому подтверждение; так что предостережения Криса немного не в тему. И вообще-то мне уже казалось, что предложенная им версия событий слишком отдает мелодрамой – обычно рейдеры более реально смотрят на жизнь, чтобы просто тупо подсунуть мне в постель эдакую Мату Хари мужского пола, шести с лишним футов роста, с объемными бицепсами и большим членом. Даже если предположить, что я выгляжу, как гей, вдруг это не мой типаж?.. Хм, кстати, его член я и не разглядел толком. Только прочувствовал, ага...

Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

… Или, если бы Джаред меня не заинтересовал, следующим бы стал хрупкий манерный мальчик?.. Я задумался. Не исключено. Все же там, где речь идет о действительно больших деньгах, не существует понятия слишком сложной схемы достижения цели. А сексуальный шантаж, как и сексуальный шпионаж - проверенные веками методы работы спецслужб. Хотя… в одном они все же промахнулись, надо было тщательнее наводить справки – все семнадцать лет моей активной сексуальной жизни я был вполне гетеросексуален, и еще никому не удалось втянуть меня в действительно серьезные отношения. Моя бывшая жена не в счет - тот брак был чем-то вроде исправительной колонии, в которой Сара Картер выполняла функцию надзирателя; за какие грехи ее наказали мной, я не в курсе. Впрочем, об истинной подоплеке этой истории знаем только мы двое. Ну, и еще наши семьи. А может, именно это и выглядит подозрительно? Короткий неудачный брак, непродолжительные романы, которых с каждым годом становится все меньше… Я тихо рассмеялся. Пожалуй, я не только как-то не так выгляжу, я еще и веду себя очень странно. Для окружающих. Лично для меня все более чем понятно и естественно. Просто в свое время я обожрался бабами. Мне с ними уже неинтересно, ни в каком смысле.

Я усмехнулся. Ну вот я и нашел себе новое развлечение. С членом.

Из врожденного мазохизма я поерзал на кресле, пятой точкой напоминая самому себе о прошлой ночи. Черт, все равно не то. Может быть, это исключительно мой личный закидон, но я не в состоянии в полной мере вспомнить телесное удовольствие; я слышал, что то же самое говорят о физической боли – ты просто помнишь, что тебе было больно, но не можешь волевым усилием вновь это пережить. В качестве элегантного подтверждения в этом месте обычно упоминается о том, что иначе женщины никогда не рожали бы больше одного ребенка за всю свою жизнь, и, соответственно, мы давно бы вымерли как вид. Не знаю. Не рожал. Но что касается боли… Пожалуй, это верно. Будь по-другому, вчера я бы точно не подпустил этого маньяка к своей заднице во второй раз, и сегодня с чистой совестью отдал бы его парням Бореанеза. Блин, все же жизнь – чертовски интересная штука…

Писк селектора.

- Мистер Эклз, вы пойдете обедать?

О, вот это точно то, что сейчас мне надо. Я нажал на кнопку.

- Да, Кэти. Уже иду.

 

***

 

Кому-то может показаться, что обедать в компании своей секретарши  это моветон, но у меня есть на этот счет собственное мнение. Во-первых, я не люблю есть один в общественных местах, во-вторых, Кэссиди  очень привлекательная блондинка, а пообедать в компании красивой женщины – это просто приятно. И потом – это добавляет моему образу демократичности.

Вообще-то у нас у всех свои привычки. Кейн в обеденный перерыв запирается у себя и, по мнению офиса, жрет некрещеных младенцев. Бореанез уходит в город в компании своих подчиненных, свободных от дежурства, и явно пропускает с ними по стаканчику; впрочем, вопросы имиджа его вообще не волнуют, он в целом не очень любит гражданских, и гражданские отвечают ему тем же. На пиццах, которые ежедневно доставляют в отдел инженерно-технической защиты, мы однажды разоримся, но на самом деле это никого не удивляет - айтишников в компании вообще  считают чем-то вроде офисных привидений – все знают, что они есть, но никто их толком не видел, так что все в порядке. А я предпочитаю спуститься в буфет.

Учитывая, что Алмазный квартал основали эмигранты-евреи, у нас свято соблюдаются определенные традиции, и о бесплатной кормежке сотрудников  даже речи никогда не заходило. Впрочем, цены тут вполне доступные, меню – слегка разнообразное, а еда условно съедобная, так что подавляющее большинство сотрудников предпочитает обедать здесь. Полагаю, что те, кто уходит в город, просто следуют примеру Бореанеза и немного выпивают, а те, кто ест, не покидая собственный отдел, в подавляющем большинстве имеют специфические предпочтения в плане пищи – в буфете действительно не бывает ни вегетарианских, ни кошерных блюд.

Я взял себе салат, пару котлет на косточке с гарниром из картофеля фри,  фруктовый десерт и минералку. Кэти при виде моего заказа сглотнула и ограничилась салатом.

- Кэссиди, тебе некуда худеть, - вполне дежурно заметил я, когда мы сели за столик. - Еще пара фунтов в минус, и я вообще забуду, что у меня секретарша, а не секретарь.

Кэти ответила мне слабой благодарной улыбкой и захрустела салатом. Почему-то женщины никогда не воспринимают подобные замечания всерьез. А я ведь искренне.

- Дженсен…

Правильно, ее салат закончился именно тогда, когда я приступил к горячему. И, кстати – я не признаю субординации за обедом. Кэти в курсе.

- Ну.

- Ты меня прости, конечно… Но если я не спрошу, то лопну. Кто она?

Я отложил вилку, поднял голову и поманил девушку пальцем. Кэти подалась ко мне, глаза горят жадным любопытством.

- Она - настоящая тигрица, - негромко произнес я. – И у нее чертовски острые зубы. Котенок, хочешь, я покажу тебе, что она сделала с моим членом?

Кэсседи очень хорошо смеется. Искренне и заразительно.

- Ты невозможен, - сообщила она и кинула в меня салфеткой. Я поймал ее на лету и снисходительно улыбнулся.

В этот момент в дверях появилась очередная группа проголодавшихся сотрудников. Я увидел Джареда – и у меня в голове случилось короткое замыкание. Я почти вспомнил, как это было.

…Жизнь – она короткая и скучная, а еще она до боли предсказуема. Удача улыбается нам не дольше, чем девица в пип-шоу крутит перед дрочащим наблюдателем голым задом. Этого всегда мало, этого никогда не хватает. Как бы ни хотелось максимально растянуть удовольствие, твое мнение никого не волнует – все закончится сразу и в самый неподходящий момент, а тебе останутся лишь горькие сожаления о том, что ты так и не успел насладиться действительно всем, до чего еще секунду назад мог дотянуться рукой. А значит – брать то, что ты хочешь, нужно сразу и целиком…

Нет, я все же закончил свой обед. Кэти тоже мужественно выдержала ею же придуманную пытку созерцать, как я ем, а когда мы встали из-за стола, я просто улыбнулся девушке и сказал:

- Иди. Я догоню.

Джаред поднялся и шагнул мне навстречу сразу же, как только увидел, что я направляюсь в его сторону. Возможно, на нас обратили внимание, но, насколько мне известно, Джаред не скрывает свою ориентацию, а я… А мне плевать.

- Мистер Эклз, если вы по поводу химчистки…

Очень смешно.

- В девять.

Полуулыбка и вспышка обжигающего желания в глазах.

Вот и договорились.

 

***

 

Вообще-то среда у меня довольно насыщенный день. Обычно после работы я иду в спортзал. Было крайне соблазнительно воспользоваться предлогом и немного изменить свой привычный график (я действительно не бог весть какой фанат спорта), но я все же взял себя в руки, поскольку прекрасно знаю, что в этом вопросе, как с бумажной работой – главное, не запускать.

Так что до дома я добрался лишь в начале девятого, а Джаред, как назло,   заявился ровно без четверти, поэтому открывать дверь я отправился прямо из душа, едва успев натянуть на влажное тело домашние штаны. В принципе, как выяснилось, это было лишним, но я не думал, что уже пришел Падалеки, а встречать прочих посетителей голым… гм. А вообще надо над этим подумать.

Джаред, увидев меня, на миг замер на пороге, а потом с восхищенным «ох ты ж бля» буквально вынес меня своим телом прямо в студию, по кратчайшей траектории направляясь к дивану; при этом он умудрялся одновременно слизывать с меня капли воды, трогать везде, куда дотягивался, и раздеваться.

- Дай хоть дверь закрою, - несколько охренев от такого напора, пробормотал я, понимая, что я так не могу, одновременно говорить и отвечать на его жадные поцелуи у меня не получается.

- Замок автоматический, - неожиданно здраво напомнил мне Джаред и уронил меня через подлокотник на диван.

А вообще-то… Все было на удивление правильно. Сильно и быстро. Чтобы даже не успеть ни о чем задуматься или пожалеть.

- Джаред, на самом деле кровать не намного дальше, - сообщил я, закидывая руку за голову и с интересом разглядывая быстро раздевающегося парня.

- Но все же дальше. – Блин, сегодня он что-то на редкость рационален.

Носки летят в разные стороны, брюки, а вслед за ними и боксеры падают на пол.

Ну что, ничего так член. Нормальный. У меня, разумеется, лучше… но тоже вполне.

- Если  хочешь на кровать, то при одном условии. - Одетый лишь в один блестящий от смазки презерватив Джаред наклонился ко мне, вытряхивая меня из штанов. – Я отнесу тебя на руках.

- Падалеки, я ведь и сломать тебе что-нибудь могу, - задумчиво предупредил я, приподнимая зад, чтобы облегчить процесс раздевания, и бросил выразительный взгляд на член парня. Тот уронил мои штаны на пол и машинально прикрылся рукой.

- Тогда лучше что-нибудь другое, - с некоторым сомнением предложил он. – Это тебе еще пригодится.

Журнальный столик, который Джаред просто отпихнул в сторону, опускаясь возле дивана на колени, стукнулся о перегородку, на которой была закреплена плазма. Всегда знал, что аудиоколонкам на полу делать нечего.

Падалеки притянул меня к себе, заставляя раздвинуть ноги и обхватить его бедрами. Черт, откровенно бабская, блядская поза, яркий свет, возбужденный голый парень передо мною на коленях – от непристойности этой ситуации я завелся моментально. Наверное, я слишком пресыщен, но по мне – чем неприличнее, тем лучше. Возможно, для меня и существуют какие-то рамки приемлемости, но в реальной жизни я пока что до них не доходил. Я сам подался к  парню, пытаясь побыстрее получить все, чего я хочу, но Джаред слегка выгнулся, одновременно отодвигаясь, и со смехом прошептал мне в рот:

- Не так быстро, тигр…

В принципе, у меня были некоторые сомнения относительно того, насколько комфортно мне будет в этот раз, но все же Ницше был однозначно прав – если человек знает «Зачем», он перенесет любое «Как». Хотя, боюсь, он вряд ли говорил о гейском сексе… Но все прошло вполне терпимо. Правда, таких фантастических ощущений, как прошлой ночью, мне достичь не удалось, и Джареду пришлось поработать рукой после того, как он кончил сам; впрочем, я не в претензии. То, что получаешь слишком легко и слишком часто, быстро приедается, а вот надежда однажды вновь испытать пережитое может подогревать интерес к процессу в течение довольно длительного времени. Не знаю, по крайней мере, у меня так.

Когда я немного пришел в себя, то почти сразу попытался вывернуться – возбуждение пошло на спад, и обнимать ногами за талию тяжело дышащего мне в плечо парня больше не казалось удачной идеей. Но Джаред удержал меня и, пробормотав «нет, не торопись», резко опрокинул меня на диван, заставляя лечь и устраиваясь сверху, между моих бедер. Блин, интересно, что подумает Алекс, когда увидит на светлой обивке непонятные пятна… Впрочем – к черту. Глупо изображать из себя обесчещенную монашку и думать в такой момент о сохранности дивана. В каждой игре есть свои правила, и уж если я решил поиграть в гея… остается только пытаться соответствовать. Я устроился поудобнее и, понимая, что ногу, прижатую к спинке дивана, девать мне некуда, вновь закинул ее на спину Джареда. Ха, а вообще – это забавно. Непристойно, быть может, даже извращенно… Но, по крайней мере, не скучно.

Джаред уткнулся лицом мне в шею и принялся слизывать пот с кожи. Он не целовал, именно совершенно по-животному касался меня языком, и это было… гм… неожиданно волнующе. Блин, а ведь мне уже давно не восемнадцать, вот тебе и еще один неожиданный, но крайне приятный бонус. 

Падалеки оторвался от меня и заглянул мне в лицо.

- Кстати, Дженсен. Скажи, а миссис Эклз… она тоже живет здесь, с тобой? – с легким смешком, но в то же время несколько напряженно спросил он.

Я непонимающе нахмурился. Для меня словосочетание «миссис Эклз» всегда  устойчиво ассоциировалось только с одной женщиной.

- А при чем тут моя мать? – с недоумением поинтересовался я.

Джаред взял мою руку и взглядом указал на обручальное кольцо.

- Я имею в виду твою жену.

Ха, ну кто бы мог подумать - такой примитивный ход, а как работает.

- Мы давно уже в разводе, - спокойно ответил я, высвобождая ладонь и запуская пальцы в волосы Джареда.

Его взгляд стал задумчивым.

- Она так много для тебя значила? – тихо произнес он, проводя кончиками пальцев по моей щеке.

Искушение соврать в духе этого идиотского вопроса было почти непреодолимым, но я героическим усилием воли взял себя в руки. Изображать из себя безнадежно влюбленного я просто не сумею физически.

- Нет, - коротко ответил я.

- Тогда зачем?.. – непонимающе изогнул бровь Джаред.

- Это амулет, - предельно серьезно сообщил я.

- Вот как? – он с готовностью поддержал игру. – И от чего помогает?

- От чересчур настойчивых женщин, которые мечтают выйти за меня замуж.

Джаред хмыкнул и потерся о меня пахом. Что, опять? Во дает парень, уважаю, хотя и постепенно начинаю побаиваться.

- Н-да, вот только, похоже, с мужиками это не срабатывает, - пробормотал я.

- На тебя часто вешаются мужики? – уже куда-то в шею, между теплыми влажными поцелуями.

- Я вообще-то про тебя.

Джаред заглянул мне в лицо.

- А знаешь, в чем проблема?

- В чем?

- Я просто не хочу за тебя замуж.

Он поцеловал меня прежде, чем я успел рассмеяться. Ну а потом у меня появились уже совсем другие желания…

Ближе к полуночи я понял весь смысл выражения «быть затраханным до полусмерти». Нет, я ничего не хочу сказать – для своего темперамента Джаред проявил невиданную деликатность и уже после второго захода на достаточно продолжительное время оставил мою задницу в покое, но пока мы мучительно долго добирались до постели (потому что в первый раз немного промахнулись и попали в душ), он реально довел меня до полного изнеможения. Он действовал неожиданно умело и четко, и, хотя я уже возбуждался едва ли не против своего желания, но сладость разрядки, которую потом дарили мне его руки или рот, не давала моральных сил отказаться от продолжения. Когда мы рухнули в постель, я дошел до такой степени, что просто открытым текстом попросил меня трахнуть. Сам не знаю, хотелось мне тогда этого, или уже нет, но я был готов потерпеть хотя бы ради того, чтобы хоть так отблагодарить Джареда за это безумие. Честно – свои физические ощущения в тот момент я помню плохо, но у меня было явственное чувство, что я… э-э… ну вот как бы попонятнее… получаю кайф мозгом. Я тащился уже от одного понимания, что вся эта фееричная херня происходит со мной здесь и сейчас. Что я все же решился. Что не продолбал возможность узнать - в этом мире, оказывается, еще осталось нечто, способное встряхнуть меня до такой степени, что я буду кайфовать от одной мысли, что занимаюсь сексом с практически незнакомым парнем. Непонятно? Я не смогу объяснить лучше. Я вообще крайне не люблю ничего объяснять – ни себе, ни кому-либо еще.

Около половины первого Джаред поцеловал меня в ухо и стал собираться. Когда я, не открывая глаз, поинтересовался, куда его опять несет на ночь глядя, он с коротким смешком пояснил, что просто дает мне шанс выспаться, иначе не позже чем через час не выдержит и полезет меня будить. Я оценил перспективу, пришел в ужас и не стал его отговаривать. Интересно, он что,  все же что-то принимает? Если у него за последние два месяца было два романа, причина такой гиперактивности явно не в долгом воздержании.  Впрочем, пофиг. Кажется, у меня есть теория на этот счет. Просто операцию по захвату «МорнингСтар» разрабатывает Санта Клаус. А что, Рождество не за горами! И поскольку в прошлом году я вел себя охренительно хорошо, в качестве подарка он приготовил мне смерть от интенсивного оргазма… Ага, в объятьях своего самого рослого эльфа… Хм… Или нет… скорее оленя… Ха, точно…

Я даже не успел додумать эту херню до конца – просто отрубился.

 

***

 

Вообще-то до Рождества было еще около двух месяцев, но следующие две с половиной недели реально показались мне эдакой рождественской порно-сказкой для взрослых. На работе воцарилось относительное затишье, даже неугомонный Питер Краун куда-то делся. Бореанез высказал предположение, что его наконец-то упекли в психушку, Кейн никак это заявление не прокомментировал и лишь выразительно посмотрел на меня. Мне даже не надо было его ни о чем спрашивать – Крис однозначно ответил бы, что просто сейчас работа ведется немного в другом направлении. И я даже не стал бы с ним спорить. Потому что в целом был с этим согласен.

Мне пришлось перенести посещение спортзала на вторник и четверг, и я уже вполне серьезно задумывался о том, чтобы вообще отказаться от дополнительных нагрузок, потому что с учетом Джареда, который навещал меня по понедельникам, средам и пятницам, потеря спортивной формы мне явно не грозила.

Если он и хотел получить от меня какую-то информацию, то подошел к вопросу как-то очень странно – мы почти не разговаривали; ну, если только строго по делу. Ха, в процессе, так сказать. Меня это более чем устраивало, как умудрялся сдерживаться он – я не в курсе. Или он становится разговорчивым, только когда выпьет?.. Надо будет как-нибудь проверить. И на всю ночь он не оставался ни разу – впрочем, мне и в голову не приходило спрашивать о причинах, я сам больше люблю спать один. На работе Джаред  строго держал необходимую дистанцию и даже, как мне показалось, в принципе не слишком хотел афишировать нашу странную связь. Я подозревал, что, возможно, он ждал каких-то шагов от меня, но я упорно делал вид, будто ничего не замечаю и воспринимаю эту отстраненность как должное. Во-первых, мне было и так хорошо, а во-вторых, благодаря постоянным многозначительным взглядам Кейна я не терял бдительности, и  даже где-то в глубине души допускал, что это может быть всего лишь  попыткой скомпрометировать меня хотя бы в глазах коллектива, уж раз не удалось провернуть дело с харассментом. Впрочем – мне действительно удавалось разделять работу и секс: о своих подозрениях я думал в течение рабочего дня, пока Джаред держался от меня подальше, и моментально выбрасывал их из головы, как только мы оставались наедине.

Мне, в самом деле, было на удивление комфортно рядом с ним. Возможно,  именно потому, что он сразу понял и принял отведенную ему роль – мы  только любовники. И все. Так будет лучше для нас обоих. Если между сексуальными партнерами есть посторонние эмоции, то всегда найдется место сомнениям и неловкости, а значит, и речи быть не может о полной и абсолютной раскрепощенности. По-настоящему классный секс возможен только с человеком, который тебе во всех прочих смыслах безразличен. Я в этом убежден.

Любовником Джаред был действительно замечательным - темпераментным, но в то же время внимательным. Я долгое время не мог понять, что помешало ему показать себя с лучшей стороны в наш самый первый раз – в дальнейшем он безукоризненно справлялся с поставленной задачей, и где-то в глубине души я даже был на него немного зол за проявленную с самого начала бесчувственность. Блин, ну а если бы я не был таким упертым? Так бы все и продолбал? Нет, все же в который раз убеждаюсь: сам о себе не позаботишься, хрен кто о тебе подумает.

- Черт, ну ведь можешь, когда захочешь… - вырвалось у меня однажды, после того, как Джаред лишь только исключительно правильными движениями пальцев внутри моего тела довел меня до высшей точки.

Вообще-то я не думал, что он ответит. Обычно на такие замечания не отвечают. Это как бы комплимент.

- Если бы ты сразу сказал, что вообще никогда не был в пассиве, я был бы внимательнее с самого начала, - спокойно отозвался Джаред.

Я удивленно посмотрел на него через плечо.

- С чего ты взял? – осторожно поинтересовался я.

Падалеки тихо рассмеялся, легко поцеловал мое плечо и улегся рядом, закидывая руку за голову и с интересом глядя на меня.

- Ну, если до этого момента было лишь предположение, то теперь я уверен, - сообщил он, привычно ловя мой взгляд.

Последнее время мы оставляли свет возле дивана. Не знаю, на хрена ему это нужно, но ему действительно необходимо было временами видеть мои глаза. Телепат хренов…

Я тоже устроился поудобнее. Мне правда стало интересно.

- И как ты понял? Целку обнаружил?

Джаред фыркнул, перевернулся на спину и уставился в потолок. А потом негромко и вполне серьезно пояснил:

- Ты безумно зажимался. Даже мне было больно, представляю, каково было тебе.

О как. Кто бы мог подумать. Я немного нервно усмехнулся и тоже  перевернулся на спину. Интересно, почему мне никогда в голову не приходила мысль сделать над кроватью зеркальный потолок?..

- И тем не менее ты решил не останавливаться, – констатировал я чуть более резко, чем хотел, и тут же почувствовал, как Джаред пожал плечами.

- Я не знал, что именно ты хочешь получить, - совершенно спокойно отозвался он. – Некоторые в пассиве любят именно когда жестко и больно. Ты же мне ни хрена не объяснил.

Черт, ну конечно – всегда я во всем виноват… Впрочем, в словах парня определенно была доля истины. Глупо что-то скрывать в такой ситуации. Еще одно правило действительно классного секса – полная откровенность, никаких недомолвок и недоговоренностей. Иначе недоразумения вроде этого неизбежны.

- Ты прав. Извини, - тихо произнес я. 

- Не извиняйся. Если бы потом я не увидел у тебя в глазах искреннее разочарование, то так бы ничего и не понял. – Негромкий смешок. – Ты прекрасно держался.

- Вот только не надо меня успокаивать, - усмехнулся я. – Ты просто не знаешь, что я думал о тебе в процессе.

Джаред на миг задумался, а потом покачал головой.

- Полагаю, мне лучше оставаться в неведении, - я услышал, что он улыбается.

- Это точно, - не стал спорить я.

- Дженсен… - вновь подал голос Джаред через несколько секунд.

- Ну.

- А ты вообще с мужчинами раньше был?

Я и не надеялся, что он не спросит. Это логично. Да и вообще – теперь уже точно глупо что-то скрывать.

- Нет.

- Понятно, - без особой интонации отозвался Джаред, немного помолчал, а потом задал новый вопрос: – И почему?..

Все же быть честным намного легче, нежели врать.

- Из любопытства.

Джаред вздохнул. Как мне показалось, немного разочарованно. Или он хотел, чтобы это именно так прозвучало.

- Что, было сложно соврать хотя бы из вежливости и сказать, будто это я произвел на тебя столь неизгладимое впечатление, что ты решил сменить ориентацию? – поинтересовался он, потягиваясь.

- Милый, разве ты не знаешь, что ложь – это очень ненадежная основа для  построения действительно серьезных отношений? – в тон ему съязвил я. Ну, кажется, отдохнули. Поехали дальше.

Перекатившись вбок, я уселся на Джареда сверху. Давно хотел попробовать в такой позиции. Да, дня два – для меня это уже давно.

Я заглянул в глаза расположившегося подо мной парня, и мне показалось, будто мои слова его все же задели, если не расстроили. Хотя – не поручусь. У Джареда вообще никогда не бывает, чтобы только одна простая и понятная  эмоция на лице, всегда какая-то невозможная эклектика.

- Ну хорошо, хорошо, признаю – впечатление ты на меня все же произвел. Но позже, - немного ворчливо произнес я, наклоняясь к нему и касаясь губами его губ. Черт его знает почему, но мне внезапно захотелось, чтобы он понял – хотя мой выбор и пал на него совершенно случайно, я ни разу об этом не пожалел.

- Вот только не надо меня успокаивать, - передразнил Джаред и, кладя ладони мне на бедра, с совершенно непередаваемой интонацией добавил: - Милый.

А вообще он постоянно отвечает на риторические вопросы. Причем на полном серьезе. Временами я просто теряюсь от хода его мыслей. Например, на мой легкомысленный вопрос о том, какого черта он подался в дизайнеры, а не в порноактеры, он пожал плечами и пояснил:

- Просто я люблю благородные металлы и драгоценные камни.

- Ну а кто ж их не любит, - усмехнулся я, поудобнее устраивая у себя под щекой подушку. Так, теперь главное – не отрубиться, мы еще не закончили.

Он ответил быстро и неожиданно жестко:

- На самом деле вы их не любите.

Я приоткрыл глаз.

- Кто это «мы»?

- Те, кто их просто использует. Как вариант вложения капитала, как предмет роскоши… Вы делаете на этом бизнес, но вы не любите. Вы просто хотите ими обладать, - негромко отозвался Джаред.

- А разве это не одно и то же? – невольно заинтересовался я.

Падалеки покачал головой.

- Нет. Если ты хочешь чем-то владеть, ты делаешь это только для себя самого. Если же ты что-то любишь… - он на миг задумался, словно подбирая слова. – Тогда ты делаешь что-то уже для предмета своей любви.

«Это он все еще о камнях и металлах?» - промелькнуло у меня в голове, а вслух я спросил, понимая, что начинаю ощущать некоторую неловкость:

- Интересно, и что ты можешь сделать для бриллиантов и золота с платиной?

Блин, я что, задаю такие простые вопросы, раз он вообще никогда над ними не задумывается?

- Я знаю, как нужно соединить их, чтобы это было красиво. А не просто дорого, - тихо ответил он, поворачиваясь ко мне.

- Надо будет как-нибудь посмотреть на твои работы, - вырвалось у меня.

Джаред усмехнулся.

- Мои работы - всего лишь эскизы. Они оживают совсем в других руках. И далеко не всегда.

Я почувствовал себя полным идиотом.

- Но если тебе интересно, - тут же добавил Джаред, внимательно глядя мне в глаза, - недавно я разрабатывал дизайн линии White Light. Я уже видел готовые украшения в нашем магазине. Посмотри. Получилось действительно красиво.

Иногда мне кажется, что он читает меня, как открытую книгу. Ладно, сочтем это совпадением. Или мне таки придется носить темные очки на манер Блэйда, вообще не снимая.

Но сволочь Падалеки вновь безукоризненно уловил перемену моего настроения и с негромким смешком привлек к себе, обнимая крепко и уверенно.

- А вообще идея с порноиндустрией мне понравилась, - прошептал он мне на ухо. – Секс я тоже люблю. Едва ли не больше, чем все остальное.

Он на миг задумался, вздохнул и, опустив голову чуть ниже, укусил меня за шею.

- Джаред, что я тебе говорил по поводу твоих животных инстинктов? – пробормотал я, выгибаясь от удовольствия.

- Это не уши, - логично возразил тот и укусил меня еще раз.

Мне было действительно хорошо рядом с ним. Но я старался не забывать, что, возможно, это всего лишь игра. Нет, в целом Джаред не давал мне повода для подозрений; если в его поведении и были какие-то странности, вроде упорного нежелания оставаться у меня на ночь, все они имели вполне правдоподобное объяснение. Наверное, мне было бы легче, если бы я не знал, что правдоподобное объяснение и действительная причина – далеко не всегда одно и то же…

В двадцатых числах ноября мне позвонила Алекс и попросила о небольшом авансе. Какие-то сложности с жильем, я не вдавался, но, разумеется, согласился. Она работает у меня уже три года и прекрасно справляется со своими обязанностями, так что я не видел оснований не пойти ей навстречу.  Обычно она убирается и готовит мне еду по понедельникам, средам и пятницам (да, я не оригинален; встречаться с любовником действительно приятнее в убранной квартире), и, чтобы не откладывать передачу чека до пятницы, я предложил ей просто прийти немного попозже и дождаться моего возвращения с работы.

Я понятия не имел, что меня будет ждать не только она одна.

Я едва успел закрыть за собой дверь, когда услышал из глубины квартиры взрыв смеха и нахмурился, потому что мне показалось, будто я узнал голос Джареда. Похоже, составлять компанию страждущим – просто призвание этого парня. Я быстро, даже не снимая обуви, прошел внутрь, и застал на редкость идиллическую картину: моя домработница и мой любовник расположились на диване и оживленно беседуют. Алекс, судя по всему,  сидит вполне пристойно, хотя и вполоборота; возможно, даже руки чинно сложены на коленях, но готов поспорить - в глазах пляшут веселые черти, а на губах играет улыбка. По затылку видно. Падалеки оккупировал противоположный конец дивана, полностью развернувшись к собеседнице. Поза та еще - одна согнутая в колене нога на диване, другой болтает в воздухе в такт собственной жестикуляции, и даже закинутая на спинку рука не лежит спокойно - длинные пальцы словно отбивают одному ему слышимый ритм. Блин, выглядит так, словно ему яйца жмут, и он счастлив поделиться этой новостью с первой же оказавшейся поблизости самкой. Ах да, он же би…

Это было странное, очень детское ощущение – словно я пришел в свою песочницу и обнаружил, что с моей игрушкой играет какая-то чужая девочка. Та-ак, где моя боевая лопатка?..

Я кашлянул. Джаред поднял взгляд выше груди моей домработницы и просиял.

- О, привет! – воскликнул он. – А я тут уже это…

Блин, его что, кофе напоили? Я его с нашей первой попойки таким оживленным не видел. Ну, скажем так – в ситуации, которая не предполагает дальнейший секс. Или я просто вовремя пришел?.. Или… Я принюхался. Нет, не похоже. Я знаю запах своего дома. Секса не было.

- Я вижу, - сухо отозвался я и добавил: - Алекс, добрый вечер. Пойдемте, я выпишу чек.

Алекс обернулась через плечо и быстро встала. Ее лицо моментально застыло в невозмутимо-вежливой маске хорошо обученной прислуги.

- Добрый вечер, мистер Эклз. Спасибо, что согласились войти в мое положение.

Я кивнул и развернулся, делая знак следовать за мной.

Как таковой деловой зоны у меня в доме нет, дел мне и на работе хватает, если мне нужен стол, я пользуюсь кухонным или журнальным. Сейчас я не пошел дальше барной стойки, которая разделяет кухню и угол, отведенный одновременно под гардероб и кладовку. Я прибавил к нужной сумме еще двести долларов и протянул чек дисциплинированно последовавшей за мной домработнице.

- С днем благодарения, - холодно произнес я.

- Спасибо, мистер Эклз, - с достоинством кивнула Алекс.

Наверное, это наследие детства в большом богатом доме. С прислугой не дружат. Я ничего не могу с собой поделать.

Алекс быстро собралась и, поблагодарив меня еще раз, ушла, аккуратно  закрыв за собой дверь. Я наконец снял пальто и ботинки и отправился получать объяснения.

Джаред выглядел притихшим и немного настороженным. Похоже, до него начало доходить, что я не в восторге от сложившейся ситуации. Я сел на место Алекс и, распуская галстук, уставился на парня вопросительным взглядом.

- Дженс, я просто был рядом и зашел узнать, не вернулся ли ты, – произнес Джаред, внимательно изучая взглядом мое лицо. - Алекс открыла мне дверь, я сказал, что я твой друг, и спросил, не могу ли я подождать тебя здесь. Она разрешила. Вот и все.

- Очень мило с ее стороны, - кивнул я, продолжая прожигать его не слишком доброжелательным взглядом. Черт, я злился. Реально злился. Понимал, что не на того человека, надо было Алекс выговаривать за то, что пустила постороннего в мое отсутствие, но, блин… Я же видел, как он сидел перед ней. Он заигрывал. С моей домработницей. На моем диване. Мой любовник…

Наверное, я все же выглядел более красноречиво, чем высказывался, потому что Джаред наконец-то сел по-человечески и скрестил руки на груди.

- Я понял. В следующий раз буду ждать тебя на лестнице, - ровным голосом сказал он, глядя в сторону, и я понял, что своего добился – я его обидел. Причем действительно ни за что.

Я тихо выдохнул и сполз ниже, откидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза. Блин, я сам не знаю, что на меня нашло. Нет, извиняться я не буду, если хочет – пусть уходит.

Я услышал тяжелый вздох, Джаред подвинулся ближе, а в следующую секунду он  бесцеремонно подхватил мои ноги и устроил ступни у себя на коленях. В процессе этого движения я развернулся, и моя голова сползла на подлокотник, впрочем, глаза я открывать не стал. Джаред принялся стаскивать с меня носки.

- Какого черта ты делаешь? – поинтересовался я. Блин, ему повезло, что у меня ноги практически не потеют, да и ботинки я всегда ношу из натуральной кожи, потому как, вполне естественно, за весь день обувь я ни разу не снимал.

- Пытаюсь расслабить тебя хоть немного, - усмехнулся Джаред. – Ты слишком напряжен.

Его интонация показалась мне снисходительно-насмешливой, словно он в самом деле говорит с нагрубившим ему ребенком. Впрочем, хрен с ним.  Может, он даже в чем-то прав.

Он начал разминать мои ступни неожиданно умелыми, сильными движениями, трудно было представить, что эти руки больше времени работают с карандашом, нежели с чужими мышцами. Пожалуй, это было приятно. Даже очень. Я удовлетворенно вздохнул и поерзал, устраиваясь поудобнее. Черт, вот теперь есть опасность, что я засну. Есть у меня такая  дурацкая кошачья манера: чуть пригрели, приласкали, и все – я уже сплю. Можно даже по спине не гладить. Или я просто хронически не высыпаюсь?..

- У тебя классно получается, - пробормотал я.

- Спасибо, - с явной насмешкой прозвучало в ответ.

Джаред немного помолчал, не отрываясь от основного занятия, а потом негромко спросил:

- Дженс, у тебя что-то случилось? Что-то на работе?..

Это был первый раз, когда он заговорил со мной  о работе. Первый… но вот   последний ли?

- Боже, Джаред, нашел о чем вспомнить, - недовольно поморщился я, чувствуя, как что-то болезненно сжалось в груди – я не хотел никаких подтверждений моим подозрениям здесь и сейчас, я не готов. – Давай не будем о работе, ладно? Все в порядке, я просто устал.

- Ладно. - Легкость, с которой  Падалеки согласился, меня успокоила. Хоть немного. Уже хорошо.

Он еще с минуту массировал мне ноги, а потом наклонился ближе и шепнул, сопровождая свои слова легким поцелуем в губы:

- Раздевайся и ложись на пол. Только постели что-нибудь, что не жалко.

Я удивленно открыл глаза. Нависающий надо мной Джаред смотрел на меня и улыбался.

- Что, вот прям так сразу? – уточнил я.

Падалеки рассмеялся и встал, стягивая с себя толстовку (да, он наконец-то перестал приходить ко мне в офисной одежде).

- Жизнеутверждающе мыслишь. Но пока что я просто собираюсь сделать тебе нормальный массаж. Где-то в ванной я видел масло…

Ага, массажное масло у меня было. Наверное, осталось от какой-то подружки, я не помню. Но пока что меня волновало немного другое.

- А ты умеешь? – подозрительно спросил я.

Одно дело, когда тебя слегка потискает хрупкая девушка, называя это массажем, и совсем другое, когда тобой собирается заняться такой вот лось. Еще, чего доброго, куда-нибудь не туда надавит, потом вообще не разогнешься.

- Умею, - уверенно заявил Джаред. – Я занимался на курсах.

Я сел и потянулся. Ну, раз он так говорит…

- И на хрена это нужно дизайнеру?

Эта мысль вновь показалась неожиданно неуютной, даже как-то неприятно кольнула. Действительно, на хрена?..

Джаред легко пожал плечами и направился в ванную.

- Лишняя специальность никогда не помешает. Вдруг я разочаруюсь в камнях и металлах? – донеслось до меня.

- И что будет, если ты в них разочаруешься? – я проводил его взглядом, параллельно снимая пиджак и рубашку.

- То же, что и всегда в подобных случаях. Уйду искать новую любовь. - Появившийся на пороге ванной с бутылочкой масла в руках Джаред весело улыбнулся, окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой.

- Штаны тоже снимай. Я тебе и так еще должен за облитый тобою же пиджак, не хочу покупать костюм целиком.

Я подчинился. Взгляд Джареда стал задумчивым.

- Впрочем, знаешь что… Снимай вообще все. Кто знает, как пойдет…

Я не удержался от улыбки. Можно подумать, кто-то сомневается, «как» оно пойдет.

- Может, я все же сначала в душ? – негромко спросил я.

Джаред отрицательно помотал головой.

- Ложись, - его голос прозвучал глухо и до невозможного возбуждающе. – По ходу дела разберемся.

 

***

Кейн давно меня уже ни о чем не спрашивал, но это был единственный человек, кто был в курсе происходящего и, соответственно, мог мне хоть что-то посоветовать. Нет, разумеется, я не вдавался в подробности, лишь рассказал, как обнаружил Падалеки в компании домработницы. Черт,  чувствую, придется посвятить в подробности своей личной жизни кого-нибудь еще. Хоть того же Маннса. Потому что единственное, что мне посоветовал мой заместитель – брать все рабочие материалы с собой даже в сортир, если мне вдруг взбредет в голову поработать дома, а на ночь так вообще запирать их в сейф. Поскольку еще ближе подпустить того, кого не следовало, уже не получится даже у меня.



Глава 5.

Приближался День Благодарения. Здравый смысл требовал не позднее вечера  среды оказаться как можно дальше от Нью-Йорка и не возвращаться ранее вечера воскресенья. Нет, разумеется, я согласен – парад «Macy’s» и «черная пятница» это ужасно увлекательно, но только в первый раз. И при условии, что весь этот бедлам происходит не под твоими окнами. 

Пятницу у нас, как и во многих конторах, великодушно объявили выходным днем, и потому ничто не мешало мне реализовать сыновний долг и  навестить родителей. Ровно за неделю до дня икс я заказал билеты, и уже подумывал, не нужно ли сделать звонок-напоминание второму по безалаберности (после меня) члену нашей семьи, но в пятницу обнаружил на автоответчике сообщение с номером субботнего рейса из Гонконга. Спустя двадцать часов я обнимал в зале прилета JFK свою радостно визжащую младшую сестренку, которая хоть и заставляет меня временами нервничать, в итоге обязательно появляется, причем именно так – неожиданно, но удивительно вовремя.

Потом мы поехали ко мне.

Разумеется, сестра вполне может позволить себе снять люкс в Mandarin Oriental, причем не только благодаря доходам по акциям фамильного предприятия. Кензи нельзя назвать модным фотографом в обычном понимании этого слова, но она вполне успешна в своей области. Черт, наверное, это приятно, когда твое хобби не только доставляет моральное удовлетворение, но и становится источником дохода; и почему у меня в свое время не хватило фантазии заняться чем-нибудь подобным?.. Так вот, несмотря на то, что Кензи может позволить себе лучшую гостиницу,  приезжая в Нью-Йорк, она всегда останавливается у меня. И я абсолютно не возражаю.

Возможно, наша привязанность выглядит немного странной для брата с сестрой, у которых целых семь лет разницы, но дело в том, что мы  действительно искренне любим друг друга. А как еще можно относиться к своему собственному отражению в зеркале? Мы напоминаем разные версии одной и той же компьютерной программы – я чуть более корявая и глючная, моя сестра - тщательно доработанная и вполне исправно функционирующая, но в целом мы удивительно похожи. Не внешне, нет, хотя и в этом есть определенное сходство, но в плане характера – мы просто однояйцовые близнецы. Причем если Маккензи и отличается от меня, то только в лучшую сторону. Я не устаю восхищаться тем изяществом, с которым она превращает мои недостатки в собственные достоинства – она настойчива, но не уперта, любопытна, но не безбашенна, открыта для всего нового - но никогда при этом не теряет головы. Если мне для того, чтобы хоть немного усмирить внутренних демонов, пришлось осесть в Нью-Йорке и погрузиться в работу, то своих Кензи благополучно приручила, даже больше - направила их деструктивную энергию в созидательное русло. Ну, почти в созидательное. В поисках вдохновения моя неугомонная сестренка колесит по всему миру и большую часть времени действительно вполне благопристойно делает снимки закатов в горах Тибета или дождя над Амазонкой. Но потом случается землетрясение в Китае или военный переворот в Таиланде, и на следующий день наша семья дружно переживает один на всех сердечный приступ, увидев в прессе имя автора эксклюзивного фоторепортажа. С ней бесполезно спорить или в чем-то убеждать. Она просто не может жить по-другому. Впрочем, не мне ее винить… И потом, Маккензи – это все же не я. С тех пор, как я спустил с лестницы парня, который попытался угостить Кензи наркотой, и провел с сестрой первую и последнюю в своей жизни воспитательную беседу, многое изменилось. Она сумеет за себя постоять и всегда сделает правильный выбор. Я в нее верю.

К вечеру у меня реально рябило в глазах от мелькающих на мониторе ноутбука экзотических видов, портретов и жанровых сцен. Впрочем, это нормальная реакция непривычного или просто отвыкшего от Кензи человека. Как я и предполагал, к полуночи у меня открылось второе дыхание, в итоге мы протрепались почти всю ночь, уговорили полтора литра мартини (мне все равно, что пить, а Кензи его любит), потом я отнес уснувшую сестру на кровать, а сам устроился на диване. Мне пришло в голову, что Маккензи, наверное, понравился бы Джаред. Общий язык они бы точно нашли. Вот только рассказывать сестре о своих приключениях я не собирался. Нет, не потому что думал, будто она меня не поймет или, не дай бог, осудит… Скорее она сама начнет встречаться с женщиной в знак солидарности со мной, если кто-нибудь посмеет хоть что-то вякнуть в мой адрес. Кстати, это не преувеличение, подобное очень в ее духе. Просто я не видел необходимости рассказывать. Незачем ей знать. Может быть, как-нибудь потом…

Кензи пробыла у меня до понедельника, утром я оставил ей ключи с тем, чтобы она передала их консьержу при отъезде, мы попрощались до среды, и я ушел на работу. Около шести она прислала мне смс с сообщением, что благополучно добралась до Далласа, и что родители меня любят, целуют и ждут. Я послал ей смайлик в ответ и позвонил в American Airlines, чтобы подтвердить бронь на среду. Так, на всякий случай. В конце концов, не я один предпочитаю в День Благодарения оказаться от Нью-Йорка подальше; если моя бронь пропадет, купить билет в день вылета мне вряд ли удастся.

Джаред воспринял новость о том, что в следующий раз мы увидимся только через неделю, абсолютно спокойно.

- О, классно… - пробормотал он, потягиваясь. – Немного отдыха мне не помешает. Ты меня совершенно заездил, ты в курсе?

Я рассмеялся.

- И это вместо того, чтобы хотя бы из вежливости посетовать, как сильно тебе будет меня не хватать?

- Ложь – хреновая основа для серьезных отношений, не так ли, милый? -

съязвил Джаред, а потом  порывисто развернулся ко мне и навалился сверху, заглядывая в лицо. 

- Значит, в следующий понедельник? – спокойно поинтересовался он, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. Я поймал его палец зубами и слегка прикусил.

- Да.

- Хорошо.

Черт возьми, мне понравилась его реакция. Не то чтобы я опасался недовольства или возражений, просто… именно так было правильнее всего.

- А ты не поедешь домой? – негромко спросил я, убирая челку с его лба.

Он отрицательно покачал головой.

- Нет. У меня дела в городе.

Мне показалось, что он не вполне искренен. Впрочем, это его дело.

Потом уже полностью одетый Джаред привычно поцеловал меня на прощание, и я запустил руку в его волосы, взъерошивая и поглаживая одновременно.

- До понедельника?

Внимательный теплый взгляд. Я не удержался от улыбки.

- В девять. И не опаздывай, - прошептал я, вновь привлекая его к себе и мягко касаясь губами его губ.

Легкий, аккуратный поцелуй.

- Встречай меня голым, - шепнул Джаред мне в губы и встал.

Когда хлопнула дверь, я выключил свет и подумал – все же  очень жаль, что Джаред не баба. Я бы на нем женился. Однозначно.

 

***

 

После Нью-Йорка с его холодной осенней моросью оказаться в теплом и солнечном Далласе – это на редкость приятно. Разумеется, когда я вышел из здания DFW, уже стемнело, но Техас дышит солнцем независимо от времени суток.  Наверное, надо здесь родиться, чтобы, лишь ступив на родную землю, почувствовать всем телом – сегодня здесь солнечно.

И родители, и Джош с семьей имеют квартиры непосредственно в Далласе, где и проживают большую часть времени, но наши семейные сборища неизменно проходят в фамильном, так сказать, гнезде – большом особняке в Карролтоне, построенном в самом начале прошлого века прадедом по отцу. Район это хоть и фешенебельный, но достаточно унылый, и, если бы не воспоминания детства, я вряд ли любил бы здесь бывать. Но когда в очертаниях старого сарая до сих пор угадываешь контуры вражеского форта, а узловатый вяз на заднем дворе совершенно непонятно почему напоминает о пиратах и сокровищах…  Наверное, это единственное место в мире, в котором я могу себе позволить быть сентиментальным и не чувствовать себя при этом полным идиотом.

Я люблю приезжать в этот дом; впрочем, для меня не секрет, что для моих родителей эти нечастые визиты значат гораздо больше, нежели для меня самого. И я вполне осознанно подбираю для праздничного ужина именно дорогой  деловой костюм, хотя и наелся этой униформы на работе по самое не хочу, – я знаю, что для них это важно. И мой преуспевающий вид - не только законный повод для родительской гордости. Им просто приятно видеть, что  я в самом деле изменился. Пусть это не вполне соответствует действительности, но в свое время я слишком качественно потрепал родительские нервы, чтобы теперь лишать их этой безобидной иллюзии.

…Терпение моего отца лопнуло, когда в возрасте двадцати трех лет я наконец доигрался и передо мной замаячил вполне реальный и продолжительный срок. Нет, я никогда не торговал, но у меня всегда было, а когда меня взяли… у меня действительно было много, да еще тот мудак среди прочих назвал мою фамилию. Далее по совокупности – вождение в нетрезвом виде, сопротивление при аресте… ну, и все в таком духе. Отец меня выкупил. Примчался в Остин в течение четырех часов и щедро наполнил все карманы, какие было нужно. Не знаю, во сколько ему это обошлось, даже думать об этом боюсь, но моя криминальная история осталась чистой, иначе не видать мне потом приличной работы. Впрочем, кто в юности заглядывает так далеко … Когда я протрезвел, отец сообщил, что это был первый и действительно последний раз. И что если я не сделаю правильные выводы, он умывает руки. А слезы матери берет на себя. Потом он, судя по всему, все же разглядел во мне готовность к диалогу, и в нескольких предложениях обозначил, что именно заставит его поверить, что до меня еще можно достучаться. Месяц спустя я был женат и учился в Колумбийском Университете. К счастью, делать правильные выводы я умел уже тогда.

К сожалению, делать выводы и меняться – это не одно и то же. Есть вещи, которые по определению не бывают «бывшими». Но раз невозможно себя переделать – свою натуру можно и нужно учиться скрывать. Хотя бы ради спокойствия тех, кому ты небезразличен.

Лично мне это удалось; по крайней мере, с тех пор в семье воцарился относительный мир, сохраняющийся и по сей день, поскольку юность Кензи не внесла в наше привычное существование и трети того оживления, как моя.

День Благодарения прошел быстро и незаметно. Впрочем, так  часто бывает, когда встречаешься с людьми, которых давно не видел и с которыми тебе есть о чем поговорить. Еще я заметил, что с возрастом почему-то начинаешь ценить маленькие семейные традиции, даже если в них практически нет смысла – например, какой смысл мужчинам перемещаться после ужина в курительную комнату, если из всей семьи условно курящим могу считаться только я? Но почему-то именно там, согревая в ладони бокал с коньяком и наблюдая за тем, как отец и брат увлеченно изображают из себя курильщиков, сжимая в зубах дорогие сигары, я понял, что улыбаюсь. Просто так. Без причины. И что мне давно не было настолько хорошо.

Потом мы с Джошем еще долго сидели на террасе и говорили о жизни. Он привычно уговаривал меня вернуться в «Эклз Петролеум» на должность его заместителя, я, как всегда, со смехом отказывался, мотивируя это тем, что лучше останусь начальником службы безопасности «МорнингСтар Лтд» и развалю эту компанию, а не ту, которая так много значит для моего любимого старшего брата.

 

***

 

Правильно говорят, что в одну и ту же воду нельзя войти дважды. И возвращение в дом своего детства ничего по сути не изменит – время все равно упрямо течет только в одном направлении. Уже к утру пятницы опьянение воспоминаниями прошло и осталось лишь легкое сожаление о том, что все закончилось так быстро. Да, а еще у меня болела спина. Должно быть, это от двух ночей в непривычно мягкой кровати. Если доживу до понедельника, обязательно попрошу Джареда… Стоп. Вообще-то я собирался отдохнуть не только от Нью-Йорка, но и от этого парня, так что подобные мысли сейчас совершенно не к месту. Черт, надо было напомнить себе об этом раньше - меня внезапно со страшной силой потянуло домой. В Нью-Йорк. И когда я стал считать этот город своим домом?.. 

До полудня я еще как-то держался, но потом уехали Джош и Эллен, внезапно куда-то засобиралась Маккензи… Короче, совершенно закономерный вопрос «какого черта я делаю», я себе все же задал, правда, это было уже на борту боинга, выполняющего рейс Даллас – Нью-Йорк. Ответить на него я так и не смог, но все равно чувствовал огромное облегчение, словно сделал что-то охренительно умное и правильное.

Очередной приступ здравомыслия у меня случился уже в аэропорту  La Guardia, когда я шел к стоянке такси. Ну хорошо, я прилетел, впереди еще два выходных, и что дальше?.. То есть, разумеется, ответ напрашивался, но явно был неверным. Да и вообще у меня нет его телефона… Кстати, полный идиотизм - за столько времени даже номерами мобильных не обменяться;  впрочем, это как раз не проблема, выяснить номер я смогу без труда… Я остановился, мысленно сплюнул и полез за трубкой. И – нет, я не собирался делать глупости. Только не сегодня.

- Эклз? – голос Джейсона звучал немного озадаченно. Я машинально посмотрел на часы – да ладно, время начало десятого. В любом случае, можно и без предисловий.

- С Днем Благодарения, Джей, -  торжественно произнес я.

Маннс поперхнулся, а потом весело рассмеялся.

- Ты мне еще рождественский гимн спой. Привет, Дженс. Опережая твой вопрос – у меня нет и в ближайшие дни не будет.

- Ну и хрен с ним, - согласился я и сразу перешел к делу: - Джей, что-то я давно у вас в гостях не был, тебе не кажется?

Пауза. Смешок.

- Блин, Эклз, ты охренительно дипломатичен. Раньше не мог предупредить, что тебя внезапно потянуло на семейные ценности?

- Я только сейчас это понял.

- Имей в виду, Лорейн будет недовольна. Ты не оставил ей времени для достойного кастинга.

- Ничего, пусть берет первую, кто под руку подвернется. Все равно ничего не выйдет, - усмехнулся я. – Ну так что?

Джейсон вздохнул.

- Твою б энергию да в мирных целях… - вполне добродушно проворчал он. – Ладно, завтра в семь.

- Маннс, ты лучший, – вполне искренне сообщил я. – Только подумай - вдруг Лорейн таки удастся наставить меня на путь истинный и женить на ком-нибудь? Будем дружить семьями.

- Раньше ад замерзнет, - подвел неутешительный итог мой друг и отключился.

Ну вот. Теперь занятие на завтрашний вечер у меня есть. А там и до понедельника недалеко.

 

***

 

С Лорейн Маннс у нас странные отношения. Мы каким-то непонятным образом одновременно искренне привязаны друг к другу, и в то же время не менее страстно и вполне взаимно ненавидим. Причем и для любви, и для ненависти у нас есть одна общая, вполне очевидная причина, и эту причину зовут Джейсон. Я не только не могу понять позицию Лорейн – я сам в себе не в состоянии разобраться. С одной стороны, мне трудно плохо относиться к женщине, которая действительно много сделала для моего лучшего друга, и которую тот, вроде как, любит. Но именно потому, что благополучие Джея мне небезразлично, я твердо убежден – он достоин лучшего, чем эта маленькая рыжая стерва с невинными глазами и железным характером. Быть может, я просто ревную… и, кстати - далеко не факт, что Джейсона. Н-да, а я предупреждал – у нас все очень непросто. Временами я действительно ловлю себя на вполне отчетливой мысли, что, не будь Маннса, возможно я и сам попытал бы счастья. Джейсон в курсе. Он считает, что это забавно.

Вряд ли подобные мысли посещают Лорейн, хотя… кто знает. Она не скрывает, что я порой ее безумно раздражаю, потому как имею на нашего общего Джейсона слишком сильное, и, главное, слишком плохое влияние; вот только ее житейской мудрости, к счастью, вполне хватает, чтобы даже не пытаться лезть в наши отношения. Может, я и не образец для подражания, но Лорейн в курсе – что бы ни случилось, и Джейсон, и она сама могут полностью на меня положиться, и заранее благодарна мне за это. Наверное, в знак признательности за то, что я есть, а также совершенно определенно надеясь превратить мою жизнь в ад, миссис Маннс с завидным постоянством пытается меня свести с кем-нибудь из своих подруг. Пока что у нее ни хрена не выходит, но сам процесс получается чертовски увлекательным для всех заинтересованных сторон. А еще по виду очередной претендентки я понимаю, какое чувство именно сегодня преобладает в душе Лорейн по отношению ко мне.

Впрочем, на этот раз либо она действительно не успела должным образом подготовиться к незапланированному субботнему ужину, либо в принципе остыла к нашему противостоянию до такой степени, что теперь я не вызываю в ней ничего, кроме жалости. У меня упорно не получалось найти другую причину, которая могла бы заставить ее думать, будто меня заинтересует барышня, похожая на серую застенчивую мышку. Впрочем, я вел себя вполне прилично – шутил, смеялся, поддерживал непринужденную беседу и не забывал подливать своей даме вина. Сам я не пил. Слишком велик был риск необдуманных поступков, если мне в рот попадет хоть капля. Поэтому я даже в целях дополнительной страховки приехал не на такси, а на своей машине, чем заслужил искреннее недоумение вплоть до подозрительности в глазах миссис Маннс. Полагаю, она уже была морально готова, что после ужина я утащу ее мужа развлекаться дальше, и теперь никак не могла понять, стоит ли ей радоваться моему внезапному благоразумию, или лучше прикрыть Джейсона своим телом в ожидании близкой бури. 

Ужинать в гостях и не притрагиваться к спиртному – для человека, который не является убежденным трезвенником, это скучно. Около десяти я начал украдкой погладывать на часы и придумывать предлог, чтобы потихоньку свалить. Думаю, им уже было и без меня хорошо – в конце концов, Лорейн перестала ждать от меня подвоха и расслабилась, ее подружка после пары бокалов тоже слегка раскрепостилась и даже стала бросать на меня заинтересованные взгляды. Джейсон выглядел до отвращения довольным и умильно поглядывал на свою дражайшую, чтобы не сказать «лучшую»,  половину. Подумать только, и это тот самый  парень, который, если крепко выпьет, неизменно порывается присоединиться к танцующей на сцене стриптизерше… Черт, надо было ехать на такси. Семейная идиллия на трезвую голову – для меня это слишком.

Телефонный звонок прозвучал совершенно неожиданно, но весьма кстати – вот и предлог. Даже если это просто ошибка. Я посмотрел на экран – номер был мне неизвестен. Ну и ладно. Тем лучше. Впрочем, как только до меня дошло, о чем именно говорит взволнованный женский голос в трубке, я изменил свое мнение. Черт, вообще-то ни хера это не лучше…

Я пообещал сделать все, что от меня зависит, и нажал «отбой».

- Маннс, ты знаешь, где находится сорок первый участок?

Лорейн с мышкой, наперебой обсуждающие развод какой-то голливудской персоны, замолчали и удивленно уставились на меня. Джейсон оторвался от тарелки, прожевал и невозмутимо ответил:

- «Форт Апач»*? Это все знают, Эклз.

- Я не знаю, - быстро начиная раздражаться, огрызнулся я.

Маннс понял меня правильно.

- В Южном Бронксе, - спокойно сообщил он и выжидательно уставился на меня. – На Лонгвуд-авеню. 

Я отложил в сторону салфетку и встал.

- Поехали, Джей. Для тебя есть работа. Дамы, прошу нас извинить.

Лорейн смерила меня выразительным взглядом и молча покачала головой. Я понял, что конкретно в этот момент могу не сомневаться в ее ко мне отношении. Впрочем, когда в старом мучительном вопросе появляется определенность – это даже неплохо.

 

***

 

Здание сорок первого полицейского участка выглядело так, словно апокалипсис уже произошел, но просто не все это заметили. А еще мне почему-то вспомнился первый «Терминатор» и захотелось оглядеться в поисках валяющихся под ногами черепов. Да, у меня странный ассоциативный ряд, сам знаю… Впрочем, не исключено, что участок был в полном порядке, и дело исключительно в моей аллергии на все, так или иначе связанное с копами. Понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Считайте это последствиями детской моральной травмы.

К счастью, у Маннса таких проблем нет. Ну, если только выбор профессии не определялся его подсознательным стремлением вечно быть в оппозиции с представителями закона… А что, очень даже может быть.

Мы вошли в участок, и Джейсон решительно направился к дежурному.

- Джейсон Маннс, Ассоциация Адвокатов округа Нью-Йорк, - вежливо представился он и сразу перешел к делу. – У вас находится мой клиент, мистер Джаред Падалеки, и я хочу знать, на каком основании он арестован.

Лицо дежурного копа окаменело, в глазах появилась тоска. Никто не любит адвокатов. Ну, разве что их непосредственный клиент… и то, пока в них нуждается. 

- Он не арестован, он задержан, - нехотя буркнул полицейский. – Ему не нужен адвокат.

Джейсон любезно улыбнулся.

- Адвокат нужен всем, офицер, - сообщил он. – Просто не все об этом знают. До поры. Надеюсь, мне нет нужды объяснять вам разницу между “stop and frisk” и препровождением в участок? Итак, я хочу знать, какие «достаточные основания» позволили поместить под стражу моего клиента.

- Он задержан для выяснения личности, - нехотя выдал полицейский, во взгляде которого явственно читалась горечь сожаления об отсутствии у него святой воды или распятия, которые позволили бы ему отправить моего друга обратно в ад. 

Маннс радостно улыбнулся, практически просиял.

- Ну, раз личность вы уже установили, он может быть свободным?

Дежурный со вздохом, явственно напоминавшим стон, потянулся к телефону. Ему явно было плохо и одиноко, и он нуждался в подкреплении.

Я было тоже хотел высказаться, просто, чтобы не чувствовать себя мебелью, но Джейсон безошибочно расшифровал мои намерения и жестко пресек эту жалкую попытку самоутверждения, однозначным жестом отправив меня отдохнуть на стоящую чуть в стороне скамью. Я просто не нашел в себе мужества с ним спорить, поскольку Маннс за работой вызывает у меня нечто вроде благоговейного ужаса и полнейшее нежелание сопротивляться его указаниям. Дальнейший разговор, к которому присоединился еще один коп в штатском, доносился до меня уже в виде отдельных фраз, по которым сложно было понять всю картину, но главное, как мне показалось, я все же уловил – Джаред был задержан по подозрению в причастности к  произошедшей вечером в квартале массовой драке; хоть он и находился на некотором удалении от места происшествия, у него на лице были следы свежих побоев, а на руках кровь. Кроме того, свидетели упоминали участвовавшего в драке высокого белого парня, что, в совокупности, и показалось патрулю теми самыми «достаточными основаниями» для ареста. Джейсон понимающе улыбнулся, а, узнав, что медосвидетельствование не проводилось, кротко заметил, что, если клиент сообщит об отсутствии у него на лице следов побоев до встречи с полицией, в будущем иске к NYPD кроме обвинений в неправомочном аресте и нарушении гражданских прав появится пункт о жестоком обращении с задержанным. Копы обменялись страдальческими взглядами. Джейсон невозмутимо поинтересовался, дал ли его клиент какие-то пояснения. Выяснилось, что Джаред отказался подписать форму ознакомления со своими правами, сделал один разрешенный звонок, в котором сообщил кому-то о случившемся, и после этого не произнес ни слова. Маннс одобрительно кивнул и напророчил, что лично он совсем не удивится, если в его присутствии мистер Падалеки согласится сообщить господам офицерам, что он сам стал жертвой разбойного нападения буквально за полчаса до задержания, отсюда синяки и кровь на руках.

Потом начался торг. Коп в штатском пообещал не выдвигать никаких обвинений и отпустить Джареда утром, но настаивал на официальном оформлении ареста. Маннс обернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой. И дело не в том, что я как-то по особому отношусь к Джареду, просто я сам слишком хорошо помню, что такое ночь в подобном месте. Это не тот опыт, который хочется повторить. И потом – на хрена парню портить себе криминальную историю, особенно если дело всего лишь в выполнении участком плана по задержаниям? Работодатели не будут разбираться.

Джейсон кивнул и утроил натиск. Очень скоро мне показалось, будто я нахожусь в классической опере - ни хрена не понимаешь, делаешь умное лицо и мучительно сожалеешь об отсутствии поп-корна. Судя по всему, копы были со мной солидарны. Мой рассудок милостиво отключил звук и оставил только зрение, благодаря которому я таки уловил тот счастливый момент, когда Маннс и полицейские обменялись последними фразами, после чего дежурный вновь уткнулся в экран монитора, недовольный офицер в штатском куда-то ушел, а мой друг направился ко мне.

Джейсон опустился на скамью и проводил уходящего копа  откровенно злорадным взглядом.

- Сейчас получишь своего парня в целости и сохранности, - сообщил он. – Черт, ему реально очень повезло, что его загребли в Бронксе - копы здесь не слишком щепетильны, столько нарушений – просто Эльдорадо для адвоката. Когда захочу по-быстрому срубить бабок, предложу свои услуги местным наркодилерам.

- Джей, ты действительно крут, - искренне заметил я. – Даже для адвоката.

Маннс повернулся ко мне и самодовольно ухмыльнулся.

- Знаешь, как нас называют вопы из coska**?

- Как?

- «Твердый хер с портфелем». - Маннс откинулся на спинку скамейки с таким выражением лица, словно только что довел до оргазма весь участок.

Я не удержался от вопроса:

- А если адвокат баба?

Джейсон смерил меня снисходительным взглядом.

- Тот же хер. С тем же портфелем. Но немного больше уважения. Кстати, Эклз, а вот теперь объясни мне – с каких пор ты так печешься о своих сотрудниках?

- Не сейчас, - коротко бросил я и встал, потому что в конце коридора показался Джаред в сопровождении двух копов.

Я окинул его быстрым взглядом. Не похоже, что он серьезно пострадал - походка свободная и уверенная, вот только руки, сжимающие возвращенные вещи, сбиты в кровь. Лицо мне разглядеть не удалось – мешали волосы. Ладно, разберемся.

Джаред заметил меня, остановился, а в следующую секунду мне показалось, что он вообще сейчас развернется и пойдет обратно. Впрочем, у копов был на это свой взгляд, и точку в сомнениях задержанного тут же поставил выразительный тычок в спину.

- Полегче, офицер, - моментально подал голос Маннс, вставая. – Я вообще-то еще здесь.

Я тоже не собирался тратить время на ненужные реверансы, и, сделав шаг навстречу приближающемуся Джареду, первым делом остановил его прямо перед собой, а потом, прихватив парня за подбородок, решительно убрал волосы с его лица.

Ну, все не так страшно. По зубам Падалеки явно получил, причем не один раз – губы разбиты и припухли, царапина на лбу и ссадина на скуле. Ничего, жить будет.

Джаред во время моего бесцеремонного осмотра старательно отводил глаза, но все же выдавил сквозь зубы:

- Какого черта ты здесь делаешь?

- Мне позвонила женщина, сказала, что нашла мою визитку в твоих вещах, и попросила о помощи, - ровно пояснил я, разжимая пальцы и делая шаг назад. – Как ты?

- Спасибо, херово, - огрызнулся Джаред, вновь прячась за челкой.

За моей спиной деликатно кашлянул Маннс.

- Кстати, познакомься, - спохватился я, разворачиваясь. - Джейсон Маннс, на сегодня - твой адвокат.

Джаред среагировал быстро, хотя и сложно сказать, насколько правильно.

- Джаред Падалеки. Спасибо, - негромко произнес он, протягивая руку.

- Всегда пожалуйста, - усмехнулся Маннс, отвечая на рукопожатие.

Я тоже знаю, что его услуги стоят намного дороже, чем «спасибо». Ничего, я оплачу.

- Так что, мистер Падалеки, - без малейшей паузы невозмутимо поинтересовался Джейсон, - вы собираетесь дать делу ход и обратиться в суд?

Джаред покосился на копов и неожиданно твердо спросил:

- Как вы оцениваете мои шансы, мистер Маннс?

Джейсон улыбнулся широко и искренне. Если крокодилы улыбаются, то делают это именно так.

- Как несомненные, мистер Падалеки.

- Тогда собираюсь, - решительно отозвался Джаред.

- Эклз, а этот парень мне нравится, - усмехнулся Джей и тут же взял ситуацию в свои руки: - Для начала съездите в ближайший госпиталь и зафиксируйте факт побоев. Посмотрим, возможно, потом это пригодится.

Джаред мрачно кивнул.

Из-за стойки подал голос дежурный:

- Мистер Падалеки, подпишите.

Джаред дернулся, но Джейсон тут же остановил его движением руки.

- Никаких автографов, пока я не посмотрю.

Маннс практически  выхватил лист из рук дежурного, быстро пробежал глазами и хмыкнул.

- В данном случае – вообще никаких автографов, - коротко резюмировал он, а потом почти перегнулся через стойку и почти ласково поинтересовался у дежурного: - Я могу попросить вас вновь пригласить офицера Гарсия? У меня создается впечатление, что мы не вполне поняли друг друга.

Я кашлянул.

Джейсон обернулся и сделал широкий жест, однозначно отправляющий нас с Падалеки на выход.

- Пошли, - я дернул Джареда за рукав.

Есть вещи, которые не стоит видеть непосвященным. Адвокат в действии – одна из таких вещей.

 

***

 

Оказавшись у меня в машине, Джаред внезапно как-то растерял весь свой боевой настрой и ехать в госпиталь отказался наотрез. Я понимающе кивнул, заблокировал двери и позвонил в справочную, чтобы уточнить адрес ближайшей клиники. Ближайшим оказался абортарий. Искушение последовать рекомендации Маннса буквально было очень велико, но вид Джареда не предполагал готовности адекватно реагировать на мое нездоровое чувство юмора, а потому я подавил тяжелый вздох и уточнил свой запрос. Спустя минуту мы уже ехали в Lincoln Medical Center.

Всю дорогу мы молчали. Падалеки мрачно смотрел в окно, как-то неловко скорчившись на сидении, я просто не знал, что сказать. Меня не оставляло ощущение, что я влез не в свое дело, и чувствовал я себя с каждой минутой все более неловко. Я уже почти стыдился своего дурацкого порыва – в конце концов, Джаред меня ни о чем не просил и, наверное, сейчас тоже чувствует себя полным идиотом, потому что по логике должен меня поблагодарить, но по факту – абсолютно не испытывает такого желания. Н-да, похоже, не выйдет из меня Дон Кихота, уж слишком искренне я убежден, что нельзя лишать людей права попадать в те неприятности, в какие они сами считают нужным. Или я действительно за него волновался?.. Блин. Мне нельзя  ездить домой, раз я не в состоянии вернуться в реальность и не притащить за собой хвост из сентиментальных воспоминаний и прекраснодушных порывов. Нью-Йорк такого не прощает.

В принципе, если бы Джаред сейчас еще раз попросил меня оставить его в покое, я так бы и сделал. То, что мы трахаемся, не дает права вмешиваться в жизнь другого ни мне, ни ему. Падалеки, кажется, это понимает, А я, блядь, тупо лезу куда не просят.

К счастью, Джаред молча вылез из «мустанга» и обреченно поплелся ко входу в госпиталь. Я отогнал автомобиль на парковку, заколебался на миг, потом плюнул и все же поспешил за ним. Ладно, к черту. Раз уж начал, надо идти до конца. В конце концов, если Джаред сочтет меня чересчур навязчивым, мы в любой момент можем разбежаться.

Эта мысль успокоила. А закравшееся было подозрение относительно того, не начинаю ли я относиться к ситуации чуть более серьезно, чем она того заслуживает, я просто задавил волевым усилием. Не думать о том, что мне не нравится, я умею в совершенстве.

Мы попали в клинику в тот на редкость удачный момент, когда больных в приемном отделении почти не было, а все врачи находились на месте. Хоть в этом повезло. Никаких серьезных повреждений у Джареда не обнаружили (по крайней мере, так он мне сказал), и уже минут через двадцать мы вновь оказались на пороге госпиталя. Я засомневался было, стоит ли предлагать Падалеки его подвезти, но Джаред просто молча зашагал в сторону парковки. Блин, похоже, я опять перегибаю палку, правда, уже в другую сторону…

- Куда тебя отвезти? – сухо спросил я, поворачивая ключ зажигания.

- Куда хочешь, - вздохнул Джаред, и мне почему-то очень не понравилась его интонация, словно ему в самом деле было все равно.

Ладно, к черту. Мысли я читать не умею, его адреса не знаю, и вообще – я устал и хочу спать. Как добраться к себе от моего дома он в курсе.

И вообще – даже если я и повел себя глупо, сделанного не воротишь. И право на хоть какие-то объяснения, полагаю, у меня все же есть.

- Какого черта тебя понесло в Бронкс? – спросил я, сворачивая с Парк-Авеню на E-149th–Street по направлению к 145- Street- Bridge.

- У меня были дела, - тихо прозвучало в ответ.

- Гетто для этого не лучшее место, - довольно резко отозвался я.

Негромкий вздох.

- Я знаю, Дженс. Теперь знаю.

В его голосе было столько горькой иронии, что я моментально остыл. Я словно почувствовал, что он не просто не собирается уходить от ответа – он хочет поговорить, тянется ко мне, вот только не вполне уверен, что я не оттолкну… Странное ощущение и еще более странные мысли. Обычно я смотрю на вещи значительно проще. Наверное, все дело в обстановке. Ночь и скорость, близость другого человека - и невозможность отвлечься от дороги, чтобы увидеть его глаза. Да. Все дело в этом.

- Что случилось? – спросил я уже совсем другим тоном.

Джаред невесело усмехнулся.

- Самолюбие требует сказать, что я подрался, но реальность такова, что меня избили.

- Кто?

- Я не знаю.

Мне почему-то захотелось, чтобы он был еще ближе. Чтобы уткнулся носом мне в шею и не думал о плохом.

- Дженс, ты… Знаешь, ты прости. Она… она  не должна была тебе звонить.

Мне показалось, будто я понял, в чем дело.

- Если ты скажешь, что это была твоя сестра, я тебе поверю, и мы просто закроем тему, - ровным голосом произнес я, не отрывая взгляда от асфальта в свете фар. Эх, все же ночь – единственное время, когда в Нью-Йорке можно получить удовольствие от вождения; зато в остальное время есть возможность закалять свое терпение.

- Это была моя сестра, Дженс, - послушно повторил Джаред.

Я удовлетворенно кивнул и на всякий случай добавил:

- Джаред, на самом деле - мне все равно. У тебя есть своя жизнь, и я не собираюсь в нее лезть.

- Вот и хорошо, - ничего не выражающим тоном отозвался Падалеки.

Вообще-то, если бы мне было действительно все равно, сейчас бы я мирно спал у себя дома.

- Мы едем к тебе? – вновь подал голос Джаред спустя несколько минут.

- Я не знаю, где ты живешь. Если скажешь, я отвезу тебя.

Разумеется, я так и сделаю. Но, черт возьми… Мне почему-то не хотелось оставаться сегодня одному. И дело даже не в сексе. Впрочем, можно вызвать проститутку. Ага, и заплатить двойной тариф за «посидеть рядом и помолчать».

Очередной негромкий вздох.

- Не надо. Поехали к тебе.

В лифте я наконец-то увидел его лицо при ярком свете – хорошего, конечно, мало, но явно могло быть и хуже. И он сильно недооценил свое участие в драке – больше всего пострадали как раз костяшки пальцев; думаю, этот парень однозначно не из тех, кто просто позволит себя избить. Мне не понравилось другое – у Джареда были пустые глаза и потерянный взгляд. Странно, что я не заметил этого раньше… А может, его просто постепенно стало отпускать.

- Тебе ведь прежде не приходилось иметь дело с копами? – озвучил я одно из своих предположений, внимательно наблюдая за реакцией прислонившегося к противоположной стенке кабины Падалеки.

Тот отрицательно покачал головой.

За неимением лучшего объяснения остановимся на этом. Парня отделали в не самом благополучном районе города, потом ни за что нацепили наручники и притащили в участок. Пожалуй, он имеет право немного растеряться. Не всем же быть суперменами; вообще-то, иметь дело с полицией без Маннса за плечами даже мне было бы не слишком комфортно.

- Я в душ, ладно? – произнес Джаред, привычно роняя куртку мимо вешалки.

Я поймал, повесил нормально и кивнул. Сам знаю, после камеры предварительного заключения это первое и самое сильное желание.

- Конечно.

Джаред снял ботинки и направился к ванной, но внезапно остановился и произнес, не глядя в мою сторону.

- Ты не должен был этого делать, Дженсен.

О господи, а то я сам не знаю.

- Будем считать, что это было «спасибо», - сухо отозвался я и отошел к бару. Надо выпить. Похоже, опять что-то не в порядке с кондиционером – мне почему-то было чертовски холодно.

Я не слышал, как Джаред подошел, и понял, что он рядом, лишь когда он прижался ко мне всем телом, обнимая поперек груди и касаясь губами шеи.

- Прости, - прошептал он. – Спасибо.

Странное дело – я еще не успел пригубить виски, а по телу уже прошла волна тепла.

Я потрепал прижавшегося ко мне парня по волосам и беззлобно проворчал:

- Иди мойся.

Легкий поцелуй за ухо.

- Уже иду.

Падалеки отпустил меня, но я чувствовал, что он все еще стоит сзади.

- Что? – не оборачиваясь, спросил я.

- Дай мне какую-нибудь одежду, ладно? – тихо попросил он. – Там зашить надо.

Да? А я и не заметил. Впрочем, мне не жалко.

- Сейчас что-нибудь подберу. - Я сделал глоток. – Иди.

Я переоделся сам, потом достал из шкафа брюки от спортивного костюма, в которых обычно бегаю, подумал, представил и убрал обратно. Та-ак, что тут у нас еще… В итоге я остановился на штанах от старой пижамы, которую давно собирался выбросить, и добавил к ним свою любимую футболку, которую перестал носить на людях исключительно по причине излишней растянутости (прости, парень, боюсь, все остальное немного не твоего размера). Да, пожалуй, можно сказать, что я барахольщик. Не обладая способностью привязываться к людям, я привязываюсь к вещам. Ха, наверное, это и называется компенсацией.

В душе шумела вода. Я на миг замялся, потом напомнил себе, что вряд ли уместно деликатничать после всего, что мы с ним вытворяли в постели, и  бесшумно приоткрыл дверь.

Джаред неподвижно стоял в душевой кабинке, опершись руками о стену и низко опустив голову. Сквозь матовый пластик видно было плохо, но мне показалось, что у него на спине, поперек ребер, наливается красным след от удара. Я подумал, что, пожалуй, немного ошибался, и с мужиками тоже не все так просто. Если бы в душе стояла девушка, я, не сомневаясь, присоединился бы к ней и обнял, просто, чтобы успокоить и поддержать, но как мне следует вести себя сейчас, я не имел ни малейшего представления. Мужчин не жалеют и не утешают. По крайней мере, до тех пор, пока они сами об этом не попросят. А Джаред меня ни о чем не просил.

Я положил одежду на край ванной и постучал по дверце кабинки. Падалеки не пошевелился.

- Если не подойдет, скажи, я найду что-нибудь другое, - негромко произнес я.

Джаред кивнул. Я подавил тяжелый вздох и вышел за дверь.

Потом я пил виски, стоя у широкого панорамного окна, и смотрел на огни города за темным массивом Центрального Парка. Меня не оставляло ощущение, будто я с каждым часом все сильнее запутываюсь в ситуации, но все равно, словно корова по зыбучему песку, продолжаю упрямо переть вперед. Впрочем, это абсолютно в моем духе. По-другому я не умею.

Звонок в дверь прозвучал настолько неожиданно, что я едва не выронил бокал. Охренеть, это кого там принесла нелегкая, время первый час…

Маннс проскользнул мимо, даже не задев, и в то же время у меня создалось впечатление, будто меня отодвинули с дороги силой.

- Дженс, а ты приносишь мне удачу, - весело заметил Джейсон, безошибочно вычисляя местонахождение открытой бутылки и прямиком направляясь к барной стойке. – Я по дороге успел осчастливить своим своевременным вмешательством еще одного клиента, представляешь?

- Столь же успешно? – машинально спросил я, понимая, что, похоже, у меня тоже найдется, чем порадовать друга. Интересно, Падалеки сообразит одеться в ванной или выйдет голым?

Маннс с досадой махнул рукой и наполнил бокал.

- Нет. Там полная задница. Впрочем, самое главное, что мой гонорар от этого не пострадает. Твое здоровье.

Он отсалютовал мне стаканом, сделал большой глоток, и заговорил, даже толком не успев перевести дыхание:

- Дженс, поскольку благодаря тебе я не только заработал, но и сорвал семейный ужин, сегодня я ночую у тебя. Надеюсь, к утру Лорейн немного отойдет. Судя по тому, что она мне сказала, когда я позвонил, домой мне пока лучше не соваться.

Я понял, что сейчас нервно заржу. Блин, ну вот и что я могу сказать: «О, круто. Ты ляжешь на диване или присоединишься к нам с Джаредом?»

Между тем Джейсон услышал шорох в ванной и с интересом уставился на меня.

- Кто это там? Блин, Эклз, и когда ты только успеваешь…

Он вновь окинул взглядом комнату, выискивая компрометирующие детали, и взгляд его вполне закономерно зацепился за разбросанную по полу мужскую одежду. Явно не мою. Черт, при всей своей любви к порядку я почему-то вообще уже не замечаю эту манеру Падалеки, просто перешагиваю через джинсы-носки-рубашки и все.

- Дженсен, ты хочешь сказать… - ровно начал Джейсон, но я его перебил. К черту. Рано или поздно это все равно должно было произойти, и раз уж все так сложилось… По крайней мере, можно обойтись без туманных намеков и длинных предысторий.

- Там Джаред, - резко сказал я.

Взгляд Джейсона остался нейтральным.

- И что он там делает? – осторожно уточнил он.

Если адвокат начинает задавать слишком много лишних вопросов, значит, ему требуется время, чтобы собраться с мыслями. Эквивалент растерянности, так сказать.

- Моется, - уже с трудом сдерживая раздражение, пояснил я.

Джейсон кивнул и задал следующий дурацкий вопрос, внимательно глядя мне в глаза:

- Эклз, а почему он делает это у тебя в ванной?

Я выдержал его взгляд и внятно произнес:

- Потому что в свою постель я его грязным не пускаю.

Надеюсь, формулировка получилась предельно четкой и дополнительных вопросов не последует.

Лицо Джейсона приобрело совершенно нечитаемое выражение. Разумеется, Падалеки выбрал именно этот момент, чтобы эффектно появиться на пороге ванной комнаты в моих старых пижамных штанах, с футболкой, перекинутой через плечо, и с полотенцем в руках, которым он старательно вытирал голову.

- Дженсен, я… - он увидел Маннса и осекся на полуслове.

Джей смерил его взглядом и вновь посмотрел на меня.

- Знаешь, Эклз, - тихо произнес он. – Ты, конечно, можешь не доверять мне как другу, это твое право, но как твой адвокат я должен быть в курсе происходящего. Если бы я знал…

- То что? – резко перебил я. – Ты бы не поехал?

Блин, вот это я зря. В глазах Маннса появился лед.

- Мне было бы проще выполнять свою работу, - даже не сказал, практически процедил сквозь зубы он. - По крайней мере, не пришлось бы злить копов, подлавливая их на откровенных нарушениях. Для того, чтобы вытащить твоего… гм… достаточно было бы пригрозить патрульным обвинением в дискриминации сексуальных меньшинств.

С этими словами Джейсон резко развернулся и направился к двери.

- Джей, прости, - тихо произнес я. – Я собирался тебе сказать, правда, я…

Маннс вновь повернулся ко мне и в течение нескольких секунд просто смотрел мне в глаза.

- Поговорим в другой раз, Дженс, - сухо произнес он. Возможно, я опять обманывал сам себя, но мне показалось, будто его взгляд все же немного смягчился. – Тебя ждут.

Он не слишком вежливо махнул рукой в сторону замершего Джареда,  показывая, кого конкретно он имеет в виду, и скрылся за дверью.

Щелкнул замок. Падалеки вздохнул.

- Похоже, я остался без адвоката, - тихо усмехнулся он. Если он и пытался сгладить неловкость ситуации, то получилось так себе.

Я понял, что мое раздражение никуда не делось, но срываться на Джареда было бы глупо.

- Ты здесь ни при чем, - как можно более сдержанно произнес я. – А он слишком профессионал, так что все будет в порядке.

Я было задумался, но потом плюнул и допил виски Джейсона. Залпом - как хотелось, а не как положено. А потом налил себе еще.

Вообще-то дело уже было не только в раздражении. Визит Маннса подействовал на меня неожиданно отрезвляюще – я словно внезапно пришел в себя и увидел, как все выглядит со стороны. Черт, столкновение с унылой и мрачной реальностью – основная причина депрессняка после выхода из длительного загула, по себе знаю, вот только окружающий мир почему-то абсолютно не волнует, нравится он тебе или нет. А сейчас реальность такова, что совершенно неважно, какое значение история с Джаредом имеет  для меня лично. Пусть мне плевать на то, что обо мне думают и говорят другие, но все же есть люди, которым, если мои похождения станут общеизвестными, мне придется давать объяснения. Маннс – это только начало. Есть еще мои родители. Брат с сестрой. Вполне возможно – руководство. А я не просто не люблю ничего объяснять – в данном случае я с большой долей вероятности не смогу этого сделать.

Я упорно не смотрел на Джареда, понимая, что он обязательно попытается поймать мой взгляд, а сейчас ему лучше не заглядывать в мои глаза. Слишком велика вероятность, что ему очень не понравится то, что он в них увидит.

Я выпил виски одним глотком и вообще не почувствовал вкуса.

- У тебя найдется нитка с иголкой? – глухо прозвучало за моей спиной.

Мысленно подавив тяжелый вздох, я обернулся. К счастью, Джаред даже не смотрел в мою сторону. Он собирал с пола свои вещи, и его движения казались какими-то механическими. Безжизненными. Я понял, что сейчас он зашьет одежду и уйдет. Но никак не мог решить, что должен чувствовать по этому поводу.

- Сейчас посмотрю, - пробормотал я.

Чисто теоретически нитки с иголками у меня где-то были. Наверное. Зашивать себе одежду мне как-то не доводилось, но вот пришить пуговицу я в состоянии. Хотя в глубине души убежден, что проще взять другую рубашку.

Я искал нитки и думал о разной ерунде. Нет, я не был растерян, просто у всех свои техники медитации, а мне реально надо было хоть немного прийти в себя. Я думал, что родители наверняка ухватятся за идею нетрадиционной ориентации, чтобы найти объяснения моим юношеским эскападам, и что мне уже никогда не удастся убедить их в том, что я вовсе не пытался своим антисоциальным поведением компенсировать собственную подавленную гомосексуальность. И что мне придется долго доказывать Кензи, что пытаться следовать моему примеру – это плохая идея, а Джош с его гипертрофированным чувством ответственности обязательно решит, будто  это его вина, поскольку в свое время родители с радостью переложили бремя моего сексуального просвещения именно на плечи старшего брата. Мне стало смешно. А уж когда я представил, как Шеппард доверительно сообщает Саре, что ее первый муж оказался гомиком,  то успокоился окончательно. Мне никому ничего не придется объяснять. Все сделают свои собственные выводы и без моей помощи, а уж насколько далеки они будут от  реальности…  Меня это не касается.

- Дженсен…

Я обернулся. Джаред сидел на диване с охапкой своей одежды на коленях, и рассматривал джинсы.

- Не надо. До дома доберусь, - тихо произнес он, спихивая одежду на журнальный столик и едва не опрокидывая стоящий там мой стакан.

- Ты не против? – поинтересовался Джаред, приподнимая  бокал и, не дожидаясь ответа, сделал глоток. А потом подтянул ноги к груди, забиваясь в дальний угол дивана, и уставился в окно. Я неожиданно подумал, что он носит такую прическу не потому, что стесняется чего-то в своей внешности – она просто позволяет ему при необходимости прятать лицо. Наверное, это удобно.

Я сел на другой конец дивана, понял, что одежда Джареда мешает мне положить ноги на столик, и потянулся, чтобы ее подвинуть. А потом нахмурился и взял джинсы. Это как же надо исхитриться, чтобы порвать плотную ткань на внутренней стороне бедра…

- Джаред, на тебе что, пытались разрезать одежду? – прямо спросил я.

Падалеки бросил на меня быстрый недовольный взгляд.

- У тебя странные фантазии, Эклз. Меня, конечно, неплохо поваляли, но чтобы так… Просто порвал. Наверное, зацепился обо что-то.

Ладно. Может, я и ошибаюсь. Другого объяснения, очевидно, все равно не получу. Зато теперь я знаю - Джаред действительно умеет убедительно врать и не меняться при этом в лице.

Я положил джинсы обратно, взял пульт и включил телевизор. Ну что ж, в конце концов и мы пришли к тому, с чего другие начинают – диван, неловкое молчание, новостной канал. Класс.

- Мне жаль, что все так получилось, - вновь подал голос Джаред, и мне показалось, что он говорит не только об этом вечере. Похоже, если я хочу закончить все здесь и сейчас, мне предоставляется такой шанс. Ха, у парня охренительное чувство такта.

- Я… я сейчас уеду.

Он действительно качнулся вперед, ставя стакан обратно на стол, и начал вставать. Ненавижу такие моменты. Просто потому, что всегда принимаю неправильное решение.

- Джаред.

Он посмотрел на меня – в глазах обреченная готовность услышать что-то типа «я вызову тебе такси».

- Иди сюда.

Он на миг замер, а потом опустил голову, пряча глаза, и придвинулся вплотную. Я обнял его за плечи и тихо произнес, касаясь губами влажных волос:

- Не надо никуда уезжать.

Джаред тяжело вздохнул, я почувствовал, как его тело немного расслабилось. Он на миг отстранился, взял стакан с остатками виски и вновь привалился ко мне. Я обнял его и подумал, что никогда не умел вовремя остановиться. Даже когда мне предоставлялась такая возможность.

Чужая близость и чужое тепло успокаивали. К черту. Я просто не хочу останавливаться.

На экране мелькали кадры новостного репортажа. Кажется, власти вновь попытались прижать кого-то из итальянцев. Ну-ну. Удачи. Бороться с мафией – занятие на редкость увлекательное, хотя и абсолютно бесперспективное.

Я почувствовал, как Джаред зашевелился, и отвлекся, так и не успев понять, о ком конкретно речь. Не то чтобы мне это было действительно интересно, просто был шанс услышать знакомое имя. И - нет, сам я к этому не имею никакого отношения, но нас крышует семья Гамбино, а некоторых из своих непосредственных, гм… компаньонов нелишне знать хотя бы по именам.

Падалеки поставил пустой стакан обратно на стол и развернулся ко мне, заглядывая в глаза. Когда он смотрит на меня так, мне почти все равно, врет он мне или нет. И все же, когда Джаред потянулся к моим губам, я удержал его.

- Джаред, целоваться сейчас будет больно, - негромко предупредил я, проводя рукой по его волосам.

- Любить – это всегда больно, Эклз, - тихо усмехнулся Джаред, и, прежде чем я нашелся, что сказать, обхватил меня ладонью за шею, вовлекая в долгий, глубокий поцелуй. 

_________

* - «Форт Апач» - неофициальное, но достаточно известное название сорок первого полицейского участка, расположенного в Южном Бронксе. 

** - На общечеловеческий  реплику Маннса можно перевести как «Ты знаешь, как нас называют итало-американцы из криминального мира?»

Wop – сленговое обозначение итало-американцев, за которое в определенных кругах можно реально огрести. Coska – криминальная итальянская семья в Америке, включающая неуголовные связи, родственников и т.п.



Глава 6.

Я все больше утверждаюсь во мнении, что «покой» и «Джаред» - понятия взаимоисключающие. За этот вечер я и так решил больше проблем морально-этического плана, чем за предыдущие лет десять, и теперь хотел двух вещей –  по-быстрому заняться сексом, а потом лечь спать, но, как я сказал, общество Джареда не предполагает покоя. Лишь только мы перешли от тисканья на диване к более серьезным ласкам непосредственно в постели, он тут же на редкость своевременно спросил, не думал ли я о том, чтобы поменяться ролями. Я совершенно искренне сказал «нет», надеясь, что на этом тема исчерпана, и мы продолжим заниматься делом, но Джаред явно не удовлетворился таким ответом.

- Почему? – негромко поинтересовался он, слегка отстраняясь.

Блин, ну вот как такое объяснишь? Не говорить же ему, что пока я позволяю что-то делать с собой, это для меня игра и эксперимент, не больше, но если я проявлю инициативу сам… Черт, да я сам себе это толком объяснить не могу, где уж кому-то другому.

- Просто не хочу, - коротко пояснил я и, отодвинувшись, перевернулся на спину, чтобы не видеть внимательного взгляда Падалеки. Блин, вот ведь сука, нашел время. Сначала завел до предела, теперь давай разговоры разговаривать... Или так и было задумано, чтобы я не нашел в себе сил отказаться?..

К счастью, Джаред не стал настаивать на сохранении визуального контакта и остался лежать на своем месте, лишь негромко вздохнул и произнес:

- Я думал, тебя заинтересует эта идея.

Ха, только не вполне понятно, чем. Что-то я сомневаюсь, будто в этом плане есть принципиальная разница между мужиком и бабой. Вслух же я сказал:

- Тебе-то это зачем? Я думал, тебя вполне устраивает роль актива.

Невеселый смешок.

- Говорят, стремление всегда быть только сверху - признак скрытой гомофобии. Типа и к мужикам тянет, и подставляться стыдно… А я даже гей не настолько убежденный, чтобы останавливаться на чем-то одном. Я не собираюсь настаивать… просто мне кажется, тебе стоит знать – я хочу этого.

Я промолчал. Интересно, этот гребаный день принятия неожиданных решений когда-нибудь закончится, или я застрял в нем навечно? Джаред вновь подал голос:

- Или дело в брезгливости?

Я отрицательно покачал головой, понял, что он вряд ли на меня смотрит, и произнес:

- Нет.

Падалеки вздохнул и зашевелился.

- Ладно, как знаешь.

К сожалению, понимание индивидуальных заскоков партнера половым путем не передается, а значит, с точки зрения Джареда я не более логичен и последователен, чем свежедефлорированная девственница – вроде и терять уже нечего, и привычка строить из себя целку никуда не делась. Черт.  Сейчас бы самое оно просто замять тему, но этот гад прореагировал настолько правильно, что я моментально засомневался в обоснованности своих предубеждений. Вот если бы Джаред продолжил докапываться до меня с дурацкими вопросами или, не дай бог, попробовал бы переубедить, я бы не просто уперся – нашел еще с десяток причин, почему мне не стоит в это ввязываться. Но, блин… Перспектива сделать очередную глупость реально возбуждает меня едва ли не сильнее, чем вид голой бабы. Ну, или в последнее время – голого Падалеки. И, кстати - когда не загружаешь себе голову самоанализом, отсутствие  продуманной позиции позволяет с легкостью переиграть практически любую ситуацию, так или иначе связанную с мрачными пучинами собственных бессознательных комплексов. В конце концов, какого хрена я ломаюсь? Джаред этого хочет, у меня все еще стоит – в чем проблема?

Я принял решение – и сразу почувствовал себя значительно лучше. Ха, всегда знал, что самокопание – это не мое.

Повернув голову, я уперся взглядом в голую спину. Эт че, типа, акция протеста? Раз я отказался активничать, то теперь и меня можно оставить неудовлетворенным? Я не удержался и фыркнул. Падалеки недовольно дернул плечом. Я придвинулся ближе и развернул парня к себе; впрочем, он не сопротивлялся. Так и есть – пытается изобразить равнодушие, но в глазах неподдельная обида. Интересно, а как бы я себя чувствовал, если бы попросил кого-нибудь меня трахнуть, а в ответ услышал «спасибо, не хочется»?.. Скотина ты бесчувственная, Эклз, вот ты кто.

Ладно, постараюсь исправить ситуацию. Я приник губами к его шее, он тихо выдохнул и запустил пальцы в мои волосы, прижимая к себе. Другая рука быстро прошлась по моей спине вниз, и я ощутил нечто, похожее на благодарность – кажется, он  быстро смирился с тем, что его собственные желания останутся неудовлетворенными, но вовсе не собирался лишать причитающегося удовольствия меня. Нет, он все же молодец. Я постараюсь дать ему то, что он хочет.

В принципе, было даже забавно вернуться к привычной для себя роли,  причем должен признать – с мужчиной собственная доминирующая позиция уже не воспринимается как данность, скорее кажется чем-то вроде завоеванного права. Совершенно другие ощущения, нежели с бабой. Когда от твоих ласк стонет женщина – это приятно, но обыденно; когда в твоих руках выгибается от удовольствия сильное тело во всех смыслах равного тебе – это нечто.

Между тем Джаред все же вспомнил, что я не согласился на его предложение, и с немного разочарованным вздохом попытался перехватить инициативу, но я прижал его к кровати, фиксируя на месте.

- А? – Джаред заглянул мне в глаза, и его расфокусированный взгляд поставил окончательную точку в моих сомнениях.

- Хотел побездельничать? Теперь не дергайся и постарайся получить удовольствие, - пояснил я, прикусывая его кадык. Джаред со стоном вскинул бедра, вжимаясь в меня напряженным членом.

Он закрыл глаза и вновь откинул голову. Черт, покорность в его исполнении… Пожалуй, это будет интересный опыт.

И все равно, когда Джаред распластался передо мной на животе, раскинув ноги, я вновь заколебался. Черт, да я в наш первый раз чувствовал себя гораздо более уверенно… Я выцеловывал его спину, не решаясь перейти к главному, и лихорадочно пытался понять, что со мной не так. А когда понял, чуть не рассмеялся. Подсознание мне таки отомстило, совершенно несвоевременно заставив вспомнить о нашей последней встрече с Марси Миллер. Блядь, я тупо боюсь, что не сумею доставить ему удовольствие. Я ведь прекрасно знаю, чего именно Джаред ждет от нашей близости. Черт. Я просто не умею, блин, у меня ни хрена не получится... Та-ак, это уже почти паника. Охренеть. Сейчас еще эрекция пропадет, и тогда вообще прости-прощай самоуважение…

- Дженсен.

Ну разумеется. Я и не надеялся, что он ничего не заметит. Я подтянулся выше и уткнулся лицом в его шею. Твою ж мать.

- Дженс, все в порядке, - негромко произнес Джаред, не поворачивая головы. Кажется, он все же понял меня немного по-своему. – Ничего не надо, просто… делай. Я… подготовлен.

Почему-то я сразу догадался, каким образом так получилось.

- Ты за этим таскался в Бронкс? – не удержался я, усилием воли пытаясь задавить что-то темное и, возможно, опасное, что внезапно всколыхнулось в груди придонной мутью потревоженного водоема.

Джаред резко повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

- Нет, Дженс, - твердо сказал он. – В Бронкс – не за этим. Но… пойми, мне надо. А ты… я не хотел на тебя давить.

Я провел пальцами по его волосам, опуская взгляд. Та-ак, теперь главное взять себя в руки. Мы только любовники. Никто ни с кем не встречается. Никто ни на кого не имеет никаких прав. 

- Дженсен.

Я вновь посмотрел ему в глаза.

- Если ты сможешь дать то, что мне нужно, я не буду искать никого другого. – Его взгляд был серьезным, а слова прозвучали не просто констатацией – почти обещанием.

Он покорно перевернулся на спину, повинуясь моим рукам, но упрямо продолжал смотреть мне в лицо, точно пытаясь понять, о чем я думаю. А что тут было думать… Блин, делать надо. Черт возьми, вот это я понимаю – мотивация. Раз так, я буду трахать его до тех пор, пока он не получит абсолютно все, что хочет. Ему не будет нужен никто другой. Когда есть я – никто другой не нужен по определению.

К сожалению, у меня нет способности Джареда считывать чужие эмоции, поэтому мне сложно сказать, так ли приятны были ему мои не слишком умелые действия, но мне показалось, что он наслаждался происходящим вполне искренне. В какой-то момент я даже ощутил отчетливый приступ зависти - если мне всегда чего-то не хватает, то Падалеки, похоже, в совершенстве умеет получить все возможное удовольствие даже в довольно сомнительной ситуации. По крайней мере, его взгляд был пьяным от возбуждения, учащенное дыхание то и дело срывалось на стон, а то, с какой силой он подавался мне навстречу и цеплялся пальцами за мои плечи, практически убедило меня – ему нравится то, что я делаю. 

Не знаю, что конкретно Джаред имел в виду под подготовкой - он все равно был потрясающе тесным. Тесным и горячим. Черт, кажется, я уже подзабыл, каково это - заниматься таким сексом в такой роли. В принципе, как и следовало ожидать – ничего нового... Блин, вот сейчас я кого обманываю? Ладно, ради разнообразия… иногда можно. 

Я честно пытался контролировать себя и доставить Джареду максимум удовольствия, которого он, несомненно, заслуживал, но, к своему стыду, продержался недолго. Черт, надо было все же развернуть его к себе спиной, это же невозможно – видеть, как он кусает губы, сдерживая стоны, ловить на себе его затуманенный  взгляд - и при этом все равно держать себя в руках. Кажется, точку невозвращения, за которой разум попросту отключается, я миновал слишком быстро. Хотя мне, разумеется, хочется думать, что я просто был не в состоянии адекватно оценить продолжительность моих героических усилий по доведению Падалеки до оргазма… Как бы то ни было, в итоге у меня все же сорвало крышу – сразу и напрочь, и я полностью утратил способность думать вообще о чем-либо. Остались лишь инстинкты, рефлексы и жажда получить то, ради чего люди, собственно, и занимаются сексом. Надеюсь, я хотя бы не был слишком грубым. Впрочем, чем и хорош секс с мужчиной – значительно расширяются границы допустимого.

Оргазм показался вечностью, но, как известно, любая вечность когда-нибудь обязательно подходит к концу. Я почувствовал, как Джаред положил мою руку на свой влажный от смазки, но все еще напряженный член, и понял, что таки облажался. Нет, то есть, хватило нескольких движений, чтобы он захрипел, выгибаясь… но, блин. Я хотел не так.

- Что я сделал неправильно? – прямо поинтересовался я, располагаясь на Джареде поудобнее и заглядывая ему в лицо. Надо сказать, выглядел он неплохо. То есть, на самом деле он казался довольным до неприличия, но черт его знает, вдруг просто не хочет меня расстраивать?

- А что ты сделал неправильно? – лениво отозвался Падалеки, приподнимая бровь, и совершенно неожиданно почесал меня за ухом.

Я мотнул головой, давая понять, что меня таким примитивным приемом с мысли не собьешь, и пояснил:

- Ты не кончил.

Блин, у него что, мозги включаются минут через пятнадцать после оргазма, не раньше?

- Я? – Джаред провел ладонью по своему животу и, вот сука, вытер ее о мою задницу, давая почувствовать, что я не прав. – Я кончил.

- Ты меня понял, - упрямо произнес я, исподлобья глядя на Падалеки. До него наконец-то дошло, что я говорю серьезно, и его взгляд приобрел почти осмысленное выражение.

- Господи, Эклз, похоже, натурала у тебя из головы не вытрахаешь, сколько ни старайся, - негромко вздохнул он. – Ты вообще не понимаешь настоящего смысла выбора пассивной роли…

Я пожал плечами.

- А какой еще может быть смысл, кроме получения удовольствия? Это же секс. Надеюсь, ты имеешь в виду не продолжение рода?

Джаред негромко рассмеялся и привлек меня к себе.

- Вот о чем я и говорю. Вообще ни хрена не понимаешь, - пробормотал он и тут же пресек уже готовое вырваться у меня возражение поцелуем.

 

***

 

А с другой стороны – может, все действительно было не так уж и плохо. По крайней мере, Джаред отрубился практически сразу и – о чудо! – дал мне поспать почти до семи утра. После чего наглядно продемонстрировал, что, во-первых, умеет учиться на своих ошибках, а во-вторых – не гнушается воспользоваться беспомощным состоянием спящего. Нет, если бы он попытался меня трахнуть или хотя бы отсосал (благо, мой пах уже наливался тяжестью утренней эрекции), я бы не стал возражать, но эта сволочь, как всегда, сначала оделся и лишь потом полез меня будить. Причем таким оригинальным способом, что в момент пробуждения я первым делом вспомнил нашего давно почившего лабрадора Спайка, в минуты эмоционального подъема обожавшего жевать чужие уши. Короче, я проснулся от того, что Джаред, навалившись на меня, увлеченно выцеловывал мое ухо, временами ощутимо прихватывая зубами. Блин, либо  для него эта часть тела какой-то нездоровый фетиш, либо он, как и я, просто не в состоянии устоять перед манящей привлекательностью запретного плода. Хорошо хоть запомнил, что в такой ситуации не стоит целовать меня в губы. В чем дело – не знаю, честно. И не нужно тратить время на психоанализ, выискивая детские моральные травмы – мне никогда не совали в рот ничего более отвратительного и нежелательного, чем ложка с кашей или микстурой от кашля. Просто лучше даже не пробовать открыть мне рот, пока я сплю – мои челюсти сжимаются абсолютно рефлекторно. И сильно.

Джаред настолько увлекся, что пропустил момент моего пробуждения, и оставил мое ухо в покое только после легкого подзатыльника. Он отстранился, посмотрел на меня, и от этого теплого благодарного взгляда мое самолюбие удовлетворенно заворочалось в груди – Джареду было хорошо со мной этой ночью, и он хотел, чтобы я об этом знал. Странное дело - вот вроде я и в курсе, что гордиться особо нечем, а все равно готов скорее поверить его глазам, нежели собственному разуму. Черт, как же нами, мужчинами, легко манипулировать… Хорошо хоть бабы об этом не знают, давно бы докатились до матриархата.

Я положил ладонь на затылок Джареда и притянул к себе. Поцелуй получился каким-то не по-утреннему сильным и чувственным, но мне хотелось дать ему понять – мне тоже было хорошо. И я рад, что он провел эту ночь рядом со мной.

Да, я больше люблю спать один. Но у меня достаточно большая кровать, верно?

Мы попрощались до среды – в понедельник Джаред был занят. Я с трудом удержался, чтобы не посоветовать ему держаться подальше от Бронкса, Гарлема и прочих Браунсвиллов с Бедфорд-Стайвесантами, а когда за ним закрылась дверь, закрыл глаза и честно попытался заснуть.

Минут через двадцать я встал и пошел варить себе кофе. Наверное, я мог бы забыть про разрезанные джинсы, но… Мне не давала покоя царапина на его бедре. Блин, словно занозу загнал под ноготь – недостаточно больно для того, чтобы жаловаться, но отвлечься невозможно. Пока Джаред находился  рядом, мне было на что переключиться, но как только я остался в одиночестве, мысли о случившемся приобрели характер навязчивой идеи. Какого хрена он молчит и делает вид, будто ничего не произошло?.. Никто не имеет права прикасаться к нему так, и он прекрасно об этом знает, но почему не хочет рассказать обо всем хотя бы мне?.. Впрочем, устанавливая собственные  правила игры, изначально рискуешь однажды загнать себя в угол, образованный твоими же запретами. Только любовники? Никаких вопросов? Ну-ну. Наслаждайся, Эклз.

 

***

 

- Мистер Эклз, мистер Шеппард ждет вас у себя.

- Когда?

- Немедленно.

Я отпустил кнопку селектора и вздохнул.

- Всё, парни, работаем, - произнес я, подводя итог очередного совещания службы безопасности, и встал.

Бореанез и Розенбаум моментально снялись с места и направились к двери.  Кейн неторопливо поднялся со стула и невозмутимо произнес:

- Держись, Эклз.

- В смысле? – не понял я.

- Ну, в свете случившегося наш истерик будет в ударе, - спокойно пояснил Крис и, кивнув, направился на выход.

Я пожал плечами, но, поравнявшись с ним уже возле двери, на всякий случай уточнил:

- А что, собственно, случилось?

Уже взявшийся за ручку Кейн остановился, недоуменно посмотрел на меня и поинтересовался:

- У тебя сломался телевизор? Эклз, это с субботы крутят по всем каналам.

Ну, допустим, на Discovery не было ничего сенсационнее MythBusters…

- Кейн, без предисловий, ладно?

Крис почесал подбородок и выдал:

- Дэнни арестован.

Ничего себе. Похоже, зря я не досмотрел тот репортаж.

- Вот как. – Ничего более внятного я физически не мог сказать. Новость реально была из разряда «ох ни хера себе».

- Именно, - кивнул Кейн и тут же добавил: - Иди. Марк ждет.

Марк Андреас Шеппард, генеральный директор «МорнингСтар Лтд» выглядел откровенно невыспавшимся. Он хмуро кивнул в ответ на мое приветствие и жестом предложил сесть.

- Ты в курсе? – напрямую поинтересовался он.

Спасибо Кейну, теперь я хотя бы знаю, о чем он.

- Если ты о Марино, то в курсе, - ответил я. – Тебе известны подробности?

Тяжелый вздох.

- Его сдали, я не сомневаюсь. Человек, без ущерба переживший «Старый мост»*, не попадется на такой мелочи без посторонней помощи. Господи, уже даже в мафии коррупция - куда катится этот мир?..

На риторический вопрос я отвечать не стал и даже подавил в себе желание уточнить, какой конкретно мелочи оказалось достаточно для того, чтобы   арестовать одного из по-настоящему серьезных капо семьи**. У Кейна спрошу. Не стоит лишний раз демонстрировать перед боссом собственную неосведомленность.

- Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

Судя по интонации, ничего хорошего, однако я счел за лучшее проявить умеренный оптимизм:

- Мы сможем соскочить?

Шеппард поморщился.

- Разве что с причала в Гудзон. От такой дружбы не отказываются, Эклз.  Вот только в течение неопределенного времени дружить мы будем в несколько одностороннем порядке – проценты остаются прежними, но никакой поддержки, кроме разве что моральной, не будет.

- Это твои предположения или официальная позиция? - хмуро уточнил я.

Вообще-то я ожидал от Марка более бурной реакции, в духе его обычных представлений. Кейн ничуть не преувеличивал, называя Шеппарда истериком, и то, что сейчас генеральный был сосредоточен и вполне адекватен, заставляло меня с каждой минутой нервничать все сильнее.  Похоже, все не просто плохо – мы в полной заднице.

Новый вздох.

- Это позиция, Эклз. Им сейчас не до нас, своих забот хватает. Но это еще не всё.

Та-ак, теперь понятно, откуда у Кейна такая любовь к театральным паузам. Кстати, если он продолжит столь же последовательно подражать начальству, не исключено, что в ближайшем будущем мне придется завести аптечку с транквилизаторами… или нет? 

Марк хмуро посмотрел на меня и пояснил:

- Ожидается крупная поставка из Сьерра-Леоне. Очень крупная поставка, Эклз.

Мне крайне не понравился его тон.

- Цена вопроса? – коротко уточнил я.

Шеппард скривился.

- Достаточная для того, чтобы разучиться засыпать без валиума. Тебе нужна бессонница, Дженсен?

Я покачал головой. Бессонница мне нужна не была, а еще я знал, что давить на Шеппарда бесполезно. Он считает, что никто, кроме него самого, не должен обладать исчерпывающей информацией о происходящем в компании и, возможно, в чем-то он прав. Ладно, ближе к делу попробую подкатить с Спейту. Не то чтобы мне это было очень интересно, но вы же понимаете – запретный плод…

- Так вот, Эклз. В этой сделке мы, разумеется, только посредники, и у нас очень серьезные заказчики. Ты понимаешь, о чем я?

Я кивнул. Чего ж тут непонятного – мы ждем крупную партию контрабанды для очередного криминального клана, и нет никого, кто станет прикрывать эту операцию, кроме нашей игрушечной службы безопасности со мной во главе. Охренеть как все здорово.

- Дженсен, если это мероприятие сорвется по нашей вине, мы покойники, - тихо произнес Шеппард. - Поэтому мы обязаны вывернуться наизнанку, но не допустить до нового года никаких внештатных ситуаций. Камни должны прибыть в Штаты накануне Рождества, не факт, что получится все оформить до праздников… Какой там первый рабочий день?.. – Марк бросил на меня быстрый вопросительный  взгляд, понял, что тут я ему не помощник, и полез в ежедневник. – Так, понедельник у нас двадцать восьмое. Короче – ровно до тридцать первого декабря в фирме все должно быть тихо и спокойно, словно  в могиле, если мы, разумеется, не хотим ощутить всю умиротворяющую прелесть посмертного покоя на собственной шкуре. Главное - никаких глупых случайностей. Черт, если мы сделаем рейдерам такой подарок, они нас канонизируют еще при жизни… ну, если успеют. Так, ладно. Что с этой, как ее, Мюллер?

- Миллер. Уволена, юристы готовят дело для обращения в суд.

- Заказчик?

- Отследить не удалось.

И я не вру. Просто тоже не вижу смысла сразу делиться всей имеющейся информацией. Думаю, Шеппарду не стоит знать, что не смогли, потому что даже не пытались.

- Что еще?

А что у нас еще?.. Ах, да. Вот так, не напомнит человек о себе сам, никто о нем не побеспокоится.

- Питер Краун. Я докладывал.

Марк ненадолго задумался, а потом уточнил:

- Тот миноритарий?

Из его уст слово «миноритарий» прозвучало особо изощренным оскорблением. Впрочем, здесь я с ним согласен, обилие миноритариев как раз и является тем фактором, который  в нашем случае делает рейдерский захват теоретически возможным. Перекупить акции проще всего у мелких акционеров, а за сто с лишним лет существования компании «МорнингСтар» первоначально вполне приличные пакеты акций столько раз дарились, переходили по наследству, отсуживались при разводах, что в итоге превратились в чисто символические доли. Но если их собрать в одних руках… Ладно, не будем о грустном.

- Да, тот самый. Не давал о себе знать с конца октября, - отрапортовал я.

Шеппард задумался.

- Что-нибудь еще?

Еще в дизайнерском отделе работает один подозрительный парень. Кстати, Марк, я с ним сплю.

- Нет. Больше ничего.

Мне показалось, что в глазах Шеппарда появился намек на облегчение.

- То есть, все спокойно?

- Пока да, - уклончиво ответил я.

- Хорошо.

Шеппард откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в пустоту. Надеюсь, на этом все? Блин, никогда не думал, что настолько искренне буду скучать по его истерикам.

- Я могу идти? – подал голос я, когда мне показалось, что Марк настолько глубоко погрузился в размышления, что вообще забыл о моем существовании.

Шеппард вновь сфокусировался на мне и негромко, но вполне отчетливо произнес:

- Пусть Бореанез возьмет ребят и съездит к Крауну. Я хочу быть уверенным, что с этой стороны нам ничего не угрожает.

Мне не понравилось, как он это сказал.

- Степень воздействия?

- Без ограничений.

Марк смотрел на меня холодно и спокойно. Похоже, он это серьезно.

- Я тебя правильно понял? – негромко уточнил я.

Шеппард кивнул. А потом, очевидно на случай, если у меня все еще остались какие-то сомнения в том, что я услышал, с усмешкой добавил:

- Карт-бланш, Эклз. Будем считать, что к твоему номеру добавилось два нуля.

Может, он и пошутил. Но мне почему-то так не показалось.

 

***

 

Я все же решил не торопиться и отложил разговор с Дэвидом на потом. Не знаю, почему, – Шеппард был вполне убедителен и высказался предельно ясно. Мне просто надо было подумать. В конце концов, прижать Питера Крауна мы всегда успеем, но если мы это сделаем, переиграть ситуацию обратно уже не удастся. Да и вообще, я сильно сомневаюсь, будто беспокойный миноритарий – наша главная проблема.

И потом, сейчас меня больше волновало немного другое. Несмотря на всю свою внешнюю доброжелательность, Маннс злопамятен как слон - не стоит и мечтать, что он сам по себе остынет, или хотя бы сделает вид, будто ничего не произошло. Хочу я этого или нет, но избежать разговора не удастся. И чем быстрее это произойдет, тем лучше – ненавижу трепать себе нервы долгим ожиданием.

Я позвонил ему около одиннадцати и предложил встретиться за обедом. Джейсон холодно уточнил, где именно, и отключился. Ну что ж, он готов к диалогу. Уже неплохо.

Я немного задержался, впрочем, абсолютно непреднамеренно, и когда  появился в Langan’s, Джейсон уже сидел за столом и изучал меню.

- Привет, Джей.

Мрачный взгляд и сдержанный кивок.

Я сделал заказ по памяти, благо, часто здесь бываю, и нашел в себе силы ничего не советовать Маннсу. Он взрослый мальчик, сам разберется.

Джейсон дождался, пока нам принесут минералку, и небрежно поинтересовался, глядя в сторону:

- Так вот, значит, к чему были твои заходы насчет гейства? Не знал, как меня порадовать?

Правильно, долгие предисловия и витиеватые подводки хороши только в зале суда. Я вздохнул.

- Нет, Джей. Все началось позже. И… абсолютно случайно.

Маннс усмехнулся.

- А знаешь – вот тут я тебе верю, - признал он, переводя взгляд на меня. - Это абсолютно в твоем духе. И что случилось? Встретил любовь всей своей жизни?

Меня слегка задела брезгливо-пренебрежительная интонация этого заявления, но я не искал ссоры. Мне нужна была его помощь.

- Нет, - честно ответил я. – Просто захотел попробовать.

Джейсон покачал головой и негромко рассмеялся.

- Дженс, а давай я подарю тебе пони? – с неожиданной злостью в голосе  предложил он.

Я непонимающе нахмурился.

- На хрена?

- А ради эксперимента. Ты ведь никогда не трахал пони? Вот и попробуешь.

Выдав это, Джейсон откинулся на спинку стула и, не глядя на меня, тихо произнес:

- Господи, Эклз… Поверить не могу, что ты решился на такое.

Можно подумать, он застукал меня за актом некрозоофилии. Я скрестил руки на груди.

- Никогда не думал, что ты гомофоб, Джей.

- А я никогда не думал, что ты гей! Выходит, нам удалось взаимно удивить друг друга! – резко огрызнулся он.

Черт возьми, я и не предполагал, что все настолько запущено. Ладно, взаимными упреками мы ничего не добьемся.

- Джейсон, объясни популярно, в чем проблема? – как можно более спокойно спросил я, решив не заострять внимание Маннса на том, что лично я себя геем не считаю. Иначе мы вообще намертво завязнем в этой дискуссии; мне проще сразу согласиться, что я гей, чем пытаться объяснить свое видение вопроса. – Ты злишься, потому что я гей, или потому что ничего тебе не сказал?

Возможно, его несколько остудил мой тон, а может, Маннс действительно не хотел со мной ссориться.

- Это… просто это отвратительно, Дженс. И это грех, - тихо произнес он, сцепляя пальцы в замок с такой силой, что побелели костяшки. На меня он по-прежнему не смотрел.

Я подавил в себе желание напомнить ему о том, что гетеросексуальное прелюбодеяние тоже в число добродетелей не входит, и решил пока что остановиться на его первом постулате.

- Ничего отвратительного в этом нет, Джей, - ровно произнес я. – Это обычный секс.

- Это секс с мужчиной, - резко возразил Маннс.

Я пожал плечами.

- Принципиальной разницы нет, можешь мне поверить. Нашим эрогенным зонам плевать, кто именно их касается, мужик или баба. И, кстати – минет парни делают лучше. 

Пауза.

- Почему? – нехотя буркнул Джейсон.

В этот момент я действительно поверил, что мы сумеем до чего-то договориться – этот старый греховодник по определению не может быть убежденным ханжой. Это просто растерянность, ему никогда не хватало гибкости для адекватного восприятия информации, не вполне укладывающейся в его мироощущение и при этом касающейся его лично. Он обязательно меня поймет. Пусть и не сразу.

- Думаю, дело в наличии собственного члена. Они знают точно, как доставить удовольствие, а не думают, будто знают.

Маннс не смог сдержать неуверенную усмешку.

- Дженс, а ты можешь не сводить все исключительно к получению удовольствия? Должны же быть какие-то моральные запреты, не знаю, соображения нравственности?

- А что в этом безнравственного? Я детей не совращаю, да и в общественных местах веду себя вполне прилично. И потом – нам с тобой немного странно рассуждать о подобных высоких материях, не находишь?

Джейсон покачал головой.

- Дженс, ты же понимаешь, с точки зрения церкви…

Да, я знаю, что со времен заключения брака Лорейн всеми силами старается привить Маннсу хоть какие-то представления о христианских ценностях и даже регулярно водит его на воскресные проповеди. Кто бы мог подумать, что ее тихая пропаганда постепенно начнет приносить свои плоды… А вообще-то, кто знает – может, адвокату действительно не лишним будет иногда вспомнить о душе. Вот только я не адвокат. Я еще хуже.

Я иронично улыбнулся и перебил друга:

- Джей, из всех смертных грехов меня миновала только зависть. Думаю, немного содомии мне не сильно повредит.

Джейсон сдавленно фыркнул и наконец-то посмотрел на меня.

- Ты настолько последователен в собственной аморальности, что я тебе даже завидую, - признался он. – Дженс, неужели ты действительно не понимаешь, что это неправильно?

Я задумался на несколько секунд, а потом ответил ему вполне серьезно:

- Не понимаю. Просто потому, что ничего неправильного в этом нет.

Маннс тяжело вздохнул, на миг опустил голову, а когда вновь поднял взгляд на меня, выглядел так, словно принял какое-то решение.

- Дженс, должен признать, тебе реально удалось выбить меня из колеи своей выходкой. Мне казалось, ты уже вышел из того возраста, когда перманентно пытаешься удивить мир своей неповторимой оригинальностью, но, видимо, ты никогда не повзрослеешь. Одобрить тебя я вряд ли когда-нибудь одобрю, да и понять, скорее всего, не смогу, но постараюсь хотя бы принять эти закидоны как данность. Полагаю, мне потребуется время, но я честно попытаюсь примириться с тем, что теперь ты трахаешь еще и мужиков.

Я подумал и решил не уточнять детали, иначе избежать очередного культурного шока вряд ли удастся.

- …Хоть ты и долбодятел, каких поискать, все же ты мне небезразличен… - Джейсон осекся и бросил на меня подозрительный взгляд. – Надеюсь, ты меня правильно понимаешь? – осторожно уточнил он, и я рассмеялся.

- Если это не предложение руки и сердца, тогда, наверное, правильно, - сообщил я. Мне действительно стало как-то легче на душе – в этом мире слишком мало людей, которые для меня что-то значат, и терять дружбу Маннса мне бы не хотелось. Не говоря уже о том, что я вряд ли где-нибудь найду такого адвоката.

Принесли закуски. Я решил, что настал подходящий момент, чтобы немного сменить тему.

- Кстати, Джей.

Маннс ответил мне вопросительным, хотя и слегка настороженным взглядом. Понятно, ничего хорошего от меня он теперь по определению не ожидает.

- Я только собирался узнать, готов ли ты выйти из образа бродячего проповедника, а то я хотел поговорить со своим адвокатом. Надеюсь, твои морально-нравственные убеждения не помешают тебе представлять интересы гея?

Джейсон очень выразительно скривился, давая мне знать, что он думает по поводу моего охренительного чувства юмора.

- А вообще-то даже странно, что меня удивила эта ситуация, - проворчал он. – Характер у тебя всегда был под стать твоему новому кредо.

Он сделал глоток минералки и посмотрел на меня уже вполне профессионально – цепко и внимательно.

- Слушаю.

- У нас в фирме складывается странная ситуация…

Маннс слушал с интересом и практически не перебивал, лишь изредка уточнял детали. Когда я закончил, он лаконично поинтересовался:

- Что ты хочешь от меня?

- Твое мнение.

- Мое мнение – увольняйся. Вся эта история на редкость паршиво пахнет.

Ну, допустим, это для меня не новость.

- Ты же знаешь, кто бежит с тонущего корабля, - негромко произнес я.

Маннс пожал плечами.

- Ты хотел мое мнение. Я его высказал. Что еще?

У Джейсона все же безукоризненное чутье в профессиональном плане, он сразу понял, что меня интересует не его точка зрения, а нечто более конкретное. Хрен с ним, пусть будет гомофобом, лишь бы оставался адвокатом.

- Меня смущает то, что Кейн не сумел ничего нарыть на Падалеки. Мне нужна информация об этом парне, Джей. Вся, какую удастся разыскать.

Маннс понимающе кивнул.

- Мне понадобится пара дней. Что-нибудь еще?

Вот теперь совсем другая интонация – этот вопрос уже не более чем простая дань вежливости.

- Пока нет.

Маннс положил на колени салфетку и взялся за нож с вилкой.

- Тогда приятного аппетита, - пожелал он мне, приступая к еде.

 

***

 

В целом день получился каким-то нервным, суматошным и на редкость бестолковым. Меня постоянно дергали по каким-то мелким вопросам, ко мне ломились непонятные люди, на третьем этаже сломалась камера видеонаблюдения, а в магазине заклинило сигнализацию. Ровно в шесть я мысленно послал всех на хер, вслух объявил, что мой рабочий день закончен, и быстро свалил, мечтая об одном – побыстрее оказаться дома и занять горизонтальное положение перед телевизором. И никаких новостных каналов. Буду смотреть Animal Planet. Хотя, в принципе, и там все то же самое, что в повседневной жизни - сплошь гиббоны да гадюки.

Сначала все шло просто идеально. Я повалялся в ванной, включив гидромассаж в интенсивном режиме, допил оставшийся от встречи с Кензи мартини, потом поужинал и, как планировал, поудобнее устроился перед телевизором с чашкой кофе и сигаретой. Но почти сразу понял, что мне скучно. Блин, ну почему я сам себе всегда все порчу. Это просто проклятие какое-то – я абсолютно не способен наслаждаться тем, что у меня есть, мне постоянно чего-то не хватает.

Еще через некоторое время я понял, чего конкретно мне сейчас не хватает.  Точнее, кого.

Настроение испортилось окончательно. Я промучился еще около часа,  пытаясь доказать самому себе, что никакой привычки проводить определенные дни во вполне определенной компании у меня не сформировалось, в итоге раздраженно выключил телевизор и пошел спать, прекрасно понимая, что заснуть не смогу еще очень долго. 

На следующий день я мужественно терпел почти до трех часов, а потом все же не выдержал и попросил Кэти пригласить ко мне мистера Падалеки из дизайнерского отдела. К черту. Пусть что хочет, то и думает. После того, что случилось в субботу, я имею право поинтересоваться, как у него дела. Вот только ни хрена у меня не получилось – Кэти сообщила, что мистер Падалеки взял больничный день. Ну, раз он сумел позвонить, значит, не только жив, но и на свободе. И на том спасибо.

Я настолько тщательно следил, чтобы не начать думать о всякой херне, что в итоге реально забыл о своем желании поговорить с Бореанезом, невольно подарив Питеру Крауну лишний день спокойной жизни. Зато я уже не помню, когда последний раз получал такое удовольствие от посещения спортзала - монотонный счет повторений успокаивал, а физическая нагрузка отвлекала от нежелательных мыслей.

К среде я уже вполне пришел в себя. Так всегда бывает, главное -  переломаться первое время, дальше будет легче. А вообще-то я уже и сам не мог понять, что на меня нашло. Бред какой-то.

Я закончил с наиболее насущными делами и было собрался попросить Кэссиди пригласить ко мне Дэвида, когда неожиданно пискнул селектор, и голос Кэти сообщил, что в приемной ждет мистер Падалеки. В голове промелькнуло совершенно идиотское предположение, что Кэссиди проявила инициативу и сама разыскала так не вовремя понадобившегося мне дизайнера, но быстро прогнал эту мысль как абсурдную.

- Пусть зайдет, - коротко бросил я и выключил селектор вовсе. Мало ли что…

- Добрый день, мистер Эклз, - негромко поприветствовал меня Джаред, закрывая за собой дверь.

Судя по всему, личные и рабочие вопросы уже разделяются в моем сознании совершенно автоматически, разум в этом процессе не участвует. Есть подозрительный парень из дизайнерского отдела, которого необходимо проверить, и есть Джаред, которого я, пожалуй, действительно рад видеть. Причем, по ходу, для меня это абсолютно разные люди.

Я быстро прошелся по нему взглядом. Так, ну, по крайней мере, на лице новых ссадин не прибавилось. 

Джаред приблизился к моему столу, оглянулся, вновь посмотрел на меня и  вопросительно кивнул в сторону камеры видеонаблюдения.

- Аудиоканал отключен, если ты об этом, - произнес я. – Садись.

Падалеки подтянул стул ближе и уселся прямо напротив меня.

- Типа - говори что хочешь, но не распускай руки? – поинтересовался он и тут же, без малейшего перехода, добавил: - Я соскучился, Дженс.

«Я тоже» - чуть было не ляпнул я, но вовремя спохватился. Кажется, не помогло – Падалеки успел поймать мой взгляд и удовлетворенно улыбнулся.

- Как  дела? – нейтрально поинтересовался я, опуская взгляд в документы,  даже не пытаясь вникнуть в то, что читаю.

Краем глаза я уловил, как Джаред пожал плечами.

- Нормально.

Впрочем, а что я ожидал? Ну нет, ты так просто не отделаешься, парень. Я отложил бумаги в сторону и вновь посмотрел на Падалеки.

- Ты брал больничный. Что случилось? – прямо спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Джаред  вздохнул.

- Вообще-то ничего, - признался он. – Мне просто нужен был свободный день. А ты что… проверял?

- Беспокоился, - надеюсь, резкость тона несколько смягчила мелодраматичность этого заявления. – У тебя слишком своеобразная манера разбираться со своими делами.

Взгляд Джареда потеплел, на губах появилась неуверенная улыбка. Черт возьми, когда он так  улыбается, трудно удержаться от мысли, что вообще-то в этом кабинете камера видеонаблюдения на хрен не нужна. Ага, а еще у меня появилось искушение оторвать кусок непрозрачного скотча, и… Блин. То-то охрана на мониторах охренеет.

- Знаешь, Дженс, - задумчиво произнес Джаред. – Если бы не камера, я бы сейчас наглядно продемонстрировал степень своей признательности за такое внимательное отношение. 

Я откинулся на спинку кресла.

- Ну, раз у тебя нет возможности сделать – хотя бы расскажи. - Готов поспорить, на каком-то энергетическом уровне мироздания мы уже увлеченно целовались взасос.

Глаза Джареда потемнели.

- Думаю, для начала я бы опустился на колени, раздвигая твои бедра, и уткнулся лицом в пах. Потом я бы трогал тебя губами прямо через одежду, до тех пор, пока ты не начал бы умолять о пощаде, а потом расстегнул твои брюки зубами и… на тебе есть белье?..

Я молча кивнул, понимая, что это самое белье постепенно становится мне все более тесным. Да, вот так. С ходу.

Джаред хищно улыбнулся.

- Боксеры, верно? А цвет?

- Показать? – приподнял бровь я.

Падалеки с явным сожалением покачал головой и покосился в сторону камеры.

- Не поймут. Так вот, поскольку дверь мы запирать не будем…

- Почему?

- Иначе неинтересно. Секс в офисе обязательно должен сопровождаться риском, в противном случае теряется весь смысл. Итак, раз в любую минуту может кто-то зайти, я не буду настаивать на том, чтобы ты разделся – это подождет до дома… я просто расстегну твои брюки и, запустив руку в боксеры, пойму по твоей твердости, что тебе нравится то, что я делаю. А потом…

- Джаред.

Он замолчал.

- Ты приедешь ко мне сегодня?

Падалеки тут же придвинулся к столу почти вплотную, черт, вот вроде и замолчал, но все равно ощущение такое, будто его рука все еще у меня в штанах.

- У меня есть предложение получше, - негромко произнес он. - Собственно, я за этим и пришел. Я хотел пригласить тебя к себе.

- В честь чего? – Нет, я не был против, просто захотелось уточнить.

Легкое движение плеч.

- Наверное, это что-то типа новоселья. Я переехал.

- Куда?

- На Манхэттен.

- Разбогател?

- Типа того.

Мы обменивались репликами, а ощущение было такое, словно уже занимаемся сексом. С женщиной подобное невозможно. Или мне просто как-то не попадались по-настоящему правильные женщины... Впрочем, и слава богу. Иначе я, скорее всего, упустил бы возможность встретить этого невероятного парня.

Решения сделать глупость всегда даются мне легче всего, а уж если авантюризм подогревается сексуальным возбуждением, здравый смысл вообще теряет право голоса.

Я встал и отошел к стоящим вдоль стены шкафам, а потом распахнул расположенную ближе к двери и, соответственно, камере, створку крайнего из них.

- Иди сюда.

Наверное, Маннс прав. Я никогда не повзрослею.

- Что здесь? – все еще не вполне понимая мою мысль, Джаред подошел ближе, я воспользовался этим и, ухватив его за плечо, рывком подтянул вплотную к себе.

Он прижался ко мне всем телом, возможно, даже не вполне осознавая, что делает, и растерянно произнес:

- Но… камера…

Я ухватил его за подбородок, заставляя повернуть голову и упереться взглядом в открытую дверцу, закрывающую нас от видеонаблюдения. Джаред шумно выдохнул, вжал меня в полки, и, запуская руки под пиджак, тихо пробормотал в рот:

- Че ж ты молчал-то, а?..

Так, теперь главное – помнить о времени. Нам нечего слишком долго делать в этом благословенном шкафу, охранники могут занервничать и прийти проверить, все ли у меня в порядке. У нас есть максимум минута. А значит – это время надо провести с максимальной пользой.

Мы целовались так, словно не виделись месяц – жадно и сильно, без остатка растворяясь в порочной сладости этого сумасшедшего поцелуя. И в такт бешеному стуку сердца у меня в висках колотился обрывок одной-единственной мысли: никогда и ни с кем… никогда и ни с кем.

О чем конкретно я пытался тогда подумать, я так и не понял.

- Джаред… всё. Всё.

Для того чтобы разорвать поцелуй и отстраниться, мне пришлось собрать в кулак всю силу воли. К счастью, Падалеки не стал усложнять мне задачу и выдохнул:

- Да.

Еще пара секунд в объятьях друг друга, и Джаред сделал шаг назад, возвращаясь в зону видимости камеры. Я взял с полки какую-то папку и закрыл шкаф.

Джаред вернулся на свое место, я тоже сел за стол.

- Так ты согласен? – негромко спросил Джаред, вращаясь к прерванному разговору.

Я кивнул и спросил:

- Дашь мне адрес…  или поедем вместе сразу после работы?

Последняя мысль была несколько неожиданной и, возможно, не слишком правильной, но я почему-то озвучил ее без малейшего сомнения. Просто я внезапно понял, что совершенно не хочу тратить время и заезжать к себе домой.

Джаред немного смущенно улыбнулся.

- Ну… может, давай сразу? – он явно хотел произнести эту фразу нейтрально, возможно, даже равнодушно, но в ней прозвучало столько предвкушения, что мне моментально захотелось вообще никуда не ездить, а просто расколотить эту гребаную камеру к чертям собачьим и сказать, что все так и было.

- Тогда в шесть на парковке.

Блядь, да пусть хоть вся контора любуется. С кем хочу, с тем с работы и уезжаю.

- До вечера, Дженс, - Джаред встал.

Н-да, вообще-то все выглядит более чем красноречиво. Я указал глазами на предательски топорщащиеся брюки, Падалеки усмехнулся и одернул пиджак,  потом подумал, и застегнулся.

- Ну, в крайнем случае, я всегда могу сказать, что просто очень люблю свою работу, - непринужденно пояснил он.

Я рассмеялся.

Хлопнула дверь. Пожалуй, вот теперь действительно самое время вызвать Дэвида. Надеюсь, разговор о делах избавит меня от опасности ненароком продемонстрировать кому-нибудь, что я люблю свою работу не меньше, чем Падалеки.

 

***

 

Бореанез воспринял распоряжение Шеппарда не просто спокойно, скорее даже с тщательно скрываемым энтузиазмом. Разумеется, я помнил, что он уже сам предлагал нечто подобное, но не думал, что перспектива разобраться с неудобным акционером действительно заставит его глаза загореться таким нетерпением. Мы сошлись на том, что сегодня он наведет все необходимые справки о нашем миноритарии, о котором на сегодняшний день  было известно лишь то, что он проживает в Нью-Йорке, а завтра попробует навестить его дома. Я поймал себя на мысли, что невольно начинаю болеть за мистера Крауна – надеюсь, удача будет на его стороне, и ему посчастливится во время визита службы безопасности очутиться подальше от своего жилья.  

Обсуждать нам пока что было больше нечего, и Дэвид довольно быстро откланялся.

Когда за ним закрылась дверь, я впервые за все время работы вместе с Бореанезом задумался – что если Кейн прав, и психика людей, не просто когда-либо державших в руках оружие, но и применявших его в условиях боевых действий, претерпевает необратимые изменения?.. Быть может, Дэвид действительно смертельно скучает, будучи вынужденным вести жизнь добропорядочного гражданского, и ждет лишь случая, чтобы вновь найти достойное применение своим навыкам? При таком раскладе ему не слишком важно, кто именно будет его противником, главное, чтобы было с кем сражаться. Меня передернуло. Не хотел бы я оказаться с ним по разную сторону баррикад… Он не слишком надежен как союзник (по крайней мере, лично для меня), а в качестве врага… Не хочется об этом думать, но в этой роли Дэвид действительно может быть смертельно опасен.

Следующая мысль показалась вполне логичной – а ведь Бореанез, пожалуй, единственный человек в конторе, сотрудничество с которым на самом деле было бы полезным для наших возможных противников… И его совсем нетрудно заинтересовать…

Я мысленно чертыхнулся, краем глаза посмотрел на часы и предпринял очередную попытку сосредоточиться на документах. Может, чисто теоретически я в чем-то прав, вот только к нынешней ситуации мои умозаключения не имеют никакого отношения. Самое неприятное - я знал, в чем состоит главная проблема. Я действительно готов со всем упорством искать пятую колонну там, где я хочу ее найти, а не там, где она действительно может быть. Лишь бы не возникло необходимости признать очевидное – параллельные плоскости моих личных и профессиональных интересов, в обход всех законов математики, приближаются к точке своего пересечения, причем делают это со все нарастающей скоростью.

Еще не время. Не сейчас.

 

________

 

* «Старый мост» (2008 год) - самая масштабная операция ФБР в отношении семьи Гамбино, были арестованы 54 человека из числа руководства, многие получили реальные сроки.

 

** капо – «капореджиме», «капитан» - глава «команды», контролирующий определенный район. Несколько таких наиболее предприимчивых персонажей после операции «Старый мост» и ареста руководителей взяли власть в семье в свои руки. Реальный Даниэль «Дэнни» Марино был арестован в апреле 2010, в моей истории это произошло на полгода раньше))).



Глава 7.

 

Когда я спустился в паркинг, Джаред уже прохаживался возле дальнего ряда автомобилей, разглядывая особо выдающиеся экземпляры, вроде похожего на армейский внедорожник джипа Бореанеза (ага, самое оно для перемещения по Нью-Йорку, я тоже так считаю) или коллекционного корвета 82 года выпуска, принадлежащего одному выпендрежнику из планового отдела.

Парковка сейчас была довольно оживленным местом; больше народа, пожалуй, толпилось разве что в лифтовых холлах – трудоголизм давно уже не в моде, а регулярные переработки вызовут у работодателя скорее недовольство, нежели одобрение: раз не успеваешь все сделать вовремя, значит, не соответствуешь занимаемой должности. Пока я дошел до «мустанга», со мной трижды поздоровались, пять раз попрощались и пригласили в пятницу на вечеринку по поводу дня рождения Кэрри Брукс из бухгалтерии. Черт, вот что значит по-настоящему старательно улыбаться - аж челюсти свело. Впрочем, улыбка быстро сползла с моего лица, когда я заметил, что Джаред откровенно нервничает, да и в целом выглядит неважно.

- В чем дело? – спросил я, нажимая на кнопку брелка сигнализации.

- Дженс, это не слишком хорошая идея, - негромко произнес Джаред, опираясь о крышу «мустанга». – Давай ты просто подберешь меня в паре кварталов отсюда.

- С чего это? – поинтересовался я, открывая водительскую дверь.

Джаред дернул подбородком в сторону. Если честно, это было слегка похоже на нервный тик.

Я посмотрел в указанном направлении.

- Я так понимаю, это твои коллеги? – невозмутимо уточнил я.

Джаред кивнул. Я еще раз посмотрел на группу молодых людей, оживленно беседующих в соседнем ряду и периодически бросающих в нашу сторону быстрые любопытные взгляды.

- И что? - произнес я, закидывая дипломат на заднее сиденье.

- Это будет выглядеть… вызывающе, - предупредил Джаред, пристально глядя на меня.

- Вообще-то я не собираюсь отдаваться тебе на капоте, если ты об этом.

- Ты собираешься уехать из офиса в обществе парня, о котором известно, что ему нравятся мужчины, - тихо уточнил Джаред.

Блин, да что за детский сад?

- Падалеки, Кэссиди тоже нравятся мужчины, и что, я не должен ее подвозить, а то все решат, будто мы трахаемся?

- А вы разве не… - начал Джаред и осекся, напоровшись на мой недовольный взгляд.

- Джаред, прекрати валять дурака и садись в машину.

Падалеки переступил с ноги на ногу, но остался стоять на месте.

Я почувствовал нарастающее раздражение. Ладно, неправильно замотивированное упрямство требует принятия адекватных мер.

- И когда ты собираешься сделать мне предложение? – спросил я.

Падалеки изумленно моргнул.

- Ч-чего? – с трудом выдавил он.

Блин, мне даже захотелось послушать, как он будет выкручиваться, но парень выглядел настолько испуганным и ошеломленным, что я решил проявить немного милосердия. Надеюсь, с него достаточно.

- Раз ты так печешься о моей репутации, то после всего, что между нами было, у тебя не остается другого выхода, - холодно пояснил я, и чуть более доброжелательно добавил: – Джаред, садись в машину.

Тот низко наклонил голову, прячась за волосами.

- Дженс, ты не понимаешь, - почти с отчаянием произнес он, и я разозлился окончательно.

- Быстро в машину, - рявкнул я, опускаясь на свое место и захлопывая дверь. Пара секунд – и притихший Джаред последовал моему примеру. Я с трудом подавил в себе желание сделать круг по паркингу, чтобы дать возможность дизайнерам рассмотреть нас получше, и надавил на газ, направляя «мустанг»  к воротам. Ехал я аккуратно (это же парковка, того и гляди кто-нибудь под колеса бросится), и чисто из принципа еще дважды останавливался, чтобы, полностью открыв окно, перекинуться парой слов со знакомыми сотрудниками. Тщетно пытавшийся сползти под приборную доску Джаред молчал до тех пор, пока мы не выехали из паркинга.

- Вот теперь мне точно придется на тебе жениться, - обреченно вздохнул он.

- Не дрейфь, парень. Я вряд ли соглашусь, - подбодрил его я, выруливая на проезжую часть и уверенно встраиваясь в плотный поток машин.

 

***

 

Узнав новый адрес Джареда, я лишь покачал головой и спросил:

- А что, в Южном Бронксе подходящей квартиры не нашлось? У тебя ведь, как я понимаю, там до хрена знакомых.

Впрочем, как только мы оказались на некотором удалении от офиса «МорнингСтар», к Джареду полностью вернулось самообладание. Он усмехнулся и невозмутимо признал:

- Неплохая мысль. И аренда вышла бы явно дешевле, чем в Гарлеме... Уговорил, как только подыщу себе пару соседей посмазливее, сразу перееду.

- А без соседей скучно? – поинтересовался  я.

- А без соседей дорого, - отозвался Джаред, не сводя с меня внимательного взгляда. Он вообще смотрел на меня, почти не отрываясь, словно внезапно обнаружил нечто, чего не замечал раньше, и теперь наслаждался своим открытием.

- А сейчас? - спросил я.

- А сейчас я живу с соседкой.

Так, на Бродвей нам лучше не соваться, до ночи не доберемся, так что лучше попробуем проскочить по Гудзон Паркуэй… Стоп, с кем?

- Ты имеешь в виду свою… гм, сестру? – уточнил я.

- Кого? – искренне не понял Джаред, потом вспомнил, помрачнел и даже отвел взгляд, уставившись на дорогу. - Нет, это… Дженс, это просто соседка.

Ага, значит, та была «не просто». Я задавил в зародыше приступ какой-то откровенно бабской сварливости и вполне спокойно спросил:

- И сколько стоит аренда?

- Полторы тысячи. На двоих – вполне нормально. - Кажется, Джаред был мне признателен за то, что я не стал фиксироваться на щекотливой теме.

Тут моя мысль несколько изменила свое направление:

- Джаред, я надеюсь, мне не придется с ней знакомиться? – поинтересовался я, абсолютно не испытывая желания появляться перед какой-то незнакомой бабой в весьма сомнительной роли… Кстати, а вообще-то интересно, почему именно соседка?..

- Не волнуйся, ее сегодня не будет дома, - между тем спокойно ответил Джаред, но я уже размышлял о другом.

- Знаешь, а вообще это как-то странно – снимать квартиру на пару с женщиной, - задумчиво выдал я, и только тогда понял, что сказал.

К сожалению, Падалеки тоже это сразу понял.

- А ты бы хотел, чтобы я снимал квартиру на пару с мужчиной? – негромко спросил он.

Я подумал и покачал головой.

- Блин, как же с вами, бисексуалами, сложно, - искренне вздохнул я и услышал довольный смешок.

- Зато нескучно, – парировал Джаред. – А еще мы психически устойчивы. И незакомплексованы.

Ага. Особенно это на парковке было заметно…

Его ладонь легла на мое бедро.

- Это ты сейчас пытаешься не дать мне заскучать или демонстрируешь свою незакомплексованность? – усмехнулся я.

- Мне просто приятно, что тебе небезразличны мои квартирные проблемы… - Его рука скользнула выше, и я понял, что сфера моего небезразличия  постепенно расширяется.

- Вообще-то я как бы за рулем, - напомнил я, нелогично, но вполне искренне надеясь, что его ладонь останется на прежнем месте. Ну, просто пусть особо не наглеет…

- Вот и не отвлекайся, - вполне разумно прозвучало в ответ, пальцы Джареда еще раз легко огладили мою ногу и расслабленно замерли. Черт возьми, он все же невероятно восприимчив к чужим желаниям, вот ведь повезет кому-то…

В Западном Гарлеме* я не был уже лет восемь, хотя чисто территориально живу недалеко, и вынужден признать – меры Джулиани по джентрификации этого района все же принесли свои плоды. По крайней мере, я даже заметил один «Старбакс», а улица, на которой обитал Джаред, казалась вполне благопристойной.

- Я разочарован, - заявил я, вылезая из «мустанга». – Какой смысл жить в Гарлеме, если он выглядит как Квинс?

- Не трави душу, - усмехнулся Джаред. – В Квинсе было бы еще и дешевле в два раза.

- Тогда какой смысл?

- Смысл в том, что это Манхэттен, - веско прозвучало в ответ.

Джаред обитал на втором этаже стандартного трехэтажного дома с крутой лестницей перед входной  дверью и жилым цоколем. Квартира тоже не поражала воображение – небольшая прихожая, откровенно тесная кухня, размеры которой я имел возможность оценить взглядом практически от входной двери, гостиная, две спальни и санузел. Впрочем, похоже, Падалеки не сильно комплексовал по поводу своего нового жилища, просто заменил подробную экскурсию выразительной жестикуляцией, обозначая имеющиеся в наличии помещения, а потом поинтересовался:

- Есть хочешь?

Вот тут я почувствовал себя немного неловко, поскольку за все время его визитов в мою квартиру мне даже в голову не пришло спросить о подобном. С другой стороны, мы никогда не встречались у меня сразу после работы.

- Не хочу, - усмехнулся я, пытаясь справиться с замешательством, и, поймав Падалеки за галстук, притянул его к себе. - Может, позже.

- Как скажешь, - согласился Джаред, легко касаясь моих губ.

Еще миг – и он уже целовал меня всерьез, одновременно стаскивая с моих плеч пиджак. А я подумал, что, пожалуй, упустил момент, чтобы задать последний интересующий меня в данный момент вопрос – с какой радости ему все-таки понадобилось приглашать меня к себе? Нет, насчет секса все понятно, но чем у меня было плохо?.. Ладно, потом спрошу...

Некоторое время спустя я действительно вспомнил об этом, и даже спросил, но настоящего ответа так и не дождался. Умиротворенно-расслабленный Джаред лишь подтащил меня ближе и, крепко обняв, сообщил:

- Я плохо сплю на новом месте.

Я слегка приподнялся, чтобы увидеть его лицо. Нет, вроде говорит серьезно.

- Какая связь? – уточнил я.

Джаред со вздохом улегся поудобнее, на его лице появилось выражение мечтательной задумчивости.

- Знаешь, у кого-то из европейцев есть такая примета - при переезде в новый дом туда первой запускают кошку, типа, на удачу. Вот я и подумал...

- …что если ты запустишь в свою постель меня, у тебя сон наладится? – с трудом сдерживая смех, продолжил его мысль я.

Джаред кивнул.

- Падалеки, из тебя такой же знаток традиций старого света, как из меня шаман чероки. - Я, наконец, не выдержал и рассмеялся, откидываясь на подушку.

- Много ты обо мне знаешь, - усмехнулся Падалеки.

Черт, на редкость своевременное напоминание, ничего не скажешь. Ладно, пропустим мимо ушей. Не хочу сейчас об этом думать.

- И что, в самом деле работает? - спросил я, закидывая руки за голову. 

- Понятия не имею, - честно признался Джаред. – Я совсем недавно об этом задумался.

Ладно, в конце концов, чего я до него докопался? Пригласил и пригласил. По крайней мере, пока Джаред был в ванной, я имел возможность убедиться, что он действительно дизайнер – несмотря на то, что большинство вещей было не разобрано и закрытые коробки громоздились по всей спальне, на рабочем столе рядом с запароленным (ну да… каюсь) ноутбуком и планшетом валялся целый ворох рукописных эскизов. Некоторые идеи я откровенно не понял, но были рисунки, которые мне понравились - сложно описать это словами, но их эстетика не просто радовала глаз - завораживала. Интересно, как выглядит конечный продукт. Надо будет заглянуть в магазин и найти ту линию, которую он разрабатывал...

Около девяти я затушил вторую и последнюю на сегодня сигарету (иногда я люблю под настроение покурить после секса), отказался от ужина и стал собираться. И неожиданно понял - для того, чтобы не оставаться на ночь, в подобной ситуации не нужна никакая особая причина. Достаточно привычки спать дома… и нежелания чувствовать неловкость за совместным завтраком. Не из-за секса, нет, просто утро - это слишком личное время. Легче пустить человека в свою постель, нежели разделить с ним тот единственный час из двадцати четырех, когда ты уже не спишь - но все еще слишком открыт и  вследствие этого уязвим. Если честно, эта мысль слегка покоробила. Потому что… черт, да потому что я, наверное, не стал бы возражать, если бы он захотел остаться на завтрак. Но он не захотел. Ни разу. Вот значит, как… Разумеется, у Джареда тоже есть право не подпускать меня слишком близко, но даже если ты в чем-то с легкостью оправдываешь самого себя – далеко не факт, что ты сможешь простить это другому.

Сегодня была моя очередь присесть на край кровати, чтобы поцеловать Джареда на прощание, и я это сделал – но поцелуй получился холодным, почти равнодушным. Да, я сволочь. Причем сволочь, которая не любит, когда ею пренебрегают.

Джаред сразу почувствовал перемену в моем настроении, впрочем, как всегда. Он открыл глаза и спросил, с тревогой вглядываясь в мое лицо:

- Дженсен, что?

Ха. Теперь бы еще суметь объяснить… А, ладно, только выставлю себя идиотом.

- Ничего, - пробормотал я, поцеловал его еще раз – сильно, почти грубо, пытаясь за нарочитым напором скрыть свои настоящие чувства, а потом встал и направился к двери.

- Дженс.

Я не понял его интонацию. Наверное, просто не хотел вслушиваться.

- До пятницы, Джаред, - не оборачиваясь, бросил я, выходя из спальни.

… Около моего дома, возле въезда в паркинг, были припаркованы три полицейских автомобиля, оживлявшие скучный городской пейзаж перемигиванием огней на световых балках. Можно подумать, к нам раньше времени заявился Санта и оставил часть своей упряжки на улице.

Я въехал на парковку и хотел было свернуть в свой ряд, но уперся капотом в желтую ленту с выразительной повторяющейся надписью «crime scene - don’t cross the line».

- Твою ж мать! – искренне высказался я, обозначая свое отношение к происходящему, с тоской посмотрел на свободное место через один автомобиль за лентой и уже почти надавил на газ, надеясь проскользнуть, когда кто-то настойчиво постучал в мое стекло.

- Ч-черт, - обреченно вздохнул я, разглядев полицейскую фуражку и нажимая на кнопку стеклоподъемника.

- Сэр, если не найдете свободного места, в виде исключения можете занять одно из резервных. Здесь проезд закрыт, - равнодушно сообщил коп и, решив, что сказанного достаточно, пошел дальше.

 - Эй, а что случилось? – выкрикнул я ему в спину, но ответа, как и следовало ожидать, не получил.

- Сэр! - Новый коп… блин, да какой коп, так, мальчишка-стажер, вырос словно из под земли и, за отсутствием опущенного стекла, вежливо постучал по двери. - Будьте любезны отъехать, вы мешаете.

Я посмотрел в левое зеркало. О как, коронеры. Труповозка мигнула мне фарами и сдала назад. Я переключил передачу, дал задний ход, а потом свернул в параллельный ряд в поисках свободного места. 

Возле лифта перетаптывалось человек десять, из них в верхней одежде были только трое мужчин и одна девушка, остальные же явно специально спустились на парковку из своих квартир, чтобы поглазеть на бесплатное шоу. Я быстро нашел знакомое лицо (мистер Олдридж, разумеется, совершенно невыносимый тип, зато он всегда в самой гуще событий и, соответственно, в курсе всех новостей), и, поприветствовав его кивком, поинтересовался:

- Что случилось?

Эйб сплюнул сквозь зубы и проворчал:

- Пижона какого-то зарезали. Во, набежали… Было бы из-за чего такое представление устраивать.

Людей, как нетрудно догадаться, мой сосед недолюбливает, и тот факт, что он не считает своим персональным врагом меня, можно считать большим достижением, нас таких во всем доме и десятка не наберется.

- Что за пижон?

- Да ебарь этой шлюхи Бенсон из сороковой. Вон, вишь, воет.

Я неприязненно покосился на соседа и подумал что, пожалуй, не быть с ним в контрах - достижение весьма сомнительное. Все же есть люди, врагом которых однозначно быть более почетно, нежели другом. К счастью, мы с ним хотя бы не друзья.

- Как это произошло? – мрачно поинтересовался я, глядя на невысокую темноволосую девушку с заплаканным лицом в окружении людей в форме. Черт возьми, хрень какая-то. Верхний Вест-Сайд, бля… В Гарлеме или Бронксе хотя бы подсознательно ожидаешь столкнуться с подобным, но здесь…

- Да кто ж теперь тебе расскажет, - презрительно скривился Олдридж. – Может, на камерах че будет… Он возле своей тачки валялся, я было вообще подумал, что это ты…

Я вздрогнул.

- С чего бы это?

Эйб пожал плечами:

- А похож. Ну, если со спины. И форд у него вроде твоего, тоже черный.

- Когда это случилось? – мой голос, к счастью, остался спокойным. Ну, почти.

- А хер знает, - равнодушно отозвался Олдридж. – Нашли его около семи, вряд ли он провалялся долго – народ как раз с работы начал подтягиваться, его бы заметили.

У меня внезапно пропало всякое желание продолжать этот разговор. Я не стал тратить время на расшаркивания и, развернувшись, просто направился к лифту. Только паранойи мне и не хватало. Можно подумать, у меня других проблем нет.

 

***

 

Все же мысль об убитом парне, видимо, слишком глубоко засела у меня в голове, иначе совершенно непонятно, почему я начал разговор с Маннсом именно с рассказа об инциденте на парковке.

Было время обеденного перерыва. Мы вновь сидели в Langan’s, и Джейсон как раз собирался воспользоваться временем ожидания заказа для того, чтобы изложить мне результаты расследования, когда я внезапно почувствовал непреодолимое желание поделиться с ним своими сомнениями.

Даже если Маннс и был озадачен ходом моей мысли, то никак этого не продемонстрировал.

- И что? – лишь спросил он, когда я закончил.

У меня немного отлегло от сердца – раз он не видит в этой истории ничего странного, велика вероятность, что ничего такого в ней и нет, и у меня просто нервы ни к черту… Но мне требовалось убедиться, что я его правильно понял.

- Джейсон, мне кажется, произошла ошибка, и на самом деле там ждали меня, - меня самого перекосило от того, насколько пафосно это прозвучало, и я торопливо пояснил: - Олдридж сказал, что мы с тем парнем были похожи, он приехал на черном «мустанге» в то время, когда я обычно возвращаюсь с работы. Не слишком ли много совпадений?

Джейсон пожал плечами.

- Дженс, просто я привык опираться на факты, а их у тебя нет. Ты видел убитого, чтобы подтвердить факт вашего сходства?

- Сам знаешь, что не видел.

Маннс кивнул.

- Значит, будем рассуждать логически. Копы, которые с тобой разговаривали, не обратили на тебя внимания, а значит, даже если вы и были похожи, то степень вашего сходства вряд ли превышала пределы случайного совпадения. Дальше – еще раз, дословно, что твой сосед сказал про машину того парня?

Я напряг память.

- Что у него такой же, как у меня, черный «мустанг»… кажется.

- «Мустанг»? Или «форд»? А может быть, он сказал «у него такая же тачка, как у тебя»?

Черт возьми, все же разговаривать с адвокатами – это невероятно сложно.

- Я не помню, - честно признался я.

Джейсон понимающе кивнул.

- Таким образом, какая у него была машина, мы не знаем. У нас есть только твоя интерпретация фразы, которую ты даже толком не помнишь. Последний  вопрос – ты всегда возвращаешься домой в одно и то же время?

- Ну…

- Дженсен, есть два варианта – «да» или «нет». Выбери, пожалуйста.

- Нет, - сдался я.

Маннс развел руками.

- Что и требовалось доказать. Никаких фактов, одни догадки и эмоции. Дженсен, эклзоцентричная модель мира, это, разумеется, очень в твоем духе, но, на мой взгляд, ты слегка перегибаешь палку. Далеко не всё крутится вокруг тебя, это просто совпадение, поверь. С другой стороны, меня немного тревожит, с какой легкостью тебе в голову пришла эта идея – может, ты и сам себе в этом не хочешь признаваться, но очень похоже, что у тебя начинают сдавать нервы.

- Что-то я не припомню, чтобы у тебя был диплом психоаналитика, - проворчал я, в глубине души признавая правоту друга.

- А мне психоанализ без надобности, - невозмутимо отозвался Маннс. – Передо мной и так все наизнанку выворачиваются.

Я решил никак не комментировать это заявление и озвучил свой последний аргумент:

- Джей, а тебя не смущает тот факт, что Джаред выбрал именно этот день и именно это время, чтобы увести меня подальше от дома?

Взгляд Маннса стал внимательным.

- Ты думаешь, что он знал о готовящемся покушении и просто своевременно  вывел тебя из-под удара?

Я кивнул, хотя произнесенное вслух это предположение уже казалось откровенно бредовым.  

Джейсон помолчал, а потом осторожно заметил:

- Дженс, но тогда он не должен был отпускать тебя до утра. Пока ты был у него, ему кто-нибудь звонил?

Я отрицательно покачал головой.

- В таком случае, он не мог знать, что опасность миновала.

Картина, еще пару минут назад казавшаяся мне безупречной и логичной, под напором здравомыслия моего друга постепенно рассыпалась на куски, словно была собрана из плохо подогнанных пазлов.

Я подавленно замолчал, опустив взгляд в стол.

- Дженсен, на мой взгляд, дело немного в другом, - негромко произнес Джейсон, и я напрягся, понимая, что мне не понравится то, что я сейчас услышу. – Ты просто не хочешь верить в то, что он играет против тебя. И ищешь этому доказательства.

Я невесело усмехнулся и неопределенно пожал плечами, не подтверждая, но и не опровергая это заявление. Маннс выразительно приподнял бровь, но промолчал. Я уже говорил, что временами он бывает на удивление тактичен? Между тем я с каждой секундой чувствовал себя все более глупо, и, поскольку это не самое любимое самоощущение, постепенно начинал злиться.

- Ладно, раз мы закончили с моими фантазиями, думаю, время обратиться к твоим фактам, - довольно резко заявил я. – Что ты нашел?

Маннс поднял с пола дипломат и достал оттуда прозрачный файл с какими-то бумагами. Если честно, меня порадовала его незначительная толщина.

- Сам прочитаешь, или изложить суть? – негромко поинтересовался Маннс, внимательно посмотрев на меня.

- Суть. Потом почитаю, - решил я и, не дожидаясь, пока Джейсон приступит к делу, сам задал вопрос, который давно меня интересовал: - У него есть сестра? 

Маннс кивнул.

- Есть. Младшая.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- Живет в Нью-Йорке?

Собственно, ответ Маннса меня не удивил.

- Нет, в Далласе, с матерью.

- Разве его семья не из Сан-Антонио?

- Из Сан-Антонио. Они переехали в Даллас четыре года назад, после смерти главы семьи.

- Что случилось?

- Сердечный приступ, никакого криминала. Вот только, как выяснилось, последние годы жизни мистер Падалеки увлекся азартными играми, причем игроком он был крайне неудачливым, и в качестве наследства оставил своей семье долг приблизительно в полмиллиона долларов, дважды перезаложенный дом и абсолютно пустые счета.

Я кивнул, воспринимая информацию.

- Дальше.

- Ответственность за погашение долга взял на себя его сын Джаред, хотя к моменту принятия наследства он не общался со своей семьей около двух лет.

- Почему?

Маннс пожал плечами.

- Нюансы личностных взаимоотношений, как правило, не находят своего отражения в кредитной истории, а потому – понятия не имею. Как бы то ни было, ему удалось найти общий язык с кредиторами и убедить их в своей готовности не увиливать от выплат, и поэтому вдову и младшую Падалеки оставили в покое. Сейчас, как я и говорил, они проживают в Далласе у сестры миссис Падалеки, никакой собственности, на которую могло быть обращено взыскание, у них нет, официально они находятся на содержании у родственников и, соответственно, погашение долга идет исключительно за счет заработков старшего сына. Разумеется, это процесс долгий, но, полагаю, кредиторы вполне закономерно решили, что уж лучше так, чем вообще потерять надежду вернуть свои деньги. Более того, парень неплохо справлялся и уже благополучно выплатил около двухсот пятидесяти тысяч.

- И в чем загвоздка? – негромко уточнил я, понимая, что загвоздка есть точно. Ее просто не может не быть.

- На днях он полностью погасил всю задолженность, единовременно переведя на счет коллекторов оставшиеся триста тысяч. Ну, с учетом пени, ты понимаешь.

У меня внезапно разболелась голова.

- Когда?

- В этот вторник.

- Твои выводы?

Разумеется, я и сам был в состоянии их сделать, но должен был услышать это от Маннса, чтобы потом не думать, будто это тоже мои фантазии.

- Парень что-то продал. Или… кого-то, - многозначительно отозвался Джейсон, не спуская с меня внимательного взгляда.

- Могла ли у него остаться дорогостоящая собственность, выведенная из поля зрения кредиторов? – спросил я.

Маннс подумал и осторожно кивнул.

- Чисто теоретически – да, но только в том случае, если семья знала о грядущем разорении и начала принимать меры задолго до смерти Падалеки-старшего. Но, Дженс… Это опять всего лишь предположения и догадки, а факты таковы, что ему неоткуда было взять эти деньги.

Я промолчал.

Джейсон тоже сделал паузу, давая официанту возможность поставить на стол наш заказ, а потом негромко поинтересовался:

- Что ты собираешься со всем этим делать?

- Понятия не имею, - честно ответил я. – Мне надо подумать.

 

***

 

Почему-то плохие новости крайне редко ходят поодиночке, и уж если на тебя упали первые снежинки неприятной информации, можешь смело готовиться к скорому сходу лавины.

К вечеру список вещей, над которыми мне следовало подумать, пополнился еще одним пунктом. Произошло это в тот момент, когда вернувшийся в офис Бореанез без лишних предисловий сообщил, что побеседовать с мистером Питером Крауном ему не удалось по той простой причине, что означенный мистер на момент прибытия представителей службы безопасности был уже мертв и вследствие этого не слишком разговорчив.

- Как это произошло? – глухо спросил я, понимая, что мой разум пытается свернуться клубком и самоустраниться от малейшего контакта с этим спятившим миром.

- Самоубийство. Или инсценировка, - лаконично пояснил Дэвид, развалившийся на стуле напротив моего стола. Несмотря на расслабленную, почти вызывающую позу его взгляд был цепким и сосредоточенным.

- Конкретнее. – Я невидяще смотрел прямо перед собой и думал, что Маннс был прав. Надо валить отсюда к чертовой матери, пока не стало слишком поздно. Или уже стало?..

- Перерезал вены, сидя в ванной. На руках и на лодыжках.

- Как давно наступила смерть?

Неуловимое движение плеч.

- Даже эксперты в лучшем случае смогут установить это с точностью плюс-минус день, тело слишком повреждено.

- Почему? – я, наконец, сфокусировался на начальнике сектора охраны.

- Горячая вода, Эклз. Очень горячая вода, - отчетливо пояснил он. – Ожоги плюс длительное пребывание в воде – у него уже мясо от костей начало отходить.

- Твое мнение?

- Инсценировка. Человек физически не сможет просидеть в кипятке достаточно долго для того, чтобы истечь кровью.  А поскольку  сердце этого парня  точно билось еще некоторое время после того, как он попал в воду... Ради его же блага надеюсь, что он  все же был без сознания, а не просто обездвижен.

Блядь, ну просто охуеть, как все здорово!

- Вы вызвали полицию? – Господи, ну пожалуйста, пусть я не ошибся в своей оценке Бореанеза и копы не обнаружили на месте убийства акционера- скандалиста бравых парней из службы безопасности компании, которую этот самый акционер уже конкретно затрахал!..

Взгляд Дэвида стал насмешливым.

- Без нас обойдутся, - ответил он. – Готов поспорить, соседи точно не сегодня – завтра забьют тревогу.

- Почему?

- Запах, Эклз. Ты просто себе не представляешь, как там пахнет, - Дэвид язвительно улыбнулся. – Сладковатый, приторный запах гниющего мясного супа и разлагающихся в окровавленной воде внутренностей.

Меня замутило. Блядь, готов поспорить, именно на это мудак и рассчитывал, но пусть даже не надеется, у меня не настолько живое воображение.

- Надеюсь, никто из вас не дополнил эту красотень собственной блевотиной? - холодно поинтересовался я и понял, что дал единственный ответ, который Бореанез мог расценить как условно правильный. По крайней мере, он лишь усмехнулся и покачал головой.

- Жаль, что тебя там не было, - не совсем к месту бросил он, мечтательно глядя в сторону.

Я уже был готов доступно объяснить этому вконец обнаглевшему уроду, что я о нем думаю, но сдержался. Сейчас не время выяснять отношения.

- Вы хотя бы не наследили? – буркнул я.

Взгляд Бореанеза стал высокомерным и неприязненным.

- Не учи меня делать мою работу, Эклз, - процедил он сквозь зубы, а я внезапно поймал себя на мысли о том, что никогда не подозревал, будто работа десантника заключается именно в этом. Пожалуй, надо будет изучить его досье. Хотелось бы сказать «повнимательнее», но на самом деле – давно уже следовало хотя бы раз туда заглянуть.

 

***

 

Услышав о смерти Крауна, Шеппард сначала побледнел, потом покраснел, а затем разразился эмоциональной тирадой на тему несправедливости этого гребаного мира, в котором из-за разных несвоевременно дохнущих ублюдков честному коммерсанту нет никакой возможности спокойно заниматься своим делом. Узнав подробности, он пошел пятнами, слабым взмахом руки отпустил Бореанеза и закатил мне истерику с припевом «Дженсен, мы покойники». Ну что ж, раз Шеппард  вернулся к своей обычной роли, земля все еще вертится. Я мог бы возразить, что на данный момент непоправимое если и произошло, то только с нашим несчастным миноритарием, а как эта ситуация отразится на нас, пока что абсолютно не ясно, но я слишком хорошо знаю эту ипостась Марка. Сейчас с ним бесполезно разговаривать. Тонкая душевная организация во всей красе, что поделать. Вообще-то в сочетании с непробиваемым эгоизмом и зашкаливающей жадностью получается тот еще коктейль, но, возможно, именно сочетание этих качеств и позволяет ему уверенно вести компанию вперед, успешно балансируя между законом и откровенным криминалом. В любом случае, Совет Директоров в качестве генерального директора он устраивает, а значит, всем остальным остается только приспосабливаться.

Я уже подумывал, не спуститься ли мне в бухгалтерию, у Кэтлин Финч с собой всегда есть ксанакс, когда Марк неожиданно прекратил метаться по кабинету, заламывая руки, и вернулся на свое место. При этом лицо его было спокойным и почти умиротворенным.

Усевшись, Шеппард посмотрел на меня с вежливым любопытством, словно не вполне понимал, какого черта я все еще сижу, вместо того чтобы уже бежать и делать хоть что-то. Все же временами непосредственность его реакций ставит меня в тупик.

- Так какие будут распоряжения, Марк? – спросил я, чтобы избежать в дальнейшем обвинений в чрезмерной инициативности.

- Ждем, - отрезал Шеппард, подвигая ближе к себе лежащие на столе бумаги. - Может, его еще и не найдут. Или, по крайней мере, найдут не скоро. Ты умеешь молиться, Эклз? Нет? Тогда самое время научиться.

Я вышел из кабинета генерального директора… и неожиданно для самого себя прямиком направился в кадры, где запросил личное дело Бореанеза. Эмили Дайсон, секретарь, окинула меня удивленным взглядом, но промолчала. Блин, стопроцентно доложит Кейну… Впрочем, к черту.

Вернувшись к себе, я попросил Кэти меня не беспокоить, и, запершись в кабинете, погрузился в изучение досье. Четверть часа спустя я закрыл папку и в очередной раз за сегодняшний день подумал, что мне пора увольняться. По причине полной профнепригодности. За полтора года не проверить тех, с кем непосредственно приходится работать - это полный звиздец даже по моим меркам. Десантник, ага… Как же. И вообще-то действительно было глупо учить ветерана «Дельты», спецназовца и диверсанта, как вести себя на месте преступления… А вот теперь вопрос на миллион: квартира Питера Крауна стала местом преступления до или после того, как там появился Дэвид? Пусть это только предположение, но… На данный момент мне достаточно знать, что у него были навыки и возможность это сделать; зачем ему это могло понадобиться, я подумаю потом. Я не сомневался, что смерть Крауна - это лишь начало, и мы еще услышим о нашем акционере. Он слишком привык доставать «МорнингСтар» при жизни, чтобы изменить своим привычкам теперь. Впрочем, как и сказал Шеппард, - нам остается только ждать. Ах, да, еще молиться. Что-то я сомневаюсь в действенности последней меры…

 

***

 

Как выяснилось, Питера Крауна слишком многое связывало с нашей компанией, чтобы он заставил нас мучиться продолжительным ожиданием. Бомба взорвалась в пятницу утром, и, как ни странно, об этом первым узнал Розенбаум.

- Компьютер включен? – поинтересовался он, появляясь на пороге моего кабинета за секунду до того, как Кэти попыталась предупредить меня о его визите, и, не дожидаясь ответа, быстро прошел к моему столу.

- Что случилось? – спросил я, понимая, что просто так Майкл свое святилище не покинет, и раз он по собственной воле заявился ко мне, дело плохо.

Розенбаум молча отодвинул меня в сторону вместе с креслом и склонился над клавиатурой, заходя в интернет и открывая какой-то новостной сайт.

- Смотри, - коротко произнес он, отстраняясь.

Первое, что мне бросилось в глаза – между рекламными баннерами красовалась нечеткая фотография, занимающая почти пол-экрана. Я не сразу сообразил, что на ней изображено, а когда понял, то судорожно сглотнул, чувствуя, как затылок наливается тяжестью. Да, Бореанез был прав… То еще зрелище… Спасибо, хоть не пахнет. Я с трудом оторвался от созерцания обезображенного тела в бурой воде («гниющий суп», ага…) и перевел взгляд на серьезного Розенбаума, ловя себя на мысли, что никогда не получал настолько сильное эстетическое удовольствие от вида моего заместителя.

- Подробности, - внезапно охрипшим голосом потребовал я.

Майкл кивнул и четко изложил факты.

Как выяснилось, сегодня в семь утра от имени Питера Крауна была произведена рассылка электронных писем, причем в списке адресатов, помимо мейла «МорнингСтар», значились адреса десятка печатных изданий, дюжины информационных сайтов и, что самое неприятное – адрес почты NYPD. Этот опус начинался словами: «Если вы читаете это письмо, значит, меня больше  нет в живых…» и содержал уже набившие оскомину стандартные  обвинения, слегка приукрашенные упоминанием о связи руководства компании с недавно арестованным Даниэлем Марино. Самое неприятное, что этим пасквилем не просто заинтересовались в одной желтой газетенке, но и послали сотрудника побеседовать с нашим правдолюбцем (должно быть, у всей редакции дружно случился творческий кризис, раз не смогли придумать ничего более умного, уроды). Газетчик не счел нужным упомянуть, каким образом ему удалось попасть в закрытую квартиру, однако он не только обнаружил тело почившего акционера, но и сфотографировал его в самых неприглядных ракурсах. Снимки были незамедлительно выложены в сеть, и теперь интернет-пользователи обсасывали новость дня с энтузиазмом голодных гиен, а встревоженные акционеры потихоньку приходили в себя от первого шока и начинали забрасывать наши почтовые ящики письмами с требованиями прояснить ситуацию. Твою ж мать, готов поспорить - при жизни Питер Краун не получил и четверти того внимания, какого удостоился после смерти.

Я нажал на кнопку селектора и приказал Кэссиди немедленно разыскать Кейна с Бореанезом, а потом подумал и дал распоряжение Розенбауму отключить в конторе доступ к сети. В принципе, выход в интернет есть только у тех, кому он нужен по роду деятельности, да и сетевая активность отслеживается очень строго, но чем черт не шутит. Сначала надо выработать единую позицию руководства по отношению к случившемуся, и лишь потом давать  информацию рядовым сотрудникам. Так, к слову о руководстве… Блин, может, сразу послать к нему кого-нибудь с успокоительным?..

Однако, к моему огромному удивлению, Шеппард воспринял новость вполне стоически, кротко буркнул что-то вроде «понятно» и отключился. Ну и ладно. Тем проще.

 

***

 

Остаток дня свернулся лентой Мебиуса и олицетворял собой бессмысленность человеческих потуг в борьбе с фатумом. Лишь только удалось немного успокоить особо впечатлительных акционеров, к нам попытались прорваться газетчики. Потом ко мне зашел Шеппард с пальто, небрежно перекинутым через локоть, и невозмутимо сообщил, что ему надо срочно отлучиться на предмет посещения своего лечащего врача. Ага, по причине обострения на нервной почве застарелого ишиаса, не иначе. Одновременно ожил селектор, и Кэти предупредила, что звонил охранник из лифтового холла первого этажа, и что к нам на лифте поднимаются копы. Шеппард мило улыбнулся, добавил, что вернется часа через три, и исчез за дверью. Готов поспорить, что он воспользовался лестницей. Несмотря на ишиас.

В итоге с копами пришлось общаться мне. В качестве, блин, заместителя генерального директора по безопасности. Впрочем, это не было похоже на  полноценный допрос – скорее на почти светскую беседу. Вряд ли они ожидали услышать от меня что-то новое – да, я видел фотографии, какой ужас, не правда ли?.. да, держатель 0,5% акций, но терроризировал нас с настойчивостью владельца контрольного пакета… меры? а какие тут могут быть меры? извинялись перед остальными акционерами, и все… гринмейл? вряд ли, он не выдвигал никаких требований, только жаловался… личное мнение? он был просто болен… разумеется, мы готовы оказать любое содействие в расследовании… да-да, я тоже искренне надеюсь, что в следующий раз мистер Шеппард будет на месте…  

Очевидно, из приемной врача прекрасно просматривался наш офис, потому что генеральный директор появился у меня на пороге ровно через десять минут после того, как откланялись полицейские.

- Все в порядке? – риторически поинтересовался он, окидывая меня быстрым внимательным взглядом, и добавил, не дожидаясь моего ответа: - Собери своих у меня через четверть часа. Пришло время серьезно поработать.

Можно подумать, до этого счастливого момента мы херней страдали, пока некоторые своим здоровьем занимались.

Впрочем, настоящая жизнь в любом офисе действительно начинается только тогда, когда на горизонте сгущается грозовая туча внешнего аудита или, как в нашем случае, полицейского расследования. До окончания рабочего дня все заинтересованные лица (то есть те, кто имел представление о настоящем бизнесе компании) изображали непринужденную повседневную деятельность, а когда простые смертные, провожаемые нашими завистливыми взглядами, отправились по домам, закипела настоящая работа. Перепроверять однажды сделанное на предмет выявления и подчистки возможных косяков – занятие, достойное одного из кругов ада. Спасибо хоть Кэти, пережив несколько секунд напряженной внутренней борьбы, обреченно вздохнула, констатировала, что я без нее не справлюсь, и осталась мучиться со мной на пару. Если чьи молитвы и в состоянии нам помочь, то только ее, поскольку, как говорят, просьбы святых имеют приоритетную доставку.  

Около восьми вечера я вспомнил, что сегодня пятница, и что, о черт, я не успел предупредить Джареда. На осторожность у меня уже не было сил, а потому я просто спустился в кадры, проигнорировал удивленный взгляд работающего там Кейна, нашел личное дело Падалеки и забил в мобильный номер, указанный  в качестве контактного. Затем еще пару секунд подумал, и, решив, что, если  еще раз отвлекусь, то точно забуду, сразу написал короткую смс: «сегодня ничего не получится, завал с делами».

- Сообщаешь Шеппарду, что уже соскучился? - поинтересовался Кейн.

Кстати, да – генеральный, сука такая, свалил ровно в шесть, сообщив на прощание, что он полностью на нас полагается, но в понедельник обязательно все проверит.

- Ага, а еще желаю ему доброй ночи, - усмехнулся я, убирая личное дело на место. – Он без этого заснуть не может.

Я вышел в коридор, когда в кармане коротко вздрогнул телефон.

«Жаль». И грустный смайлик.

Ладно, не время для сентиментальной переписки, работать надо. Хотя, если честно, мне тоже жаль. И потом - позавчера мы расстались на какой-то непонятной ноте… Будет обидно, если Джаред решит, что я его просто избегаю. Я мотнул головой, отгоняя несвоевременные мысли. Все, перерыв закончен. Как там говорится - «труд освобождает»? Блин, охренительно верная аналогия.

Судя по свету из-под дверей, в бухгалтерии тоже кто-то был. Кто именно – я не знал. Очередная гениальная идея Шеппарда из сборника «разделяй и властвуй»: если ты не в курсе, кто именно из сотрудников в деле, ты будешь со всеми одинаково осторожен. В принципе, как раз сейчас у нас есть шанс перезнакомиться, но вряд ли на это кто-нибудь пойдет, поскольку  доподлинно никому не известно, кто из нас стучит генеральному на остальных.

Около десяти я предпринял неуверенную попытку отправить Кэти домой, но она лишь мрачно посмотрела на меня и отрицательно покачала головой. Я не стал настаивать. Дело в том, что к этому времени ко мне стали стекаться недостающие документы от моих заместителей, и я осознал, что без помощи Кэссиди эта ночь вообще никогда не кончится.

В начале первого я понял, что на сегодня все. И что я, по ходу, ночую в офисе, потому что просто не смогу себя заставить вернуться сюда завтра. Уж лучше пусть у меня не будет выбора. Тут возни-то еще часа на два, не больше. Я вышел в приемную, вопросительно посмотрел на Кэти и понял, что ей, похоже, тоже не очень улыбается среди ночи тащиться в Квинс. Потом мы одновременно перевели взгляды на стоящий в углу диван, я вздохнул и отправился в комнату охраны за матрасом. Хоть они и не имеют права спать на дежурстве, у них есть, я знаю.

Я шел по пустым полутемным коридорам и знал, что первое впечатление  безлюдности обманчиво – стоит лишь прислушаться и присмотреться повнимательнее, как сразу станет понятно, что за плотно закрытыми дверями отделов горит свет и раздаются приглушенные голоса. Черт, абсолютно сюрреалистическое ощущение, просто дом с привидениями, да и только.

Спать на разложенном на полу потертом матрасе, укрывшись пальто и положив под голову пиджак – то еще удовольствие. Впрочем, я заснул почти сразу, только успел подумать, что моя жизнь в последние дни вообще все более напоминает картину Дали – все детали по отдельности вроде правильные, но вместе производят впечатление абсурдной фантазии не вполне здорового рассудка. С другой стороны, а что я хотел? Какая натура, такие и картины…

 

***

 

Целостное восприятие мира в следующий раз у меня включилось ближе к вечеру субботы, и то после того, как я не только попал домой, но и выспался. До этого я действовал на полном автомате, абстрагировавшись от окружающей действительности и сосредоточившись лишь на том, чтобы не допустить какой-нибудь глупой ошибки. Никогда не думал, что работа службы безопасности сопряжена с таким количеством бумаг, а уж учитывая, что часть из них вообще пришлось создавать по ходу дела (что поделать, раз нашим итальянским партнерам и в голову не приходило официально оформлять договора на охрану транспортируемого груза или юридическую поддержку совершаемых сделок)... Ладно, надеюсь, когда-нибудь я смогу забыть этот бесконечный день, иначе мне не миновать кабинета психоаналитика – уже  к полудню я реально чувствовал себя жертвой морального изнасилования. Ага, в крайне извращенной форме и с особой жестокостью.

Вечером, когда я немного пришел в себя, и у меня, наконец, немного редуцировалась острая ненависть ко всему живому, я решил, что это дело стоит отпраздновать, и отправился ужинать в ресторан. А вообще-то, если честно, мне просто было лень разогревать еду и собирать на стол. Проще одеться и пойти туда, где все это сделают за тебя специально обученные люди.

Когда я утолил первый голод и немного расслабился, во мне внезапно проснулось желание обдумать сложившуюся ситуацию. Наверное, чрезмерно интенсивное умственное и физическое напряжение действуют на организм по принципу электрошока – когда отпускает, твое сознание полностью перезагружается, и в голову приходят действительно неожиданные мысли.

Я думал о том, что тотальная проверка в бухгалтерии обязательно выявит имеющиеся расхождения по перераспределению средств. Ну, если они есть. И что надо будет просто запросить сводку самому – это позволит мне выяснить официальную и самую последнюю версию состояния наших финансов. А еще немного поразмыслив, я пришел к выводу, что не буду этого делать. Мои потуги разобраться в происходящем все равно ни к чему хорошему не приведут, раз уж я за столько времени вообще ничего не выяснил. Ага, зато дошел до того, что сначала практически на ровном месте решил, будто меня хотят убить, а потом всерьез заподозрил черт знает в чем Бореанеза. Что же касается моих сексуальных экспериментов - это вообще тихий ужас. Я чуть не поругался с Маннсом, заявил ему о том, что я гей, едва не трахнулся с Джаредом в шкафу на глазах у охраны, устроил шоу на парковке… Черт. Полный финиш.

Вывод напрашивался сам собой – надо срочно брать себя в руки. В конце концов, из компании мне всегда есть куда уйти, а значит – да гори оно все синим пламенем. Раз никому, кроме меня, нет никакого дела до нестыковок в сводках, значит, мне это тоже не сильно интересно. Кейн завел в дизайнерском отделе крысу? Прекрасно, вот пусть сам и расхлебывает.  Убийство? А я тут при чем?  Крауна лично я не убивал, приказов таких не отдавал, и вообще расследование преступлений - это работа полиции, я ее выполнять не нанимался. У нас под боком укрепляет боевую дружбу целый оперативный отряд «зеленых беретов»? Да мне похер, вот кто их брал на работу, пусть тот с ними и разбирается. И вообще - имел я в виду всю эту хрень с рейдерами, мафией и контрабандой. А что касается Джареда… Здесь уж точно никаких проблем. Надо лишь напомнить самому себе, что я нормальный гетеросексуальный мужчина, и наваждение рассеется. Осталось только выбрать подходящий бар.

Минут через сорок я уже угощал выпивкой симпатичную студентку Колумбийского университета, устроившись рядом с ней за стойкой «Голодной кошки». Одинокий прилично одетый мужчина всегда имеет неплохие шансы на успех, особенно субботним вечером в недорогом заведении. Лайзе было двадцать три года, она была родом из Сиракуз, штат Нью-Йорк, училась на юриста, и крайне выгодно отличалась от Джареда невысоким ростом, узкими плечами, а также отсутствием развитой мускулатуры и наличием соблазнительной груди. Не думаю, что это любовь всей моей жизни, но у нас есть шансы провести неплохую ночь. А там… ну, как пойдет.

…Я даже не посмотрел на экран отчаянно вибрирующего телефона, но почему-то сразу понял, чей звонок отвлек меня от приятного и многообещающего разговора с этой юной особой. В первый миг я с трудом удержался, чтобы не оглянуться по сторонам – блин, у меня точно паранойя, Падалеки не стал бы меня выслеживать.

- Секунду, - бросил я в трубку, прикидывая, где можно поговорить так, чтобы слышать собеседника, и, решив не слишком усложнять себе жизнь поисками укромного места, просто вышел на улицу, взглядом попросив Лайзу никуда не уходить.

На улице было холодно. Кажется, подмораживает, скоро явно пойдет снег.

- Джаред? 

- Привет, Дженс.

Его голос звучал как-то странно, словно он специально растягивал гласные. Я ощутил прилив внезапного раздражения – какого черта, теперь он что, меня каждую субботу будет дергать? 

- Что случилось? – довольно резко спросил я.

Тяжелый вздох и короткий смешок.

- Да ниче… вбще-то… Просто хотел узнать, как у тебя дела… Вчера… ну… ты не пришел…

- Я предупредил, разве нет? – напряженно напомнил я, все еще не вполне понимая, что не так у него с голосом.

- Предупредил. Ну лан, я так… ты эт… отдыхай.

Тут до меня, наконец, дошло, в чем дело, и я прислонился спиной к холодной стене.

- Ну и что у нас за праздник? – негромко спросил я.

- В смсле?

- В честь чего ты нажрался-то, а?

- Я не… а, блядь… Ну да, выпил. Чуть-чуть.

- Я слышу. Ты где?

- В Гринвич-Виллидж. И Дженс, прикинь… я собстно, бухать пошел, чтоб тя не дергать… Ты не это… я в порядке, чстно…

Я закрыл глаза, собираясь с мыслями, а потом негромко произнес:

- Адрес, Джаред. Я сейчас приеду.

…Наверное, у попавшей в сети рыбы тоже до последнего сохраняется иллюзия свободы выбора, и она искренне верит, будто сама решает, в каком направлении плыть дальше. Вот только ячейки слишком мелкие, а крученая нить слишком прочная, и все равно приходится менять свои планы под напором сети, через которую не можешь проскочить. Сейчас для того, чтобы похерить все мои благие намерения, мне хватило одной единственной мысли: Джаред в Гринвич-Виллидж, а значит, если не будет меня, он найдет кого-то еще. А я… Черт возьми, я этого не хочу.

_________

* В настоящее время Гарлем действительно превратился пусть не в престижный, но во вполне цивилизованный район, особенно в своей западной части. Несмотря на то, что подавляющее большинство жителей по-прежнему составляют афроамериканцы, невысокая арендная плата и выгодное расположение привлекают сюда все больше не отягощенных лишними комплексами белых, прежде всего представителей богемы и мелких офисных клерков. Окончательно новый статус Гарлема закрепился в 2001 году, когда именно здесь (по адресу 55 West 125th Street) решил открыть свой офис бывший президент Билл Клинтон. Впрочем, в восточную часть Гарлема и сегодня без особой нужды посторонним соваться не рекомендуется.



Глава 8.

 

Лайза была искренне разочарована и даже намекнула - если я буду не слишком долго разбираться со своими делами, она готова подождать.  Прозвучало более чем соблазнительно, но я отклонил это великодушное предложение. Можно сколько угодно рассуждать об обстоятельствах непреодолимой силы, которые лишают тебя возможности поступать в соответствии с собственными желаниями, но я слишком люблю себя, чтобы прибегать к настолько беспомощному самообману – если бы я хотел остаться, полагаю, я так бы и сделал. А поскольку пару минут спустя я уже стоял на краю тротуара под пронизывающим холодным ветром и ловил такси… думаю, вывод очевиден.

The Hangar bar, одно из старейших гей-заведений на Кристофер-стрит, я отыскал без труда; на миг задумался, отпускать ли машину, а потом попросил водителя подождать. Никакого настроения развлекаться у меня уже не было, я хотел просто забрать Джареда и поехать домой. Когда вокруг настолько много веселья, даже такой раздолбай как я невольно начинает тянуться к тихим семейным ценностям.

Обстановка клуба меня разочаровала – никаких тебе перьев и стрингов, всё скучно и практически благопристойно. Пять баксов за вход, темный тесный зал, два бара и сцена, на которой лихо отплясывали go-go-boys озадачивающе солидного для подобного занятия возраста. Я даже притормозил, с интересом разглядывая двух извивающихся в танце парней, каждый из которых был старше меня лет на пять, не меньше. Нет, то есть я ничего не хочу сказать – выглядели они отменно, но, блин… Все равно что сорокалетнюю даму к шесту поставить – пусть даже опыт налицо, но в подобные заведения все же не сценическим мастерством приходят любоваться, а возраст… это возраст.

Решив, что смотреть здесь больше не на что, я направился к ближайшему бару. Все, сейчас найду Джареда и домой. Пожалуй, еще никогда в жизни перспектива спокойного вечера перед телевизором не казалась мне настолько привлекательной, а возможность устроить у себя под боком пусть и нетрезвое, но все равно теплое и родное тело представлялась охренительным бонусом. Все же с возрастом мы не только хуже выглядим у стриптизерского  шеста, мы еще и ощутимо снижаем планку наших ожиданий. С другой стороны, тем лучше. Чем конкретнее и приземленнее запросы, тем больше вероятность в итоге получить именно то, что ты хочешь, а не разбираться с вариациями на тему. Так, ладно, ну и где у нас Падалеки?..

Вполне закономерно, что народа в баре было много; впрочем, вопреки моим ожиданиям, здесь отдыхали как мужчины, так и женщины, причем далеко не всегда в компании себе подобных. Н-да, толерантность в действии, причем с другой, так сказать, стороны вопроса… Прикольно. Я с трудом пробился к боковой части стойки, занял место у самого края (должно быть, только что освободившееся – обивка высокого стула была еще теплой) и постарался осмотреться. В поле моего зрения находилось человек пятнадцать, расположившихся за центральной частью стойки, но Джареда среди них не было. В принципе, у дальней стены находился еще один бар, и я задумался – то ли сразу идти туда, то ли остаться на месте и попробовать ему дозвониться. Вряд ли услышит, но, пожалуй, все равно стоит попытаться.

- Что будете пить?

Я покосился на бармена, извлекая из кармана телефон, и пожал плечами.

- На ваш вкус, - опрометчиво заявил я, открывая список вызовов и находя номер Джареда.

Телефон Падалеки был включен, но не отвечал. Интересно, вот как люди умудрялись находить друг друга в незнакомых многолюдных местах раньше, когда не существовало мобильной связи? Мне стало немного не по себе при  мысли, что сейчас я получу прекрасную возможность проверить это на практике, а еще минуту спустя мои моральные страдания усугубились тем, что я стал обладателем большого клубничного мохито.

- Наслаждайтесь, - искренне пожелал мне бармен, переключая свое внимание на других страждущих.

Я ответил ему вымученной улыбкой, чувствуя себя большим геем, нежели все здесь присутствующие, и тут же услышал над ухом доброжелательное:

- Привет. Почему я не видел тебя здесь раньше?

Вот как. Оказывается, одинокий прилично одетый мужчина субботним вечером имеет неплохие  шансы на успех не только в традиционном баре. Я осторожно, словно опасаясь спровоцировать нападение, повернул голову. Рядом со мной на стойку облокотился симпатичный парень приблизительно моего возраста, ориентация которого неуловимо сквозила во всем его облике. Странное дело: вроде всё по отдельности вполне в рамках приличий, разве что иссиня-черные волосы уложены с совершенно театральной тщательностью, но в целом даже вопросов не возникает – стопроцентный гомосексуал. Моя мысль привычно ушла в сторону и я задумался – интересно все же, как на самом деле в глазах окружающих выгляжу я?..

Парень вежливо ждал ответа. Я понял, что отмолчаться не удастся.

- Наверное, потому, что раньше меня здесь не было. - Ладно, в конце концов, я знал, куда иду; надеюсь, немного вежливости здесь и сейчас зачтется мне когда-нибудь потом. - И больше не будет, - добавил я после секундного размышления.

Парень улыбнулся – приветливо, явно стараясь произвести хорошее впечатление. Я ради интереса попытался проанализировать свои эмоции по этому поводу (в конце концов, искренне назвать самого себя натуралом у меня язык не повернется) и не обнаружил ровным счетом ничего. Не впечатляет, не тянет, не вызывает никакого волнения. А вот если серьезно - у меня вообще хоть какая-то ориентация есть? Давно подозревал, что за бабами я волочусь уже просто по привычке; как выясняется, мужики меня тоже не слишком сильно волнуют… Что там Маннс про пони говорил?..

- Тебе здесь не понравилось?

Я пожал плечами и ответил абсолютно честно:

- Просто не мое.

Парень придвинулся чуть ближе.

- Я мог бы сводить тебя в Ty’s. Там более уютно и музыка получше. Если ты не…

Я не стал дослушивать это заманчивое предложение и отрицательно покачал головой.

- Я встречаюсь здесь с другом, - произнес я, привлекая внимание бармена жестом, чтобы расплатиться.

- Жаль. - Если парень и был разочарован, то постарался особо это не демонстрировать. – Может, все же придержать место?

Его пальцы легли на мою ладонь.

- Не стоит. - Я вежливо, но вполне однозначно убрал его руку и встал. Ну все, Падалеки, теперь ты точно мой должник – может, я только что упустил любовь всей своей жизни. И все же где это пьяное недоразумение носит, я же сказал, что приеду? Будь это Маннс, я бы уже пробивался к сцене со стриптизершами; где любит отрываться Падалеки, я не имел ни малейшего понятия. Значит, будем искать везде.

Я прошелся к дальнему бару и узнал у бармена, что он, кажется, видел этим вечером среди гостей высокого крепкого парня с темными растрепанными волосами, но вроде как тот был не один, да и вообще – при таком наплыве клиентов сложно быть в чем-то уверенным. Я сунул ему десятку и направился к танцполу. Впрочем, хватило беглого осмотра, чтобы понять – Джареда там нет. Сложно предположить, будто пьяный Падалеки сумеет остаться незаметным, а раз его нет в том месте, где шумно и весело, значит, он уже дошел до той кондиции, когда возникает потребность в тишине и покое. Другой вопрос – он отдыхает в одиночестве, или у него действительно  есть компания?.. Я нахмурился и, машинально размяв кулаки, направился к туалету (кстати, вот оно, торжество толерантности: сортир унисекс, никакого тебе оскорбленного чувства собственного достоинства при мысли, что ты вынужден ссать без бабского пригляда). Я столкнулся в дверях с каким-то мужиком в кожанке, выругался сквозь зубы и вошел внутрь. Блин, у меня моментально возникло сильное подозрение, что трубы здешней канализации выполняли свою непосредственную функцию задолго до того, как вокруг них возник нынешний бар. А вообще-то, если честно, это просто был обычный сортир в кабаке, где собралось много активно выпивающих мужиков. Ха, как выяснилось, гадят геи ничуть не более изысканно, чем натуралы. Тот же запах, та же грязь на полу… Говорю же – полное разочарование.

О том, что происходит в ближайшей кабинке, мне не хотелось и думать -  доносящиеся оттуда звуки можно смело использовать в качестве аудиоряда к порнофильму. Больше в помещении никого не было, лишь над раковиной склонились два парня. Один из них, судя по всему, пытался утопиться под открытой на полную струей воды, а второй, почти мальчишка, морально его поддерживал, приклеившись пахом к бедру и поглаживая по спине. Я почувствовал, как мое лицо окаменело. Что-то мне слишком хорошо знакома эта задница… Я подошел ближе, сопровождаемый неприязненным взглядом пацана с выразительной прической в стиле «вырасту – само решу» и стал ждать окончания водных процедур.

Джаред вынырнул из-под струи воды, фыркая и с трудом переводя дыхание, тяжело оперся на раковину, а потом попытался сфокусироваться на своем отражении в зеркале. В следующий миг он увидел за своей спиной меня и испуганно замер.

- Детка, - тут же капризно потребовал внимания его спутник, мазнув по моему лицу быстрым высокомерным взглядом. Блядь, у него глаза подведены. – Хватит, ты уже весь мокрый.

- Привет, Дженс… - пробормотал Джаред.

- Привет. Детка, - сдержанно произнес я и, ухватив накрашенного парня за шиворот, придал ему ускорение в сторону ближайшей стены.

- Мамочки! – взвизгнуло трепетное создание, прикладываясь о кафель.

Я прислонился задом к керамической столешнице и скрестил руки на груди.

- Отдыхаешь, значит, - мрачно констатировал я. Интересно, он просто забыл, что я должен приехать, или ему реально пофиг, в каком состоянии и в чьем обществе я его обнаружу?

Джаред провел рукой по мокрому лицу.

- Отдыхаю, - со вздохом согласился он.

- Я тебе сейчас вмажу, - предупредил я.

Падалеки напрягся, быстро сообразив, что я не шучу.

- С какой радости? - буркнул он.

Я сделал шаг,  становясь практически вплотную.

- Очень хочется, - честно признался я, понимая, что сейчас действительно не выдержу. Есть  у меня такой побочный эффект длительного общения с другими людьми – чем ближе подпускаю к себе человека, тем большие надежды на него возлагаю. И тем сильнее бешусь, когда обламываюсь. Блядь, ну ладно бы нашел себе нормального мужика, но не с этим же малолетним фриком, это же, бля, просто унизительно…

Впрочем, виновато-растерянное выражение на лице Джареда довольно быстро сменилось настороженной враждебностью, словно у него тоже накопилось до хрена неразрешенных вопросов, и он внезапно об этом вспомнил.

Он выпрямился и откинул с лица мокрые волосы. «Простудится, придурок» - промелькнула в голове несвоевременная мысль.

- Решил укоротить поводок? – хрипло усмехнулся он.

Ну что ж, так будет проще; продолжая его же аналогию, морально легче иметь дело с огрызающимся хищником, чем с пьяным виноватым щенком.

- По ходу, тебе бы и намордник не помешал, - кивнул я, проводя визуальную ревизию старых ссадин на его лице. – А еще ошейник с электрошокером. Давно приключений себе на задницу не находил? Может, тебя до Бронкса подкинуть?

- Сохранность моей задницы – не твоя забота, - набычился Падалеки. – Сам разберусь.

Взгляд исподлобья, стекающая на рубашку вода, вызывающая поза. Нет, ну что за сука, ни капли раскаяния.

- Вот и разбирайся, - процедил я сквозь зубы, понимая, что еще миг, и я реально разобью эту пьяную морду. – Какого хера надо было мне звонить?

Ярость во взгляде. Черт, похоже, мы заводим друг друга с пол-оборота не только в постели.

- Спросить хотел. - Почти рычание.

- Ну так спрашивай, меня баба ждет.

Падалеки дернулся ко мне настолько резко и быстро, что мне показалось, будто он сейчас упадет. Я невольно выставил руку, подхватывая его, но Джаред сам благополучно позаботился о своем равновесии, вцепившись в лацкан моего пальто.

- Где ты провел эту ночь, Дженс? – хрипло бросил он мне в лицо, подтягивая вплотную к себе, в глазах – ненависть и боль.

На какую-то долю секунды я растерялся, честно. А потом окончательно разозлился.

- Не твое дело, - огрызнулся я, отталкивая Джареда.

- Это уж я как-нибудь сам решу, - отозвался он, засовывая руки в карманы, словно пытаясь избежать искушения сомкнуть их на моем горле. – Где ты был, Дженсен?

Меня внезапно словно током шибануло – да, на первый взгляд все выглядит обычной сценой ревности, но, черт возьми…   Если я сообщу ему о том, что ночевал сегодня на работе, при условии определенной осведомленности Джареда  это будет равносильно признанию - да, я в курсе всех криминальных дел компании, а, как ни странно, для большинства сотрудников это совсем не очевидно. Как-то все это слишком… своевременно, что ли.

Может, я и параноик, но, появившись, эта мысль уже не хотела меня отпускать. К черту. Я никому не обязан давать объяснения. Даже Джареду.

- Тебя это не касается. - Лед в моем голосе можно было измельчать и добавлять в коктейли. Хотя нет, так и травануться недолго. – Тщательнее за сохранностью собственных штанов следи, а ко мне не лезь, понятно?

Джаред хрипло рассмеялся.

- Куда уж понятней, – с горькой издевкой произнес он. – Что позволено Юпитеру… Верно, Дженс?.. З-значит, я на п-поводке, а ты в поиске?.. Так будет правильно, да, Дженс?.. Так по-честному?..

Я уверенно кивнул. Сформулировано чересчур категорично, но в целом суть он уловил. Не умеешь избегать сомнительных ситуаций и плохих компаний – ходи на поводке, пока не научишься. По-моему, все правильно.

- Именно так, Джаред, - негромко отчеканил я, прекрасно понимая, что с большой вероятностью это начало нашего последнего разговора в качестве сексуальных партнеров.

Лицо Падалеки застыло.

- Ты ублюдок, Эклз, - тихо и почти спокойно произнес он, не глядя на меня.

Я вновь кивнул, зная, что мне нечего возразить. Почему-то люди всегда ратуют за абсолютную честность в отношениях, но крайне редко оказываются готовы адекватно воспринять ее на практике.

- Я тебя ненавижу.

- Я тебя не держу.

Мне показалось, что сейчас он меня ударит. Если бы он так сделал, я бы ответил. Это Маннс у нас специалист по христианским ценностям, я всегда отвечаю ударом на удар.

- Да пошел ты, - беспомощно выдохнул Джаред и, резко развернувшись, бросился прочь из туалета. Притихший в углу парень с подкрашенными глазами моментально снялся с места и поспешил следом за ним, на прощанье окинув меня пренебрежительно-торжествующим взглядом.  

Пару минут я просто стоял, судорожно сжав кулаки, и пытался усилием воли заставить себя успокоиться. Всё. Достаточно. Затянувшееся выяснение отношений неизменно превращается в фарс, а я и так уже зашел слишком далеко. Как ни странно, эта мысль действительно помогла немного прийти в себя. Я тяжело вздохнул и выключил воду. Видимо, в том, что я никак не научусь вовремя останавливаться, значительно меньше положительных моментов, чем мне хотелось бы думать. С другой стороны… Я намеревался вернуть все на круги своя – я это сделал. Если мне от этого будет легче, теперь можно вновь считать себя натуралом.

Я попробовал представить себе подобный расклад и понял, что, во-первых, легче мне от этого не становится, а во-вторых – ни хрена не получается. Пожалуй, для того, чтобы настолько примитивно врать самому себе, у меня слишком сложная душевная организация. Блин, ну что за нахер, а?..

 

***

 

По пути домой я все же сделал крюк, чтобы заглянуть в «Голодную кошку». Как и следовало ожидать, Лайзы на месте не оказалось, а те девушки, которые еще не нашли себе пару на вечер, были либо откровенно пьяны, либо не слишком привлекательны. Не то чтобы у меня было настроение эстетствовать, скорее я просто уже не очень нуждался в компании, а потому беззастенчиво привередничал. В итоге я в гордом одиночестве уговорил пару порций виски, отпустил окончательно разомлевшего от безделья таксиста и отправился домой пешком в надежде, что ночная прогулка вымотает меня окончательно и я отрублюсь, едва добравшись до кровати. Шансов на подобное развитие событий было мало, но временами даже я бываю оптимистом. В любом случае, когда выходной день начинается на рабочем месте, а продолжается со все нарастающей паршивостью, следует приложить все усилия, чтобы он побыстрее закончился.

Не знаю, с чем это связано, но почему-то в Нью-Йорке независимо от направления твоего движения холодный пронизывающий ветер неизменно дует тебе прямо в лицо. Или это только мне всегда так везет?.. Хрен поймешь. С другой стороны, настроение у меня было под стать погоде, а потому в целом я воспринимал мир без особого раздражения.

Мне было холодно и одиноко. Впрочем, я ничуть не тяготился этим ощущением, я им наслаждался. Иногда приятно примерить на себя плащ Чайльд Гарольда; главное, не воспринимать собственные страдания чересчур серьезно, и тогда получается нечто вроде увлекательной, хотя и довольно глупой игры. Впрочем, я не собираюсь никому признаваться в своих маленьких слабостях, а что не стало достоянием общественности… можно считать, что этого не было вовсе, верно?

Я неторопливо брел по направлению к Центральному Парку, упиваясь собственной неприкаянностью, но в какой-то момент начал понимать, что с каждым шагом в моей душе остается все меньше умиротворяющего равнодушия  к окружающему миру. В чем дело, я сообразил прежде, чем успел действительно разозлиться – я переживал за Джареда. Причем переживал всерьез. По-настоящему. Твою ж мать, ну какого хера я оставил его в той дыре, пьяного и обиженного? Он ведь так ни черта и не понял; напридумывал себе какой-то херни и парой слов превратил мою импровизированную воспитательную акцию в дурацкую сцену ревности…  Если, разумеется, дело действительно в ревности... Вообще-то он всегда абсолютно спокойно реагировал в аналогичных ситуациях, с чего вдруг подобные африканские страсти?.. И откуда он в принципе знает, что я не возвращался домой?.. Я вспомнил отчаянный взгляд, полный боли и ярости, и мне внезапно стало стыдно. Ну рассказал бы я ему о том, что ночевал на полу у себя в кабинете - можно подумать, это что-нибудь изменило бы. Точно крыша едет, скоро в ЦРУ начну анонимные доносы на инопланетян  писать. Как бы то ни было, в итоге парень сорвался, а я не нашел ничего лучшего, чем просто пожать плечами и отправиться домой в то время, когда следовало сразу брать идиота за шиворот и тащить его к себе - готов поспорить, для того, чтобы решить большинство своих насущных проблем, Джареду просто надо проспаться. Я, не сбавляя шага, достал из кармана телефон, задумчиво посмотрел на темный экран и убрал его обратно. Ладно, пусть для начала все же перебесится, вряд ли сейчас он захочет со мной разговаривать. Ненавидит он меня, ха. Мальчишка…

Я зябко передернул плечами и поднял воротник. Блядь, и какого черта пешком поперся, теперь вообще полный идиотизм получается – эта гребаная прогулка мне уже вполне определенно надоела, а ловить такси в двух кварталах от дома… Ну что за день…

…Надеюсь, у него хотя бы хватит здравого смысла не расширять географию своего загула и остаться в The Hangar. Разумеется, это не Bungalow, и такси  подгулявшему гостю за счет заведения вряд ли организуют, но там, по крайней мере, безопасно. И вообще, лучшее, что он сейчас может сделать – это мирно набраться до окончательной кондиции и спокойно вернуться под бочок к своей соседке… черт, ну пусть даже в компании этой малолетней пробляди, раз уж так приспичило, только бы на более глобальные приключения не потянуло... Ага, «мирно» и «спокойно» - сложно подобрать более подходящие слова для описания бухающего Падалеки. Твою ж мать…

В подъезд своего дома я вошел в начале двенадцатого, уже понимая, что сейчас надену более теплую куртку и вернусь на Кристофер-стрит. Блядь, даже говорить ничего не буду – просто запихну в машину, отвезу к себе и уложу спать. Какого хера я должен нервничать и мучиться от бессонницы в то время, как эта пьяная сука отрывается вовсю? А я ведь реально буду нервничать и мучиться от бессонницы, пока не удостоверюсь, что этот ублюдок в безопасности. Блин, ну вот откуда у меня подобные порывы, надо хомячка, что ли, завести, раз уж мне внезапно приспичило окружить кого-нибудь заботой и вниманием…

Выходя из лифта, я решительно достал телефон и нажал на вызов. Вдруг мне хоть раз за сегодняшний день повезет, и этот придурок обнаружится дома, мирно спящим в своей постели. Между прочим Рождество уже совсем скоро, самое время для самых невероятных чудес…

Приглушенную мелодию входящего звонка я услышал еще из-за поворота коридора, но лишь раздосадовано подумал, что сейчас придется раскланиваться с кем-нибудь из соседей, причем с наибольшей вероятностью это будет мистер Марлоу, квартира которого расположена в одном отсеке с моей, практически напротив. Я уже нацепил на лицо приличествующую случаю улыбку, когда повернул за угол и понял, что оставшийся отрезок пути пуст. Ну, почти.

В торце, на полу, привалившись плечом к стеклу бокового окна,  расположился Джаред, в эту минуту как никогда похожий на одного из старожилов Центрального Парка, только тележки из супермаркета и кипы старых газет не хватало. Он даже спал в соответствии с выбранным образом – крепко и безмятежно, интуитивно приняв наиболее выгодную в плане экономии тепла позу и натянув на лицо капюшон толстовки. Телефон безуспешно надрывался в кармане куртки. Трогательно. Сейчас разрыдаюсь.

Я нажал «отбой», подошел ближе, пару секунд полюбовался редким зрелищем, раздумывая, не сделать ли пару снимков, а потом вздохнул и опустился на колени. На самом деле мне уже совершенно не хотелось строить из себя большего урода, чем я есть на самом деле. То есть абсолютно.

Я провел ладонью по щеке Джареда, приподнимая его голову. Падалеки  дернулся, пытаясь отстраниться, моргнул, и лишь тогда сообразил, что именно вырвало его из блаженного забытья.

…А вообще-то я буду полным идиотом, если однажды решу без серьезной на то причины с ним расстаться. В своей жизни мы крайне редко встречаем людей, способных понимать нас без лишних слов, а потому до хрена  времени тратим на ненужные разговоры в ситуациях, когда все и так понятно.

Джаред вздохнул и потянулся ко мне, покорно опуская взгляд. Я обхватил его за плечи и привлек к себе, крепко обнимая. Его руки тут же нырнули под полы пальто и мягко скользнули мне на спину, а горячее дыхание обожгло шею. О чем тут еще было говорить?..

- Ты что пил – ракетное топливо? – пробормотал я ему в висок, искренне впечатленный непередаваемым сочетанием запахов.

- Сам придурок, - глухо проворчал Джаред мне в шею, осторожно касаясь губами кожи.

Я стащил с него капюшон, зарываясь пальцами во влажные волосы. Нет, он точно идиот.

- Джаред, так ты никогда не протрезвеешь, а вот простудишься наверняка.

- Плевать. Сдохну, вот тогда поймешь, что нельзя всегда быть такой сукой, как ты.

Все же самоотверженность пьяного человека не может не вызвать восхищения. Как и образность мышления.

- Очень логично, - пробормотал я, вставая и помогая подняться Падалеки. – Пошли.

- Кда? – совершенно определенно руководствуясь исключительно духом противоречия, невнятно уточнил Джаред.

- Гулять.

- А?  

Главное – своевременно сбить объект с толку и не дать зафиксироваться на какой-то одной идее, за которую можно зацепиться и продемонстрировать весь масштаб собственного пьяного упрямства.

К счастью, в этот момент Падалеки уже в полной мере сосредоточился на том, чтобы не слишком откровенно виснуть на мне, пока я открывал дверь.

- Как ты умудрился пройти мимо консьержа? – не удержался я, пропуская Джареда в квартиру. – Ползком?

Оценил. Рассмеялся.

- Обжаешь, - выдохнул он, тяжело приваливаясь к стене. – Я мгу взять себя в руки дже сейчас. – И тут же добавил с подкупающей честностью: - Но ненадолго. Свсем.

Я лишь покачал головой, избавляясь от собственного пальто, и решительно вытряхнул Джареда из его куртки. У меня было промелькнула мысль запихнуть парня в горячую ванную, но тогда его моментально развезет, потом хрен достанешь. И вообще… Как-то настороженно я с некоторых пор отношусь к подобным процедурам («запах, Эклз, непередаваемый запах гниющего мясного супа…»). Бр-р. Но отогреть Падалеки необходимо, он действительно окоченел, а значит, обойдемся душем.

- С душем разберешься?

Презрительное фырканье, больше похожее на выдох всплывающего гиппопотама.

- Тогда быстро в ванную. Я сейчас.

Джаред сосредоточенно кивнул и уронил на пол толстовку. Я поймал себя на том, что улыбаюсь – слегка скептически, но в то же время вполне умиротворенно. Да, вот такое у меня теперь представление о душевном покое… Интересно, к психиатру можно обратиться анонимно?

Я переоделся в домашнюю одежду, разыскал штаны и футболку Джареда (боже, как трогательно, такими темпами мне скоро придется презентовать ему домашние тапочки) и лишь тогда понял, что не слышу звука льющейся воды. Так, похоже, у нас тут случай острого алкогольного шока в результате  внепланового столкновения с очередным достижением научно-технического прогресса. Это что, я один раз реально забыл, куда ключ зажигания в автомобиле вставляется, всю торпеду исцарапал… Впрочем, в свое оправдание могу лишь сказать, что для меня подобные закидоны в далеком прошлом, и я отнюдь не вижу повода гордиться тем, что это в принципе когда-то было.

Я зашел в ванную комнату и увидел, что голый Джаред стоит в душевой кабинке и сосредоточенно смотрит на ручку смесителя.

- Ха, а ты думал, это так просто, - снисходительно усмехнулся я, но уже в следующий миг понял истинную причину затруднения – ручка была повернута в крайне левое положение, а значит Падалеки собирался с духом, чтобы обрушить себе на голову поток ледяной воды.

- Господи, ну что ж ты за мудак упертый, а? – простонал я.

- Пртрезветь, - упрямо обозначил свою позицию Джаред и потянулся к смесителю.

- Черт, вот это я понимаю – жить во имя преодоления препятствий, которые сам же себе и создаешь, - пробормотал я, забираясь в кабинку прямо в одежде, и, прижав Джареда к стене, включил воду нормальной температуры. – И самому скучать некогда, и другим вечный праздник гарантирован…

Падалеки пробормотал какое-то невнятное возражение, впрочем, не делая особых попыток освободиться. Я, желая поощрить столь неожиданную покладистость, позволил ему отлипнуть от стены и прижал спиной к своей груди, обхватывая руками поперек талии. Мы стояли под струями воды,  тесно прижавшись друг к другу, и, несмотря на промокшую одежду, мне казалось, что именно здесь и сейчас все идеально. Так, как и должно быть. Н-да, хрен предугадаешь, какое место в этой жизни по-настоящему твое...

- Мжет, разденешься? – прошептал Джаред, выгибая шею и пытаясь дотянуться до моих губ.

- Может, объяснишь, что за внезапная тяга к трезвости? – пробормотал я ему в плечо, поглаживая рельефные мышцы пресса.

- Трахаться хочу. Но кндиция не та, - исчерпывающе выдохнул Джаред, перехватывая мои руки и отправляя их себе на бедра.

Я не удержался от усмешки.

- В таком контексте идея ледяного душа выглядит особенно креативно.

До него не сразу дошло, о чем я, но уже спустя пару секунд Падалеки отпустил мои руки и с мученическим стоном откинул голову, едва не заехав затылком мне по зубам.

- Вот же блядь, - с чувством пожаловался он.

- Именно, - усмехнулся я. – Так что лучше грейся. Это более перспективно.

Я вылез из душа и, отправив мокрую одежду на полотенцесушитель, влез в белый махровый халат. И – нет, я не спер его в отеле, просто почему-то предпочитаю именно такой цвет.

- Дженс.

Джаред высунулся из кабинки, точнее, на манер человека-паука прилип плечом к неподвижной створке, и, не отрываясь, смотрел на меня. Ох уж эта вселенская многозначительность по-настоящему пьяного взгляда, любому медиуму впору удавиться от зависти.

- Исчезни. - Я подошел ближе, коротко чмокнул парня в губы и, засунув его обратно в кабинку, задвинул створку.

- Сволочь ты, - грустно раздалось изнутри.

-Ага, - кивнул я, выходя из ванной. – Еще какая.

Я включил телевизор, плеснул себе виски и устроился на диване, невидяще уставившись в экран. Я думал о том, что, пожалуй, это глупо - чувствовать, как мой дом наполняется жизнью и теплом, лишь только его порог переступает этот невозможный придурок, сейчас отмокающий у меня в душе. Вторую субботу подряд, между прочим. Можно подумать, у него дома с водой проблемы… А еще глупее согреваться рядом с ним самому, словно мне плевать на то, что с каждым днем у меня возникает к нему все больше вопросов. Может быть, я все же сгущаю краски? Джаред не пытается получить от меня никакой информации, не спрашивает о работе, не лезет в мой компьютер или деловые бумаги… надеюсь. Он просто постепенно занимает рядом со мной все больше места, и я никак не могу понять, почему это не вызывает паники ни в одной из моих внутренних сигнальных систем… И вообще - не слишком ли сложные приготовления ради весьма незначительной цели? Неужели весь смысл лишь в том, чтобы иметь возможность в нужный момент ударить мне в спину? Ладно, пройдемся по фактам, как сказал бы Маннс. Что мы имеем? Подкорректированный отчет, это раз. Неизвестно откуда взявшиеся деньги, это два. Собственно, вот и все. Остальное, цитируя Джейсона – из области допущений и гипотез. И драка в Бронксе, и странное поведение в офисе, не говоря уже о внезапно пробудившемся интересе к месту моих ночевок - все это может вообще не иметь никакого отношения к делам компании. С другой  стороны – а чего я хотел? Обнаружить у него в кармане подробный план по завоеванию мира?.. 

Самое ужасное – несмотря на то, что я ему не доверял, я не мог себя заставить отнестись к нему объективно, как к человеку, способному причинить мне вред. Вот не мог – и все. И спрашивать ни о чем не хотел… Вдруг ответит.

- Эй…

Блин, похоже, я опять выпал из реальности.

Покачивающийся Джаред стоял рядом с диваном и смотрел на меня с откровенным пьяным восторгом.

- Слшь, а сделай так еще, - потребовал он.

- Как? – уточнил я, ставя на столик бокал.

- Ну… так! – туманно пояснил Джаред, явно намекая на мою манеру погружаться в размышления. Между прочим, ничего смешного.

Я раздраженно одернул халат, тем самым моментально переключив Падалеки на новую мысль. В его глазах загорелся огонь профессионального фетишиста.

- Ух ты… халатик… - восхищенно выдохнул он, разворачиваясь уже в падении и, не тратя время на лишние реверансы, просто рухнул мне на руки, закидывая ноги на подлокотник и глядя мне в лицо бездумным взглядом абсолютно счастливого человека.

- Охуительно выглядишь, - пробормотал он, моментально запуская руку под халат.

- Пьяный придурок, - тихо констатировал я, проводя  пальцами по темным волосам.

Выразительная гримаса была призвана одновременно продемонстрировать всю глубину сожалений Падалеки по поводу этого прискорбного факта и готовность искупить свою вину прямо сейчас при помощи любых подручных средств.

- Ну… звини.

Я вздохнул и постарался донести до него прикосновением своих губ, что лично я уже вполне смирился с этим горем. Все же человеческий язык слишком беден, чтобы полагаться в нелегком деле межличностной коммуникации исключительно на него.

- Иди уже спать, ладно? – негромко произнес я, разорвав поцелуй.

- А ты? – прошептал Джаред, покорно глядя на меня из-под полуприкрытых век.

Я задумался. А что я? В принципе, можно еще посидеть и посмотреть телевизор, но смысл? Блин, веревки из меня вьет, гаденыш…

- А я сейчас, - обреченно вздохнул я.

Уже устроившись в постели, Джаред вполне предсказуемо вновь решил прощупать почву на предмет потенциального секса. Я направился к холодильнику за минералкой и мстительно сообщил, что трахать бесчувственное тело не собираюсь, а другой расклад сейчас вряд ли срастется. Падалеки возмущенно засопел и обиженно заметил, что тело у него очень даже чувственное, и что я его недооцениваю. Я пожал плечами и, закрывая за собой дверь ванной, пообещал ему энергичный неумелый минет, если к моему возвращению мне будет над чем работать. В принципе, я не сильно рисковал – с физиологией не поспоришь, и раз до настоящего момента Джаред не возбудился, вряд ли что-нибудь изменится в ближайшие несколько минут. О том, сколько времени ему понадобится, чтобы кончить, если чудо все же произойдет, я старался не думать. Должно быть, мешал инстинкт самосохранения. Ладно, по ходу дела разберемся.

…Стоя в душе, я думал о том, что, чем бы в итоге не кончилась вся эта странная история, я все равно уже в выигрыше. В любом случае мне будет о чем вспомнить, а, если разобраться, не так уж это и мало.

Я не слишком рассчитывал, что Джаред просто мирно вырубится, не дождавшись меня – он и так упертый до невозможности, а уж под градусом...

- Как успехи? – поинтересовался я при виде красноречивой возни под одеялом.

- Сука, - раздалось из недр кровати.

Я пожал плечами и направился к своей половине постели. 

- Угомонись уже, ладно? - попросил я, выключая свет. 

Джаред недовольно, но в то же время с тщательно скрываемым облегчением вздохнул и затих.

- …Дженсен.

Бог ты мой, я уже даже знаю, чем все закончится – я его убью. И, похоже, это произойдет очень скоро.

- Что?

- Раз трахаться не хочешь, хоть полежать рядом ты можешь? – Блин, вот вроде и голос уже сонный до предела, но нет, этот фонтан красноречия так просто не заткнешь.

- А похоже, будто я собираюсь спать стоя? – уточнил я, не открывая глаз.

- Не так, - раздосадованный моей непонятливостью проворчал Джаред, и в ту же секунду я почувствовал, что он нащупал мою руку и потянул на себя,  переворачиваясь на живот, словно пытаясь укрыть свои плечи моим телом.

- Вот. Полежи так, ладно?.. Пока я не засну, - пробормотал он в одеяло, прижимаясь ко мне чуть теснее. 

Я вздохнул ему в плечо и подтянул ближе собственную подушку, устраиваясь поудобнее. На самом деле, никаких принципиальных возражений у меня не было, лежать щекой на широкой теплой спине было даже удобно, и, что самое главное – Джаред наконец-то замолчал. Вообще-то я не настолько подвинут на идее неприкосновенности личного пространства, чтобы последовательно избегать любого физического контакта в ситуациях, когда не предполагается секс. Другое дело, что я не всегда уверен в уместности подобных телячьих нежностей… а, да что уж теперь.

Я осторожно провел кончиками пальцев по теплой коже, Джаред довольно выдохнул, но промолчал. Правильно, сейчас слова точно совершенно неуместны.

Я гладил его спину, так, как это всегда нравилось мне самому, и думал о том, что мне очень хотелось бы, чтобы Джареду тоже было о чем вспомнить. Потом. Когда все закончится. Хорошие воспоминания – это  самое выгодное вложение эмоций, неподвластное никаким внешним кризисам и потрясениям. Я хотел бы стать для него таким воспоминанием…

Теплая кожа и упругие мышцы под пальцами. Ровное дыхание. Ладно, еще пара минут, а потом отодвинусь. В конце концов, мне тоже сейчас хорошо. Очень хорошо. И то, что я не собираюсь в этом признаваться вслух… скажем так, по сути это все равно ничего не меняет.

 

 

***

 

 

Блядь, это реально было какое-то гребаное затмение. Кратковременное помешательство. Покой и умиротворение? Рядом со спящим пьяным Падалеки?.. Вот и я о том же.

Это был настоящий ад. Он не просто ворочался – практически метался по всей моей необъятной кровати, постоянно оказываясь там, где уже есть я. Он пинал меня с настойчивостью профессионального рестлера, то и дело порываясь синхронно заехать мне рукой по лицу и коленом под ребра. Он оглушительно храпел мне в ухо и придавливал своим телом к постели, когда я пытался отодвинуться. Он бормотал в голос какой-то зловещий колдовской речитатив, когда я, озверев, пытался откатить его от себя подальше, и моментально возвращался обратно, закидывая ногу мне поперек талии и пуская слюни в плечо.

Когда оглушительный грохот, сменившийся жалобным поскуливанием, вырвал меня из неглубокого мучительного сна, я просто сел и, не открывая глаз, включил свет.

- Бля-я… - раздалось откуда-то явно ниже уровня кровати.

Я с трудом разлепил веки. Искушение тихо порадоваться тому, что кроме меня в постели наконец-то никого больше нет, и вновь отрубиться, было почти непреодолимым, но невнятная матерщина с противоположной стороны кровати не оставляла простора для оптимизма.

- Падалеки, я те манеж куплю, только щас, блядь, ложись обратно и  угомонись, наконец, к чертовой матери! – хрипло пробормотал я, сфокусировавшись на появившейся над уровнем матраса темноволосой макушке.

Блядь, вот только не надо так испуганно сверкать на меня глазами, ведь реально пришибу к хренам собачьим, чтоб не мучился!

- Быстро в постель, сука, - почти ласково прошипел я, находя глазами электронный будильник. Блядь, половина четвертого. Интересно, в Нью-Йорке есть хоть один петух, способный своим криком унять алкогольных демонов этого долбоеба? Завтра, блядь, я  ему такой экзорцизм устрою, при одном взгляде на Джонни Уокера блевать будет…

- Дженс…

Во-во, к слову об экзорцизме. Такое ощущение, будто ему уже полную глотку облаток напихали, мудаку долбоебнутому!

- Что?! – рявкнул я, окончательно просыпаясь. Так, этот дебил навернулся с кровати, это понятно. Только не говорите, что он сломал себе что-нибудь в процессе, это вообще будет нечто запредельное, останется только пристрелить.

- Дженс, я… Пить…

Я мысленно застонал и представил, с какими трудностями придется столкнуться этому телу по дороге к холодильнику. Для начала он стопроцентно навернется со ступенек подиума. Потом сшибет торшер. Затем обрушит плазму…

- Ползи обратно в постель, уебище скорбное, - процедил я сквозь зубы, опуская ноги на пол. – Ща принесу…

У себя в квартире я могу передвигаться с закрытыми глазами. Как выяснилось, когда они закрываются сами собой, это чертовски полезный навык.

На всякий случай я захватил бутылку и себе тоже. Жаль, цианистого калия нет, было бы, что запить…

Джаред все же прислушался к моему пожеланию и вернулся в постель. Просто рождественская картинка – похмельный малыш сидит в кровати, укрывшись одеялом, и ждет свою вечернюю кружечку горячего виски. Охренеть. Кстати, похоже, я поторопился. Если бы он остался на полу, всем было бы спокойнее. Н-да, мне так точно было бы…

Я свернул с горлышка крышку, уронил ее на пол (ну да, этот урод крайне плохо на меня влияет) и протянул бутылку Джареду. Тот принял заполненный жидкостью пластик с благоговением рыцаря, прикоснувшегося к Святому Граалю, и бросил на меня исполненный искренней благодарности взгляд. 

- Если ты и теперь не успокоишься, я тебя прикончу, - буднично пообещал я, ставя свою бутылку на тумбочку, забираясь под одеяло и выключая свет.

Джаред не ответил – он утолял жажду. Никогда не видел, как после недельного перехода по пустыне пьют верблюды, но полагаю, что общее представление об этом процессе у меня теперь имеется.

- Нет, - раздалось из темноты спустя несколько секунд после того, как захлебывающееся бульканье завершилось судорожным вздохом.

- Что - «нет»? – обреченно уточнил я, поплотнее заворачиваясь в одеяло.

- Не прикончишь. Не сможешь. Рука не поднимется, – выдал несколько весьма спорных тезисов вернувшийся к жизни Джаред и спустя пару секунд осторожно уткнулся лбом мне в спину.

- Псибо, - прошептал он, аккуратно устраивая руку у меня на талии.

- Спи, - вздохнул я и почти сразу провалился в глубокий сон, в котором, к счастью, больше  не нашлось места ни пьяным чудовищам, ни похмельным младенцам, ни страдающим от жажды верблюдам. 

 

***

 

Наиболее неприятный побочный эффект привычки рано вставать в будни – полнейшая невозможность долго спать в выходные. Как бы поздно я ни лег накануне и как бы плохо ни спал, не позднее девяти утра следующего дня я просыпаюсь, и все. Нет, разумеется, я могу проваляться в постели до полудня, но заснуть у меня уже не получится. Как нетрудно догадаться, данное обстоятельство сегодня меня особенно порадовало, а уж как я был благодарен главной причине того, что чувствовал себя абсолютно невыспавшимся – это словами не передать. Сам Джаред, разумеется, просыпаться не собирался – он мирно спал, раскинувшись поперек кровати и приоткрыв рот, почему-то невероятно похожий на Маугли из диснеевского мультфильма, которого до полусмерти накачали огненной водой коварные британские колонизаторы. Я мотнул головой, отгоняя соблазнительный образ того, как вышеупомянутые колонизаторы расправлялись с пленными сипаями, и осторожно выполз из-под лежащей у меня на груди руки.

Кстати, я вовсе не старался специально вести себя потише – я в принципе такой. Не шумный. Все равно, как только Джаред почувствовал, что место рядом с ним опустело, он со стоном перекатился на мой край и вцепился в мою подушку. Блин, на кровати их че-ты-ре. Могу еще две из шкафа достать. Почему обязательно моя, а?..

Вообще-то утро получилось довольно спокойным, думаю, именно благодаря тому, что основной источник шума и беспокойства пускал слюни в мою подушку и не подавал ни малейших признаков жизни. Я успел поваляться в ванной, позавтракать и выпить две чашки кофе с сигаретой, а потом задумался – то ли перебраться на диван и включить телевизор, рискуя разбудить пока что спящее лихо, то ли наконец-то посмотреть что-нибудь из недавно купленных ДВД. Обычно у меня накапливается целая кипа нераспечатанных дисков, прежде чем я сажусь и просматриваю их все разом – смотреть по диску за вечер у меня просто времени не хватает. Ну вот, кажется, сейчас время и нашлось.

Я недолго колебался между «Повелителем бури» и «Бесславными ублюдками», вполне предсказуемо сделав выбор в пользу Тарантино, и устроился за кухонным столом перед ноутбуком. И да, я достал наушники. Черт с ним. Пусть спит.

Джаред нарисовался за моим плечом, когда в зале кабака, где происходила встреча с двойным агентом, засвистели первые пули. Символично, не правда ли?

Я нажал на паузу и снял наушники.

- Э-э… Привет?..

Падалеки выглядел смущенным и помятым, но отчаянно бодрился. Получалось плохо, однако сама попытка явно заслуживала уважения. Я развернулся к нему вместе со стулом и окинул скептическим взглядом.

- Ну привет. Детка.

Джаред вздохнул и опустился передо мной на корточки, опираясь локтями о мои колени.

- Дженс, я… я вчера накосячил, да? – тихо спросил он, с тоской заглядывая мне в глаза.

Я кивнул, внимательно всматриваясь в его лицо. Бледный и опухший, он, тем не менее, все равно почему-то выглядел совершеннейшим мальчишкой. Н-да, когда с похмелья выглядишь моложе своих лет – это явный признак того, что твоя юность еще в самом разгаре…

- Мы… поссорились?

Да-да, я мстительная сука со скверным характером, я в курсе. Впрочем, я ничего не сказал, лишь неопределенно пожал плечами. Джаред окончательно сник и опустил взгляд.

- Если я извинюсь… хотя и не знаю, за что… это что-нибудь изменит? – еле слышно спросил он, глядя в пол.

Я вздохнул и приподнял пальцами его подбородок. А потом озадаченно принюхался.

- Скажи честно, ты просто наелся зубной пасты или действительно почистил зубы? – прямо спросил я.

В глазах Падалеки промелькнул испуг.

- Там была запечатанная зубная щетка, Дженс, я куплю, я… - торопливо забормотал он, но осекся, перехватив мой взгляд.

- Господи, Джаред, подначивать тебя – это физически невозможно, - разочарованно вздохнул я, убирая челку с его лица. – Моментально начинаю себя чувствовать пожирателем младенцев. Какая, на хер, щетка?

Иногда эмоции на его лице проходят одной волной – облегчение, озадаченность, обида, недовольство… и опять облегчение. Правда, уже немного иное. Ироничное.

- Издеваешься, да? – негромко уточнил он, наклоняя голову набок.

- Имею право. Между прочим, ты вчера всю дорогу называл меня сукой. И сволочью, - напомнил я, задерживая ладонь на его щеке.

- Хочешь сказать, что я был неправ? – В светло-карих глазах вспыхнуло веселье, и Джаред перехватил мою руку, чтобы коснуться губами запястья.

- Прав, - согласился я. – Но все равно обидно. Поднимайся и садись за стол. Я сделаю завтрак.

Джаред поднялся и неловко переступил с ноги на ногу, поглядывая на меня одновременно виновато и благодарно.

- Слушай, я вообще-то не хочу есть…

Я смерил его взглядом.

- Капризничать дома будешь, - сообщил я, вставая. – Плотный завтрак -первый шаг на пути правильной организации похмелья. Кстати, раз уж ты не пьешь кофе, то что ты пьешь? Перечислять все, что ты выжрал вчера - не надо.

Джаред судорожно сглотнул.

- Сок… есть? – хрипло озвучил он предел своих мечтаний на этот момент.

Я усмехнулся.

- Что из находящегося здесь является холодильником сам сообразишь, или нужна помощь?

Четверть часа спустя Джаред добросовестно давился яичницей с беконом, пропихивая все это внутрь тостами с маслом и с явным удовольствием запивая апельсиновым соком. Поначалу он скромничал, пытаясь расходовать живительную жидкость с деликатностью воспитанного гостя, но я молча достал из холодильника еще один пакет и выставил его рядом с уже имеющимся. Сам знаю – пытаться справиться с такой жаждой усилием воли – только себя мучить.

Я вновь вернулся к просмотру фильма, но уже к концу эффектной сцены сборов героини на роковую премьеру заметил краем глаза, что Джаред распластался по столу и, не отрываясь, смотрит не меня.

- Что? – спросил я, вновь нажимая на паузу и вынимая наушник из уха.

- Жду, - покладисто отозвался Джаред.

- Чего? – помимо воли улыбнулся я.

- Когда ты озвучишь второй шаг правильного похмелья, - невозмутимо пояснил Падалеки. – Надеюсь, там есть пункт про секс?

Вот ведь озабоченное животное. Даже зависть берет. Я снял наушники вовсе и отодвинул ноут.

- Для тебя – точно нет.

- Это еще почему? – легкая улыбка на тонких губах. Вот, я же говорил, пожрать - это самое правильное дело, сразу ожил.

- А ты наказан, – мстительно прищурился я.

- Надолго? – мгновенно погрустнел Джаред. Молодец, уже понял, что со мной лучше не спорить.

Я задумался.

- До завтра точно, - решил я, и Падалеки, не скрывая облегчения, тихо выдохнул.

- Ну тогда ладно, - тихо пробормотал он и добавил уже громко: - Так что теперь?

- А теперь ты опять идешь спать, - резюмировал я, вновь подвигая к себе ноутбук.

- Дженс… - тут же прозвучало в ответ, и Джаред умоляюще заглянул мне в глаза. – Пойдем со мной, а?.. Можешь комп взять, просто посидишь рядом… я  буду тихо, честно.

…Откуда-то из глубин памяти всплыло непрошенное воспоминание времен далекого детства - в Карролтоне на заднем дворе у нас постоянно обитало до хрена неизвестно откуда взявшейся живности, и как-то летом наш зверинец пополнился приблудившейся сукой, от которой не отставал ни на шаг слегка подросший щенок. Так вот, сейчас я понял, откуда в глазах той несчастной собаки было столько тоски и обреченности: не отходящий от тебя ни на шаг подросший щенок – это страшно. А сейчас у меня, между прочим, даже нет крыльца, под которое можно забиться и рычать в надежде отогнать мелкое навязчивое чудовище подальше …

С другой стороны… вдруг действительно получится уснуть.

Я решительно закрыл крышку ноутбука и положил наушники на стол.

- Пошли, - вздохнул я, вставая. – Чего доброго, и правда об пол убьешься.  Что смотришь? Это у тебя надо спросить, на хрена ты ночью с кровати  головой вниз бросался…

Компьютер я решил с собой не брать – потом досмотрю. А вот первую попавшуюся книжку с полки возле плазмы я все же зацепил, если не засну, то хоть почитаю. Оказалось, под руку мне попался Воннегут, «Бойня номер пять». Не совсем соответствует настроению момента, но в целом… сойдет.

- Интересуешься Второй мировой? – негромко спросил Джаред, устраиваясь у меня под боком. Да, я собрал все подушки и обложился ими так, чтобы было удобнее сидеть. Ничего, потерпит. Мне  ночью хуже пришлось.

Я пожал плечами.

- Да нет… Случайно получилось. А ты читал «Бойню»?

Вообще-то я буду не на шутку удивлен, если выяснится, что да. По моим ощущениям, любовь к чтению постепенно становится чем-то вроде привычки, о которой неловко упоминать в приличном обществе – осудить, конечно, не осудят, но поймут вряд ли.

Джаред кивнул.

- И как тебе? – поинтересовался я.

- Вроде книга и не об этом, но… уж очень сильное ощущение безнадежности остается. Как привкус лука – в целом ничего страшного, но неприятно, да и хрен потом избавишься. Я… я больше Пратчетта люблю.

Я закрыл книгу и посмотрел на Джареда. Тот почувствовал мой взгляд и  извернулся, заглядывая в лицо.

- От него не остается горького привкуса?

- Он действительно умеет говорить о серьезных вещах так, что это не вызывает изжоги, - негромко отозвался Падалеки, внимательно глядя мне в глаза. – Но  при этом все равно заставляет задуматься. Сначала посмеяться… а потом задуматься.

- О чем, например? – Я не удержался и запустил пальцы в его волосы. Пожалуй, у меня уже тоже есть свой фетиш…

Джаред блаженно зажмурился, подаваясь навстречу ласке.

- О разном… О долге, о мести… О справедливости и милосердии…

- …о любви, - не удержался от мелкой подначки я, уж очень серьезным был его тон.

Джаред открыл глаза. Я тут же почувствовал себя неловко, потому что в его взгляде не было даже намека на готовность поддержать шутку.

- Не думаю, что он писал о любви. «Личное – это не то же самое, что важное», помнишь?..

Я не помнил.

Джаред перевернулся, устраивая голову у меня на животе.

- На глазах у героя убили любимую девушку, но он продолжил делать то, что в тот момент было действительно важно, - тихо пояснил он, и мне показалось, что я все же помню, о чем он говорит.

- Ангва была вервольфом, и на самом деле она не умерла… - негромко  уточнил я, перебирая его волосы.

- Но он тогда об этом не знал… - глухо возразил Джаред, и я не нашелся, что сказать.

- Капрал Моркоу, - внезапно вспомнил я. – Я понял, кого ты мне напоминаешь. Хотя по отношению к жизни ты больше похож на нянюшку Ягг.

Падалеки прищурился, принимая вызов.

- Готов поспорить, что ты ждешь сравнения по меньшей мере с Ваймсом, если не с Витинари.

Я пожал плечами.

- Согласен на Эсмеральду Ветровоск. Очень харизматичная леди, на мой взгляд, - честно признался я.

- Чудо-пес Гаспод, - мстительно изрек Джаред.

Я приподнял бровь.

- Ты сейчас сравнил меня с говорящим кривоногим песиком, больным всеми собачьими болезнями и пахнущим, как старый туалетный коврик? – на всякий случай  уточнил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

- Очень харизматичный персонаж, на мой взгляд, - заржал Падалеки, и тут же получил по голове подушкой. Если он нарывается на трепку, пусть не ждет, что я буду делать скидку на его похмелье…

Впрочем, мы оба прекрасно понимали, к чему на самом деле приведет энергичная возня в постели. Сбившееся дыхание, возбужденный блеск глаз, тела, тесно переплетенные не то в борцовском захвате, не то в объятии…  Какое еще может быть продолжение? Уж явно не мирный и спокойный сон… Крепко прижавший меня к кровати Джаред (вообще-то я поддался, но ему об этом знать необязательно) на миг замер, глядя на меня с торжествующим видом воина, ворвавшегося в осажденный город, а потом на выдохе приник губами к моей шее.

- Надеюсь, наказание отменяется? – задыхаясь, пробормотал он,  распластываясь на мне всем телом и запуская руки мне в штаны.

Я лишь усмехнулся и потянул вверх край его футболки. На риторические вопросы не отвечают. Пусть попробует догадаться самостоятельно.



Глава 9.

 

Как и следовало ожидать, он все же заговорил об этом. Причем дождался именно того момента, когда я, утомленный постельной акробатикой, почти поверил, что сейчас мне действительно удастся наверстать упущенное ночью и спокойно поспать пару часиков.

- Дженс…

Твою мать, ну почему нельзя просто полежать молча, поглаживая мое бедро и согревая дыханием шею, пока я не засну?.. Потом он может разговаривать со мной, сколько влезет, слова не скажу. То есть вообще… Между прочим, вчера я оказал ему такую любезность.

- А?..

- Ну… и как все прошло?.. Тогда… в пятницу?..

Глаза раскрылись сами собой, сон как рукой сняло. Блядь, вот и поспал, спасибо тебе… детка.

- Что именно? – проворчал я, стараясь не показать, насколько мне не понравился этот вопрос.

Кажется, у меня получилось – движения пальцев Джареда ни на миг не утратили своей расслабленной легкости.

- Бухгалтерия устраивала вечеринку где-то в Адской кухне… Разве нет?

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- По поводу? – буркнул я, переворачиваясь на живот и подставляя под руку Джареда спину.

- У Келли… или Кэрри?.. не помню, был день рождения… Разве ты… не был там?

Его ладонь замерла лишь на миг, и, возможно, в другой ситуации я вообще не обратил бы на это внимания, но движения Джареда все же стали какими-то чуть более напряженными. Механическими. Кажется, я рано обрадовался.

- А ты почему не пошел? – вопросом на вопрос ответил я - раз он спрашивает о подобном, логично заранее предположить, что его на той вечеринке тоже не было. – В жизни не поверю, что тебя не пригласили, они всегда всех приглашают…

- Пригласили, - вздохнул Джаред и перевернулся на спину, отодвигаясь. – Просто… тогда у меня были другие планы на вечер …

Так. Кажется, ход его мысли становится мне понятен: я сослался на безумную занятость, чтобы весело провести время с барышнями из бухгалтерии, а со своим сообщением специально тянул до последнего в надежде, что, чем позже поменяются планы, тем меньше вероятность  появления на вечеринке самого Джареда. В конце концов, даже если бы мы там встретились, все легко можно было бы перевести в шутку… В принципе, все логично. И очень в моем духе.

Я развернулся к нему и задумался. Черт возьми, оказывается, не так легко постоянно быть отрицательным героем…

- Джаред.

Он скосил на меня глаза. Н-да, вот что значит трезвость и самоконтроль - никакой агрессии, никаких лишних вопросов… Только я слишком хорошо помню, как он смотрел на меня тогда, в туалете. В конце концов, да какого черта? 

- Джаред, я ночевал на работе. У меня действительно было до хрена дел.

Неуверенная улыбка.

- На диване в приемной?

- Нет. Диван я уступил Кэссиди, ей тоже пришлось остаться. А сам спал на полу в кабинете.

Я расслышал, как Джаред еле слышно выдохнул - и окончательно поверил, что поступил правильно. К черту паранойю. Я не хочу, чтобы он сомневался во мне. Не знаю, почему, но сейчас мне это важно.

- Ну и как? – теперь улыбка звучала даже в его голосе.

- Хреново. Спина болит.

- Слезай на пол.

- Зачем?

- Массаж сделаю.

- Здесь делай.

- Я не умею делать неправильный массаж, а правильный надо делать на жесткой поверхности.

- Опять на пол? Не хочу, - проворчал я, отворачиваясь от него и устраиваясь поудобнее. Теперь, когда главное сказано, можно и поспать. А вообще-то я идиот, конечно. Сутки ломался, а потом взял и раскололся, даже не дожидаясь дополнительных вопросов. Ну и ладно. Всегда можно сослаться на свою неповторимую индивидуальность, усугубленную неправильной ориентацией. А что, охренительная отмазка получается…

- Дженсен.

Так, а вот наглеть не надо. Я уже и без того сказал больше, чем собирался.

- Что?

- Дженсен… а что вообще происходит?

По спине пробежал противный холодок. Парень, лучше не надо, по-хорошему прошу…

- В смысле?

- Обычно начальник службы безопасности не остается ночевать на работе… И вообще - в фирме ходят разные слухи, Дженс. Например, в пятницу, после того, как вырубился интернет, стали поговаривать, будто это было сделано специально …

- Зачем?

- Я так понимаю, об этом у тебя надо спрашивать. Кстати, ты в курсе, что тех, кто шел обедать в город, на улице поджидали журналисты? Но поскольку никто ничего толком не знал, вряд ли этим акулам пера удалось выяснить что-то действительно сенсационное… Правда, потом все же пошли разговоры, будто зверски убили кого-то из акционеров, а уж когда копы нарисовались…

«Все же идея с отключением интернета была не лишена смысла» - промелькнуло у меня в голове.

- Еще говорят, что фирма на грани банкротства, и планируется не то продажа, не то слияние, не то еще какая-то хрень…

А вот это уже интересно. Было бы любопытно выяснить источник столь занимательных слухов.

- Все это заставляет людей нервничать, Дженс.

- Тебя-то каким образом это касается?

Пауза.

- Трудно абстрагироваться от мысли, что завтра можешь остаться без средств к существованию. Скажи… все действительно настолько плохо?

Внезапно я понял, что нужно делать. Если все эти заходы неспроста – он меня поймет, а если нет… тогда тоже поймет. Может, немного иначе, но в любом случае, это поможет мне обозначить определенные рамки… а на большее я сейчас и не рассчитываю. Дай бог, чтобы хотя бы это у меня получилось.

- Джаред, у меня к тебе одна просьба, - кажется, мой голос все же прозвучал немного напряженно.

- Да, Дженс? – так и есть, моментально насторожился.

Я перевернулся на спину и посмотрел в потолок.

- Пожалуйста, никогда больше не заговаривай со мной на подобные темы, хорошо? – отчетливо произнес я, понимая, что сейчас от его реакции зависит абсолютно все. - Я не собираюсь обсуждать с тобой офисные сплетни, и уж тем более не планирую делиться конфиденциальными данными - надеюсь, ты понимаешь, почему. Давай договоримся раз и навсегда - поскольку моя работа никаким боком с твоей пока что, слава богу, не пересекается, ты не будешь задавать мне вопросов о том, что не имеет конкретно к тебе никакого отношения. В свою очередь обещаю - если я пойму, что какая-то информация затрагивает твои интересы, я сам скажу тебе об этом. Мы договорились?

Я почувствовал, как Джаред зашевелился, а еще миг спустя он устроил голову у меня на груди, заглядывая в глаза.

- Хорошо, Дженс, - тихо произнес он. Его взгляд был абсолютно нечитаемым.

- Джаред, поверь – так будет лучше, - я постарался немного смягчить свой тон – в конце концов, грубить необязательно, очень надеюсь, что он меня и так понял.

- Дело не только во мне, Дженс, - неожиданно твердо отозвался Джаред, по-прежнему глядя мне в глаза. – Если хотя бы половина слухов, что сейчас  витают в офисе, имеет под собой реальную основу… Я беспокоюсь за тебя, понимаешь?

Вот дьявол, это что сейчас было? Аж мороз по коже, пифия чертова…

- У тебя есть какие-то конкретные факты? – прозвучало слишком резко и быстро, впрочем, черт с ним. Ход моей мысли был вполне предсказуем и банален - я моментально вспомнил сначала о Крауне, а потом о безымянном парне с парковки. Пожалуй, в одном мы с Джаредом полностью совпадаем, хотя и не факт, что у нас общие мотивы, – происходящее мне тоже очень не нравится, да и собственная судьба весьма небезразлична.

Джаред покачал головой.

- Никаких, если честно - невесело усмехнулся он.

- Тогда о чем ты говоришь?

- Сам толком не знаю. – Он отвел взгляд. – Просто не нравится мне все это… И предчувствия на редкость паршивые.

Так, хватит. Если дело в импровизированной психологической атаке, то это уже немного чересчур, а если он серьезно… Тем более достаточно.

- Ладно, закрыли тему. - Я стряхнул с себя Падалеки и вновь повернулся к нему спиной. – Предчувствия, это дело, конечно, хорошее, но я две ночи толком не спал, и если ты не собираешься прямо сейчас забиться в пророческом припадке, я, пожалуй, вздремну.

Тихий вздох. Кажется, обиделся.

- А я бы поел.

Или нет?

- Посмотри в холодильнике, там оставались отбивные… И, если не ошибаюсь, немного лазаньи.

Шевеление за спиной, шорох одежды, шлепанье босых ног по полу. Ага, а еще на столе остался ноутбук… Впрочем, пароль уже включился.

- Тебе оставить? – раздалось спустя пару минут, в течение которых Падалеки, судя по звукам, проводил ревизию моих съестных запасов.

- Ну что ты, детка, будь как дома, доедай все, – фыркнул я. Если честно, я не просто чувствовал огромное облегчение  от того, что мы сменили тему, я  был искренне рад, что это получилось именно так – как бы само собой, вполне легко и почти непринужденно.

Пауза.

- Правда?

- Блин, Падалеки, таких гостей, как ты, надо убивать на пороге. Разумеется, оставить!

- Тут мало.

- Ничем не могу помочь.

- Я мог бы пожарить мясо…

- У меня нет мяса.

- А это… Черт, Дженс, ты что, не в курсе - те части  жертвы, которые не собираешься есть, надо сразу хоронить, а не ждать, пока завоняют? Кстати, надеюсь, это была девственница?

Я не сразу понял, о чем он, а когда вспомнил, мучительно застонал. Черт, таки придется выходить из дома…

- Я не успел выяснить. Она слишком долго копалась в моем холодильнике.

Негромкий смех.

- Это намек?

- Это прямая угроза, черт, Джаред! Ешь, что хочешь, только делай это тихо!

Тихо было минуты две, в течение которых раздавалось лишь шуршание открываемых пищевых лотков, звон приборов и мелодичное пиликание устанавливаемого таймера микроволновки.

- Дженсен, можно я кино посмотрю?

- Смотри.

- Тут пароль.

В конце концов, какой интерес играть с огнем в огнеупорном костюме? Насколько я помню, ничего действительно важного в ноутбуке у меня нет, обычно я очень четко разделяю работу и повседневную жизнь. А если и есть… ну не вставать же из-за этого.

Я назвал пароль и накрыл голову подушкой. Вот теперь, если этот придурок потревожит меня еще хоть раз на протяжении двух ближайших часов – у меня в холодильнике действительно появится свежее мясо. А остальное, так и быть, отнесу в Центральный Парк. Пусть хоть кто-то наестся сегодня досыта…

 

***

 

 

Я проспал значительно дольше, чем планировал, и когда проснулся, за окном уже стемнело. Горел свет над кухонным столом, а спящий Джаред обнаружился у меня под боком – похоже, он таки на собственном опыте убедился в том, о чем я говорил с самого начала - день после перепоя лучше посвятить сну, все равно никакая продуктивная созидательная деятельность невозможна. Впрочем, почувствовав, что я зашевелился, Падалеки моментально проснулся и потянулся ко мне всеми своими конечностями, обхватывая и подминая под себя. А я, между прочим, по-прежнему был голым. Кстати, интересно, где моя одежда?.. Слегка приведя в чувство разошедшегося Джареда несколькими энергичными пинками, я стряхнул его с одеяла и обнаружил собственные штаны и футболку, смятые в комок, именно там, где минуту назад спал Падалеки.

- Ты пытался соорудить себе гнездо? – поинтересовался я.

Джаред потянулся, так, что задравшаяся майка обнажила живот, и блаженно зажмурился.

- Твои вещи классно пахнут, - лаконично пояснил он, похрустывая суставами. Отвратительный звук, если разобраться, но сейчас почему-то у меня не возникло ровным счетом никаких негативных эмоций.

Я скептически посмотрел на свою безнадежно измятую одежду.

- Давно не стираные штаны и футболка? Джаред, ты извращенец.

Падалеки, наконец, прекратил изображать изнемогающую от страсти порнодиву и весело посмотрел на меня, подперев голову ладонью.

- Ты ни хрена не понимаешь в животном возбуждении, - покровительственно пояснил он. – Феромоны и все такое.

- Ага, «моя семья и другие звери», - фыркнул я, одеваясь.

- А?

- Имей в виду, если ты не оставил мне пожрать, тебе придется изобразить из себя Алекс, сходить в магазин и приготовить ужин, - предупредил я, вставая с кровати.

- О, ролевые игры, - оживился Падалеки, подползая ближе. – Какие будут распоряжения, мистер Эклз?

Фраза неожиданно резанула слух. Я не сразу понял, почему, но потом до меня дошло: у Алекс есть едва заметный, но очень характерный акцент – наследие ее шотландского происхождения; он не слишком очевиден, но придает речи весьма своеобразный оттенок. И вот сейчас Джаред воспроизвел его с безукоризненной точностью, словно работал над этим номером не один месяц.

- Ты продолжаешь общаться с ней? – резко спросил я.

Я не смог расшифровать его реакцию. Он то ли смутился – то ли  действительно просто не сразу понял, о чем я.

- Ну… мы говорили по телефону пару раз… - наконец произнес он, глядя мне в глаза как-то уж очень честно и открыто.

- О чем? – да, прозвучало резко, но другой интонации сейчас для себя я не находил.

Джаред вздохнул.

- О квартирах в наем, - с досадой произнес он. – Алекс недавно вплотную занималась этим вопросом, и у нее осталось несколько полезных контактов… Дженс, да в чем проблема-то?

Хороший вопрос. Полагаю, проблема во мне. Ладно, проехали.

- Ни в чем.

Короткий смешок.

- Ты что, ревнуешь?

Надеюсь, мой взгляд был достаточно выразительным, по крайней мере, улыбка моментально сползла с лица Джареда, и он примирительно вскинул руки.

- Ты не ревнуешь. Я понял.

Удивительно, но он действительно поделил остатки моей еды вполне по-братски, оставив мне полторы отбивные и вполне приличный кусок лазаньи. Я заправил кофеварку, засунул еду в микроволновку и быстрым взглядом окинул стол – ноутбук был на прежнем месте, рядом валялись диски и стоял стакан из-под сока. Можно подумать, я ожидал увидеть что-то принципиально иное, типа шпионского набора флешек…

Я уже приступил к трапезе, когда Джаред, наконец, закончил плескаться в душе и присоединился ко мне. Точнее, он просто сел напротив и посмотрел в мою тарелку грустным взглядом. Я понял, что больше не смогу проглотить ни куска, достал еще один прибор и поделил свою порцию пополам.

…Надоели мучительные диеты, громоздкие тренажеры и небезопасные пищевые добавки? Выход есть – заведите себе Джареда! Постоянная физическая нагрузка и существенное сокращение  привычного рациона гарантированно помогут  вам  избавиться от лишнего веса в рекордно короткие сроки! От вас потребуется лишь смириться с ситуацией, которую вы все равно уже не сможете переиграть, и постараться получить хоть какое-то удовольствие от процесса. Спецпредложение! Для первых десяти позвонивших  мыло и веревка абсолютно бесплатно…

Я не выдержал и рассмеялся, опустив взгляд в стол.

- Что? – подозрительно поинтересовался Джаред.

- Мне сейчас надо будет уйти, - отсмеявшись, сообщил я, краем глаза наблюдая за реакцией Падалеки.

Тот пожал плечами.

- Хорошо, я понял.

- Ни хера ты не понял. Не хочешь прогуляться?

Он просиял, а я в очередной раз подумал, что еще никогда в жизни не запутывался в ситуации до такой степени. А ведь, между прочим, я искренне надеялся, что с мужиком будет проще…

 

***

 

Надо всю жизнь прожить в большом городе, чтобы всерьез думать, будто   Центральный Парк имеет хоть какое-то отношение к настоящей природе. Он искусственен и рукотворен, как и все, что его окружает, но поскольку мало кто интересуется историей этого места, у людей вполне закономерно возникают неверные стереотипы - многие в Нью-Йорке искренне верят, будто и в самом глухом лесу Вайоминга есть заасфальтированные дорожки, а ночью загорается электрическое освещение. И это даже не заблуждение –  скорее что-то наподобие рефлекса: очень трудно представить себе нечто, с чем ты никогда не сталкивался, и что противоречит всему твоему жизненному опыту. Впрочем… до тех пор, пока коренной обитатель мегаполиса не собирается покидать ареал своего привычного обитания, полагаю, ничего страшного подобные убеждения ему не принесут. Просто каждому свое: кому-то – леса Аляски, а кому-то… хм… Центральный парк.

Вообще-то я уже  почти жалел, что взял с собой Джареда. Согласен, пока что   он вел себя вполне прилично, даже заткнулся практически сразу после того, как получил ответы на свои наиболее насущные вопросы - нет, мы не собираемся устроить пикник,  шабаша тоже не будет, и даже самого захудалого демона я вызывать не собираюсь. Но я боялся, что он все же выкинет еще что-нибудь в своей обычной манере и обязательно напугает  Мальчика, а у того и так нервы ни к черту. Хм. Почти как у меня в последнее время.

Мы вышли на нужное место – узкую дорожку в стороне от центральных аллей, рядом с небольшим декоративным гротом. Здесь, как и везде, ярко светили фонари, пустые скамейки сверкали в электрическом свете влажными чугунными подлокотниками – бездомные не решались ночевать в этой части парка, хотя я и не вполне понимал, почему – выглядит он, конечно, не очень, но в целом довольно дружелюбен. Ну, если не подходить слишком близко и не делать резких движений.

Сразу, где кончался свет, начиналась непроглядная осенняя тьма – пока не пойдет снег, ночи здесь будут действительно темными и неуютными. Я опустил пакет с мясом на землю и коротко пронзительно свистнул. Джаред вздрогнул и уважительно покосился на меня. Сам не знаю, как у меня так получается, но в юности этот навык был необычайно полезен, причем в самых разнообразных ситуациях... Тьфу ты, все же можно сносить хоть сотню дорогих костюмов – твое прошлое никогда тебя не отпустит. Наверное, именно поэтому я настолько бережно коллекционирую именно хорошие воспоминания.

Прошло около минуты. Ничего, это нормально. Джаред придирчиво оглядел влажную скамейку и все же сел. Я остался стоять, опираясь коленом на сидение и вглядываясь в темноту.  

Как всегда, он появился абсолютно бесшумно, и именно с той стороны, откуда я ждал – серый силуэт на границе света и тьмы. Я слегка пихнул Джареда в плечо.

- Смотри.

Тот кинул быстрый взгляд через плечо и тут же встал.

- Ох ни хуя себе… - восхищенно выдохнул он, и я напрягся, ожидая, что Джаред сейчас захочет рассмотреть диковинного зверя поближе, а Мальчик такое панибратство не любит – он всегда подходит сам, и именно на такое расстояние, на какое хочет. А еще у него чертовски острые зубы и  прекрасная реакция – в этом я убедился на собственном опыте, когда наши пути случайно пересеклись на беговой дорожке… Ладно, к черту. Лучше не рисковать. Я вцепился в рукав куртки Джареда, удерживая того на месте, но он, кажется, этого даже не заметил.

- Кто это, Дженс? – шепотом спросил он, и я неожиданно понял, что понятия не имею, как ответить на этот вопрос. А потому просто пожал плечами и коротко представил:

- Это Мальчик.

… Вообще-то ничего особо диковинного в нем нет. Собака как собака, на волка похожа. Только крупнее, да и шерсть на спине более темная, почти черная. А то, что его морда и грудь исполосованы жутковатыми шрамами… Надо сказать спасибо то ли людям, то ли его соплеменникам. Мне было бы проще думать, что его все же потрепали собаки, потому что если подобное сотворили люди… Скажем так, я и без этого не слишком высокого мнения о некоторых представителях рода человеческого. Жаль, что отсюда нельзя разглядеть его самую интересную особенность: у него разноцветные глаза – левый желто-карий, волчий, а правый голубой, словно у сиамской кошки.

- Дженс, это же чистокровный хаски…

Мне оставалось только вновь пожать плечами.

- Не знаю, мы не настолько близко знакомы.

Мальчик начал приближаться – слегка по дуге, настороженно поглядывая на моего спутника, и замер, не доходя нескольких шагов до дорожки.

Я взял пакет с мясом и, зайдя за скамейку, вытряхнул его содержимое на землю. Да, я знаю, что собаки едят каждый день, а не только по воскресеньям, но, на мой взгляд, Мальчик и без меня прекрасно справляется.  И потом – это вовсе не благотворительная акция… скорее что-то вроде знака уважения. А вообще-то, если честно, я понятия не имею, зачем это делаю.  Просто мне так хочется – и все.

- Ладно, пошли, - я слегка подтолкнул восхищенно застывшего Джареда, надеясь вернуть его в реальность.

- Ты что, даже не погладишь его?

- Не хочу без руки остаться.

- Брось, уверен, тебя он подпустит.

- Джаред, пошли, я сказал. Он не любит, когда смотрят, как он ест.

Я выбросил опустевший пакет в ближайшую урну и, больше не рассчитывая на силу слова, просто потащил то и дело оглядывающегося Джареда за собой. Через несколько ярдов он вроде как смирился и пошел сам. И на том спасибо.

Мы неторопливо шли по вечернему парку и молчали. Пожалуй, это были лучшие десять минут за последние три дня. Потом Джаред, судя по всему, решил, что мне стало скучно, и задумчиво произнес:

- Никогда не думал взять его к себе?

- Нет.

- …Почему?

Поскольку у меня уже был готовый ответ и на этот вопрос, я очевидно уже спрашивал себя о чем-то подобном. Хотя и не помню этого, если честно.

- Меня устраивает моя жизнь.

- А что будет не так с твоей жизнью, если ты поможешь этому парню?

- В ней слишком многое изменится. Собака в доме – это определенная ответственность… а отвечать за кого-то еще, кроме себя, я не хочу.

- Не хочешь… или боишься, что не справишься?

- Джаред, хватит до меня докапываться.

- Просто понимаешь… Жизнь не предполагает статичности, перемены – они неизбежны. Не лучше ли изменить что-то по своей собственной воле, нежели ждать, пока все будет решено за тебя?

- Хм. Интересно, откуда такие оригинальные, хотя и несколько коряво сформулированные мысли?

Ехидный смешок.

- Можешь считать это результатом экспликации личного жизненного опыта.

Я попытался понять, что он сказал, а когда не смог, рассмеялся.

- Ладно. Уел. Хотя я все равно не понимаю, с чего тебе взбрело в голову заделаться собачьим адвокатом. Мальчику прекрасно живется на воле, с чего ты взял, будто он захочет променять свободу на ошейник? Я бы точно не захотел.

Джаред ответил с неожиданной серьезностью:

- Он породистый, а значит, в любом случае знает, как это – жить с человеком. Возможно, даже скучает по этому. И потом… мне кажется, это нужно скорее тебе, нежели ему. Скажи честно, неужели тебе никогда не бывает одиноко?

От неожиданности я даже замедлил шаг, а потом отрицательно покачал головой.

- Джаред, я уже много лет живу один. Я привык.

Падалеки недоверчиво хмыкнул.

- Не понимаю, как можно привыкнуть к тому, что тебя вообще никто не ждет, когда ты возвращаешься домой…

- И поэтому ты решил поселиться у меня под дверью, – уже слегка раздраженно констатировал я, однако Джаред пропустил мои слова мимо ушей.

- Ты прости, просто я никогда не жил так… ну, чтобы совсем один, - примирительным тоном пояснил он. 

Я передернул плечами.

- Люди не должны быть одинокими… - тихо произнес Джаред, явно не ожидая от меня ответа, но я все же не удержался:

- Люди никому ничего не должны. И они могут быть разными.

Мы гуляли еще около получаса, просто, не сговариваясь, вместо того, чтобы сразу направиться к ближайшему выходу из парка, пошли в сторону Грейт Хилл. Идти рядом и молчать почему-то больше не получалось, и мы разговаривали практически всю дорогу, к счастью, не затрагивая действительно серьезных тем. Все же когда Джаред не пытается задействовать меня в решении вопросов вселенской важности, с ним вполне можно иметь дело, он интересный и неглупый собеседник. Впрочем, последнее для меня не новость, это я уже давно понял.

В итоге мы вышли к станции сабвея, и Джаред остановился, глядя на меня одновременно решительно и немного печально.

- Ну… мне пора. Полагаю, ты пешком?

В принципе, я могу проехать одну станцию, но  вообще-то это глупо, здесь совсем рядом.

- Пешком.

- Тогда до завтра? – легкая вопросительная улыбка, словно, несмотря ни на что, он все равно не уверен в моем ответе.

Не знаю, что на меня нашло, но я просто молча притянул его к себе за ворот куртки и поцеловал – неторопливо и всерьез. И, если честно, в тот момент было абсолютно плевать на то, что на нас смотрят. Джаред все же в чем-то прав, а значит, пока у меня есть возможность попробовать, как это – быть с кем-то, я хочу ей воспользоваться. А что будет потом… Вот когда это самое «потом» наступит, тогда и будем разбираться. Сейчас это вообще не имеет никакого значения.

 

***

 

О том, что Шеппард прямо сейчас собирает в большой переговорной начальников всех отделов и подразделений, а также ведущий топ-менеджмент компании, я узнал из смс-ки Кейна еще на подъезде к офису, но  воспринял это просто как факт, без малейших намеков на эмоции. Все же когда плохие новости идут одним сплошным потоком, это не просто заставляет относиться к жизни более философски – перестаешь в принципе чему-либо удивляться. Если честно, в глубине души я даже почувствовал нечто вроде облегчения – мне действительно очень хотелось наконец-то  услышать официальную версию событий вместо постоянных недомолвок и начальственных истерик.

Кэти продублировала информацию Криса, едва я переступил порог приемной. Я ставил пальто у себя в кабинете и с чистым сердцем отправился узнавать последние новости.

Впрочем, Марк остался в полной мере верен себе: мы не услышали ничего более захватывающего, чем сдержанное сообщение о том, что некая «Аттвуд Индастриал» сегодня утром представила в Комиссию по ценным бумагам и биржам заявление с условиями открытого тендерного предложения о выкупе акций «МорнингСтар Лтд». Вообще-то эту потрясающую информацию и новостью-то можно назвать с большой натяжкой, с самого начала было понятно, что именно к этому все идет. Правда, я никак не мог понять, каким образом в схему джентльменского «белого» захвата укладывается убийство, с другой стороны – много я знаю об этих джентльменах и их методах…

К несчастью, тот факт, что, по сути, говорить было больше не о чем, никак не повлиял на продолжительность выступления Шеппарда – он прирожденный оратор, смысловая нагрузка речи для него ровным счетом ничего не значит, а общее собрание за пять минут закончиться не может. В принципе, суть сказанного им после изложения действительно важной информации могла бы уложиться в одно предложение – мы в дерьме, дерьма много, и все, что нам остается, это набраться мужества и еще больше сплотиться перед лицом грядущих испытаний. Но, блин… Это же Шеппард. Он разглагольствовал минут тридцать, не меньше. Вообще-то, как мне кажется, подобные мероприятия его успокаивают, если бы я знал Марка чуть хуже, я бы даже решил, будто он искренне наслаждается происходящим. К несчастью, я знал его достаточно хорошо. А еще я заметил, что у него дрожат руки. Полагаю, именно поэтому в течение всей своей речи он попросту не вынимал их из карманов – выглядело это, конечно, немного странно, зато образ получился вполне целостным и демонстрирующим абсолютную уверенность в собственных силах.

Те, кто никогда не слышал ни одного тоста в исполнении генерального директора (то есть сотрудники, пришедшие в компанию позже последнего корпоратива, посвященного, если не ошибаюсь, очередной годовщине компании), с интересом внимали этому спектаклю одного актера; более опытные люди привычно скучали, даже не пытаясь вслушиваться в слова. Бесполезно. Шеппард с одинаковым воодушевлением может рассуждать о современных проблемах экономики Микрополинезии или особенностях поведения бабуинов в брачный период, но где-то в середине речи все равно станет абсолютно непонятно, чем одно отличается от другого, а в завершении будет небольшое поучительное отступление, благодаря чему даже самый внимательный слушатель уже вообще не сможет вспомнить, с чего все начиналось. Творческая натура. Что с него взять…

- Ну и что такое Аттвуд Индастриал? – ни к кому конкретно не обращаясь, шепотом поинтересовался Бореанез, не отрываясь от своего основного занятия – начертания на уголке листа одного из разложенных на столе фирменных планшетов какой-то откровенной похабщины. Возможно, он считал, будто со стороны это выглядит так, словно он конспектирует особо выдающиеся места речи генерального.

Несмотря на все внутренние противоречия, в минуты явного внешнего неблагополучия мы предпочитаем держаться вместе: служба безопасности оккупировала ближайший к двери и самый дальний от Шеппарда угол стола. Первую и последнюю линию обороны занимал Кейн, сосредоточенно делающий вид, будто ему безумно интересно, рядом с ним вдохновенно творил Бореанез, дальше скучал я, а в торце стола, рядом с Гэмбл, уткнулся в свой наладонник Розенбаум.

- Гуглю, - тихо буркнул он.

Сэра недовольно вздохнула и сделала вид, будто ей ни разу не интересно.  Даже слегка отодвинулась.

- Ни хера. Нет такой компании, - секунд тридцать спустя сообщил Майкл. -  Однодневка, точно.

- А что есть? – поинтересовался я.

- Актер есть. Поэтесса. О, детский психиатр.

- Гы, Кейн, это к тебе… Комплексы и все такое… - хмыкнул Бореанез.

Как выяснилось, слишком громко.

- Если у службы безопасности есть что сказать, прошу вас, господа, не стесняйтесь, - моментально повысил голос Шеппард, пристально глядя в нашу сторону.

Его примеру тут же последовали все остальные, часть – просто потому, что уже конкретно заскучали и рады были посмотреть хоть куда-нибудь, а не на ораторствующее начальство, часть – с явным осуждением, поскольку видели в службе безопасности, продолбавшей рейдерскую атаку, едва ли не единственную причину, благодаря которой мы все здесь собрались. Все же есть люди, которые не только ни хера не понимают сами – им еще и ни черта не объяснишь.

- Никак нет, сэр! – бодро, хотя, на мой взгляд, несколько пренебрежительно отозвался Бореанез, пририсовывая развратной барышне на своем рисунке запредельно дерзкий сосок.

Следующие несколько минут я развлекался тем, что пытался понять, о чем говорит Шеппард, а потом Розенбаум пихнул меня локтем, передавая свой КПК.

«ЦЕНА ПРАВДЫ – СОБСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ. В деле о смерти мистера Питера Крауна, непримиримого борца за справедливость в жестоком мире больших корпораций, трагическая гибель которого потрясла нас в прошедшую пятницу, появились новые данные, которые, возможно, сумеют пролить свет на эту темную историю. Как нам стало известно из надежных источников, за две недели до своей смерти мистер Краун передал в NYPD документы, которые позволили инициировать аресты некоторых представителей криминального итальянского клана, известного как «семья Гамбино». За этим смелым гражданским поступком последовали публичные обвинения в адрес компании, акционером которой погибший являлся, и, судя по степени его осведомленности, имел определенные связи в руководящих кругах. По сути, мистер Краун уличил компанию, название которой мы пока что не имеем права обнародовать, в финансировании  вышеупомянутого преступного сообщества. Подробнее о результатах расследования нашего собственного корреспондента читайте в сегодняшнем выпуске New York Weekly».

- Что за херов New York Weekly? - процедил сквозь зубы я, бросая быстрый взгляд на Майкла.

- Желтая газетенка, успевшая вовремя наложить руку на удачное название. Это их парень нашел Крауна, - моментально ответил Розенбаум, который, похоже, по скорости обработки информации легко даст фору любому поисковику.

Я на миг задумался, а потом толкнул Дэвида, передавая наладонник ему.

- Ха! – в голос выдал он через несколько секунд и тут же зашелся приступом  кашля, не дожидаясь, пока на нас опять обратят внимание из-за его реплики. Даже взмахнул рукой, извиняясь перед присутствующими.

Крис покосился на меня. Я вновь толкнул едва затихшего Бореанеза, он еще раз хмыкнул, правда, уже беззвучно, и передал наладонник Кейну.

Его реакция была, по меньшей мере, неожиданной, чтобы не сказать – пугающей, поскольку, как я уже неоднократно говорил, никаких признаков чувства юмора, переросшего зачаточное состояние, у него никогда не обнаруживалось. Крис прочитал пост, едва заметно помрачнел и вернул КПК обратно. А потом решительно вытащил планшет практически из-под ручки Бореанеза, благодаря чему член на рисунке невольно устремился в бесконечность, и нарисовал нечто, что я при всем своем желании не мог идентифицировать иначе, чем два полупопия.

Дэвид изумленно посмотрел сначала на меня, потом на невозмутимого Кейна, и закусил губу, давясь от смеха. Слева тихо хрюкнул Розенбаум. Я достал из нагрудного кармана платок и прикрыл рот, закашлявшись по примеру Бореанеза и очень надеясь не рассмеяться в голос. Губы Криса тронула едва заметная улыбка, и он вновь развернулся вполоборота, чтобы лучше видеть Шеппарда.

Чем сильнее напряжение, тем меньше усилий требуется приложить, чтобы эмоции вырвались наружу. Судя по тому, что сейчас нам хватило нарисованной задницы, мы все уже реально на пределе.

 

***

 

К счастью, я все же уловил из последних слов Шеппарда, что через час он ждет у себя начальника службы безопасности с предложениями по поводу дальнейшей стратегии в условиях начавшегося поглощения, и даже сообразил, что речь идет обо мне. Должно быть, дело в тембре голоса Марка, но я физически не в состоянии слушать его монолог дольше пятнадцати минут, начинаю ощущать себя загипнотизированным кроликом - полная пустота в голове и абсолютная невозможность адекватно воспринимать окружающую действительность.

Все еще пребывая в состоянии легкой оглушенности, я отстраненно наблюдал, как сотрудники толпятся у двери переговорной, разрываясь между желанием побыстрее покинуть это место и необходимостью соблюдать внешние правила приличия, а потому не сразу понял, что Кейн меня о чем-то спрашивает.

- Что? – я обернулся и с удивлением увидел, что все мои замы еще здесь, даже Розенбаум никуда не свинтил.

- Я говорю, наша помощь нужна? – терпеливо повторил Крис.

Я покачал головой. Жаль, конечно, упускать возможность воспользоваться такой уникальной ситуацией, но я прекрасно представляю, чего от меня ждет Марк, и быстрее справлюсь сам.

- Нет, парни, спасибо. Работаем.

В отведенное мне время я уложился без особых проблем - технологии защиты от недружественных поглощений давно отработаны, а какие из них применимы конкретно в нашем случае, все равно без помощи Шеппарда понять не получится.

Уже в кабинете генерального директора неожиданно выяснилось, что наша встреча не предполагает конфиденциальности – за столом переговоров расположился Ричард Спейт, финансовый директор «МорнингСтар», и, глядя в никуда, меланхолично крутил в пальцах авторучку. Черт, Шеппард наверняка упоминал о том, что он тоже будет присутствовать, только я не обратил внимания. Надо было распечатать свои предложения в двух экземплярах, блин, некрасиво получилось.

- Мистер Шеппард. Мистер Спейт.

- Проходите, мистер Эклз, -  произнес Шеппард. Ричард с интересом посмотрел на меня и медленно кивнул. Надо полагать, типа поздоровался.

Я сел напротив Спейта, положил единственную распечатку на стол Шеппарду и произнес, посмотрев на финдиректора:

- Мистер Спейт, ваш экземпляр будет у вас сразу, как только мы закончим.

Ричард равнодушно махнул рукой.

- Когда вам будет удобно. Полагаю, основные моменты мы все равно сейчас обсудим, так что никакой срочности.

Я кивнул. Похоже, обмен любезностями прошел успешно, можно приступать к делу.

- Я слушаю вас, мистер Эклз.

Теперь голос Шеппарда звучал совсем иначе – устало и приглушенно. Руки он больше не прятал – расслабленно скрестил их перед собой на столе; его пальцы все еще дрожали, но сейчас это почему-то не так сильно бросалось в глаза.

Я кашлянул и приступил к изложению результатов своих размышлений.

- Итак, полагаю, имеет смысл начать с попытки донести до наших акционеров, что дела фирмы в полном порядке. Вариант: рассылка поздравлений с наступающим Рождеством, к которым будут прилагаться радостный финансовый отчет и какая-нибудь побрякушка с небольшим камешком.

- И что в итоге нам это даст? – взгляд Марка был усталым, под стать голосу.

Я пожал плечами и честно ответил:

- На том свете зачтется. Тендерное предложение выглядит достаточно привлекательным, а значит, часть наших отчетов точно отправится в мусор непрочитанными. Вместе с поздравлениями. Возможно, побрякушкам повезет больше.

- Дальше.

Вот теперь можно говорить серьезно.

- Проведение реструктуризации активов, скорее всего, ничего не даст, поскольку настоящих «бриллиантов короны», на которые нацелены рейдеры, у нас еще нет…

- Что заставляет вас так думать? – перебил меня Шеппард.

- То, что срок рассмотрения заявления, согласно закону Уильямса, истекает двадцать восьмого декабря, - четко ответил я, и Шеппард вздрогнул. - Таким образом, если у вас на примете нет каких-нибудь активов, покупка которых сможет отпугнуть потенциальных захватчиков, к примеру, чего-нибудь такого, что находится в сфере государственных интересов, наиболее логично будет все же обратиться к нашим… гм… итальянским партнерам и провести дружественное поглощение по схеме «белый рыцарь» или «белый сквайр».

Вообще-то, раз Спейт находится здесь, логично предположить, что он в курсе всех теневых дел компании, но это, похоже, уже что-то вроде рефлекса – не доверять другим сотрудникам. Блин, а метод Шеппарда, кажется, работает…

Шеппард покачал головой.

- Они не станут вмешиваться, - негромко произнес он, глядя в стол.

- Мистер Шеппард, как мне кажется, если удастся донести до них всю серьезность сложившейся ситуации…

Марк поднял голову и с неожиданной злостью посмотрел мне в глаза.

- Они не станут помогать нам, Дженсен, что непонятно?! – рявкнул он, и до меня неожиданно дошло, что он имеет в виду.

- Потому что считают, что мы замешаны в сливе информации по Марино, верно? – негромко предположил я, откидываясь на спинку стула.

На лице Шеппарда промелькнула какая-то тень – не то испуг, не то недовольство.

- С чего ты взял? – торопливо бросил он.

- У меня свои источники информации, - туманно пояснил я, думая, что, вообще-то, это многое объясняет. А еще, что необходимо побеседовать с тем парнем из… как ее… а, New York Weekly. Вот откуда он взял такую информацию – действительно очень интересно…    

- Ладно, дальше, - глухо произнес Марк, вновь упираясь взглядом в стол.

- Пока у нас есть время, можно сформировать пару дочерних структур, чтобы потом иметь возможность при необходимости быстро перевести туда все активы и отделиться. Ну, или найти надежного хранителя активов, хотя это сложнее.

Шеппард и Спейт переглянулись.

- Вариант, - лаконично обронил Ричард.

- Далее, можно провести реструктуризацию пассивов, в виде дополнительной эмиссии обыкновенных акций, с последующим распространением среди дружественных акционеров; возможно, это не позволит «Аттвуд Индастриал» сформировать достаточный для поглощения пакет.

- Возможно?

Я пожал плечами.

- Надо взять наихудший вариант продажи акций всеми миноритариями сразу, рассчитать необходимый объем эмиссии, и тогда станет понятно, насколько рациональным будет именно такой ход.

Спейт одобрительно хмыкнул.

- Ладно, я понял, - согласился Марк. – Что-нибудь еще?

- Поскольку применить защиту Пэкмана и осуществить контрнападение мы не можем, у нас остается вариант информационной войны с целью формирования у акционеров негативного представления о степени ответственности и надежности «Аттвуд Индастриал»…

- Принято, - кивнул Спейт.

- А вообще-то самое простое – это попробовать консолидировать разобщенный пакет акций. Проще говоря, нам нужно перебить тендерное предложение рейдеров и выкупить у миноритариев акции самим.

Шеппард задумался.

- У нас не хватит для этого средств, - сообщил он.

- С чего бы это? – нахмурился я. 

А вот это новость. И что же, интересно, случилось с нашими средствами?..

Кажется, Шеппард неправильно понял мой взгляд и с легким оттенком раздражения пояснил:

- Я говорил тебе об ожидающейся поставке. Нам понадобятся эти деньги, что непонятно?

- Пусть заказчик внесет предоплату.

Вообще-то с Марком всегда так – сидит себе спокойно, а потом бац! – и  понеслось. Шеппард побагровел и шарахнул по столу ладонью.

- Эклз, ты что, совсем охренел?!! Какая, на хер, предоплата, ты хоть соображаешь, о ком идет речь?!!

Однако я уже тоже был очень сильно не в духе.

- Нет, Марк, не соображаю, и знаешь, почему?!! – рявкнул я. – Потому что ни хера не знаю! Какого результата от меня ты ждешь, если я, блин, постоянно  вынужден пробираться через твои гребаные тайны наощупь?! Как я могу разрабатывать хоть какую-то стратегию защиты компании, если я даже не в курсе, каким объемом свободных средств мы располагаем?!

- Скажи ему, Марк, - неожиданно подал голос Ричард.

Шеппард бросил на него гневный взгляд.

- Сказать? Сказать?!! Мы уже договорились до того, что остались без реестра, думаешь… - тут Марк понял, что именно у него вырвалось, и осекся.

- Ты хочешь сказать, что вы прое... кхм, продолбали реестр акционеров? – уточнил я, чувствуя, что закипаю.

- Если знать, кто тебе нужен, купить можно любого, - огрызнулся Шеппард. – Нашего регистратора перекупили, другой вопрос – от кого стало известно, кто именно являлся нашим регистратором?

Я закрыл глаза, одновременно пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

- Итак, это будет не просто предложение в никуда, это будет адресное обращение к конкретным акционерам. У нас нет союзников для дружественного поглощения, у нас нет денег для выкупа акций, и нет друзей или партнеров, у кого эти деньги можно было бы занять. Да еще и крупная поставка придет именно тогда, когда у наших противников окажутся развязаны руки на вполне законных основаниях… - Я открыл глаза и невесело усмехнулся. – Звучит паршиво, господа. И все же, какова цена вопроса?

- Нам эта поставка обойдется приблизительно в сто миллионов, - спокойно произнес Ричард, не дожидаясь, пока Шеппард вновь взбрыкнет. – Реальная цена в пять раз больше, так что…

Он сделал выразительную паузу, и я закончил за него:

- Таким образом, на кону полмиллиарда долларов.

- Как говорится, в этом городе убивали и за меньшее, - криво усмехнулся Спейт, внимательно глядя на меня.

- И такими темпами у нас скоро появится возможность убедиться в этом на собственном опыте, - недовольно проворчал уже вполне пришедший в себя Шеппард. - Ладно, господа, давайте подведем итоги. На чем мы остановились?..

 

***

 

Из кабинета генерального директора  я вышел злой и опустошенный. Подведение итогов растянулось почти на час, и теперь мне реально требовался отдых. Так, обеденный перерыв еще не начался, но буфет, скорее всего, уже открыт – пожалуй, это единственный логичный выход. Можно, разумеется, просто запереться у себя в кабинете, но я опасался, что сейчас один вид рабочего места вызовет у меня всплеск нешуточного раздражения. Блин, ну вот на хера было вообще заводить в компании службу безопасности, если в ответ на мой законный вопрос о том, почему не было сделано ничего из того, что я предлагал в качестве мер превентивной антрейдерской защиты, Шеппард не постеснялся сообщить, что мои предложения просто не встретили одобрения у наших итальянских партнеров? Нет, в принципе, логика ясна – на хрена криминалитету компания, которую не так легко будет прихватить за яйца в случае необходимости, но, блин… Чувствовать себя пустым местом в дорогом костюме было до тошноты противно. А самое печальное, что разгребать все то дерьмо, в котором мы сейчас оказались, в любом случае придется мне. Бля, я даже не пустое место, я хуже… Ассенизатор, на хер, с дипломом Колумбийского университета и круглой суммой на банковском счете… Вот брошу все к чертям собачьим и вернусь в Даллас. А еще лучше куплю себе камеру и тоже начну путешествовать по миру. Как Кензи. Еще и бороду отпущу…

Буфет действительно уже открылся, и, к счастью, пока что был пуст. А еще у них нашелся обжигающе горячий кофе и свежие сандвичи. Вот и хорошо. Конкретно сейчас мне ничего больше и не надо было.

Однако лишь только я начал потихоньку успокаиваться, как в буфете стали появляться люди, а поскольку я сидел в гордом одиночестве, каждый считал своим долгом подойти, поздороваться, поинтересоваться делами, самочувствием, высказать свое невероятно ценное мнение о погоде, и, что самое страшное, обязательно пообещать тоже взять кофе и вернуться к нашей охренительно приятной беседе.

Я сбежал прежде, чем успел всерьез задуматься о допустимости убийства в целях защиты собственного рассудка.

…Вообще-то, я не слишком надеялся, что так произойдет. Должно быть, я просто слишком громко думал. И он  меня услышал.

- Добрый день, мистер Эклз.

В офисе, где постоянно находится до хренищи народу, вероятность случайной встречи в коридоре этажа, где ни один из нас не работает, уверенно стремится к нулю. Значит, это не случайность. Это судьба.

- Привет, Джаред.

Мы отошли чуть ближе к стене, чтобы не мешать тем, кто торопился в буфет.

- Неважно выглядишь. Что-то случилось?

- Еще что-то кроме этого гребаного тендера? Пока что нет. Просто устал.

Легкая улыбка.

-  То есть, мне не нужно делать вид, будто я ничего не знаю?

Когда он так смотрит, сложно не улыбнуться в ответ.

- Это уже ни для кого не секрет.

Моментально становится серьезным.

- Мне жаль, Дженс. Надеюсь, у вас все получится, и… и все будет нормально.

Честное слово, я с трудом удержался, чтобы не потрепать его по волосам, так забавно это прозвучало.

- Ты что, пытаешься меня успокоить?

Глаза вспыхивают смехом.

- Извини, но ты выглядишь так, словно тебе это необходимо.

Надеюсь, на нас сейчас никто не смотрит. Нам даже нет никакой  надобности прикасаться друг к другу. Все и так очевидно.

- Прибереги свой энтузиазм до вечера.

- Надеюсь, это означает, что сегодня ты вернешься ночевать домой?

- Я убью любого, кто попытается мне помешать.

Его взгляд темнеет, и я понимаю, что конкретно сейчас мне плевать на всех Спейтов, Шеппардов и Аттвудов вместе взятых.

- Все в силе, Дженс?

Я медленно киваю, не отрывая взгляда от его губ.

- Приходи пораньше. Я попросил Алекс приготовить ужин на двоих.

Блин, что самое смешное, я действительно это сделал. Но, если честно, совершенно не планировал сообщать об этом Джареду.

Удивленно приподнятая бровь и неуверенная улыбка.

- Ого, свидание?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

- Не зли меня… детка. Просто иначе ты опять, чего доброго, оставишь меня голодным.

Его взгляд ощущается, словно физическое прикосновение, и его сложно назвать скромным.

- Я никогда не оставлю тебя голодным, Дженс…

Тьфу ты, между прочим, мне еще целый день работать. А вообще удивительно – словно второе дыхание открылось. Всего-то и надо было – обменяться несколькими фразами и посмотреть в глаза.

- До вечера, Джаред.

- Счастливо, Дженс.

Мы разошлись в разные стороны, и, направляясь к лифтам, я думал о том, что, пожалуй, уже действительно совершенно неважно, зачем все это нужно ему. Главное, что это необходимо мне. Просто, чтобы мне было куда сбежать из этого гребаного мира многомиллионных сделок и холодных бездушных камней. Хотя бы иногда. Пусть ненадолго. Иначе я точно рехнусь.



Глава 10.

 

Если задуматься, из сложившейся ситуации можно сделать один немаловажный, хотя и довольно банальный вывод: наша главная проблема сейчас вовсе не в том, что у нас слишком много миноритариев и слишком мало свободных средств. Беда в том, что у нас нет союзников. То есть вообще. Разумеется, я не питаю иллюзий относительно дружеских чувств  между явными конкурентами, но именно стремление сохранить независимость в условиях кишащего акулами рифа и оправдывает появление подобных коалиций: выживать вместе – оно всегда веселее, особенно когда вокруг до хрена хищников значительно крупнее тебя. Эта идея высечена в коллективном бессознательном еще рубилом кроманьонца, а потому на сегодняшний день вполне заслуживает именоваться аксиомой.

В нашем случае тесная связь с криминальными структурами и не слишком легальный бизнес лишили нас возможности на законных основаниях заручиться поддержкой хоть кого-нибудь, кто мог бы нам помочь. А потому как только от нас отвернулись итальянцы, мы остались перед лицом собственных проблем в гордом, чтобы не сказать самоубийственном, одиночестве. Класс.

Я нажал на кнопку селектора и попросил Кэти принести еще кофе. Вообще-то, не считая выпитой в буфете, это будет третья чашка подряд, но под кофе мне легче думается. Сейчас еще и покурю, пусть хоть кто-нибудь попробует вякнуть… хотя, кажется, я знаю, с кем не получится поспорить. Я с ненавистью посмотрел на ближайший пожарный датчик. Когда мы с Миллер впервые заперлись у меня в кабинете после работы (я даже не поленился тогда сходить и распорядиться отключить мою камеру), наш совместный перекур привел к тому, что эта блядская сигнализация таки сработала, и мы очень повеселили оперативно отреагировавших охранников собственным полуодетым видом. К счастью, обошлось хотя бы без потоков воды с потолка. Но сирена выла зачетно.

Стук в дверь.

- Да.

В этот раз Кэссиди принесла мне не только кофе – на блюдце трогательно притулились две печеньки.

- Котенок, это намек, что пора закусывать?

Легкая полуулыбка.

- Это напоминание, что вы не ходили обедать, мистер Эклз.

Я действительно вернулся к себе в самом начале обеденного перерыва и просто заперся в кабинете, попросив меня не беспокоить, так что ход ее мысли вполне понятен. И на хера я тогда связался с Миллер, если у меня под боком было такое сокровище?..

- Кэти, скажи честно, ты бы вышла за меня замуж?

А еще она всегда адекватно реагирует как на быструю смену степени официальности разговора, так и на мои дурацкие вопросы.

- Если бы ты спросил меня об этом две недели назад, я бы подумала, но сейчас, боюсь, Джаррет меня не поймет.

Я моментально напрягся. Вот так – с ходу, на раз, даже не попытавшись задействовать разум.

- Кто?

Кэссиди ответила удивленным взглядом.

- Джаррет Столл. Он играет за New York Rangers.

- Хоккеист? – с подозрением уточнил я.

- А в Нью-Йорке есть другие Rangers?

«Есть другие Джареды» - едва не вырвалось у меня.

На лице Кэти появилось беспокойство.

- Дженсен, ты в порядке?.. – негромко спросила она, внимательно глядя на меня.

- Сначала разбила мне сердце отказом, а потом спрашивает, - буркнул я, пододвигая к себе какие-то бумаги.

- Дженсен, я понимаю, вся эта ситуация…

Блин, да что ж меня сегодня все утешают, я, как бы, не Шеппард…

Я поднял голову и выдавил из себя самую жизнерадостную улыбку, на какую сейчас был способен.

- Котенок, все в порядке. Просто неудачная шутка. Я сегодня слишком много общался с Кейном.

Кэссиди неуверенно кивнула, поскольку ей тоже не раз приходилось иметь дело с моим заместителем, но тревога из ее глаз никуда не делась.

- Дженсен, думаю, тебе все же стоит поесть. Хочешь, закажу доставку из того китайского ресторанчика на углу, мы с девочками заходили туда в прошлый четверг, и там очень…

Нет, все же чрезмерная забота раздражает не меньше, чем полное безразличие. Пожалуй, даже больше… А может быть, я просто задет ее отказом. Да-да, пусть даже на самом деле мне от Кэти на хрен ничего не нужно. Это тоже что-то из серии первобытных инстинктов: если ты мужик, значит все бабы вокруг твои, и обсуждать этот расклад ты готов только с другим претендентом, но никак не со своим потенциальным гаремом.  

- Ладно, каюсь – я уже ел.

Кэти возмущенно фыркнула и покачала головой.

- Раньше не мог сказать?

- Мне были приятны твои ухаживания.

- А теперь нет?

- А теперь я знаю, что все это было лишь притворством, на самом деле ты меня не любишь и просто пытаешься выбить прибавку к зарплате, - добросовестно отчитался я, видя, как в ее глазах загорается смех. – Все, иди уже, мне работать надо.

- Не похоже, что ты сильно занят, судя по количеству выпитого кофе. Кстати, этот еще не остыл? Я могу принести горячий.

- Спасибо, все нормально. И, кстати, чтобы ты знала – на самом деле я занят. Я думаю.

Я проводил Кэссиди взглядом, и когда за ней закрылась дверь, задался вопросом,  продолжающим мои предыдущие размышления:  интересно, в компании вообще есть люди, которых могу считать своими союзниками я сам?.. Ну, кроме моей секретарши. Пусть я никогда не тяготился одиночеством по жизни, в делах, как выясняется, оставаться совсем одному – это просто небезопасно. Пусть я не в состоянии выяснить, кто конкретно играет против фирмы (я трезво оцениваю собственные возможности и степень информированности), но я могу хотя бы попытаться понять, кого можно считать заслуживающим доверия. Условно, разумеется… Но хотя бы так.

Начнем с действительно серьезных фигур, о которых мне доподлинно известно, что они в курсе происходящего. Ха, вообще-то таких только двое: Шеппард и Спейт. Да уж, блин, воистину – кто владеет информацией…

Ладно. Итак, Шеппард. Умный, хитрый, изворотливый. Опытный и умелый руководитель, прекрасный актер, удачливый бизнесмен и прирожденный интриган. Вот только для него «личное» это не просто синоним «важного», это фактически одно и то же. Он будет драться за компанию ровно до того момента, пока это совпадает с его интересами, и моментально соскочит, как только действительно запахнет жареным. Хм. Пожалуй, у Шеппарда может быть только один союзник - сам Шеппард. Да вообще-то я и сам не слишком горю желанием поворачиваться к нему спиной в опасной ситуации – такие, как Марк, некогда приносили в жертву жестоким богам собственных невинных дочерей, роняя лицемерные слезы и рассуждая об общественном благе. Ладно, с этим все понятно.

Спейт. Разумеется, заручиться поддержкой финдиректора было бы более чем заманчивой перспективой, но, к сожалению, этот человек и по сей день остается для меня просто совокупностью внешности, имени и должности. И дело даже не в том, что Шеппард никогда не поощрял моей любознательности и попросту не подпускал к финансовой информации. Просто Ричард, пожалуй, один из самых закрытых людей, каких я встречал в своей жизни. Причем со стороны это абсолютно незаметно – он общителен, остроумен, с легкостью становится душой любой вечеринки и настолько элегантно флиртует с дамами, что женская половина компании реально без ума от этого сорокалетнего женатого казановы, несмотря на его весьма неоднозначную внешность и невысокий рост. Нет, я вовсе не стал ценителем мужской красоты, но он реально всегда выглядит так, словно задумал какую-то изощренную пакость и ждет только подходящего момента, чтобы вдоволь посмеяться. Вот только все это лишь внешний антураж; стоит копнуть чуть глубже, и моментально натыкаешься на абсолютно непробиваемую стену. И вот тут возникает вопрос на миллион: будет ли настолько тщательно прятать себя настоящего тот, кому нечего скрывать?.. В любом случае, к сожалению, ни о каком союзническом пакте в данном случае не может быть и речи. Доверять тому, кого вообще не знаешь… скажем так, это по меньшей мере глупо.

Понятно, ждать поддержки от начальства не приходится. Впрочем, как всегда. Поехали дальше.

Ну, кандидатуру Джареда можно вообще не рассматривать – он проходит, так сказать, по другой статье. Хотя, пожалуй, его помощь могла бы оказаться действительно полезной – он неглупый парень и его взгляд, в отличие от моего, абсолютно незамылен… Но, вообще-то, так даже лучше. Не хватает еще и за него волноваться. Блин, до чего идиотские мысли иногда в голову приходят, сам поражаюсь…

Остается собственно служба безопасности. Тут даже в отстраненные размышления можно особо не вдаваться, достаточно понять – есть ли среди моих заместителей хоть один, к кому у меня не возникает вопросов, на которые я не могу получить ответа. 

Розенбаум. Если кто и может незаметно подобраться практически к любой информации и далее распорядиться ею по своему собственному усмотрению, то это именно он. И потом – его я знаю не лучше, чем Спейта; не потому, что он не подпускает меня к себе, он просто живет в параллельном мире, в который у меня в принципе нет доступа.

Кейн. Да, мы вроде как практически приятельствуем, но в последнее время  мне не дает покоя одна мысль – каким образом он умудрился пройти мимо того факта, что на Падалеки висит долг его отца? Насколько я понял, это не такая уж секретная информация, а Крис утверждал, будто землю рыл в поисках компромата, который позволил бы ему выступить против кандидатуры Джареда при принятии того на работу. И потом – вольно или невольно, но в свое время я действительно перешел ему дорогу, и абсолютно неважно, простил он мне это или нет. Важно, что я не могу быть уверенным, что в самый неподходящий момент у него не возникнет желания мне это припомнить.

Бореанез. Даже если забыть о личной неприязни, скучающий спецназовец – это слишком серьезная фигура, чтобы так просто сбросить ее со счетов. Он действительно мог убить Крауна; более того, он мог сначала убить Крауна, и уже потом просто обнаружить тело в присутствии свидетелей. А еще он вполне мог ввязаться во все эти игры с мафией просто ради развлечения. Ладно, к черту мои предположения, но один факт у меня все же есть – каким образом тот парень из газеты сумел попасть в квартиру убитого? В то, что наши бравые спецназовцы попросту забыли запереть за собой дверь, я поверить не в состоянии. Но они вполне могли сделать это специально – незапертая квартира имеет больше шансов привлечь внимание соседей, да и запах будет чувствоваться сильнее. А Крауна обязательно должны были найти не позже следующего дня, чтобы ажиотаж вокруг его убийства не затмил впечатление от тендера – в таких вещах последовательность сцен имеет не меньшее значение, чем в театральной постановке.

Я невесело усмехнулся и отодвинул опустевшую кофейную чашку. Что и требовалось доказать. На сегодняшний день я  могу доверять только самому себе. Ну и Кэти… наверное. Впрочем, к черту. Я давно привык к такому раскладу, как-нибудь и сейчас справлюсь.

А теперь, пожалуй, самое время заняться обзором свежей прессы. И начнем мы, как нетрудно догадаться, с New York Weekly.

Кэссиди, если и была удивлена моим внезапным интересом к желтой прессе, никак этого не показала, лишь дисциплинированно кивнула и пошла добывать мне газету. Если компания просуществует до следующего года, обязательно поставлю вопрос о повышении ее зарплаты. Можно было бы, конечно, вообще заняться ее карьерным продвижением, но для подобного я слишком эгоист – я не собираюсь отпускать от себя такого секретаря.

Статья меня откровенно разочаровала, потому что была абсолютно ни о чем. Все в лучших традициях подобного бульварного чтива: главное - интригующее начало, а что будет дальше, дело десятое. Я еще раз просмотрел текст по диагонали. Так и есть, кроме информации о том, что Краун настучал на семью Гамбино, ничего интересного, даже название «МорнингСтар» ни разу не упоминается. Но сама идея явно возникла не на пустом месте. Чем черт не шутит, вдруг в руки Крауна и правда попало что-то интересное о деловых партнерах компании… Он ведь действительно в своем последнем опусе упоминал Марино, но если тогда это выглядело просто попыткой свалить все сенсации последних дней в одну кучу, то теперь…  Ясно, без беседы с автором обойтись не получится. А зовут его… 

М. Коллинз. Возможно, псевдоним, но вообще-то мне пофиг. Главное, что под этим именем его знают в родной газете, а значит, я его найду.

В общей сложности на то, чтобы выявить тот единственный номер из числа указанных в выходных данных  New York Weekly, который действительно являлся контактным, а потом пережить имитацию переключения на разные отделы (у меня сложилось ощущение, будто динамик трубки просто зажимали ладонью, пока в поле зрения не появлялся кто-то, кого не жаль было отдать мне на растерзание), потребовалось минут десять, после чего меня наконец-то соединили с главным редактором. Следующая четверть часа была потрачена на попытки донести до мистера Наттера, что я настроен более чем серьезно и в любом случае выясню местонахождение и телефон мистера М. Коллинза, но если это произойдет после того, как я действительно разозлюсь, всем будет только хуже. Блин, а я ведь всегда искренне считал, будто это Шеппард скользкий тип…  Наш диалог завершился полной и безоговорочной капитуляцией главного редактора лишь после того, как я поставил его перед дилеммой: если в статье написана правда, то сейчас он говорит с человеком, который представляет интересы не только компании, которую нельзя называть всуе, но и значительно более серьезных людей, общение с которыми вряд ли доставит мистеру Наттеру удовольствие, а он, несомненно, будет иметь счастье с ними познакомиться, если мы ни до чего не договоримся. Если же статья представляет собой нагромождение ничем не подтвержденных предположений, то наши юристы без труда расшифруют смысл не слишком тщательно завуалированного намека на вполне конкретную фирму, и тогда мистеру Наттеру придется продать не только газету, но и самого себя предположительно в сексуальное рабство, дабы расплатиться по судебному иску. Не проще ли все же дать мне возможность мирно пообщаться с интересующим меня человеком и навсегда забыть об этой истории?..

… А вообще-то мне было даже немного завидно. Сильно сомневаюсь, что Шеппард потратил бы целых пятнадцать минут на то, чтобы в подобной ситуации пытаться вывести из-под удара меня. Впрочем, как и любого из нас.

Телефон М. Коллинза мистер Наттер мне все равно не дал, вместо этого записал мой номер и пообещал, что репортер свяжется со мной в течение десяти минут. Ха, готов поспорить, что этот парень сейчас сидит за соседним столом… Да, кстати, как выяснилось, его зовут Миша. Точно псевдоним.

Я нажал на кнопку селектора и попросил еще кофе. Блин, сейчас реально закурю. Интересно, какая сука поставила сюда настолько чувствительные датчики дыма?..

Мобильный ожил сразу же, как только Кэти вышла из кабинета. Ага, ну разумеется – «номер не определен».

 - Слушаю.

Короткий смешок.

- Это я вас слушаю. Насколько я понимаю, именно вы хотели со мной поговорить.

Голос как голос. Мужской. Обычный.

- Мистер Коллинз?

- Ага. Он самый. А я с кем имею честь?..

Вот вроде и откровенно ерничает, но вообще-то это самый популярный и  самый древний способ защиты – огрызаться, когда ощущаешь опасность.

- Дженсен Эклз. Начальник службы безопасности «МорнингСтар Лтд».

- И чем обязан?

- Своим талантом. Меня интересует ваша статья из последнего номера.

- Какая именно?

- «Цена правды». Надеюсь, мне нет необходимости пересказывать, о чем шла речь?

Новый смешок.

- Нет, не утруждайтесь. Так что вы от меня хотите?

- Поговорить.

- Без проблем. Говорите.

- При личной встрече.

- Это вряд ли. У меня очень напряженный график.

- Ваше беспокойство будет оплачено.

- Хм. И насколько щедро?

- Полагаю, двести долларов за полчаса без интима – это более чем щедро.

Смех.

- Звучит оскорбительно, но у вас слишком приятный голос. Через полчаса в  Basill Pizza &Wine Bar.

- Где это?

- В Бруклине. Кингстон авеню 270. К северу от Краун Хайтс.

- …Пытаетесь показаться остроумным?

- Ни в коем случае.

- Через сорок минут.

- Ок. Я как раз успею заказать что-нибудь.

- За свой счет, мистер Коллинз.

- Ну почему же – я просто постараюсь уложиться в двести долларов.

Я нажал отбой первым, и только тогда понял, что забыл спросить, как я его узнаю. А, к черту. Разберусь. Другой вопрос – не захватить ли мне с собой пару мальчиков Бореанеза?.. Похоже, этот парень тот еще фрукт… Есть какой-то такой, экзотический. Гнилью пахнет.

 

***

 

Я до последнего надеялся, что это будет просто обычная забегаловка с пластиковыми стульями и мрачными толстыми официантками. Ага. Как же. Витражные окна в пол, деревянные панели по стенам, гардероб и улыбчивая девушка-метрдотель.

- Меня ждут, - раздраженно буркнул я в ответ на ее вопрос относительно того, где именно я предпочитаю сесть – в глубине зала или возле окна.

Блин, да здесь человек пятнадцать, из них почти половина – сидящие в  одиночестве мужчины, явно выбравшиеся из соседних офисов, чтобы спокойно пообедать. И что мне теперь делать? Подходить к каждому в надежде, что я найду Коллинза прежде, чем меня примут за особо бесцеремонного хастлера?..

Решение пришло само собой – я отодвинул метрдотеля в сторону и просто рявкнул в голос:

- Коллинз!

 Разумеется, на меня посмотрели абсолютно все. Но лишь один мужчина за дальним столом закатил глаза, рассмеялся и приглашающе махнул рукой.

- Принесите меню за тот столик, будьте любезны, - бросил я слегка прифигевшей барышне и прошел в зал.

- Это было эффектно, - насмешливо констатировал Коллинз, вертя в пальцах вилку. Хотя нет, не совсем верно - он жонглировал столовым прибором пальцами одной руки с такой ловкостью, что создавалось впечатление, будто там  пляшет маленькая серебристая змейка.

Я проигнорировал  реплику, сел напротив и полюбопытствовал:

- Ну и каково это – мужику жить с женским именем?

Знаю, прозвучало, по меньшей мере, невежливо, но, во-первых, мне действительно было интересно, во-вторых – я хотел с самого начала дать понять этому  парню, что я отягощен чувством такта не более, чем вся их журналистская братия.

Быстрый взгляд. Одновременно насмешливый и недовольный.

- Лучше спросите у Миши Бартон, каково ей живется с мужским.

Похоже, меня только что изящно ткнули носом в собственное невежество. Вообще-то я реально был уверен, что настолько дурацкие имена бывают только у баб.

- Так вас действительно зовут Миша Коллинз?

В голубых глазах появилось откровенное недовольство.

- Меня зовут Миша Дмитрий Типпенс Кружнич. Есть еще вопросы, или я уже могу получить свои деньги и спокойно пообедать?

Бесшумно возникшая возле стола официантка вручила мне меню. Я не стал смотреть и заказал эспрессо. Миша поинтересовался, как обстоят дела с его заказом и долго ли ему еще ждать. Похоже, он нечасто бывает в заведениях хотя бы такого уровня, иначе бы не лез к обслуге с глупыми вопросами... Надо было предложить ему сотню. За глаза хватило бы.

Между тем Коллинз демонстративно посмотрел сначала на часы (откровенная подделка под Ролекс), а потом на меня.

- Так что вы там, мистер Эклз, говорили про триста долларов?

- Про двести, - напомнил я и полез за бумажником.

Лишь только две сотенные купюры исчезли в кармане репортера, выражение его лица несколько смягчилось, а взгляд приобрел оттенок мечтательной задумчивости.

- Ну что ж, с меня приватный танец, - негромко произнес он. – Время пошло.

Вот это уже лучше. Значит, к делу.

- Это вы обнаружили тело Питера Крауна?

Утвердительный кивок.

- Я. Но вообще-то это из другой статьи…

- Каким образом вы попали в квартиру?

Недоуменное движение плечами.

- Через дверь. А как еще?

- Обладаете навыками взломщика?

- Не пригодились. Она была открыта.

- Каким образом?

- А каким еще образом может быть открыта дверь?

- Перефразирую – вы не заметили следов, скажем, взлома?

Коллинз задумался.

- Не помню, если честно. Я подошел, постучал, дверь и…

- Почему вы стучали?

- В смысле?

- Там не было звонка, или с ним что-то случилось?

Взгляд Миши стал снисходительным.

- Мистер Эклз, это Южный Бронкс. Какие, на хрен, звонки? Хорошо хоть сама дверь была в наличии…

Пока что я просто собираю информацию. Думать буду потом. И все же – опять этот чертов Южный Бронкс…

- Дальше.

- В том квартале в принципе далеко не розами пахнет, но возле двери квартиры Крауна откровенно воняло, и когда я вошел в квартиру, то – вы еще не едите? – начал с того, что проблевался. Потом я вновь вышел в коридор, замотал нос и рот шарфом и вернулся в квартиру.

- Похвальная настойчивость.

- Вам знакомо понятие трудовой дисциплины? Репортер не может развернуться и уйти только потому, что в нем взбунтовалось чувство прекрасного. Полагаю, дальнейшее вам известно – мистер Краун  обнаружился в ванной, я вызвал полицию…

- …сделали несколько снимков…

- …и даже неплохо на этом заработал.

Официантка принесла мой кофе и заказ Коллинза, который, как выяснилось, решил начать с бутылки французского вина и сырной тарелки.

- Всегда мечтал попробовать, как это – выпивать по всем правилам, – пробормотал он, предвкушающе потирая руки.

- В середине рабочего дня? А как же насчет трудовой дисциплины? - машинально поддел я, но Коллинз лишь иронично улыбнулся, осушая бокал и отправляя себе в рот кусочек камамбера. 

- Вы себе не представляете, какая у меня нервная работа.

Он действительно выглядел неважно – мешки под глазами, помятое лицо… Явно пьет, причем уже давно. Но внезапно мне пришло в голову, что Коллинз все равно не похож на человека, который бухает ради собственного удовольствия. Он словно заливал алкоголем нечто, не дающее ему покоя – угрызения совести, чувство вины… или страх.

- Чего вы боитесь, мистер Коллинз? – негромко поинтересовался я, внимательно наблюдая за реакцией собеседника, однако в эту игру переиграть Коллинза мне явно не светило. Он ответил спокойным взглядом и снова усмехнулся:

- Надеетесь вернуть свои деньги, проведя сеанс психоанализа? Не выйдет.

Впрочем, я особо и не рассчитывал, что он разрыдается у меня на груди.

- Как вы узнали, что Краун слил копам информацию по семье Гамбино?

В глазах Миши моментально загорелось любопытство:

- Так он действительно это сделал?

Если Миша придумал всю это историю от начала до конца, мне останется только тихо офигевать от его интуиции. Нет, так не бывает.

- Это вы мне скажите.

Моментально поскучнел. И промолчал.

Кстати, к слову об интуиции – меня внезапно осенило. Блин, это же очевидно…

- Что именно вы прихватили с собой, уходя из квартиры Крауна, а, Миша? - тихо спросил я.

Он даже не подумал запираться.

- Его дневник, - сообщил он и вновь опустошил свой бокал в два глотка. Разумеется, можно было бы выпендриться и сообщить ему, что так пьют дешевую бормотуху, а не приличное вино… но вообще-то мне нет до этого никакого дела.

- Сколько вы за него хотите? – поинтересовался я, откидываясь на спинку стула. Как-то слишком легко и быстро этот далеко не простой парень раскололся. А если он сейчас еще и затеет торг… Значит, либо в дневнике вообще нет никакой полезной информации, либо Коллинз не в состоянии ею распорядиться.

Холодная жесткая усмешка.

- Полторы тысячи, и он ваш.

- Сотня сверх того, что я уже заплатил, и ни цента больше.

Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, прощупывая и пытаясь оценить вероятность блефа. Усмешка Миши стала ироничной.

- Я должен был хотя бы попытаться, - развел руками он. – Ладно, гоните сотню.

- Где дневник?

- Не парьтесь, я был готов к тому, что эта вещица вас заинтересует.

На столе появилась потрепанная тетрадь в обложке из кожзаменителя. Я вновь полез за бумажником, обещая себе хотя бы попробовать провести сегодняшние траты по статье представительских расходов. Не из жадности, нет. Из принципа.

Очередная сотня исчезла в кармане Коллинза. Он окинул меня задумчивым взглядом, хмыкнул и неожиданно заявил:

- Знаете, мистер Эклз… А вообще-то вы переплатили.

- Вы так думаете? – невозмутимо отозвался я, расстегивая застежку и бегло пролистывая дневник. Почерк, конечно, так себе, но в целом прочитать можно.

- Уверен. Вы знали, что Питер Краун был психически болен?

Я пожал плечами.

- Предполагал.

- Так вот, это правда. И все, что здесь написано – полный бред. Поэтому-то меня так и удивили ваши слова о том, что Краун реально мог обладать хоть какой-то информацией о делах мафии.

- Я этого не говорил.

- Вы это предполагали. Вы позволите дать вам один совет?

Я кивнул. Интересно послушать.

- Не лезьте в  историю, которая уже не представляет ни малейшего интереса даже для такого, как я. Только перемажетесь, поверьте на слово. Я с трудом наковырял во всем этом дерьме материала на две говеных статейки, больше отсюда ничего не выжать. Блин, вот если бы он был сексуальным маньяком, тогда да…

- Почему вы так уверены, что здесь нет ни капли правды? – задумчиво спросил я, продолжая листать дневник. Просто судовой журнал какой-то – дата, запись, дата, запись. У меня на подобное точно терпения не хватило бы.

- Я консультировался со специалистом. Он читал этот дневник. Все, что док мне наговорил потом, я все равно воспроизвести не смогу – что-то там про раздвоение личности, галлюцинации и патологическое фантазирование. Смысл в том, что, даже если вещи, о которых он пишет, временами и производят вполне правдоподобное впечатление, в реальности этого никогда не происходило. Впрочем, что я вас убеждаю. Сами посмотрите.

Я вновь кивнул. Ну что ж, похоже, говорить нам больше не о чем.

- Всего наилучшего, мистер Коллинз, - произнес я, вставая. – Надеюсь, я не слишком злоупотребил вашим временем.

Миша смерил меня внимательным взглядом. Он выглядел так, точно  пытался принять какое-то решение.

- Знаете, мистер Эклз… А дайте-ка мне еще раз ваш номер. Вдруг вспомню что-нибудь.

- Вообще-то с последнего раза, как вы мне звонили, он не изменился, - заметил я, доставая визитку. – Полагаю, от вас мне не стоит ждать ответной любезности?

- Не стоит. Я никогда не даю свой номер без крайней на то необходимости, равно как не сохраняю чужие контакты без особой причины, - спокойно отозвался Коллинз, изучая мою карточку. – «МорнингСтар», ха. Знаете, почему Краун так ополчился на вашу компанию? Ну, помимо всего прочего?

- Почему?

- Потому что «Утренняя Звезда» – одно из имен Люцифера.

Я рассмеялся.

- Прикольно. Надо будет коллегам рассказать, как на самом деле зовут нашего работодателя.

Взгляд Миши стал задумчивым.

- Я так понимаю, вы не суеверны, мистер Эклз?

- Да вообще-то не очень.

Он помолчал несколько секунд, а потом задал абсолютно неожиданный вопрос:

- Значит, вы не верите, что иногда умершие возвращаются за вещами, которые были им дороги при жизни?

Ни хрена себе. По ходу, я вообще перестаю понимать этого парня. Впрочем – не мудрено, он пьянеет на глазах.

- Что, вас навестил мистер Краун? – фыркнул я, приходя к окончательному выводу, что Коллинз, похоже, бухает гораздо дольше и основательней, чем мне показалось первоначально. - Должен признать, это было бы весьма поучительно – не хрен красть у мертвых.

Миша мрачно посмотрел на меня и потянулся к бутылке.

- Теперь дневник у вас, сами с ним и разбирайтесь, - немного невпопад заметил он, а потом добавил: – Но на вашем месте я бы его сжег.

- Хорошего дня, мистер Коллинз, - пожелал я и направился к выходу из бара.

Все же Нью-Йорк – на редкость занятный город. Каких только персонажей тут не встретишь… Никогда не устану удивляться.

 

***

 

Как и следовало ожидать, выяснилось, что я понадобился Шеппарду сразу же, как только покинул офис и отправился на встречу с репортером. Хрен разберешься – то ли просто закон подлости в действии, то ли у генерального действительно есть волшебный хрустальный шар, реагирующий каждый раз, когда кто-нибудь из нерадивых сотрудников пытается свалить в самоволку. Предупредив о том, что Шеппард с нетерпением ждет звонка, Кэссиди посмотрела на меня с искренним сочувствием, но, к сожалению, ничем более существенным помочь была не в состоянии. Я ободряюще подмигнул ей и прошел к себе, морально готовясь к предстоящему разговору – никаких внятных объяснений собственного отсутствия у меня не было, что-либо придумывать было лень, а потому оставалось только расслабиться и постараться получить удовольствие. К счастью, дело действительно  ограничилось истерикой по телефону, лицезреть любимое начальство воочию мне все же не пришлось (когда Шеппард не в духе, это крайне  сомнительное удовольствие). Самое удивительное – похоже, он уже и сам забыл, что ему от меня было нужно первоначально, зато я узнал, что я – крайне безалаберный и безответственный тип, раз у меня хватает наглости свалить в разгар рабочего дня, невзирая на всю критичность сложившейся в компании ситуации. Я очень хотел спросить, каким образом мое присутствие на работе влияет на степень критичности этой самой ситуации, но удержался. Если не подкидывать реплики в огонь начальственного красноречия, это пламя быстрее погаснет. В данном конкретном случае Шеппард закончил на том, что пригрозил уволить меня к чертовой матери, если я не буду относиться к своим обязанностям со всей подобающей серьезностью, и бросил трубку. Приятно знать, что есть вещи, которые не меняются.

Я не стал просить Кэти говорить всем, что меня нет – так уж и быть, если по фен-шую мое присутствие здесь меняет ситуацию к лучшему, будем считать, что я есть. Надеюсь, просто никому не придет в голову меня дергать.  Должно же мне хоть иногда и хоть немного везти, а?..

Увидев, что первая запись в дневнике датирована октябрем 2008-го, я приуныл, но потом до меня дошло, что вообще-то совсем необязательно читать все. Проблемы с Крауном у нас начались где-то с начала сентября. Значит, август.

«…10 августа 2009. Он был прав – мне не нужны те таблетки. Они только затуманивают голову. Зато теперь мои мысли четкие и плавные, я понимаю истинную связь вещей, закономерности событий проступают из отравленного тумана с каждым днем все более явно. Никак не могу решить, как относиться к этому подарку – имя врага рода человеческого меня пугает. Но раз это исходит он него – я не должен сомневаться. Он не говорит об этом напрямую, но я чувствую – миссия, мне предстоящая, потребует от меня полного самоотречения. Видит Бог, я готов. Раз Ты послал мне Ангела, в моем сердце не найдется места сомнению.

11 августа 2009. Вчера он услышал меня и ответил. Он все мне объяснил. Как я не понял все сам?.. Наверное, в крови еще есть лекарства. Я хотел изгнать из себя эту гнусь, но он не позволил. «Всему свое время» - он так сказал. Сегодня обнаружил на столе компьютер. Это напугало меня. Раньше, до всего, я имел дело с такими штуками, но адская сеть, опутывающая умы, отвратила меня от этой отвратительной вещи. Он обещает, что мне не придется вновь окунаться во всю эту грязь – он все сделает сам, возьмет на себя мой грех, невинным агнцем окунется в предназначенное мне безумие. Нет, грязь не может пристать к такому, как он. Он всегда носит перчатки, он не испачкает своих рук».

Очень интересно. Блин, я такое тупо не осилю. Я бегло просмотрел еще пару страниц – в принципе, все одно и то же. Мужик активно готовится к выполнению охеренно важной божественной миссии, параллельно общаясь с кем-то, кого считает не то ангелом, не то сразу господом. А может быть, их двое. Или даже больше, хрен поймешь. Периодически забывает о том, что сделал, и каждый раз искренне пугается, обнаруживая результаты своей активности. Но, вроде как, пока что ничего криминального.

А вообще-то главная проблема была даже не в содержании записей, просто постепенно я чувствовал себя все более неловко. Словно подглядывал за кем-то, кто, не догадываясь о постороннем присутствии, даже не обнажался -   медленно выворачивался наизнанку. Н-да, я и эпистолярную прозу читать никогда не любил, где уж мне реальные личные дневники анализировать…

Мой взгляд внезапно зацепился за фразу: «…в этом нет никакой грязи или сладострастия, но мой Ангел слишком прекрасен, чтобы душа моя не наполнялась восхищением каждый раз, когда я вижу его. Он высок и красив, но совсем не похож на изображения таких как он – его волос темен, а улыбка дерзка, но, Господи, ведь в том, что я чувствую, нет греха, если бы на то не было твоей воли, ты прислал бы его ко мне принявшим иной облик.»

Я нахмурился. Похоже, дело пахнет постепенно набирающей обороты гомоэротикой. Не то чтобы у меня были какие-то принципиальные возражения, но мне внезапно пришла в голову неожиданная мысль – а ведь если Коллинз ошибается, и этот самый «ангел» не является плодом воображения Крауна, вся эта история выглядит более чем хреново. Несчастного больного мужика, по ходу, разводят по полной, а он знай себе  слюни на этого гребаного «ангелочка» пускает… С другой стороны, репортер вполне однозначно выразился насчет… как их там?.. болезненных фантазий. И вроде он не сам до такого додумался, а проконсультировался с каким-то спецом… 

А вообще-то с чего бы это я внезапно проникся настолько безоглядным доверием к  мнению посторонних людей? Круг общения мистера Коллинза вряд ли предполагает наличие в нем таких специалистов по душевным болезням, которые за дополнительную десятку не согласятся заодно и на кофейной гуще погадать … В любом случае, как ни крути, это вопрос принципиальный – либо все написанное в дневнике действительно бред, и тогда читать эту беллетристику дальше я не буду; либо есть вероятность, что Краун описывает реальные события – и тогда мне все же придется поднапрячься, поскольку вполне возможно, что удастся не только понять, кто именно натравил его на «МорнингСтар», но и выяснить другие  интересные  подробности. Ну что ж, раз не можешь что-то сделать сам – делегируй полномочия тому, кто может. Мне нужен врач. И, похоже, порекомендовать кого-нибудь подходящего прямо сейчас в состоянии только один человек, который имеет самые полезные знакомства в самых неожиданных кругах, потому что, как он сам говорит, – адвокат нужен всем, просто до поры не все об этом знают.

Я закусил губу. Черт, Маннс будет в восторге от такого захода. С другой стороны, не в интернете же мне искать заслуживающего доверие психиатра, который действительно сразу займется дневником, а не попытается для начала выяснить степень моего психического здоровья…

Я решительно достал телефон. Ладно, была – не была.

- Эклз?

- У тебя есть минутка?

- Найдем. Что случилось?

Я собрался с духом и все же решился задать интересующий меня вопрос:

- Джей, у тебя на примете, случайно, нет хорошего психиатра?

Молчание. Потом Маннс кашлянул и  заметил:

- Не могу не одобрить, но вообще-то гомосексуализм не лечится.

Вот ведь сука злопамятная, говорю же – слоны обзавидуются.

- Джей, я серьезно.

Пауза.

- У тебя что-то случилось? – Интонация самая что ни на есть сдержанная, но я прекрасно понял – Маннс действительно напрягся.

- Не у меня. - Ладно, кажется, самое страшное позади, могло быть и хуже. – Джей, дело в следующем: мне нужен специалист, который сможет прочитать один текст… точнее – дневник, а потом ответить на несколько моих вопросов.

Джейсон задумался.

- Я тебе перезвоню. Не занимай телефон, - коротко произнес он и отключился.

Вот за что люблю этого парня, так это за то, что он никогда не задает лишних вопросов.

Я вновь открыл дневник Крауна, на сей раз наугад.

« 2 августа 2009. Я больше не боюсь его. Я понял. Он признался во всем. Он сказал, что специально играл эту ненавистную роль, дабы удостовериться, что именно я тот избранный, которому Господь уготовил стать проводником его воли на земле…»

Все та же, уже почти привычная фигня. Ладно, посмотрим, что у нас в начале.

«12 ноября 2008. Делать мир чище – не такая уж плохая работа, как все думают. Сегодня Эмма мне улыбнулась. Приятно. На рождество подарю ей ту мамину подвеску. Думаю, она бы одобрила. О погоде: температура около 50, идет дождь, потому влажность высокая. Скорость ветра…»

Понятно. До того, как окончательно рехнуться, он был редкостным занудой. А еще идея очищения этого гребаного мира, похоже, его в принципе никогда не отпускала. Интересно – он начинал с обычной любви к порядку?.. Типа, как я?..

Нет, в самом деле, пусть этим специалист занимается, самостоятельно я сейчас хрен знает до чего додумаюсь.

Маннс позвонил минут через десять.

- Записывай, - сразу приступил к делу Джейсон и продиктовал адрес. – Зовут  доктор Роберт Сингер. Он будет на месте до пяти.

Я представил себе лицо Шеппарда, когда ему станет известно, что я опять куда-то свалил, и вздохнул.

- Вообще-то для начала было бы неплохо, если бы он ознакомился с дневником.

- Это я понял. Ты сможешь привезти его сегодня к нему в офис и оставить до завтра?

- Курьера отправлю, - нашел выход из положения я. – Надеюсь, это не будет выглядеть чересчур невежливо?

Маннс хмыкнул.

- Боишься лишний раз пообщаться с психиатром? Дженс, это подозрительно.

- Джей, психиатр – это еще хуже венеролога, - усмехнулся я. – Если ты лечишься от триппера, это хотя бы косвенно свидетельствует о том, что ты в принципе занимаешься сексом, а вот ходить к психиатру, это…

Я задумался, подбирая подходящее сравнение, но Джейсон не стал ждать и отрезал:

- Если ты лечишься от триппера, это свидетельствует лишь о том, что ты дебил, который не знает, на фига нужны кондомы, а обсуждать свои проблемы со специалистом – это нормально.

У меня зародилось страшное подозрение, которое я тут же поспешил озвучить:

- Джей, только не говори, что ты сам наблюдаешься у этого парня…

Короткий смешок.

- К своему психиатру я бы тебя и на пушечный выстрел не подпустил. Доктор Сингер в определенном плане мой должник. Знаешь что, запиши-ка его телефон и договаривайся с ним сам. Не знаю, как тебя терпит твоя секретарша… - Он продиктовал мне номер.

- Спасибо, Джей.  

Тяжелый вздох.

- Не за что.

Я его понял.

- Джей, я расскажу тебе все, как только пойму, что происходит.

- Имей в виду, если речь идет об очередном сексуальном извращении – то лучше не надо, - моментально отозвался Маннс и повесил трубку.

И что бы я без него делал? Реально понятия не имею.

Доктор Сингер оказался обладателем красивого успокаивающего баритона и незаурядного терпения. Он спокойно выслушал мою весьма сумбурную просьбу, осведомился, ответы на какие вопросы я хотел бы получить, и предупредил, что анализ текста ни в коем случае не может быть основой для постановки верифицированного диагноза. Я заверил его, что верифицированный диагноз мне абсолютно без надобности, и что я лишь хотел бы выяснить степень вероятности того, что автор описывает реальные события. Доктор озадаченно хмыкнул и с явным сомнением в голосе предложил мне подъехать к нему до пяти часов. Я сказал, что сегодня занят, но, если доктор Сингер не возражает, я пришлю ему данный дневник с курьером и оставлю в его полном распоряжении так надолго, как это потребуется. Он не возражал. Возможно мне это показалось, но, похоже, ситуация его все же несколько заинтриговала. Затем мы решили, что я перезвоню ему завтра, чтобы договориться о дне и времени, когда доктор закончит изучать текст и будет готов меня принять. Вполне логично, что после столь настойчивых взаимных реверансов мы распрощались едва ли не лучшими друзьями.

Вот! А вы говорите – Люцифер… Настоящий враг рода человеческого это  тот, кто в результате десятиминутного разговора по телефону способен вызвать у вас не просто симпатию – почти доверие. Психиатр, блин…

 

***

 

Это плохое место. У меня нет никаких фактов, но ощущение близкой опасности отдается зудом в нервах и болью в напряженных мышцах шеи. Если бы у меня на загривке была шерсть, сейчас она бы стояла дыбом. Когда вокруг царит непроглядная тьма, и тусклый свет фонаря ее не только не разгоняет – делает еще более плотной, самое время обрести рефлексы ощетинившегося зверя…

А еще здесь есть запах. Бореанез был прав – он пропитал все вокруг, забивается в ноздри и перехватывает дыхание. Только для меня смерть почему-то пахнет сейчас сладковатым, приторным ароматом гниющих роз, похожим на отзвук дорогих духов на разлагающейся мертвой коже. Вообще-то я не знаю, как пахнут по-настоящему мертвые. Интересная мысль. Означает ли это, что здесь находятся мертвые не по-настоящему?.. Ах да. Мне нужно быть очень осторожным и вести себя тихо. Он все еще здесь. Его не стали забирать.

Черт, еще бы вспомнить, какого хера я здесь делаю. Нет, не «черт». «МорнингСтар». Синонимы, разве нет? Я должен что-то найти… Вот только не помню – что.

Тусклое пятно света выхватывает из темноты отдельные детали. Как же здесь грязно… Словно гигантскую кастрюлю супа расплескали по всем поверхностям… Вот значит, чем пахнет. Просто гниет суп.

Странные квартиры здесь, в Бронксе – одновременно тесные и бесконечные, словно посты в дневнике Крауна. Похоже, это кухня. Мне туда. Только надо миновать закрытую дверь в ванную. Тихо, на цыпочках, затаив дыхание… Получилось.

Здесь большие витражные стекла в пол и множество столиков, теряющихся в темноте за пределами круга света от фонаря за окном. Странно, но почему-то свет не успокаивает – пугает еще больше. Подхожу к окну и вижу, что внизу, на противоположной стороне тротуара, четко на границе света и тьмы сидит Мальчик. Я не слышу ни звука, но, похоже, он воет, задрав изуродованную морду к фонарю. Малыш, не надо панихиды. Потом, ладно?.. Когда я выберусь отсюда.

Оборачиваюсь. За ближайшим столом сидит Коллинз, вилка змейкой обвивает его пальцы. Он приветливо машет мне рукой, подзывая ближе, и я делаю к нему шаг прежде, чем понимаю – тут что-то не так. А спустя еще секунду вижу, что именно не в порядке: у репортера зашит рот. Ясно. С живыми обычно так не поступают. Говорил ведь ему – мертвые не любят, когда у них крадут…

Закрыть глаза буквально на миг – этого оказывается достаточно для того, чтобы увидеть истинный облик этого места: все залито какой-то бурой жижей, но, тем не менее, это обычная кухня... как на новой квартире у Джареда. Черт, я уже весь в этом дерьме, судорожно вытираю руки о безнадежно убитое пальто. Надо поскорее вспомнить, что мне нужно, и валить отсюда...

Внезапно слух, обостренный  до предела, улавливает самый страшный звук, который можно сейчас  представить – в ванной  комнате что-то плеснуло. Блядь, если он застанет меня здесь… Незваных гостей мертвые тоже не слишком жалуют.

Осторожный шаг по направлению к двери – вдруг удастся проскочить… Поздно. Я слышу, как устремляется обратно в ванную вода, обтекая то, что сейчас пытается из нее выбраться. Бросаюсь к окну. Удар такой силы должен либо разбить стекло к хренам собачьим, либо переломать мне все пальцы, но, похоже, и стекло, и кости сейчас тверже алмаза. Блядь, всегда знал, что эти гребаные камни прокляты…  Я вижу, как Мальчик внизу  разворачивается и уходит – мелкой трусцой бежит куда-то четко по границе света и тьмы. Хочу закричать, но из груди не вырывается ни звука. За моей спиной в ванной раздается хлюпающий звук – первый шаг по направлению к двери.

Я пытаюсь нащупать на столе хоть что-нибудь для самозащиты, но у меня из-под пальцев разбегаются в разные стороны невзрачные серые камни, сочащиеся кровью. «Поставка прибыла» - мелькает в голове, а в следующую секунду я уже бросаюсь навстречу распахивающейся двери, надеясь собственным телом не дать ей открыться, запихнуть обратно того, кто сейчас пытается выбраться из своего временного склепа… Вот только мои ноги не двигаются с места.

Я уже вижу черные распухшие пальцы, придерживающие дверь, которая, к счастью, все еще закрывает от меня того, кто находится за ней, и в тот же миг  моя голова взрывается одной-единственной фразой: «Назови имя». А потом я проваливаюсь в пустоту…

…Я проснулся  как-то сразу, рывком, и первое, что увидел, был нависающий надо мной обеспокоенный Джаред, трясущий меня за плечо.

- Дженс. Дженсен. Проснись.

- Ты че не спишь? – хрипло выдал я первое, что пришло в голову, не успев задуматься над тем, насколько нелепо это прозвучало.

Падалеки еще раз внимательно посмотрел мне в глаза, убедился, что в них наконец-то появился проблеск мысли, и улегся рядом.

- Ты ворочался так, что разбудил бы и мертвого, - пояснил он, и я невольно вздрогнул.

- Ну извини.

Джаред зевнул.

- Да без проблем, - вздохнул он и, помолчав пару секунд, все же поинтересовался: - Плохой сон?

- Блядский долбаный кошмар, - отозвался я, переворачиваясь на живот и  утыкаясь лицом в подушку. Ебаный в рот, вот ведь реально, приснится же такое… Полный пиздец.

Джаред вновь вздохнул и придвинулся ближе.

- Воды принести?

Легкое поглаживание где-то между лопаток. Блин, у нас это уже какой-то гребаный ритуал, типа как мартышки друг у друга насекомых ищут. Ну и хрен с ним. Мартышки – так мартышки.

- Не надо. Все в порядке. Спи.

Он действительно заснул очень быстро, но руку с моей спины так и не убрал.  Не могу сказать, будто мне было неприятно это прикосновение – напротив, тяжесть и тепло успокаивали (блин, никогда в этом не признаюсь вслух, но сейчас это было действительно то, что нужно); но я все равно выждал минут  пять после того, как дыхание Джареда выровнялось, и отодвинулся. Определенные границы, на мой взгляд, должны сохраняться при любом раскладе, иначе в один прекрасный момент людям просто станет удушающе тесно рядом друг с другом. И потом – есть вещи, к которым привыкаешь слишком быстро. А значит, если не хочешь однажды пережить все прелести ломки, то не стоит даже начинать. Когда всё закончится… Мне и так придется нелегко.



Глава 11.

 

Все получилось как-то само собой, без громких заявлений и предварительных договоренностей: Джаред остался до утра, а потом, не дожидаясь, пока я предложу ему завтрак, абсолютно непринужденно заметил, что с удовольствием продолжил бы опустошать мой холодильник, но, к сожалению, должен съездить домой и переодеться. Я мог бы возразить, что сейчас только семь утра, рабочий день начинается в девять, а до дома ему ехать минут пятнадцать, ну и потом до конторы еще максимум полчаса…  но промолчал. Если честно, в глубине души я был невероятно благодарен ему за то, что он не ждал от меня этих слов. Да, вот такой я последовательный. Просто… ну, не всё сразу. Сейчас мне было вполне достаточно знать, что он бы вряд ли отказался, если бы я предложил.

Ломать устоявшиеся привычки непросто даже тогда, когда это происходит в полном соответствии с собственной прихотью. Раннее утро – время тишины и одиночества; переубеждать меня в этом бесполезно, а давить – чревато. Зато я умею ценить, когда не просто учитывают мое мнение – вообще не приходится ничего говорить вслух… Да, ценить-то я, конечно, это ценю, но вот как дать Джареду знать, что я все понял и очень ему благодарен, не имею ни малейшего представления. В отличие от Падалеки, с деликатностью и тактичностью у меня проблемы.

- Счастливо, Дженс, - раздалось от двери. Блин, он даже безошибочно уловил, что сейчас не стоит лезть ко мне с прощальными поцелуями... Нет, это точно какая-то подстава, так не бывает.

- Слышь, Джаред, - полностью сосредоточившись на процессе заправки кофеварки, произнес я. – Если ты не занят сегодня вечером… приходи.

Н-да, интересно, что мне помешало просто сказать «спасибо»?.. Я взглянул на Падалеки. Малейший намек на подъебку - и он может забыть о моем опрометчивом приглашении.

Джаред стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, взгляд серьезный и спокойный.

- Хорошо, - просто ответил он. – Но только в этот раз ужин с меня.

…С другой стороны – почему я решил, будто он угадывает мои желания? Что если они у нас просто совпадают?..

- Только не говори, что собираешься сам его приготовить, моя кухня не приспособлена для экстрима, - пробормотал я, вновь отворачиваясь к кофеварке. Так, похоже, я забыл, куда вставляется чалд…

Джаред тихо усмехнулся, но теперь это прозвучало абсолютно к месту.

- Обижаешь. Вообще-то я очень неплохо готовлю. Правда, непонятно почему, у меня это занимает до хренищи времени, так что сегодня, боюсь, ничего не получится, иначе я закончу аккурат ближе к завтраку... Но есть неплохая альтернатива, хотя мне и немного страшно предлагать тебе подобное после изысков Алекс… Надеюсь, у тебя нет принципиальных возражений против китайской кухни? Недалеко от офиса есть один ресторанчик, и я мог бы…

- Ты точно не знаком с Кэссиди? – с подозрением в голосе поинтересовался я, понимая, что привычная утренняя хандра тает, словно туман под яркими лучами солнца.

Оставив кофеварку в покое, я развернулся к улыбающемуся Джареду.

- С твоей секретаршей? – уточнил он, склоняя голову набок. – Только если формально. Впрочем, перспектива познакомиться поближе…

- Забудь об этом, - отозвался я. – Кэти я в обиду не дам.

Падалеки развел руками, признавая мое право охранять свои владения настолько тщательно, насколько сочту нужным.

- Так ты согласен? – спросил он.

Я усмехнулся, понимая, что сейчас все же притисну Джареда к двери и попрощаюсь с ним так, как следует.

- В восемь.

 

***

 

К счастью, нарушение привычного утреннего распорядка не привело ни к каким страшным последствиям, пожалуй, даже наоборот – я был бодр и  жаждал активных действий. В конце концов, сколько можно подстраиваться под ситуацию? Меня уже порядком подзадолбало, что с каждым днем вопросов все больше, а ответов как не было, так и нет. Значит, пора брать дело в свои руки. И я уже знал, с чего начну. Черт возьми, даже если  результат меня разочарует, пусть хоть что-то сдвинется с мертвой точки. Я должен понять, могу ли я доверять ему хоть немного.

Я приехал в офис пораньше, оставил «мустанг» в паркинге, а потом, вместо того, чтобы сразу отправиться к себе, поднялся на первый этаж и, воспользовавшись служебным ходом, прошел в магазин. Мой план был довольно примитивным, но требовал небольшой подготовки. Все же приятно знать, что я не стеснен в средствах, иначе пришлось бы проявлять изобретательность, а так я спокойно могу пойти по самому простому пути – общеизвестно, кто в этом мире лучшие друзья девушек. 

Мое появление в торговом зале заметил лишь скучающий там же охранник, барышня-консультант была занята с клиенткой. Все правильно, охрана бдит, остальные работают. В Алмазном квартале слишком много ювелирных магазинов и, соответственно, слишком высока конкуренция, чтобы позволить себе упустить потенциального покупателя даже по случаю визита начальника службы безопасности. Тем более что я здесь, так сказать, неофициально.

 То, что мне было нужно, я нашел почти сразу – небольшая, но довольно симпатичная золотая подвеска с мелкими бриллиантиками. Под триста долларов. Вообще-то, за возможность действительно прояснить ситуацию я заплатил бы гораздо больше, но слишком дорогая вещь сейчас будет выглядеть, по меньшей мере, неуместно, если не подозрительно.

- Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? – дежурная улыбка, профессионально-приветливый взгляд. Похоже, она меня не узнала. Новенькая?.. Впрочем, это взаимно, я тоже понятия не имею, кто передо мной. Даже интересно – неужели Кейн действительно знает абсолютно всех сотрудников, причем поименно и в лицо? Хотя… С него станется.

- Вот это, - я указал на подвеску. – Плюс футляр. И подарочная упаковка.

- Разумеется, сэр. Что-нибудь еще?

Внезапно я вспомнил. В конце концов, когда меня сюда еще занесет…

- Есть что-нибудь из линии White Light?

- Несомненно, сэр.

Градус уважения в ее голосе значительно повысился. Правильно, в конечном итоге все и всегда упирается именно в цену вопроса.

На прилавке появилась подставка с колье.

- Взгляните, сэр. Комбинированное золото 18 карат, 80 бриллиантов 1,12 карат, авторский дизайн. Можно подобрать серьги, кольцо и браслет.

- Вы позволите? – поинтересовался я, впрочем, мой тон не предполагал возможности отказа.

- Конечно, сэр.

Ювелирные украшения можно оценить по достоинству, только взяв в руки. Я не просто убежден в этом – я это знаю.

Колье показалось мне теплым… почти живым. И в нем действительно был свет - холодный блеск ксеноновых фар, галоген уличного освещения, огни рекламы и – отдельными лучиками – отсветы домашнего тепла из-за плотно задернутых штор... Переплетение тонких полос белого и желтого золота, блеск рассыпанных по ним бриллиантов… Ночь над Манхэттеном, воплощенная в гармонии камней и металла. Сдержанная, стильная элегантность. Вещь, достойная стать частью фамильной коллекции.

- Сколько? – негромко поинтересовался я, еще не вполне понимая, зачем мне в принципе нужно об этом знать.

- Семь тысяч шестьсот девяносто девять долларов, сэр.

- Выглядит дороже.

Девушка на всякий случай согласно улыбнулась, хотя явно не поняла, к чему это я.

- Беру.

Если честно, сам от себя такого не ожидал. Все же моя импульсивность временами вызывает оторопь даже у меня самого. Ну вот на хрена мне понадобилось это колье?.. А, ладно. Матери на Рождество подарю. Или Кензи…

Я с трудом убедил барышню, которая, по ходу, никак не могла поверить в настолько удачное начало дня, что дисконтная карта магазина мне не нужна, распихал покупки по карманам и направился к двери с надписью: «только для персонала».

- Сэр, вам не туда! - немного растерянно окликнула меня девушка, явно не решаясь сразу обратиться за помощью к охраннику – вдруг клиент просто заблудился на радостях.

- Ах если бы, - искренне вздохнул я и представился: - Дженсен Эклз, начальник службы безопасности «МорнингСтар».

Продавщица кинула быстрый вопросительный взгляд в сторону охранника, тот снисходительно улыбнулся и неторопливо кивнул. Ну, будем считать, идентификация прошла успешна.

- Хорошего дня, - кивнул я и пошел дальше. Блин, а ведь если бы охранник не знал меня в лицо, мне бы действительно пришлось возвращаться в контору через улицу. Забавно. И, кстати, вообще-то барышня проявила вполне адекватную бдительность, не поверив мне на слово. Впрочем, она  просто несет материальную ответственность за содержимое прилавков, а потому постоянно настороже, но напрашивается другой вопрос: интересно, хоть кто-то из наших офисных долбодятлов занервничает, если, к примеру, к ним в комнату зайдет незнакомый парень, представится айтишником, и полезет шарить по компам?.. Ч-черт. Что-то сомневаюсь. 

Пожалуй, во времена фронтира жилось гораздо проще. Когда врага можно было с легкостью вычислить по наличию перьев в прическе, изначальное доверие к тем, у кого таких перьев нет, выглядело хотя бы логичным.

…Было еще только без четверти девять и до своих рабочих мест добрались далеко не все, но мне повезло – Кэрри Брукс уже сидела за столом и что-то сосредоточенно искала в недрах своей сумочки.

- Доброе утро, миз Брукс.

На мою доброжелательную улыбку Кэрри ответила откровенно призывным взглядом и расправила плечи. У нее действительно красивая грудь, она об этом знает и никогда не упускает шанса лишний раз продемонстрировать. А еще ее абсолютно не смущает обручальное кольцо на моем безымянном пальце, и вынужден признать – в свое время у нее были все шансы  опередить Марси Миллер в моей постели, не прояви она столько настойчивости в достижении этой цели. Лично меня излишне энергичные дамы всегда несколько напрягали, должно быть, моя мать недостаточно авторитарна.

- Добрый день, мистер Эклз, - с придыханием произнесла она, бросая на меня томный взгляд.

Да, а еще она иногда переигрывает. Впрочем, если не слишком фиксироваться на внешних проявлениях ее темперамента, в глубине души она довольно милая и отзывчивая девушка. И неплохой специалист.

- Как насчет небольшого перекура? – я наклонился к ней, опираясь о стол, и слегка понизил голос. Надеюсь, получилось достаточно интимно для того, чтобы мое предложение ее заинтересовало.

Кэрри с сожалением посмотрела на часы.

- «Годзилла» не поймет.

Я не знаю, почему к главному бухгалтеру намертво приклеилась эта дурацкая кличка – миссис Робертс очень ухоженная элегантная дама средних лет, совершенно не похожая на злобного монстра. Впрочем, в каждом отделе свои фишки. Посторонним не понять.

Я подмигнул Кэрри и выпрямился.

- Сошлитесь на меня. Если что, я вас прикрою.

Кэрри вздохнула.

- Мистер Эклз, вам просто невозможно отказать, - многозначительно констатировала она, вставая из-за стола.

Я вежливо посторонился, пропуская ее первой к двери. Все же хорошо, что еще не все бабы повернулись на феминизме и равноправии: безобидный флирт - великолепная приправа к пресной и скучной повседневности; как можно лишать себя такого удовольствия без серьезной на то причины? Не понимаю.

Комната для курения располагалась на первом этаже и неуловимо напоминала камеру предварительного заключения – маленькие окошки под самым потолком, серые стены, металлические скамьи по периметру, между которыми стояли урны, плотно закрывающаяся дверь. Впрочем, найти в этом здании лучшее место для приватного разговора было сложно. Разве что мужской туалет, ага.

Кэрри взяла сигарету из предложенной пачки и прислонилась к стене, принимая позу, которую явно считала крайне соблазнительной. Я мысленно хмыкнул, дал ей прикурить и закурил сам. Все же, как ни крути, в условиях глобального общественного порицания мы, курильщики, невольно начинаем относиться к себе подобным с большей симпатией, нежели к людям, которые ратуют за здоровый образ жизни – совместный уход в подполье очень сближает. Ну что ж, будем надеяться, сейчас это сыграет мне на руку.

Кэрри картинно выдохнула дым и поинтересовалась:

- И о чем же вы хотели со мной поговорить, мистер Эклз?

Ладно, у этой игры тоже есть свои правила.

- А если я просто хотел побыть с вами наедине? – улыбнулся я.

Брукс вздохнула и вполне здраво заметила:

- Если бы хотели – давно бы это сделали. Причем в более подходящее время и в более подходящем месте. Так что… Мысль об этом разрывает мне сердце, но я не обольщаюсь.

На самом деле, когда Кэрри не ведет активную войну за мужчину, она вполне вменяема. И временами даже не чужда определенной самоиронии, а это всегда подкупает.

- Вообще-то я хотел извиниться, - признался я.

В фиалковых глазах вспыхнуло искреннее удивление. Странный цвет какой-то… Линзы, что ли?

- За что?

- За пятницу и день рождения.

- А… - Брукс равнодушно взмахнула сигаретой. – Не извиняйтесь. Из конторы многие не пришли. Прям как сговорились.

Понятно, Кэрри не в теме. Ей же лучше, если задуматься.

- И все же… - Я полез в карман, искренне надеясь, что не перепутаю футляры – колье за семь с лишним тысяч это было бы слишком. Нет, вроде угадал. – Вот. Кэрри, с днем рождения.

Глаза Брукс загорелись искренним восторгом. Все же она – стопроцентная женщина.

- О. Мой. Бог. – Раздельно произнесла она. – Дженсен, вы не обязаны были…

Я улыбнулся вполне искренне. Немногие люди умеют правильно принимать подарки.

- Вы хоть взгляните. Вдруг не понравится.

Кэрри издала тихий предвкушающий стон и стала раздирать обертку. Блин, может, надо было купить что-нибудь подороже?.. Мне ведь не жалко, честно…

Меж тем Кэрри извлекла из оберточной бумаги синий бархатный футляр, открыла его и подняла на меня исполненный восхищения взгляд.

- Дженсен, господи… Это… это просто чудо. Боже, какая изумительная вещица!.. Беру свои слова назад – вам обязательно надо было сделать мне этот подарок! Хотя, должна предупредить – теперь вы рискуете, что я буду приглашать вас абсолютно на все праздники в надежде на столь же трогательные извинения, когда вы не сможете прийти…

Возможно, кому-то подобная бурная реакция покажется слегка преувеличенной и потому не совсем искренней, но в этом вся Брукс. Только так, и никак иначе.

Следующие несколько минут мы посвятили процессу подвешивания кулона на цепочку Кэрри (блин, точно! надо было еще и цепочку купить), большую часть времени потратив на мои неумелые попытки ее расстегнуть, а потом мне пришлось во всех подробностях отчитаться, насколько ей идет эта обновка. Кстати, подвеска действительно смотрелась довольно симпатично. Возможно, у меня все же есть зачатки художественного вкуса. Хотя… никогда раньше не замечал.

Когда восторги немного поутихли, я решил, что теперь можно переходить к делу.

- Кэрри, поскольку я очень надеюсь, что прощен, теперь ничто не мешает мне обратиться к вам с просьбой.

- Дженсен, для вас – все, что угодно, - совершенно по-кошачьи улыбнулась Брукс, вновь замирая в позе опытной соблазнительницы.

- Мне нужен общий финансовый отчет за последние полгода. Я понимаю, что у вас куча других дел, но это действительно важно.

Взгляд Кэрри стал внимательным.

- А мистер Шеппард… Он в курсе?

Я кивнул.

- Разумеется. Просто будет лучше, если все будет сделано без лишнего шума и официоза. Вы мне поможете?

Брукс усмехнулась. Впрочем, я в ней не сомневался – она умеет быть благодарной и не станет упираться без повода, в конце концов, ничего запредельно сложного или противозаконного я у нее не попросил. Разумеется, можно было сделать официальный запрос, но я действительно не хотел задействовать в этом кого-то еще – чем длиннее цепочка, тем труднее понять, в каком месте она порвана. Был еще вариант заняться сводкой самому, но это займет слишком много времени, а его у меня нет.

Между тем Брукс смахнула у меня с плеча несуществующую пылинку и  спокойно произнесла:

- Разумеется, Дженсен. Без проблем. Я дам вам знать, когда все будет готово.

- Спасибо, Кэрри, - искренне произнес я.

Брукс только вздохнула, смерила меня выразительным взглядом и отвернулась, чтобы затушить сигарету.

Ну, раз она пошла мне навстречу… Я готов сделать ответный ход. Тем более что компьютер ей действительно понадобится.

- Кэрри.

Она обернулась, а когда увидела у меня в пальцах небольшой розовый стикер, то огорченно прикусила губу и, кажется, даже слегка покраснела, хотя под косметикой хрен поймешь.

- Я ведь предупреждал. Не делайте так больше.

Впрочем, смущаться дольше нескольких секунд Брукс не умела и моментально переходила в нападение.

- Но это физически невозможно запомнить! Пока система не перестанет генерировать такие идиотские логины и пароли, все так будут делать. И, кстати, именно так все и делают, можете мне поверить!

- Но не все хранят эти данные под клавиатурой.

Кэрри воинственно подбоченилась.

- Ну да. Некоторые цепляют к монитору.

…Даже странно, что «МорнингСтар» еще в принципе существует. Точно не обошлось без вмешательства нашего адского покровителя. Действительно, какая, на хрен, информационная безопасность, если система такие сложные пароли генерирует?.. Кажется, я начинаю понимать Розенбаума – все же постоянно иметь дело с людьми это действительно полный отстой.

 

***

 

Добравшись до своего кабинета, я первым делом связался с доктором Сингером – ну да, не утерпел. И, как выяснилось, был абсолютно прав. Оказалось, психиатр изучил дневник еще вчера вечером и, в принципе, готов принять меня сегодня в час – пациент, которому было назначено на это время, отменил встречу. Ну что ж, похоже, удача наконец-то перестала делать вид, будто меня не существует, и даже изобразила на своем лице намек на улыбку. Правда, мне еще предстоит общение с Шеппардом… ну да ладно. Что-нибудь придумаю.

На всякий случай я в спешном порядке занялся наиболее актуальными текущими делами, чтобы совесть потом не мучила. Впрочем, сейчас компания больше всего напоминала ежа в спячке – вроде как и жизнь продолжается, но все процессы замедлены до уровня почти полной остановки, а потому я вполне обоснованно надеялся, что это не займет у меня много времени.

Не прошло и часа, как Кэти сообщила, что пришла миз Брукс. Хм, если сейчас она сообщит, что у нее все же слишком много работы, и она ничем не может мне помочь, будет обидно. Однако, похоже, мне и тут неожиданно повезло – в руках у появившейся в дверях Кэрри обнаружились какие-то бумаги. Если только она не решила порадовать меня поэмой в мою честь, это сводка.

- Миз Брукс, я впечатлен, - искренне произнес я, принимая распечатку. – Вообще-то я думал, это займет значительно больше времени.

Кэрри демонстративно вздохнула.

- Вы себе не представляете, мистер Эклз, насколько велико искушение согласиться с вашим предположением и в качестве компенсации потребовать что-нибудь вроде небольшого дружеского ужина…

- ...Но? – проявил догадливость я, абсолютно не собираясь поощрять подобные инициативы.

- …но я просто обнаружила это в базе. Кстати, здесь за одиннадцать месяцев. Понятия не имею, кому это понадобилось прямо сейчас – всё равно скоро год закрывать…

Это как раз более чем понятно – подчищать косяки и нестыковки, связанные с ведением двойной бухгалтерии, значительно удобнее, когда все данные собраны в единый  файл. Готов поспорить, эта сводка была сделана в прошлую пятницу, а значит, действительно отражает текущее положение дел. То, что надо.

- Спасибо, Кэрри. - Я улыбнулся со всей теплотой, на которую был способен. – Вы меня очень выручили. Если вдруг, в свою очередь, я смогу быть вам чем-нибудь полезным…

Я не стал договаривать, на мой взгляд, все и так было ясно. И, кажется, Брукс меня поняла правильно. По крайней мере, в той части, что ужина не будет.

- Рада была помочь, Дженсен. - Ее улыбка была вежливой и спокойной; я знаю – Кэрри умеет не только принимать подарки, но и проигрывать. Точнее, она не верит, что может однажды потерпеть окончательное поражение. – Хорошего дня.

- Еще раз спасибо, Кэрри, - бросил я в сторону уже закрывающейся двери.

И внезапно осознал, что боюсь сделать следующий шаг. Хотя абсолютно непонятно почему – в худшем случае я еще раз удостоверюсь, что Джаред подсунул мне неверную сводку. А это, как бы, уже давно не новость...

Собравшись с духом, я вытащил из ящика стола первоначальные отчеты, выдохнул… А потом с головой погрузился в хитросплетения цифр.

Вообще-то результат был абсолютно очевиден уже после самого поверхностного сопоставления показателей, но я все равно потратил полчаса на то, чтобы выверить данные за интересующие меня месяцы с совершенно маниакальной тщательностью. Наверное, просто не мог поверить в то, что вижу.

Затем достал мобильный и набрал номер Кейна.

- Да, Дженсен?

- Крис, помнишь ту сводку?

- …Которую?

- Ту, которую ты запрашивал в бухгалтерии, финансовый отчет за последние полгода.

- Ну, помню. И что с ней?

- Кто именно ее делал?

Пауза.

- Понятия не имею.

- То есть как?

Крис кашлянул.

- Дженс, видишь ли, в отличие от тебя, я не стараюсь каждый раз перепрыгнуть столько руководящих голов, сколько смогу. Я действую по правилам. И поэтому не обломался подойти к Спейту и попросить его санкции на ознакомление с текущей финансовой ситуацией. Он пообещал отдать соответствующие распоряжения, и на следующий день с мейла бухгалтерии мне была прислана сводка. Собственно, вот и все. Кто конкретно этим занимался – я не знаю. А что?

- Да так… Ничего.

- Слушай, раз уж ты позвонил, я хотел спросить…

- Не сейчас. Я занят.

 Я не стал дожидаться его возражений и отключился первым. А потом откинулся на спинку кресла и задумался.

Н-да. Забавно. Вообще-то, я в лучшем случае рассчитывал на появление некоего третьего варианта, принципиально отличающегося от двух предыдущих. Разумеется, это окончательно запутало бы ситуацию, но в таком случае у меня появились бы основания думать, что вина Джареда не столь очевидна – при подобном раскладе скорее возникла бы мысль об изначальной неразберихе в финансовых показателях, на которую непонятно почему никто до сих пор не обращает внимания… Но тот факт, что сводка Джареда практически полностью совпадает со сводкой Кэрри, стал для меня полнейшей неожиданностью. Наверное, эту неожиданностью можно было даже назвать приятной, но пока что я был не в состоянии в полной мере это осознать – у меня никак не получалось одновременно чувствовать себя законченным идиотом и мыслить позитивно.

Черт возьми, какого хрена я не перепроверил все сразу?.. Вроде простейший вопрос, но хер поймешь, как не него ответить…

Ладно, если абстрагироваться от самобичевания и от того, что значит это открытие лично для меня, мы имеем следующее: Кейн передал мне конкретно причесанную сводку, которую либо сделал сам (вопрос – зачем, если Кейн не имеет вообще никакого отношения к финансовым делам), либо получил в таком виде из бухгалтерии (вопрос – почему; потому что в дело своевременно вмешался Спейт, или, узнав о его распоряжении, подсуетился кто-то из заинтересованных сотрудников?). Ха. Первоначальный вариант с Джаредом выглядел куда проще и логичнее. А так получается  полная херня: вместо одного конкретного подозреваемого сразу трое, один из которых неизвестен, и куча дополнительных вопросов вместо одного риторического: «зачем он это сделал?».

Вот только, блин… По мне, так это более чем выгодный обмен.

Ладно. Не сейчас. Тут есть над чем поразмыслить, но момент абсолютно неподходящий. Потом. Если за ближайшие несколько часов все снова не переиграется самым неожиданным образом.

К Шеппарду я отправился в прекрасном расположении духа и с полным отсутствием каких-либо идей относительно того, как собираюсь объяснять ему, на хрена мне понадобилось опять свалить в разгар рабочего дня. В голове царил легкий сумбур, но я верил, что в нужный момент меня обязательно осенит. На крайний случай у меня был свой собственный универсальный рецепт: не можешь ничего придумать – скажи правду, но сделай это так, чтобы она прозвучала в нужном тебе ключе.

- Чего тебе? – не слишком дружелюбно буркнул генеральный директор, одарив меня коротким взглядом, и вновь уткнулся в бумаги.

Надо сказать, выглядел он очень так себе, был бледен и казался уставшим. Если бы я не знал, что он переживает исключительно за себя, любимого, возможно, я бы ему даже посочувствовал.

- Мне нужно отъехать на пару часов, - заявил я и уточнил: – К врачу.

Ну, понеслось.

Новый быстрый взгляд, подозрительный и недовольный.

- Не похоже, будто у тебя острая зубная боль, а значит – нет.

Мысль, кстати, неплохая, даже жаль, что не мне первому она пришла в голову. Пользоваться же чужими отмазками я считаю ниже своего достоинства. 

- Я не к стоматологу.

Вообще не счел нужным посмотреть в мою сторону.

- Тем более. С последствиями своих любовных похождений разбирайся во внерабочее время.

Блин, еще одна находка. Хоть записывай. Действительно, куда еще можно свалить с работы так, чтобы это вызвало понимание у начальника-мужчины… Черт, похоже, мне не стоит даже пробовать поразить его оригинальностью.

- Я польщен, но ты немного переоцениваешь степень моей сексуальной активности и неразборчивости.

Шеппард отложил в сторону ручку и, наконец, удостоил меня пристального долгого взгляда.

- Мальчик мой, в твои годы о существовании других врачей  в принципе знать не положено.

Прозвучало более чем глубокомысленно. Особенно про годы. Вообще-то у нас разница в возрасте лет пятнадцать, не больше, Шеппарду и полтинника еще нет. Но он прекрасно знает, насколько меня раздражает подобное фамильярно-пренебрежительное обращение, а потому пользуется им часто и с удовольствием. Ну, тем лучше. Значит, переходим к плану Б.

- Увы, Марк. – Я не стал дожидаться приглашения и сел. – Мне пришлось записаться на прием к психиатру.

В точку. Лицо Шеппарда удивленно вытянулось, в глазах сначала отразился испуг, а потом замелькали цифры – похоже, он с ходу попытался понять, во сколько обойдется компании иск начальника службы безопасности, получившего на рабочем месте настолько серьезную моральную травму, что потребовалась помощь специалиста. Когда он заговорил, его голос звучал настолько бережно и осторожно, что я (полагаю, в лучших традициях той области медицины, к помощи которой типа собирался прибегнуть) моментально почувствовал себя хрустальным бокалом. Очень забавное ощущение. Интересно, Марк позовет кого-нибудь на помощь, если я это озвучу?..

- Э… Дженсен… Я в курсе, сложившаяся ситуация… Возможно, я тоже был вчера немного резок, но, ты же понимаешь…

Соблазнительно, конечно, но, увы – не сегодня. Хотя и жаль – когда еще доведется настолько выбить Шеппарда из колеи… Ладно, пусть живет.

 Я примирительно улыбнулся и покачал головой.

- Марк,  все не так страшно. Просто ты был прав насчет бессонницы. Этот врач – друг семьи, он обещал выписать мне какой-нибудь дряни, чтобы я опять мог нормально спать.

- Ты уверен, что дело только в этом? – подозрительно уточнил Шеппард, явно чувствуя какой-то подвох.

Я усмехнулся.

- Пока да. А что, у тебя есть сомнения?..

Марк прошелся по моему лицу быстрым напряженным взглядом, тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

- Шуточки у тебя, Эклз… - недовольно, но с явным облегчением проворчал  он.

- Да какие тут шутки, - пожал плечами я. – Уже дней пять почти не сплю.

Взгляд Марка стал задумчивым.

- А вообще заметно, - неожиданно выдал он. – Неважно выглядишь, Дженсен. К сожалению, сам понимаешь, об отпуске сейчас не может быть и речи…

- Я понимаю, Марк.

- Если хочешь, у меня есть валиум. Я мог бы с тобой поделиться.

Валиум как альтернатива отпуска? Оригинальная мысль...

- Марк, спасибо, конечно, но я рассчитываю на что-нибудь более современное, – ответил я, и уточнил: - Так я могу уйти?

Шеппард еще раз внимательно посмотрел на меня и медленно кивнул.

- Хорошо.

Я встал.

- Спасибо, Марк.

Впрочем, Шеппард уже потерял ко мне интерес.

- Ты вернешься? – невозмутимо поинтересовался он, перебирая лежащие на столе бумаги.

Блин, а что, был и такой вариант?

- Вернусь.

- Ну и хорошо. Давай, удачи. – Шеппард подцепил со стола ручку и резким росчерком по какому-то документу поставил точку в нашей беседе.

 

***

 

Офис доктора Сингера находился в нескольких кварталах от моего дома. В принципе, все живущие на Манхэттене в каком-то смысле соседи, но в последнее время я действительно почему-то много внимания уделяю случайным совпадениям. Возможно, даже неоправданно много. Ладно, в конце концов, обитающий неподалеку психиатр – это может быть полезно. Никогда не знаешь, кто и когда тебе понадобится, верно?..

Я приехал на пятнадцать минут раньше и четверть часа добросовестно проскучал в приемной, перелистывая старые журналы. Как выяснилось, доктор Сингер действительно записал меня на прием. По крайней мере, у его секретаря, строгой молодой женщины, которую так и тянуло назвать «дамой», никаких проблем с идентификацией моей личности не возникло, достаточно было назвать время, на которое мне было назначено. Нет, разумеется, это нормальная практика, на то и секретарь, чтобы быть в курсе запланированных встреч своего босса, но все же оказаться в расписании психиатра… Как выяснилось, это все же вызывает чувство некоторого душевного дискомфорта. Ну, хоть Шеппарду не соврал. Утешение, конечно, так себе, но другого у меня, к сожалению, нет.

В кабинете доктора я сменил эффектную блондинку лет тридцати, один вид которой невольно заставил меня подобраться и молодцевато расправить плечи, а также несколько поколебал мои устоявшиеся представления о том, кто именно обычно прибегает к услугам психиатра. Возможно, и правда вовсе необязательно быть пускающим слюни дебилом или мрачной личностью маньячного вида… 

Доктор Сингер оказался представительным мужчиной средних лет. К счастью, он был без белого халата, иначе я бы точно растерялся – с детства чувствую себя на редкость неловко в присутствии медиков. 

- Мистер Эклз, как я понимаю? – вежливо поинтересовался он, поднимаясь из-за стола и протягивая мне руку.

- Совершенно верно. Добрый день, доктор Сингер, - произнес я, отвечая на рукопожатие.

- Присаживайтесь.

Я оглянулся и немного нервно усмехнулся, не обнаружив того, что ожидал.

- Что-то ищете? – голос врача остался невозмутимым.

- Кушетку, - честно ответил я.

Сингер приподнял бровь.

- Вы предпочли бы прилечь?

- Вообще-то нет, - честно признался я и опустился на стул, решив не вдаваться в подробности. Лично я действительно не понимаю, как можно рассуждать о своих проблемах, лежа перед абсолютно незнакомым человеком, но всегда считал это обязательным условием приема у психиатра.

- Это у психоаналитиков.

- Что? – не понял я.

- Кушетки. У психоаналитиков, - терпеливо пояснил Сингер, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я решил развить тему:

- А разве это не одно…

- Мистер Эклз. – Голос врача стал серьезным. – Разумеется, мы можем говорить о чем угодно, но в моем распоряжении есть только час, а, насколько я помню, первоначально мы все же намеревались посвятить это время немного другой теме.

Н-да, исчерпывающе. И захочешь – не поспоришь. Значит, к делу. Я сел поудобнее и задал первый вопрос:

- Итак, вы прочитали дневник?

Сингер кивнул.

- Прочитал. И считаю своим долгом еще раз предупредить – никаких действительно серьезных профессиональных выводов на основании того, что там написано, сделать нельзя. Вот если бы удалось побеседовать с пациентом лично…

- Боюсь, что это невозможно, - вздохнул я.

- Почему-то я так и подумал, - произнес Сингер, помолчал пару секунд, а затем негромко поинтересовался: - Как это произошло?

Я пожал плечами.

- Самоубийство. Вроде бы. Вены перерезал.

Черное тело в бурой воде, запах гниющих роз… «Назови имя»... Блин. Меня передернуло.

- Скверно, - обронил врач, глядя в сторону.

- Вы даже не представляете, насколько, - согласился я.

Доктор Сингер перевел взгляд на меня и сцепил лежащие на столе руки в замок.

- Не сочтите мое любопытство неуместным, но все же – почему такой интерес к этой истории, мистер Эклз? – прямо спросил он.

- Он был нашим акционером, - не счел нужным скрывать я. – И обстоятельства его гибели значительно теснее связаны с нынешними проблемами компании, чем мне бы хотелось.

- «МорнингСтар», значит? – задумчиво произнес врач, и мне не оставалось ничего другого, кроме как утвердительно кивнуть.

- Ну хорошо. - Взгляд Сингера приобрел профессиональную цепкость. – Итак, что вы хотели узнать, мистер Эклз?

Я задумался, пытаясь уложить все свои сомнения в одно предложение, и в итоге остановился на таком варианте:

- События, которые описывает автор этого дневника, могли происходить на самом деле?

Как выяснилось, зря старался. Сингер иронично вздернул бровь.

- Вы хотите выяснить, действительно ли этого парня посещал ангел?

Впрочем, настроения смущаться у меня больше не было.

- Не совсем. Я хочу понять, возможно ли, что его в принципе кто-то посещал, или это, как сказал один из ваших, гм… коллег, всего лишь раздвоение личности и болезненное фантазирование?

Сингер откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

- Хочу заметить, что раздвоение личности – крайне редкий вариант конверсионного расстройства, а вовсе не симптом шизофрении, как считают многие  обыватели.

- Он был болен шизофренией? – быстро спросил я.

Сингер покачал головой.

- Повторяю, мистер Эклз – я не собираюсь ставить диагноз. Я к тому, что раздвоение личности тут вообще ни при чем, да и фантазирование маловероятно, если только это действительно дневник, а не рукопись мистического романа…

- А такое возможно? – вновь встрял я.

Задумчивый внимательный взгляд.

- Все возможно, мистер Эклз. Именно поэтому я  все же советую вам  относиться к написанному с определенной долей критики – не зная человека, который это написал, мы не можем утверждать, насколько серьезно относился ко всему этому он сам.

Я невесело усмехнулся.

- Ну, по крайней мере, умер он всерьез.

- Это верно, - сдержанно согласился доктор Сингер. – Причем его смерть – весомый аргумент в пользу вашей правоты, поскольку сам он предполагал именно такой вариант развития событий.

- Цинично, - заметил я.

- Я бы сказал – рационально, - уточнил Сингер и спросил: - Насколько я понял, у вас есть сомнения в том, что он умер по своей воле?

- Существует мнение, что он физически был не в состоянии сделать это сам, – уклончиво сообщил я, не желая вдаваться в подробности.

Сингер удовлетворенно кивнул.

- На теле были следы пыток? – буднично поинтересовался он.

Я придвинулся ближе к столу.

- Сложно сказать. Оно было слишком повреждено, чтобы понять это при внешнем беглом осмотре, а заключения коронера у меня нет, - сообщил я, пытаясь вспомнить ту фотографию в деталях. Разум активно сопротивлялся и предоставлял в мое распоряжение одно темное размытое пятно.

Взгляд врача стал задумчивым.

- Поздно обнаружили? – спросил он.

«Ради его же блага надеюсь, что он был без сознания, а не просто обездвижен» - промелькнули у меня в голове слова Бореанеза. Кстати, это шанс задать вопрос, который меня давно интересует…

- Слишком горячая вода, - машинально отозвался я и тут же спросил: - Док, скажите – при помощи препаратов возможно обездвижить человека так,  чтобы при этом он оставался в сознании?

Врач уверенно кивнул.

- Так действуют некоторые миорелаксанты, - негромко пояснил он. – Правда, без проведения искусственной вентиляции легких через некоторое время наступит смерть от остановки дыхания из-за расслабления межреберных мышц и мышц диафрагмы.

- Для этой самой вентиляции… нужна какая-нибудь громоздкая или сложная аппаратура? – спросил я, отчаянно желая услышать утвердительный ответ.

Сингер отрицательно покачал головой.

- Достаточно мешка Амбу.

Я кашлянул, прочищая внезапно пересохшее горло. Блядь, вообще-то я никогда не отличался богатым воображением, так какого хрена сейчас меня не отпускает чувство, будто я уже знаю, как все произошло?..

- Что это за хрень?

- Пластиковая маска, закрывающая нос и рот, плюс собственно резиновый баллон приблизительно такого размера.

Доктор изобразил руками нечто вроде мяча для американского футбола.

Я сглотнул. В голове возник четкий образ человека, истекающего кровью в ванной, которая постепенно наполняется непереносимо горячей водой. Он не может пошевелиться, он задыхается… Но к его губам то и дело подносят резиновую маску и силой загоняют в легкие воздух, продлевая агонию.

- Скажите… - я вновь кашлянул. – В этом состоянии… человек чувствует боль?

Внимательный взгляд и утвердительный кивок.

- Да, мистер Эклз. Если параллельно не проводится анестезия, болевая чувствительность сохраняется.

…Думаю, в такой ситуации впору бояться уже не смерти, а того, что она   придет не сразу. Надеюсь, ему хотя бы повезло умереть от боли и страха, а не пришлось страдать все то время, пока билось сердце и тело истекало кровью... Хотя, боюсь, когда тебя пытают, понятия «быстро» не существует в принципе…

- С вами все в порядке, мистер Эклз? – голос Сингера прозвучал словно издалека.

Я встряхнул головой, отгоняя наваждение.

- Вы сказали, он… предполагал подобное. - Кажется, немного отпустило, хоть голос больше не срывался как у простуженной овцы. – Что вы имели в виду?

Ни один нормальный человек, который знает, что его ожидает такая смерть, не будет просто сидеть на месте и ждать развязки. Ах да… Нормальный человек. Возможно, в этом все и дело.

Доктор Сингер усмехнулся.

- Судя по всему, сами вы дневник не читали, - заметил он.

- Хотел сначала выслушать мнение специалиста, прежде чем пытаться составить свое собственное, - неловко попытался уйти от честного ответа я, но Сингер лишь покачал головой.

- Все же почитайте, раз уж вас действительно интересует эта история. Поскольку, как я понимаю, вы располагаете определенными фактами, вам эти записи скажут больше, чем мне.

Он достал из ящика стола дневник и подвинул ближе ко мне. Непонятно почему, но мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять его в руки и убрать в карман.

Когда я вновь посмотрел на Сингера и встретил его спокойный взгляд, то понял две вещи: во-первых, он замечает значительно больше, чем мне хотелось бы. Во-вторых, он так и не ответил на мой главный вопрос.

 - Может, перейдем к делу, док? - прозвучало резко, пожалуй, даже чересчур. – Правильно ли я вас понял: вы все же допускаете, что убитый… погибший описывал реальные события?

Сингер медленно кивнул, не спуская с меня внимательного взгляда. Черт, на редкость паршивое ощущение, когда на тебя не просто смотрят, а словно препарируют глазами.

- Допускаю, мистер Эклз.

Прекрасно, но хотелось бы чуть больше подробностей.

- Кроме того, что он предвидел собственную смерть, есть еще что-то, что заставляет вас так думать?

Легкая снисходительная усмешка.

- Мистер Эклз, вы хотите, чтобы я за четверть часа сделал из вас психиатра моего уровня, а потом поделился с вами своими профессиональными соображениями?

В принципе, справедливо. Я вряд ли сумею понять его рассуждения, а требовать объяснений через слово – глупо. Раз уж я решил положиться на его мнение, надо просто принять все как данность… Но, блин… это же я.

- Доктор Сингер, я был бы вам весьма признателен, если бы вы хотя бы обозначили пару ключевых моментов, я постараюсь понять и не задавать глупых вопросов. Простите, но я не привык доверять голословным утверждениям.

Врач опустил голову и тихо рассмеялся.

- Ваша прямота подкупает, мистер Эклз, - произнес он, вновь поднимая на меня взгляд. – Хорошо, я попробую объяснить. Я шел от противного. Если никакого ангела не было и в помине, значит, мы имеем дело с восприятием без объекта, то есть с галлюцинацией. Причем с галлюцинацией, характерной исключительно для психозов экзогенной природы, поверьте мне на слово.  Если опустить детали и не вдаваться в подробности, для того, чтобы предположить заболевание подобной этиологии, у нас недостаточно данных.  Более того, судя по схеме терапии, описанию которой автор уделяет очень много времени ровно до того момента, пока его не убеждают бросить принимать лекарства, – его лечили от расстройства принципиально иной природы, для которого такие обманы восприятия вообще не характерны.

- То есть, грубо говоря – этот «ангел» мог существовать на самом деле хотя бы потому, что таких галлюцинаций не бывает при той болезни, которой, скорее всего, страдал автор дневника? - подумав, уточнил я.

Сингер одобрительно хмыкнул. Нет, реально – одобрительно.

- Браво, мистер Эклз. Трудно сформулировать более четко и исчерпывающе.  Достаточно, или мои умозаключения все еще кажутся вам голословными? Поверьте, это не единственный аргумент, который я готов привести.

Я усмехнулся и покачал головой. Кажется, я ему все же верю. Тем более что мой вопрос в принципе не предполагал аргументированного ответа – я хотел лишь убедиться, что могу воспринимать написанное в дневнике как отражение неких реальных событий.

- Достаточно, доктор Сингер. Спасибо вам.

 Я подумал и все же решился задать еще один вопрос. 

- Возможно, вы сочтете это выходящим за пределы наших первоначальных договоренностей… Но, доктор Сингер – что лично вы думаете обо всем этом?

Он помолчал, а потом произнес, четко и уверенно:

- Лично я, мистер Эклз, практически убежден, что автор дневника стал жертвой изощренной мистификации. Понимаете, помимо всего прочего этот так называемый «ангел» действует слишком продуманно и последовательно для того, чтобы быть простой галлюцинацией, а с учетом того, к чему все это привело…

Прозвучало немного неожиданно после всех его сложных фраз и обтекаемых формулировок, а потому я промолчал.

- Что вы думаете делать дальше? – негромко спросил Сингер, когда пауза затянулась достаточно для того, чтобы показаться неловкой.

… Онемевшее горло, адская боль, ужас и понимание, что это навсегда. Гниющая кровь на стенах, тусклый свет фонарика, плеск за дверью ванной. «Назови имя»…

- Я найду того, кто в этом виноват.

Вообще-то, просто вырвалось. Вот только по спине внезапно пробежал противный холодок, словно меня не только услышал кто-то, кому эта реплика не предназначалась, но и запомнил мое обещание.

- Вы хотели спросить меня еще о чем-нибудь? – поинтересовался доктор, но я лишь отрицательно покачал головой.

Я еще не успел осознать и переварить предыдущую мысль, как появилась  новая, вполне здравая и на редкость неприятная – на хрена? На хрена мне все это нужно? Я что, тоже хочу закончить в ванной кипятка, разбавленного собственной кровью, с резиновой маской на лице и невозможностью даже закричать?..

И вот тут я пришел к поразительному открытию – оказывается, мне просто не все равно. Никогда даже не подозревал о подобном, но… похоже, где-то в глубине души у меня все же есть какое-то странное представление о том, что значит «дело чести». Черт. Самое подходящее время, чтобы немного подонкихотствовать….

- Вы уверены, что не хотите обсудить со мной что-нибудь еще? – переспросил Сингер, и я почувствовал себя откровенно неуютно под его испытующим взглядом.

- Не понимаю, о чем вы, - пробормотал я.

- Простите мою прямоту, но вы плохо выглядите.

Блин, они что, реально все сегодня сговорились?

- Надеюсь, большинство женщин все же с вами не согласятся, - криво усмехнулся я.

Сингер пропустил мою реплику мимо ушей.

- Вы выглядите напряженным. Как давно вас беспокоит тревога?

- Не беспокоит меня никакая тревога, - возразил я, понимая, что действительно начинаю нервничать.

Доктор понимающе кивнул и сложил ладони домиком.

- Возможно, вы сами и не отдаете себе в этом отчета, но ваше тело все равно говорит за вас.

Зашибись. И ты, Брут…

- На вашем месте я бы ему не слишком доверял, оно у меня такое, гм… ненадежное, - пробормотал я. – Кстати, позвольте полюбопытствовать - вы о чем?

- О невербальных знаках, демонстрирующих достаточно высокий фоновый уровень тревоги. Вы постоянно облизываете и закусываете губы, меняете позу, вертите что-то в пальцах… кстати, если вас не затруднит, положите, пожалуйста, пресс-папье на место.

Вот блин.  Я с удивлением посмотрел на небольшую хрустальную пирамидку  в своей руке и поспешно, хотя и немного раздраженно, вернул ее на стол.

- Скажите, мистер Эклз, вы не замечали в последнее время чего-то странного?

- Кроме режущих себе вены акционеров и беседующих с ними ангелов? Пожалуй, нет.

Сингер усмехнулся.

- Вам не стоит с ходу занимать оборонительную позицию, я отнюдь не нападаю, - примирительным тоном произнес он. - Так все же? 

- Что, например? – буркнул я, чувствуя себя загнанной в угол крысой, на которую, разумеется, не нападают – просто из любопытства тычут вилами.

- Немотивированные перепады настроения, раздражительность, возможно – ощущение, что вам угрожает опасность?..

Тут до меня наконец-то дошло.

- Маннс, - с мрачным удовлетворением констатировал я. – Сука. Это он наболтал вам разной херни?

Сингер иронично приподнял бровь.

- Я недостаточно хорошо знаю вашего друга, чтобы судить о нем настолько категорично, тем более что в данном случае мистер Маннс просто попросил помочь вам с анализом некоего текста. А вы считаете, ему было бы чем со мной поделиться?

- По крайней мере, вы бы точно нашли общий язык, - пробормотал я.

- У вас когда-нибудь были проблемы с наркотиками, мистер Эклз?

Я вскинулся.

- Все мои проблемы в этой области в далеком прошлом, - сквозь зубы процедил я, уговаривая себя побыть вежливым еще хотя бы немного. В конце концов, это врач. Наверное, манера докапываться до посторонних людей у  подобных персонажей  в определенный момент переходит в разряд безусловных рефлексов.

Внимательный спокойный взгляд.

- А как дела обстоят сейчас?

А вообще – какого черта? С какого перепуга я кокетничаю, точно девственница перед первым трахом? 

- Канабис периодически, кокаин где-то раз в полгода, - добросовестно отчитался я, откидываясь на спинку стула.

Сингер удовлетворенно кивнул.

- Поймите меня правильно, это не пустое любопытство – у современной молодежи в восьмидесяти процентах случаев состояние, напоминающее ваше, связано с абстиненцией или непосредственно с самим опьянением.

- Да нет у меня никакого состояния! – не сдержавшись, рявкнул я. – Просто на работе бардак полный, ясно?

Сингер примирительно пожал плечами.

- Более чем. Я вовсе не собираюсь утверждать, будто у вас имеется какая-то  патология. К сожалению, современный темп жизни и состояние хронического стресса нередко выбивают из колеи даже самых уравновешенных людей. Полагаю, это именно ваш случай. Я лишь хотел сказать, что иногда даже такие, обусловленные исключительно внешней ситуацией, проблемы могут привести к действительно серьезным последствиям, а учитывая, что степень вашего нервно-психического переутомления уже сказывается на вашем внешнем виде… Скажем так, тут есть над чем задуматься. Впрочем, в любом случае решать вам.

Ха, можно подумать, я позволил бы кому-то принять решение за меня... Тут я внезапно вспомнил о Шепарде и о том, что ему наговорил. Ч-черт, ведь наверняка  спросит.

- Хорошо. Вы правы, – заявил я, мысленно обливаясь холодным потом от понимания, что вновь лезу в ту же яму со змеями, из которой едва выбрался. – У меня проблемы со сном.

Я искренне опасался увидеть на лице Сингера нечто вроде злорадного ликования, но взгляд психиатра остался спокойно-вежливым.

- Какие именно? – ровно уточнил он, и мне внезапно показалось, что он мне не поверил.

Интересно, а какие в принципе бывают проблемы со сном? Долго не засыпать и просыпаться в течение ночи – это ведь не тянет на серьезные проблемы?.. У меня по жизни иногда так бывает, даже в голову не приходило никому жаловаться… Ч-черт, вот бы знать, какого ответа он от меня ждет…

- Мне снятся кошмары! – выпалил я, воодушевленный неожиданным озарением.

Сингер вздохнул.

- Мистер Эклз. Если вы не хотите говорить о том, что вас действительно тревожит, нет никакой необходимости развлекать меня своими выдумками.

Хм… пожалуй, мне все же есть о чем его спросить.

- Говоря по правде, это действительно было. Но только один раз, - признался я и добавил: - Скажите, а почему в принципе снятся кошмарные сны?

По глазам Сингера я понял, что он воспринял мой вопрос вполне серьезно.

- Сам факт наличия ярких сновидений в целом свидетельствует о недостаточно глубоком засыпании, а что касается их содержания… Сны отражают то, что с нами происходило в состоянии бодрствования, - произнес он, внимательно глядя на меня. - В них нет никакой мистики. Это не более чем результат продолжающейся работы мозга в то время, пока тело спит. 

- Вчера мне приснилось, что Кра… автор дневника просит меня назвать чье-то имя, - сам не знаю, какого черта я это сказал. С другой стороны… а кому еще я мог признаться в подобном?

Доктор даже не улыбнулся, хотя, на мой взгляд, подобное заявление заслуживало более бурной реакции. Блин, ну реально же смешно…

- Чье именно? – сосредоточенно и спокойно спросил он.

- Не знаю. Мне снилось, будто я блуждаю по его квартире, потом он выходит из ванной, и я слышу единственную фразу – «назови имя».

Я едва успел договорить, и тут же почувствовал себя так, словно за несколько секунд успел напиться, наболтать лишнего, а потом резко протрезветь. Бля-я…

Сингер слегка пожал плечами.

- Это очевидно, мистер Эклз. Вы занялись расследованием, которое совершенно очевидно не входит в сферу ваших привычных профессиональных интересов, а потому принимаете все слишком близко к сердцу. Это вы сами хотите узнать имя убийцы, и мысль об этом не отпускает вас даже во сне, воплощаясь в кошмарные сюжеты. Знаете, пожалуй, я все же выпишу вам золпидем.

Сингер задумчиво принялся охлопывать себя по карманам, очевидно, пытаясь вспомнить, куда убрал рецепты.

- Что это? - спросил я, в глубине души чувствуя себя официально признанным психом.

- Снотворное. - Доктор, наконец, нашел пропажу, и его ручка заскользила по стандартному бланку. – Одна, максимум две таблетки перед сном. Принимайте ежедневно в течение недели, далее – по необходимости. Только особо не увлекайтесь – он вызывает привыкание.

- А приход нормальный? – с надеждой поинтересовался я и тут же примирительно вскинул руки, перехватив недовольный взгляд врача, которого мое чувство юмора явно не впечатлило.

- У вас есть ко мне еще какие-то вопросы, мистер Эклз? – вежливо поинтересовался Сингер, протягивая мне рецепт.

Я понял намек и встал.

- Нет. Благодарю вас, доктор Сингер. Полагаю, все расчеты через вашего секретаря, или я могу расплатиться с вами лично?

Равнодушный взмах рукой.

- Мистеру Маннсу привет передавайте, - с усмешкой произнес врач. – И будем считать, что на сегодня мы в расчете. Если что, у вас есть номер моего телефона, и я все же еще раз настоятельно рекомендую вам задуматься о своем состоянии. Имейте в виду – большинство проблем в нашей области проще предотвратить, чем потом разбираться с последствиями.

- Не только в вашей, - себе под нос пробормотал я, выходя из кабинета.

Все же в том, чтобы чувствовать себя свежепризнанным психом с удостоверяющим этот факт именным документом, вполне определенно что-то было. Пожалуй, в своем вечном стремлении доказать человечеству собственную уникальность я таки превзошел самого себя. Ха. Вроде пустяк, а приятно.



Глава 12.

 

Снотворное я все же купил. По дороге к машине. Просто вышел на улицу, увидел через два дома аптеку, ну и… Хотя, вообще-то, «мустанг» был припаркован в прямо противоположной стороне. В качестве официальной версии я придавал последний штрих своему алиби – с Шеппарда станется проверить, чем закончился мой визит к доктору. На самом же деле… Если уж совсем честно – мне просто не хотелось повторения прошлой ночи. Тот факт, что я не собирался фиксироваться на неприятных воспоминаниях, не отменял  главного – у меня до сих пор мороз пробегал по коже от одной мысли о черных пальцах, придерживающих дверь. И плевать, был ли это на самом деле привет с того света или игры разума – мне этот опыт категорически не понравился, а значит, не помешает небольшая подстраховка. Посмотрим, как пойдет дальше, но если подсознание слишком уж разыграется и продолжит регулярно подсовывать в мои сновидения образ жаждущего мести мертвого акционера – пожалуй, я все же прислушаюсь к совету доктора и дней семь попью эту ерунду. В конце концов, мне доводилось закидываться и гораздо более серьезными вещами; ничего страшного не произойдет, если я хоть раз в жизни попринимаю те таблетки, которые рекомендовал врач, а не драгдилер.

Я неторопливо шел к машине, которую удалось припарковать лишь за пару кварталов от офиса доктора Сингера (а что вы хотите, это Манхэттен), и размышлял о том, что мне делать дальше. Возвращаться в контору не хотелось. Особых дел вне конторы у меня не было. Хотя… Раз уж мне сегодня вполне определенно везет – одна история  со сводкой чего стоит – этим надо пользоваться. К примеру… почему бы мне не съездить в Южный Бронкс? Чем черт не шутит, вдруг удастся столь же лихим манером получить ответ на еще один актуальный вопрос: кто оставил дверь квартиры Крауна открытой – Бореанез со своими парнями или некто, побывавший там после них? Хотя, если честно, пока что никаких внятных идей по поводу того, как добыть информацию, у меня не было. На соседей надежды мало – уж если труп провалялся в ванной несколько дней, и никто не обратил внимания на запах, можно с уверенностью сделать вывод, что там обитают на редкость нелюбопытные люди. Никаких камер видеонаблюдения, полагаю, там нет и в помине, потому даже думать в этом направлении бесполезно. Осмотр двери даст какой-то результат только в том случае, если предположить, что наши спецназовцы открыли, а потом закрыли ее максимально аккуратно, а тот, кто пришел позже, не обладал необходимыми навыками и просто взломал замок.  К сожалению, если никаких следов взлома не будет, это не скажет вообще ни о чем… Ладно, перефразируя старый анекдот – для того, чтобы рассчитывать на выигрыш в лотерее, нужно, по меньшей мере, купить лотерейный билет.  Если я хочу что-то выяснить, мне нужно ехать в Бронкс. По-моему, все логично.

Я покачал головой и усмехнулся. Если не обращать внимания на то, что в действительности мне просто чертовски интересно посмотреть, как квартира Крауна выглядит на самом деле, а заодно проверить, хватит ли у меня смелости в нее зайти, всё действительно более чем логично. Даже удивительно. Вообще-то я никогда не загонялся по поводу поиска оправданий своим закидонам, тем более перед самим собой. Ха. Наверное, старею.

Ладно, как бы то ни было – похоже, решение принято. Надо только узнать у Бореанеза адрес, а потом заехать домой, чтобы  оставить колье. Хм, а вообще-то это было бы даже забавно – проверить, правда ли у обитателей гетто исключительное чутье на почти ничейное добро в чужих карманах… Ладно, может, я и псих, но все же не идиот…  Да, а еще дневник. Пока не потерял где-нибудь.

Я сел в машину и достал телефон. Бореанез ответил сразу, похоже, даже не посмотрев на номер.

- Слушаю.

- Это Эклз. У тебя остался адрес Крауна?

С Бореанезом лучше не тратить время на предисловия. Все равно не оценит.

- Ну, допустим.

- Давай.

- Щас, подожди. А тебе зачем?

Я пропустил вопрос мимо ушей.

- Вернусь в контору часа через полтора. Если Шеппард будет меня искать, я у тебя ничего не спрашивал.

Пауза.

- Ладно. Ты что, поедешь туда?

- Дейв, я тебе объяснительную позже пришлю, на мейл, ок? – ядовито пообещал я, искренне впечатленный его любознательностью. Совсем обнаглели. Скоро мне не только у Шеппарда – еще и у всех своих замов отпрашиваться придется.

- Пиши, - недовольно буркнул Бореанез, продиктовал адрес и отключился.

Я внезапно подумал – интересно, а как бы я поступил на месте Дэвида, если бы действительно был в чем-то замешан и узнал, что кое-кто проявляет слишком много интереса к вопросам, которые его не касаются?.. Н-да, вот и я о том же…

 

***

 

 

Навигатор заглючило сразу, как только я в первый раз ввел адрес. С третьей попытки  мне все же удалось доказать капризному гаджету, кто здесь главный, но когда до меня дошло, куда предстоит ехать,  я полностью согласился с ходом его мысли – действительно, в другой ситуации хрен бы я сам туда сунулся. Ист Моррисания – не просто один из районов Южного Бронкса, это настоящая жопа мира, по остроумной прихоти высших сил  расположенная едва ли не в самом центре вполне благополучного мегаполиса. Кстати, вот каким образом акционера пусть и небольшой, но вполне солидной ювелирной компании занесло в такое охренительно замечательное место? Вообще-то, даже 0,5 % акций  «МорнингСтар Лтд» - это не так уж  мало. Не бог весть что, разумеется, но дохода явно хватило бы на небольшую съемную квартиру где-нибудь в гораздо более благополучном месте того же Бронкса, если не в Квинсе. Ист Моррисания – это точно не для белых… Блин, а с чего я взял, что Питер Краун был белым?..

Я застыл, так и не донеся сигарету до рта. Ебть. Нет, херня, Бореанез бы точно не перепутал почерневший от длительного пребывания в воде труп с недавно почившим афроамериканцем. А на фотографии… Блин, реально не помню. Он был багрово-черным и распухшим. Все.

Я прикурил, приоткрыл окно и задумался.

Хочешь – не хочешь, но в большинстве случаев ход нашей мысли вполне предсказуем. Мы включаем стереотипы каждый раз, когда не видим необходимости задуматься над ответом, если вопрос представляется нам слишком простым. Главное – создать впечатление однозначности и неоспоримости первого постулата, дальше все пойдет само собой. Питер Краун владеет акциями – значит, он автоматически принадлежит по меньшей мере к среднему классу и живет в приличном районе. А еще я почему-то был убежден, что он белый, и что ему далеко за шестьдесят. Ну что ж, самое время делать ставки.

Я был почти готов к тому, что «мустанг» также воспротивится моему желанию посетить Южный Бронкс, но, к счастью,  автомобиль меня не подвел. И почему Маннс считает, будто в мои годы и с моим положением уже неприлично ездить на недорогом маслкаре и непременно нужно приобрести что-нибудь более солидное? Лично меня все устраивает…

А уж когда я добрался до Моррисании, то окончательно пришел к выводу, что в некоторых районах Нью-Йорка мой форд выглядит просто роскошно.   Блин, даже слишком. Черт, и каким местом я думал, когда потащился сюда на собственной машине, а не взял такси? Если я оставлю ее без присмотра хотя бы на пять минут, по возвращении рискую обнаружить лишь кузов. Ну, в лучшем случае. Наиболее логичным было бы вернуться куда-нибудь на границу цивилизации, оставить «мустанг» там и вновь приехать к дому Крауна на такси. Но, блин. Конкретно отсюда цивилизация все же далековато, а я уже практически на месте. Ладно, по ходу дела разберемся. В конце концов, если я останусь без машины – у меня просто появится повод купить новую. Хоть Маннса порадую.

Справедливости ради должен сказать, я был слегка разочарован: местности явно не хватало колорита. Никаких тебе заколоченных окон в безликих многоквартирных коробках, грязных лачуг и остовов раскуроченных автомобилей на обочинах, лишь общее впечатление серой и унылой запущенности. Н-да, похоже, я опоздал с визитом сюда минимум на пару десятилетий – в фильмах тех времен Бронкс выглядит куда более живописно…

Тупик, в котором прежде обитал Краун, выбивался из общей скучной картины лишь тем, что заканчивался парой самых настоящих сараев, в одном из которых смутно угадывалось нечто, явно претендующее на местный аналог автомастерской. Ну что ж, по крайней мере, понятно, где мне придется искать свои колеса, если что…

Я еще раз сверился с адресом и окинул взглядом  нужный мне дом – два этажа, внешняя лестница, переходящая в открытые деревянные террасы, куда выходят двери квартир. С виду больше похоже на мотель. Причем калифорнийский. В нашем климате такая  архитектура не вполне функциональна, зимой будет слишком холодно. Зато, должно быть, продувается хорошо. Будь там глухой коридор, Крауна явно унюхали бы быстрее.

Я на миг задумался, а потом достал из бардачка кожаные перчатки. Пожалуй, перенять некоторые «ангельские» привычки в сложившейся ситуации будет очень даже нелишним.

Проблему «мустанга» я решил предельно просто, хотя и довольно самонадеянно: выделил из группы подростков-латиносов, тусующихся неподалеку, явного лидера, подозвал его к себе и пообещал двадцатку, если  машина дождется моего возвращения в целости и неизменной комплектации. Ушлый тинейджер, которому на вид было лет семнадцать, смерил меня задумчивым взглядом и потребовал десятку сейчас, а еще двадцатку – когда я вернусь. Автомобиль мне был все же по-своему дорог, и потому я не стал торговаться, тем самым допустив принципиальную ошибку – в глазах пацана моментально появилась невысказанная мысль: если хорошо прикинутый лох с такой легкостью швыряется деньгами, то, возможно, имеет смысл свистнуть своих и проверить, что еще интересного есть у него в карманах.  Я ненавязчиво распахнул расстегнутое пальто вместе с полой пиджака и поправил наплечную кобуру. Лично я чувствовал себя в этой дурацкой упряжи полным идиотом, но здесь, похоже, при наличии такой детали туалета автоматически переходил в разряд людей, заслуживающих  определенного уважения. Парень тут же потерял ко мне всякий интерес, забрал десятку и сообщил, что за свою тачилу я могу не дергаться. Ха, я все же не зря захватил КелТек, хотя бы с малолетними гопниками пригодился. В то, что пистолет мне поможет, если здесь и сейчас мне действительно придется столкнуться с Бореанезом, я, разумеется, не верил. Просто другого оружия у меня не было, а оставаться абсолютно беззащитным не хотелось. И потом – если Дэвид будет не в курсе того, что я вооружен… Кто знает. Людям иногда везет.

Квартира Крауна, по моим прикидкам, располагалась на втором этаже. Я поднялся по скрипучей лестнице, спиной ощущая любопытные взгляды, провожавшие меня до самой двери, и понял, что столь пристальное внимание меня раздражает. Пусть я еще не решил, что буду делать, но в любом случае публика мне абсолютно без надобности.

Я обернулся. Блин, да я здесь как на ладони – подростки предусмотрительно  расположились на противоположной стороне проезжей части (назвать это улицей язык не поворачивался) и внимательно наблюдали за моими действиями через частокол опорных стоек перил. Вообще-то было бы совсем неплохо с кем-нибудь из них пообщаться; если кто и мог отследить визитеров Крауна, то только они – когда юность проходит в подобном месте, невольно воспринимаешь происходящее вокруг как некую альтернативу посещения слишком дорогого для тебя кинотеатра. Н-да, только я почему-то сомневаюсь, что они захотят со мной разговаривать. Даже за деньги; любопытных чужаков в подобных районах не слишком жалуют. Ладно, к черту. Главное, копов они не вызовут, а с остальным разберемся позже.

Дверь в квартиру Крауна была наискосок заклеена желтыми полицейскими  лентами с воодушевляющим слоганом «не пересекать, место преступления».  Интересно, значит ли это, что копы тоже не поверили в самоубийство, или  просто налицо остроумная инициатива местной молодежи? В этих краях подобные  украшения явно не редкость, есть, где разжиться, было бы желание... Я вздохнул и достал из кармана перчатки. Пока что я ничего трогать не собирался, но чем черт не шутит… Мои отпечатки здесь в любом случае без надобности.

Присев на корточки, я отодвинул мешающую ленту, осмотрел замок. Блин, интересно. Если только Питер Краун не имел привычки возвращаться домой в жопу пьяным и вставлять ключ в замок не той стороной, царапины рядом с замочной скважиной выглядят немного странно… Вообще-то я несколько по-другому представлял себе взломанный замок, но все же. Эту дверь явно  пытались открыть, причем не факт, что ключом. И произошло это относительно недавно, следы на металле еще светлые. Могли ли быть столь небрежны люди, теоретически способные за два часа совершить военный переворот в какой-нибудь банановой республике? Сомневаюсь. Могло ли возникнуть желание у местных обитателей пошарить по квартире убитого?  Вполне вероятно. Черт. Опять тупик.

Я с досадой  всадил кулаком по двери и невольно похолодел, когда она с тихим треском отлипла от ленты и приоткрылась. Собственно, а я чего ожидал? Что копы станут тратить время на поиск ключей и закроют квартиру?.. Или замок действительно взломан, и запереть его попросту невозможно?..

Я облизнул пересохшие губы. Ну что ж, вот он – мой шанс. Я ведь хотел попасть внутрь? Тогда вперед.

В ситуациях, когда существует вероятность передумать, лучше просто не тратить время на долгие размышления. Я толкнул дверь, распахивая ее полностью, а потом одним движением сверху вниз сорвал желтые ленты. К черту. Гулять – так гулять.

Переступив через порог, я закрыл за собой дверь и, не глядя по сторонам,   для начала сосредоточился на том, чтобы попробовать ее запереть. В глубине души я очень рассчитывал, что, даже если у меня получится, потом я смогу совершить и обратную операцию; если честно, пришлось приложить определенные усилия, чтобы не слишком фиксироваться на размышлениях об альтернативном варианте. Впрочем, в любом случае у меня ни хрена не вышло – замок действительно был сломан. Ха. Похоже, теперь у меня есть хоть один  почти неоспоримый довод в пользу теории грубого взлома. Хотя по сути это мне вообще ничего не дает – дверь могли  взломать уже после визита копов. Блин, ну почему не успеваешь получить ответ на один вопрос, как сразу появляется еще десять, а?..

Я оторвался от замка и, мысленно выдохнув, развернулся. Ну, на первый взгляд, все не так плохо. Прихожая слишком маленькая, чтобы быть темной, из залитой дневным светом единственной комнаты тянет холодом. Хлипкая перегородка прямо по курсу отделяет жилое помещение от расположенной правее кухни. Так, а это, похоже, дверь в ванную. К счастью, закрыта. Я собрался с духом и все же решился принюхаться. (Ну да, до этого я дышал ртом; сам знаю, что в случае действительно сильной вони толку от этого никакого, просто не мог ничего с собой поделать –  некоторые вещи мы делаем автоматически, не задумываясь). 

Если честно, результат меня порадовал. Сейчас здесь пахло лишь холодом, пустотой и близостью надземной станции сабвея; ну, а легкий гнилостный привкус в воздухе вполне мог оказаться плодом моего воображения. Блин, никогда не думал, что исчезновение перспективы проблеваться оказывает на меня настолько успокаивающее действие. Надо будет подумать, как это можно использовать в повседневной жизни…

Я старательно обошел то, что счел вещественным доказательством того факта, что во время визита Коллинза тут пахло не в пример хуже, и прошел в комнату. Первое, что мне бросилось в глаза – царящий там разгром; второе – распахнутое настежь окно. Н-да, могу себе представить, как здесь воняло,  раз его не стали закрывать… Я сделал еще шаг и огляделся.

Если честно, я ожидал увидеть не просто бардак, а бардак застарелый и устоявшийся – с остатками еды на грязных тарелках, носками на люстре, горами несвежей одежды и неподдающимися идентификации ошметками на полу. Просто… так было бы правильно. Действительность меня удивила, чтобы не сказать – немного напрягла. До того, как то ли копы, то ли еще кто-то перевернул здесь все вверх дном, в тесной комнате, похоже, царил идеальный порядок. На подлокотниках раскладывающегося дивана, в настоящий момент заваленного разным барахлом из шкафа, до сих пор лежали подушки с ручной вышивкой; на комоде чудом уцелели коллекция фарфоровых собачек и несколько фотографий в пышных керамических  рамках; старый телевизор с огромным выпуклым кинескопом, рядом с которым пристроился пульт, обмотанный чем-то вроде пищевой пленки, был накрыт вышитой салфеткой; на стенах красовались картинки религиозного содержания, из тех, что продают возле церквей старые леди бомжеватого вида, и аскетичное деревянное распятие, покрытое темным лаком. Я, разумеется, ничего не знаю о сумасшедших… но комнату человека, который на полном серьезе общается с ангелами, я почему-то представлял себе немного по-другому.

…Док сказал – Питер Краун знал, что его убьют. Интересно, какова вероятность, что в ожидании своих убийц он навел здесь порядок, чтобы потом не стыдно было перед теми, кто найдет его тело?..

Вот вроде я и в курсе, что херня все это – но все равно передернуло. А еще появилось ощущение, будто кто-то смотрит мне в спину тяжелым, немигающим взглядом. Оборачиваться я не стал. Нет там никого, это я и так знаю, а идти на поводу у собственного разыгравшегося воображения не собираюсь.

Я подошел к комоду и взял ближайшую фотографию. Пухлый кучерявый  блондин лет тридцати пяти в обнимку с пожилой леди. Соседняя – все тот же блондин и три собаки; все четверо одинаково широко улыбаются и производят впечатление абсолютно счастливых существ. Еще одна… На ней блондин кажется старше и выглядит слегка растерянным, точно он не был готов  к тому, что его будут фотографировать. Явно из серии тех самых удачных кадров, когда объект не ожидает  фотоатаки и потому выглядит абсолютно естественно.

Вот черт. Он  не мог быть настолько молодым…

Пытаться вытащить фотографию из рамки, не снимая перчаток – то еще  удовольствие, но для меня главное – обозначить цель. И затраченные усилия  того стоили – фотографии действительно были подписаны.

«Питер и мама. 20 сентября 2007 »

«Питер, Сальма, Дороти и  Бадди. 15 мая 2008»

«Питер. 15 июля 2009»

Я не стал даже пытаться запихнуть фотографии обратно, просто положил их на комод и задумался.

Фигово. Смерть пожилых людей почему-то воспринимается намного проще,  словно они уже и так достаточно близко подошли к финишу. Знаю, звучит цинично, только что поделать, если так оно и есть. Но вот когда умирают молодые, это моментально заставляет задуматься о совершенно ненужных философских вещах. Например я неожиданно задался вопросом, успею ли дожить до возраста Крауна, или через пару недель какой-нибудь коп будет также крутить в руках мою фотографию и размышлять о бренности всего сущего. Ах да, у меня же нет отпечатанных фотографий. Пожалуй, надо будет сделать парочку. Пока не поздно.

Тьфу ты черт, вот это я понимаю – позитивное мышление... Вообще-то комната действительно не слишком располагала к позитиву, поскольку вызывала устойчивое ощущение, будто в ней что-то не так, и дело было явно  не только в беспорядке. Быть может, проблема в страдальческих взглядах неизвестных мучеников с каждой стены, а может быть… черт, я понял. Здесь словно чего-то не хватает. И, кажется, я даже знаю, чего.

Я еще раз осмотрелся. Разумеется, если это был ноутбук, его вполне могли забрать копы, но если это был обычный стационарный компьютер, монитор бы они с собой не потащили. А комп у Крауна точно был, и дело даже не в том, что он развлекался написанием электронных писем – он упоминал об этом в дневнике. Может, на кухне?..

Тут я понял, что идти на кухню мне совершенно не хочется. Но пошел.

Компьютера здесь, разумеется, не обнаружилось, зато я почувствовал себя еще более неуютно, чем в комнате. Сначала я подумал, что дело в неприятном запахе, который ощущался здесь значительно сильнее, но его источник быстро обнаружился в неработающем холодильнике (блин, лучше бы я его не открывал, реально чуть не повторил выступление Миши). Потом попытался списать свое напряжение на общее тягостное впечатление от вида разоренной кухни  – здесь тоже явно что-то искали, вот только не вполне понятно, что именно можно надеяться найти в жестяных банках с крупами...  В итоге до меня все же дошло – дело не в месте. Дело во мне.

Питер Краун перестал быть для меня лишь именем на распечатках мейлов и безликой жертвой зверского убийства. Я увидел реального человека. Человека, который собирал фарфоровых собачек, украшал свое жилище вышитыми подушками и салфетками, на что-то надеялся... И совершенно точно не собирался умирать. Его просто обманули. Он поверил, а его предали. Потом была лишь окровавленная ванна, боль и невозможность хотя бы закричать.

Пожалуй, лучше бы все оставалось, как было. Оказывается, сочувствовать человеку, о котором ты доподлинно знаешь, что у него была кружка с котятами, это совсем не то же самое, что сожалеть о смерти незнакомого тебе акционера. Это уже не просто констатация. Это почти эмоция. Причем эмоция чертовски неприятная, должен признаться.

Я еще пару минут потоптался на кухне, потом вернулся в комнату и понял, что здесь мне больше делать нечего. Эта мысль отозвалась в душе всплеском непонятной досады – черт возьми, я реально хотел сделать хоть что-нибудь,  что позволило бы мне избавиться от мерзкого щемящего ощущения, будто вся ответственность теперь лежит на мне. Что я обязан узнать правду. И назвать имя – я тоже обязан. Потому, что иначе не успокоюсь. А еще  потому, что обещал.

Я тряхнул головой, пытаясь физическим воздействием вернуть поток моих мыслей в рациональное русло. Никому я ничего не должен. Пусть преступников ловят копы, мое дело – безопасность «МорнингСтар».  И все. Еще бы самому в это поверить… Ладно, будем считать, что у меня  действительно просто не в порядке нервы. Хм. Кстати, на редкость удобная отмазка. Все что угодно можно объяснить… Для очистки совести я в последний раз бегло прошелся глазами по комнате, пытаясь понять, не упустил ли чего. Взгляд неожиданно зацепился за распятие – мне показалось, будто на поперечной перекладине висит какой-то маленький предмет на коротком шнурке. 

Я подошел ближе. Блин, это что, пуговица?

Я снял неожиданную вариацию на тему четок с креста и покрутил в пальцах.  Пуговица как пуговица, среднего размера, пластиковая, черная, с легким перламутровым отливом, или как это называется… Может быть от чего угодно. Шнурок кожаный, тоже черный. На фоне темного дерева распятия не  сразу и заметишь.

Я усмехнулся и покачал головой. Н-да, найти в доме психа пуговицу на веревке – это сильно. Пуаро, блин, отдыхает… А еще глубоко символично. Какой специалист, такие и находки. Н-да, пора признать – со своими громкими заявлениями в кабинете Сингера я слегка погорячился. 

…Может быть, мне послышалось. А может быть, в ванной действительно что-то упало и покатилось по кафельному полу. Так бывает – вещи иногда падают.

Самообладания у меня хватило ровно на то, чтобы быстро выйти из квартиры, а потом осторожно закрыть за собой дверь. Лишь за порогом я понял, что все еще сжимаю в ладони эту гребаную пуговицу.

Вернуться обратно?.. Ага. Щас.

 

***

 

 

- Жопу убрал, - бросил я парню, который дожидался меня, прислонившись задом  к капоту «мустанга». Его приятелей поблизости не наблюдалось, впрочем, меня больше волновало состояние машины. Так, похоже, все колеса на месте. Уже неплохо.

- Если бы я знал до нашего уговора, куда ты идешь, хрен бы ты отсюда уехал, на кирпичах-то, - отозвался парень, не двигаясь с места, и смерил меня откровенно вызывающим взглядом.

- Вот как? – не слишком информативно выдал я, доставая сигарету и прикуривая.

Пацан отлип от капота и демонстративно толкнул меня плечом, делая шаг в сторону от машины. Он явно хотел казаться невозмутимым, но все равно при виде пачки в карих глазах промелькнул жгучий интерес. Понятно, здесь Benson&Hedges не продают…

Я вздохнул и протянул ему сигареты. Парень тут же вытащил столько, сколько сумел ухватить за раз, и принялся деловито распихивать за уши и по карманам.

- Бери все, - разрешил я. Вот только не надо про его несовершеннолетие, хорошо? В таких кварталах быстро взрослеют.

Пацан криво усмехнулся, но ломаться не стал и взял всю пачку.

- С тебя еще двадцать баксов, чувак, - напомнил он.

Я протянул ему купюру. Хорошо, что догадался разменять пару сотен заранее, прям как знал, что пригодится.

- Так что по поводу того, куда я ходил? – спокойно поинтересовался я, выдыхая дым.

- Вы еще поплатитесь, – заявил парень, предусмотрительно отступая еще на шаг.

- В смысле?

- Он был хорошим человеком, pijo. Знаешь, убить beato… Есть разные грехи, но даже среди них есть такие, которые не прощаются.

Он явно был одинаково готов ко всему: ответить ударом на удар, если я попытаюсь ему вмазать, сбежать – если потянусь за пистолетом, или спокойно прикурить, если я предоставлю ему такую возможность.

Я сделал шаг к машине и присел на капот, стараясь избегать резких движений. Получилось даже лучше, чем я рассчитывал – теперь у меня не было преимущества в росте. Так, то, что он назвал меня пижоном, это я понял, а вот что такое beato, я не помню. Хороший, что ли?..

- Лично я его не убивал, - заметил я.

Пацан усмехнулся и все же прикурил, не сводя с меня внимательного взгляда.

- Me la sudo. От людей из большого города одни беды, - философски заметил он.

- Это были люди из большого города? – уточнил я, пытаясь понять – пацан просто пользуется возможностью повыделываться перед мужиком с пистолетом или действительно что-то видел?

Кривая усмешка, уверенность в голосе и взгляде.

- Именно, pijo .

Похоже, сегодня мне действительно совершенно нереально везет. Так, теперь главное – успеть получить как можно больше информации, прежде чем парню наскучит трепаться со мной, а произойдет это, судя по всему, очень скоро. Ну, будем считать – как выглядели убийцы и то, что их было несколько, мы выяснили.

- Когда это случилось?

- Ночью, - снисходительно обронил пацан, в его взгляде появилась откровенная насмешка.

- А точнее? – все же рискнул я.

- Я не помню. Дни похожи.

- С чего ты взял, что его убили именно тогда?

Лицо парня неожиданно стало серьезным.

- Он знал, что так будет. И попрощался с нами.

Блин, охренеть.

- Почему вы не вызвали копов?

Презрительная усмешка.

- Здесь мы сами решаем свои дела, - с плохо скрываемой гордостью заявил он.

Поверить не могу, то есть местные все знали, но просто спокойно дожидались, чем дело кончится? Я понял, что начинаю злиться. 

- Херово справляетесь, - бросил я.

В глазах у парня моментально вспыхнул гнев.

- Не твое дело, gilipollas. Перикито не хотел, чтобы мы вмешивались.

- А чтобы его тело черт знает сколько разлагалось в ванной – он тоже хотел? – не выдержал я.

Парень отвел взгляд.

- Он сказал, что его заберет ангел, - тихо произнес он.

Блядь, это не Нью-Йорк, это хер знает где!.. Все же Южный Бронкс – это не место. Это философия.

- То есть, из ваших туда вообще никто не заходил? – устало спросил я.

В глазах злость и насмешка. Похоже, мои слова его все же задели.

- Оплаченное время вышло, pijo, – бросил он.

Я нахмурился и вопросительно приподнял бровь.

Парень театральным жестом полез за пазуху, и я едва не подавился дымом, когда увидел в руке у этого ублюдка мой бумажник.

- Ах ты ж бля…

Я даже не успел толком дернуться в сторону гаденыша, а он уже был от меня в полусотне ярдов и явно не собирался ждать, пока я попытаюсь сократить дистанцию.

- Chu’pate esa, maricon! – донеслось до меня уже издалека.

Я торопливо проверил карманы. Блядь, точно, спиздил бумажник, а до кучи еще и серебряную зажигалку. Хорошо хоть ключи от машины были в другом кармане, а телефон так вообще во внутреннем. Так, а это что за херня?

Я извлек из кармана пуговицу на шнурке, взвесил на ладони… и убрал обратно. Ладно, сохраню в качестве сувенира. Ага, «с приветом из Бронкса». Пиздец, ну надо же… С другой стороны – я хотя бы остался при машине. Полагаю, мне еще повезло, все действительно могло закончиться куда хуже…

Я сел в «мустанг» и достал телефон, чтобы позвонить в банк и заблокировать украденные карточки. Надеюсь, в ближайшем переулке нет достаточно заряженного банкомата, чтобы эта сука смогла ощутимо потрепать мои счета.

Я ждал соединения с оператором, когда внезапно вспомнил: beato – это не просто «хороший». Это… блаженный.

 

***

 

Вместо ожидаемых тридцати минут я затратил на дорогу до офиса почти час, побывав, наверное, во всех пробках, которые только могли возникнуть на моем маршруте. Самое ужасное – я даже не сумел воспользоваться этим временем, чтобы хотя бы попытаться систематизировать всю полученную мной за сегодня информацию. В голове была полная каша из разрозненных фактов, слегка приправленная какими-то совершенно несочетаемыми, а потому трудноуловимыми эмоциями. Короче, к себе я поднялся с четким ощущением подступающей мигрени. Там выяснилось, что Шеппард, к счастью, о моем существовании даже не вспоминал, зато в течение последнего получаса дважды звонил Бореанез и спрашивал, не вернулся ли я.  Я прикинул свои возможности и понял, что думать еще и о том, что бы это значило, у меня уже сил не хватит. Потому я просто кивнул Кэти, давая понять, что воспринял информацию, и молча прошел в свой кабинет. Так, пожалуй, программа максимум на сегодня – это дожить до конца рабочего дня и постараться в процессе вообще никак не задействовать голову. Пусть сначала в ней все уляжется, за последние несколько часов произошло слишком много такого, над чем мне еще только предстоит поразмыслить. А для начала стоит все же прочитать дневник. Вот завтра с утра этим и займусь.

Я сел за стол и включил компьютер, намереваясь посвятить остаток рабочего времени бездумному блужданию по сети, когда пискнул селектор и Кэти сообщила:

- Мистер Эклз, к вам мистер Бореанез.

Я испытал сильнейшее желание стукнуться лбом о стол. Просто так. От избытка чувств. Блин, домой хочу. К дивану, телевизору, китайской кухне… и Джареду. Удивительно, но одна мысль о предстоящем вечере в обществе Падалеки моментально не просто привела меня в прекрасное расположение духа - словно согрела изнутри. Теперь у меня точно появился стимул приложить все усилия, чтобы до этого самого вечера дожить.

- Пусть зайдет, - бросил я и отпустил кнопку.

Бореанез с порога окинул меня хмурым взглядом и, не дожидаясь дополнительного приглашения, прошел в кабинет, а затем уселся напротив меня.

- Н-да, похоже, в Бронксе уже совсем зажрались, - заметил он. – Или ты не выходил из машины?

- Очень смешно, - согласился я. – Если тебя это утешит, меня ограбили.

Дэвид в притворном изумлении вскинул брови.

- Да ты что? Ну, тогда я спокоен, жизнь идет своим чередом.

Что характерно, в такой манере с ним можно говорить бесконечно.

- Зачем пришел? – прямо спросил я, понимая, что длительную пикировку сейчас просто не переживу.

Бореанез вновь стал серьезным.

- Узнать, что ты забыл у Крауна, - в тон мне ответил он.

- А тебе не кажется, что, во-первых, я как бы твой начальник и отчитываться перед тобой не обязан, а, во-вторых – тебя это просто не касается? – поинтересовался я.

В глазах Дэвида появилась злость.

- Не кажется, - отрезал он. – И знаешь почему? Потому что я, как бы, помимо всего прочего еще и отвечаю за личную безопасность сотрудников компании, в том числе и твою, и то, что мой начальник – безответственный кретин, к сожалению, не снимает с меня этой обязанности. Не мог потерпеть до конца рабочего дня? Шесть часов – и вали хоть к черту на рога, мне пофиг, но если это происходит в то время, когда ты обязан быть в офисе, да еще и втайне от твоего непосредственного начальства… Ты не только сам рисковал, ты еще и меня подставил, понятно?

Вот черт. Об этом я реально не подумал.

- Ты действительно был в квартире Крауна?

Ну а что мне еще оставалось – я кивнул.

Бореанез молча возвел глаза к потолку, а когда вновь посмотрел на меня, его взгляд уже был холоден и сосредоточен.

- Ты ездил на такси или на своей машине? Сколько народу видело, как ты туда заходил? Ты что-нибудь трогал?

Вот теперь уже я разозлился.

- Не делай из меня идиота, Дэйв, - огрызнулся я. – Я ни к чему не прикасался голыми руками, таксистов не задействовал, а те, кто меня видел, сами шарахаются от копов, как черт от ладана.

Бореанез смерил меня задумчивым взглядом.

- Надеюсь, так оно и было, - сдержанно обронил он.

Ладно, в конце концов, когда еще доведется заманить Бореанеза на свою территорию и хотя бы попытаться с ним поговорить...

- Знаешь, а вообще-то к тебе у меня тоже есть пара вопросов, - сообщил я. – Бореанез, скажи, а какого черта вы тогда полезли в запертую квартиру? Насколько я помню, был приказ припугнуть, но никак не наносить ущерб чужой собственности.

Бореанез откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

- Как ты вообще еще жив с такой скоростью реакции – не понимаю, - вздохнул он. – С чего вдруг вспомнил?

- За последние дни много чего произошло, Дэйв, - уклончиво ответил я, прикидывая, о чем я в принципе готов рассказать, и стоит ли откровенничать с Бореанезом вообще. С другой стороны, вряд ли я могу надеяться, что он будет просто отвечать на мои вопросы, не получая никакой информации взамен. Похоже, придется рискнуть…

В глазах Дэвида появилось нечто, напоминающее интерес.

- Если мне не изменяет память, я уже говорил тебе про запах, Эклз? – спокойно произнес он, внимательно глядя на меня. – Когда так пахнет еще за дверью, логично предположить, что внутри пугать уже некого, а значит, можно особо не церемониться.

Своеобразная логика в его рассуждениях вполне определенно присутствовала.

- То есть, когда вы пришли, дверь действительно была закрыта?

Дэвид задумчиво прищурился.

- Именно.

- А когда  уходили? – поинтересовался я, прекрасно понимая, какая, скорее всего, последует реакция.

Однако к моему неслабому удивлению Дэвид ответил вполне серьезно:

- Мы профессионалы, Эклз. Что тебя заставляет думать, будто мы могли допустить подобную небрежность и забыть закрыть дверь?

Ладно, раз уж я задаю подобные вопросы, он действительно имеет право знать, почему.

- Я не утверждаю, что это сделали именно вы. Но факт остается фактом – для того, чтобы попасть в квартиру, тому парню, журналисту, оказалось достаточно просто постучать. Словно кто-то приложил все усилия, чтобы он просто не мог не найти тело Крауна.

Дэвид покачал головой.

- За своих парней я ручаюсь, Эклз, - твердо произнес он.

В принципе, я тоже не верил, что дверь оставили открытой мальчики Дэвида, по крайней мере, начиная с того момента, как обнаружил сломанный замок.  К сожалению, это уже был не единственный вопрос, который я хотел задать Бореанезу.

- Значит, это был кто-то другой, - вздохнул я.

Взгляд Дэвида приобрел профессиональную сосредоточенность.

- Местные? – коротко предположил он.

Настала моя очередь покачать головой.

- Маловероятно. Крауна там считали кем-то вроде святого. И, хм… очень уважали его желания.

- В смысле?

Я невесело усмехнулся.

- Тот малолетка, который увел у меня бумажник, утверждал, что соседи вполне сознательно игнорировали неприятный запах, лишь бы соблюсти последнюю волю покойного и не тревожить его тело, пока за ним не придут.

Быстрый внимательный взгляд.

- Кто именно должен был за ним прийти?

…Бореанез высокий, у него темные волосы, а уж когда он улыбается, лично мне очень сильно хочется его прикончить. Означает ли это, что его улыбку можно назвать дерзкой?.. Наверное, можно. Красив ли он до такой степени, чтобы его можно было принять за ангела?.. Понятия не имею. Ни в мужчинах, ни в ангелах я абсолютно не разбираюсь.

Я пожал плечами.

- Копы, вероятно. А какие еще варианты?

Я, правда, смотрел очень внимательно. Вот только лицо Дэвида ни на миг не утратило выражения сосредоточенной задумчивости. Значит ли это хоть что-то?..  Ни хрена это не значит. Элита спецназа, бля…

- Журналист соврал? – озвучил новый вариант Бореанез.

- Зачем? – отозвался я.

- Чтобы избежать обвинения в незаконном проникновении, - вполне логично заметил Дэвид. – Даже если он в буквальном смысле унюхал сенсацию, то был обязан вызвать копов, а не вламываться в запертую квартиру. 

В принципе, вполне разумно. Я задумался. Миша Коллинз не произвел на меня впечатления человека, сознательно нарывающегося на неприятности, он скорее из той породы людей, которые пусть даже вечно балансируют на грани преступления, но никогда не решаются сделать последний шаг.

- Вряд ли, - подвел итог своим размышлениям я. – Ты его не видел; если бы этот парень обнаружил запертую дверь, полагаю, он бы действительно вызвал копов.

- Думаю, мне стоит самому с ним побеседовать, - холодно усмехнулся Дэвид. – У тебя остались контакты?

Мне почему-то откровенно не понравился его тон.

- Нет. Он звонил мне сам, и у него был включен антиопределитель, - резко ответил я. Пожалуй, слишком резко. По крайней мере, Бореанез явно это уловил.

- Дженсен. – Негромко произнес он. – Договаривай.

Черт, ну что за день такой сегодня?.. Ведь договорю, я настолько устал, что мне уже вообще ничего не страшно.

- Я не хочу, чтобы с этим парнем случилось что-то наподобие того, что уже произошло с Крауном, - негромко произнес я, глядя в глаза Дэвиду.

…Если он не прикончит меня прямо сейчас, сегодня же оставлю Маннсу конверт с подробным изложением всех своих мыслей по поводу сложившейся ситуации и распоряжусь вскрыть после моей смерти. Ха, если я не ошибся, то после такого обвинения за этим дело не станет. День, максимум – два на подготовку, а потом со мной произойдет какой-нибудь  несчастный случай. Похоже, это и называется – довыебывался. Блин, ну че ж я за мудак  такой, а?..

На лице Бореанеза не дрогнул ни один мускул.

- Поясни, – невозмутимо потребовал он.

Можно подумать, он чего-то недопонял. Ладно, теперь уже глупо отступать.

- Ты ведь мог убить Крауна, верно, Дэйв? – произнес я, делая акцент на слове «мог».

Бореанез медленно кивнул, не отводя от меня внимательного взгляда.

- Мог, - согласился он и добавил: – Только зачем?

Закономерный вопрос. Попробую объяснить.

- Ты почти двадцать лет вел совсем другую жизнь, Дэвид. Следить за техническим состоянием камер видеонаблюдения и заниматься ремонтом ворот – это немного не твой уровень. Я не знаю, какие соображения заставили тебя с головой погрузиться в наше унылое болото… Меня, на самом деле, это и не касается. Просто я думаю, возможность немного размяться за достойное денежное вознаграждение – это именно то, что вполне могло тебя заинтересовать.

- Заинтересовать до такой степени, чтобы я пошел на убийство? – негромко уточнил Бореанез. Выражение его лица я не понял.

- А разве ты не этим занимался почти двадцать лет? – прямо спросил я. - Не думаю, что для тебя это стало бы серьезной проблемой.

- Ты действительно считаешь, будто убивать – это забавно? - тихо поинтересовался он.

- Не знаю, - честно ответил я. – Не доводилось.

Дэвид помолчал, а потом усмехнулся – неожиданно жестко и уверенно.

- Не могу сказать, будто меня не радует, что ты наконец-то стал  использовать свою голову по прямому назначению, но ты думаешь немного не в том направлении, - произнес он. – Я работаю здесь уже пять лет, Эклз. Скажи, я произвожу впечатление человека, который будет столько времени сидеть на одном месте и при этом изнывать от скуки?

Я на миг задумался, а потом отрицательно покачал головой.

- Возможно, ты действительно считаешь это место унылым, но у нас слишком разный жизненный опыт, чтобы давать вещам и явлениям схожую оценку. - Дэйв говорил твердо, но без нажима; он скорее рассуждал, чем пытался меня в чем-то убедить. – Впечатлений, которые я получил за время службы, мне с лихвой хватит до конца жизни, можешь поверить. И потому новые сомнительные приключения – это последнее, в чем я сейчас  нуждаюсь. Я давно уже  хочу только одного – покоя, и до недавнего времени работа в «МорнингСтар» полностью соответствовала моим представлениям о нормальной жизни. Тебе, Эклз, просто не понять, как это классно – работать с девяти до шести и каждый вечер возвращаться домой, к семье…

- У тебя есть семья? – не удержался я. Блин, почему-то подобное мне даже в голову не приходило. Сложно представить себе человека, больше Бореанеза похожего на вечного одиночку…

Дэвид усмехнулся.

- Эклз, уж если начинаешь читать чужие личные дела, так делай это от начала до конца. Никогда не знаешь, какие факты тебе смогут пригодиться. Да, я женат, и у меня есть сын.

О как. Но, вообще-то, у многих маньяков были семьи…

- Теперь что касается денег, - продолжил Бореанез. – Боюсь, ты в принципе не совсем верно представляешь себе психологию тех, кто выбирает путь профессионального военного. Те, кто жаждут удовлетворения честолюбивых амбиций, обычно прибиваются к штабу. На полевой работе остаются люди с самыми разнообразными, но в целом довольно предсказуемыми мотивациями – неуверенные в себе типы, которые пытаются что-то доказать себе или окружающим, идеалисты, искренне верящие в то, что это их призвание, адреналиновые наркоманы, искатели приключений, дети из военных династий… В армию в принципе не идут за деньгами, Эклз. Времена конкистадоров давно прошли, сейчас уже невозможно сделать себе состояние, отправившись завоевывать отдаленную колонию. Зато сдохнуть -  по-прежнему возможностей до хрена. Нет, я ничего не хочу сказать – зарплаты и пенсии у нас вполне достойные, просто… есть гораздо более легкие пути. Что же касается конкретно меня… Поверь, я – не исключение. Заинтересовать меня деньгами сложно, а уж если ради них мне еще и вновь придется погрузиться в ту жизнь, от которой я отказался… Ну, ты понял.

Я промолчал. Меня почему-то больше всего впечатлило, что, оказывается, у него есть сын. Идти на такой риск, зная, что отвечаешь не только за себя… Черт.

- Если тебе от этого станет спокойнее – я готов пройти полиграф, - спокойно  подытожил Бореанез, бесстрастно глядя на меня.

- Оператором которого будет один из твоих ребят? Самоотверженно.

Легкая снисходительная улыбка.

- Можно пригласить кого-то со стороны, - вполне разумно предложил он.

- Дейв, не смеши меня. Полагаю, с твоими навыками обойти полиграф – как нехер делать, - устало вздохнул я. – Лучше скажи, тебе что, настолько  важно, чтобы я тебе поверил?

Бореанез пожал плечами.

- Вообще-то на это мне абсолютно плевать, - заметил он.

-Тогда какого черта ты тут передо мной распинаешься? – искренне не понял я.

- Мне очень не нравится то, что сейчас происходит, Эклз, – задумчиво произнес Бореанез. – Поверь моему чутью, назревают серьезные дела. Может так сложиться, что однажды нам придется прикрывать друг другу спину… и не факт, что исключительно фигурально. Так вот, Эклз, я просто не хочу оставлять за своей спиной того, кто подозревает меня черт знает в чем и считает способным на зверское убийство безоружного. А что касается доверия… Знаешь, тут ты прав. Я бы на твоем месте не доверял вообще никому.

- Это совет? – мрачно уточнил я.

- Можешь и так считать. Не будешь верить никому – глядишь, проживешь  немного дольше.

Вообще-то довольно оригинальный поворот.

- Даже тебе? – криво усмехнулся я, ожидая возражений, но Дэвид неожиданно кивнул, причем вполне уверенно.

- Даже мне. Хотя бы потому, что я никак не могу доказать свою невиновность. Что касается остальных – подозреваю, в компании есть кто-то, всерьез замешанный во всей этой истории, и, готов поспорить, этому кому-то очень не понравится, что ты с таким энтузиазмом суешь нос, куда не следует.

Вот в этом я был с ним полностью согласен. Впрочем, озвучивать это было бы глупо, а что еще можно было сейчас сказать – я не знал.

Бореанез правильно интерпретировал затянувшееся молчание и встал. А потом окинул меня оценивающим взглядом, точно прикидывал, стоит ли со мной еще о чем-то говорить, но все же добавил:

- Кстати, на твоем месте я бы не слишком фиксировался на поиске того… или тех, кто конкретно прикончил парня.

Я быстро посмотрел на него. Если чей совет в этом вопросе мне и может пригодиться, то именно Дэвида.

- Почему?

- Полагаю, проще и безопасней будет для начала выяснить, действительно ли Краун поделился с NYPD информацией по Дэнни Марино. Потому что, если это правда… Кстати, раз уж ты всерьез занялся этим делом – ты уже в курсе, как именно он умер?

Мне почему-то показалось, будто сам Дэвид знал это с того самого момента, как обнаружил тело.

- Миорелаксант, - утвердительно произнес я, и в глазах Бореанеза промелькнуло одобрение.

- По крайней мере, очень похоже на то, - согласился он, и я внезапно поймал себя на мысли, что, пожалуй, ни разу за полтора года не разговаривал с Бореанезом практически на равных, без насмешек и подъебок с его стороны. – Как по-твоему, Эклз, что напоминает такая смерть?

- Пытку, - не задумываясь, ответил я.

Дэвид кивнул.

- Именно. Или… казнь. - Он многозначительно замолчал, предоставляя мне право самому догадаться, что он имеет в виду. Похоже, Дэвид вознамерился  опытным путем выявить пределы моей догадливости.

А вообще-то… Блин, логично.

Должно быть, на моем лице отразилось понимание, потому что Бореанез удовлетворенно усмехнулся и произнес:

- Именно. Сам знаешь, до парней из семьи тебе никогда не добраться, даже пытаться не стоит. Если ты, конечно, не хочешь познакомиться с ними лично и довольно близко.

Я не хотел. Хотя бы потому, что это предположение выглядело более чем правдоподобно – расправа над Крауном действительно очень походила на казнь доносчика. Осуществленную, как нетрудно догадаться, боевиками из семьи Гамбино. Черт.

- Ладно, Эклз, - Дэвид сдержанно кивнул. – Я пойду. Кстати, если тебе еще раз взбредет в голову отправиться на поиски приключений – будь добр, дай мне знать. Свою кандидатуру я не предлагаю, но ты сможешь выбрать для сопровождения любого из моих парней. Игры кончились, Эклз. Твоей жизни может угрожать вполне реальная опасность, и, чем быстрее ты это поймешь, тем будет лучше для тебя самого.

Я посмотрел на закрывшуюся за спиной Бореанеза дверь и придвинул к себе клавиатуру. Ладно, к черту интернет. После таких заявлений действительно самое время подумать о том, что я смогу оставить после себя потомкам.

 

***

 

Маннс позвонил мне именно в тот момент, когда я уже выходил из кабинета. Пришлось вернуться – не хватало еще объясняться с ним на глазах у Кэти.

- Эклз, что за нахер – «вскрыть в случае моей смерти»? – рявкнул Джейсон, не тратя время на приветствия и прочие формальности.

Блин, и почему я не посоветовал курьеру особо не торопиться?.. Впрочем, не сегодня, так завтра. Уж лучше сегодня. Все равно день выдался на редкость насыщенный, одной перепалкой меньше, одной больше…

- А что, не терпится? – полюбопытствовал я.

- Дженсен. – Маннс слегка сбавил тон, впрочем, сомневаюсь, что это хоть как-то было связано с моими словами. – Что случилось?

- Ничего, - как можно более беспечно отозвался я.

Не поверил.

- Дженс, тогда что это значит? – Маннс в курсе, что давить на меня бесполезно, но иногда можно добиться своего уговорами.

Увы, не сегодня. Я усмехнулся.

- И об этом меня спрашивает адвокат? Это завещание.

Джейсон перевел дыхание, явно испытывая сильное искушение на меня наорать.

- С чего вдруг?

- Джей, все мы смертны, - наставительным тоном начал я. – Кто позаботится о моем «мустанге», если меня вдруг не станет?..

- Кто? – тоном плохо скрываемой угрозы поинтересовался Маннс.

- Ты, - с готовностью сообщил я. – И только попробуй от него избавиться – с того света достану.

Пауза.

- Эклз, ты обкурился?

Ну разумеется.

- Нет.

- Издеваешься?

- Тоже мимо.

- Значит, ты просто окончательно спятил, потому что несешь полный бред, - раздраженно констатировал Маннс.

А вот это мой шанс рассчитаться за Сингера.

- Джейсон, этот вопрос я буду обсуждать только со своим психиатром, - ласково отозвался я.

Маннс поперхнулся.

- С кем?..

- Ты порекомендовал мне прекрасного врача, спасибо, дружище, -  торжественно изрек я. – Теперь моим душевным здоровьем занимается доктор Сингер. Я уже даже лекарство купил.

Маннс выдержал паузу. Ясно, обиделся.

- Надеюсь, хоть он тебе поможет, - наконец выдал он и нажал отбой.

Я посмотрел на умолкнувшую трубку, усмехнулся и убрал телефон в карман. По крайней мере, теперь я знаю – мои откровения в надежных руках. И, если что… Ну да ладно.



Глава 13.

 

Мы сидели на диване, извлекали дешевыми одноразовыми палочками сомнительно съедобные кусочки неясного происхождения из картонных коробок, смотрели футбол и пили пиво. Точнее, футбол смотрел Джаред, я даже толком не уловил, кто играет. Мне и без того было чем заняться – я купался в почти забытых ощущениях. Я реально не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько расслабленным, даже рядом с Джаредом. Хм. Пожалуй - особенно рядом с Джаредом. Только сейчас я позволил себе понять, насколько в действительности ему не доверял, и как это недоверие сказывалось на мне самом. Я ведь никогда не разрешал себе полностью расслабиться в присутствии Падалеки,  увлеченно выискивал доказательства вины в каждом его слове и поступке, и при этом еще умудрялся делать вид перед самим собой, будто все в норме. Ха, я ведь и правда настолько старательно закрывал глаза на собственную паранойю, что даже убедил себя, будто различаю Джареда из дизайнерского отдела и того парня, который с завидной регулярностью оказывался в моей постели…   Несмотря на то, что прекрасно знал – так не бывает. Нравится нам это или нет, но, по крайней мере, на уровне эмоций мы воспринимаем других людей целостно, как некий единый образ. И пусть образ Джареда никогда не вызывал во мне отчетливого ощущения опасности – все равно постоянно присутствовало чувство близости к краю, впечатление рискованной игры над пропастью… Кстати, сексу это явно шло только на пользу. Хм, интересно, как будет теперь…

Блин, а ведь с меня  станется действительно заскучать и потерять к парню интерес, если не будет дополнительного эмоционального подогрева. Вообще-то было бы обидно.

Я искоса посмотрел на Джареда, увлеченно следившего за игрой. Растрепанная челка, азартный прищур… блин, этот  свинтус уже просто ест руками, увлеченно облизывая пальцы.

В груди словно шевельнулся спящий зверь – пушистый и теплый. Кто знает, быть может мне и не понадобится никаких дополнительных эмоций. Возможно, вполне хватит тех, что уже есть.

Здравый смысл отчаянно взывал к рассудку и напоминал, что я рано радуюсь, все еще абсолютно неясно, откуда Джаред взял деньги, да и вообще – его непричастность ко всей этой истории по-прежнему остается под большим вопросом, уж очень вовремя он появился в моей жизни… Вот только сейчас мне было слишком хорошо, чтобы обращать внимание на голос разума. К черту. Я вполне  могу позволить себе заблуждаться. По крайней мере, до завтрашнего утра...

Кстати, наблюдать за Джаредом действительно было интереснее, чем смотреть футбол. У него и так совершенно фантастическая мимика, а уж когда он чем-нибудь увлечен…Ага, это к слову о том, на что можно смотреть вечно – огонь, вода и Падалеки перед телевизором…

Я почувствовал, что улыбаюсь.

Джаред, не глядя, нащупал свою бутылку, встряхнул, понял, что пива в ней больше нет, поставил обратно на стол… и тут же потянулся к моей. Ну да, конечно. Пришлось вернуть Падалеки в реальный мир, стукнув его по загребущей конечности.

- Эй! – недовольно отозвался он, потирая пострадавшую руку. – Ты чего?

- Ничего, - лаконично пояснил я, забирая свою бутылку и устраиваясь на диване поудобнее, с ногами. Делать вид, будто я абсолютно серьезен, с каждой минутой было все более нелегко.

- Тебе жалко, что ли? – поинтересовался Джаред.

- Не жалко. Это дело принципа, - сообщил я, делая глоток. – Хочешь пива, дойди до холодильника. Там еще осталось.

В глазах у Джареда загорелись веселые искорки.

- Слушай, сходи сам, все равно ведь не смотришь.

- А мне не надо. У меня  есть, – лениво отозвался я и вновь демонстративно приложился к бутылке.

Джаред с тяжелым вздохом встал и, проходя мимо меня, попытался провести рукой по моим волосам; я увернулся и пробовал отвесить ему пенделя, но Падалеки отскочил и рассмеялся.

- Вот-вот. Заодно и руки помоешь, - вслед ему посоветовал я.

- Они чистые, - тут же раздалось из-за перегородки.

- Потому что ты их облизал?

- Нет, потому что я их о диван вытер.

Я не выдержал и рассмеялся.

Хлопнула дверца холодильника. Потом в раковине зашуршала вода.

- Ты зануда, Эклз, - уверенно сообщил вернувшийся Джаред, ставя на стол две бутылки пива.

- Только с тобой и только затем, чтобы хоть немного компенсировать твою наглость, - усмехнулся я, потягиваясь.

- Я не наглый, - возразил Джаред, плюхаясь на диван; потом подвинулся так, чтобы было удобнее положить мои ноги себе на колени, и привычно принялся разминать мои ступни. В этом нет какого-то глубокого смысла или намека   на распределение лидерских позиций – просто Джаред знает, что мне это нравится, и не обламывается лишний раз сделать мне приятное.

- Ага, а кто при первой же встрече не постеснялся пригласить начальство на свидание, даже не потрудившись уточнить его ориентацию? – поинтересовался я, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. На самом деле, мне не просто нравится – я получаю от массажа ног в исполнении Джареда совершенно нереальный кайф. Ну да, втянулся. Падалеки знать об этом, разумеется, не стоит, иначе он может не устоять перед искушением воспользоваться этим знанием в личных целях. Например, в следующий раз все же замотивировать меня отдать ему свое пиво…

- Ты не просто зануда, ты еще и зануда на редкость самонадеянная, - усмехнулся Джаред. – Какое свидание? Я просто предложил пойти немного развеяться. После целого дня в твоем обществе мне уже казалось, что мы родственники. И  потом – что еще я мог думать о твоей ориентации после того, как ты почти изнасиловал меня взглядом?

Ну, хоть в одном я не ошибся.

- Почти не считается, - хмыкнул я и подумал: пожалуй, лучшего времени спросить об этом у меня уже не будет. -  К слову о взглядах… А чего ты тогда так дергался? Ну, когда я на тебя смотрел?

Пауза. Его руки замерли.

- Это было так заметно?

- Я думал, тебя удар хватит. Нет, я что, правда, произвел на тебя настолько сильное впечатление?

- Произвел. Но позже, - рассмеялся Джаред. Блин, откуда такое чувство, будто это была моя реплика? – А тогда, в бухгалтерии… - он замялся. – Ну ладно, думаю, теперь я уже ничем не рискую…

Я приоткрыл один глаз.

- Ты о чем? – негромко произнес я, чувствуя, как что-то сжимается в груди при одном упоминании о риске. Эх, даже у меня самого временами  возникает ощущение, будто Сингер не так уж сильно ошибался на мой счет…

Джаред усмехнулся и, покачав головой, вернулся к  прежнему занятию.

- Ну, короче… Сижу я, значит, занимаюсь абсолютно не своим делом, постоянно отвлекаюсь на тебя… Если честно, я и сам не понял, как это получилось. Я просто неожиданно взял и переместил неизвестно куда треть базы, да еще и исходник удалил. То есть, потом-то я его, конечно, нашел, но сначала меня действительно чуть удар не хватил, особенно когда я представил твою реакцию… А уж когда ты подошел… Ты себе не представляешь,  варианты  каких отвлекающих маневров я прокручивал в голове.

- Например? – спросил я, любуясь профилем Джареда и расслабленно размышляя – интересно, как часто для того, чтобы избежать неприятных последствий ошибочных предположений, достаточно бывает просто вовремя задать правильный вопрос?

Джаред искоса посмотрел на меня.

- Ну, думаю, если бы ты тогда повисел надо мной еще секунд тридцать или попросил бы пролистать дальше, я бы тебя поцеловал, - сообщил он.

- От сводки это бы меня точно отвлекло, - рассмеявшись, согласился я. -  Только я тогда был слегка не в себе, а потому моя реакция вполне могла бы удивить даже меня самого.

- Это чем же?

Движения пальцев Джареда все меньше напоминали массаж, превращаясь в бережные ласковые поглаживания.

- Я почти уверен, что для начала я бы тебе ответил, - признался я, вновь закрывая глаза. – А там… Ну, не знаю. Но картинки в моем воображении возникают довольно горячие.

- Странный ты сегодня какой-то, Эклз, - задумчиво произнес Джаред.

Я усмехнулся.

- Какой? Нервный и напряженный? Так об этом мне сегодня целый день все говорят.

Джаред вздохнул.

- Напряженным ты был всю последнюю неделю, - негромко произнес он. – А сейчас… пожалуй,  наоборот. Ты… непривычный какой-то, мягкий… спокойный… Даже на человека стал похож.

Наверное, я и правда чересчур расслабился, раз некоторые окончательно страх потеряли.

- Ну знаешь, ты уже совсем обнаглел, - фыркнул я и попытался в воспитательных целях пнуть нахала, но он перехватил мою ногу и довольно бесцеремонно закинул пятку себе на плечо.

Слегка заинтригованный, я открыл глаза.

Джаред поймал мой взгляд и, внимательно глядя на меня, осторожно коснулся губами косточки на внутренней стороне лодыжки.

- Ладно. Если ты хотел привлечь мое внимание, тебе это удалось, - внезапно севшим голосом пробормотал я. – Ноги мне действительно никогда прежде  не целовали.

- Тебе еще много чего никогда не делали, Эклз, - очень серьезно отозвался Джаред, подтаскивая меня ближе к себе.

Вообще-то у нас всегда так – только что разговоры разговаривали, а в следующую минуту уже сдираем друг с друга одежду. Никогда не подозревал, что секс действительно может быть настолько спонтанным.

…Обожаю, когда глаза Джареда наполняются этим темным, животным огнем. Его возбуждение передается мне моментально, через взгляд, и я тоже заболеваю желанием, от которого существует лишь одно лекарство – тело человека, который меня им заразил.

Пожалуй, заниматься с Падалеки сексом мне не наскучит никогда.

- А как же футбол? - усмехнулся я, подаваясь еще ближе, так, чтобы совсем вплотную.

- Да к черту его, - отозвался Джаред, вклиниваясь между моих ног и задирая вверх футболку. Его пальцы сжали мои бока, и я выгнулся навстречу горячим губам, жадно касающимся моего живота.

- Ты абсолютно повернут на сексе, ты в курсе? – пробормотал я, избавляясь от мешающего предмета одежды вовсе.

- Нет.

- Нет?

Джаред подтянулся выше, распластывая меня по дивану тяжестью своего тела, и заглянул  в глаза.

- Нет, не на сексе. Я повернут на тебе, - пояснил он, и я сам запустил пальцы в его волосы, привлекая к себе и впиваясь губами в губы.

Последней осмысленной фразой на довольно продолжительное время оказался вопрос Джареда, который он задал, когда стало понятно - от энергичного петтинга пора переходить к более продуктивному времяпрепровождению.

- Пойдем в постель? – сдавленно прошептал он, проходясь губами по моей щеке.

Я прикинул и, задыхаясь, ответил:

- К черту постель. Слишком далеко.

В конце концов, как выяснилось, пятна с обивки дивана удаляются на раз, а даже если что – это мой диван, чем хочу, тем на нем и занимаюсь. К тому же, полагаю, Алекс уже и так в курсе, что я встречаюсь с мужчиной. Когда по всей квартире раскиданы не только презервативы, но и тюбики смазки для анального секса, вывод напрашивается.

…До кровати мы в итоге все же добрались, правда, уже для того, чтобы лечь спать. Поначалу я честно собирался именно так и поступить, но немного  подумал, и обратился к почти задремавшему Джареду с заманчивым предложением повторить. Тот в целом не возражал, но попытался воспользоваться ситуацией и переложить ведущую роль в процессе на меня, однако я остался непреклонен. Пассивная роль в сексе меня не просто устраивает – я физически получаю больше удовольствия, и хотя иногда мы действительно меняемся... просто не сейчас.

 О таблетках Сингера я вспомнил как-то мельком и тут же забыл. В конце концов, на хрена нужны таблетки, когда есть такая замечательная вещь как  секс? Я и так усну.

- Ты все же странный сегодня, Дженс, - задумчиво произнес Джаред после того, как я выключил свет. – Хотя… пожалуй, мне нравится.

Я перевернулся на бок и усмехнулся, закрывая глаза. Еще бы ему чего-то не нравилось, после двух таких оргазмов…

…А вот если задуматься – не все ли мне равно, откуда Джаред взял те гребаные деньги? Взял – и ладно. Даже если ему заплатили за то, чтобы он приглядывал за мной – разве это что-то меняет? Полагаю, на его месте я тоже не устоял бы перед искушением по-быстрому решить все свои проблемы за чужой счет; в конце концов, пообещать можно все что угодно, вопрос в том, чтобы выполнить обещание… А я не вижу, чтобы он его выполнял. Мы общаемся… ладно, пусть будет «общаемся», уже почти полтора месяца, и за все это время я, при всей своей паранояльности, не заметил с его стороны ни малейшего интереса к делам компании или планам службы безопасности. Он задал мне один-единственный вопрос о работе и вполне спокойно отреагировал, когда я не ответил – разумеется, я в этих вещах тот еще специалист, но на мой скромный взгляд так информацию не добывают. …Блин, но это же полный бред, платить парню-бисексуалу немалые деньги только за то, чтобы он со мной спал. Я, как бы, не урод, чтобы желание заняться со мной сексом возникало только при условии достойного  вознаграждения, да и эрекция это вещь такая… гм, неподкупная. Джареда я вполне определенно возбуждаю, и оргазмы он явно не имитирует… Блин, тогда за что ему заплатили?.. Создается устойчивое ощущение, будто просто мне приятное хотели сделать, а деньги – так, способ дополнительно замотивировать мой подарок… Ага, или мы имеем дело с попыткой дачи взятки: рейдеры мне мужика, я им – компанию, а что, все по-честному…

Я мысленно усмехнулся. Интересно, ну почему я так боюсь хотя бы предположить, что Джаред просто вообще ни в чем не замешан? Что он рядом со мной не потому, что ему за это платят, а потому, что он сам этого хочет?..

Эта мысль показалась не просто соблазнительной – она манила и искушала, словно дорожка кокаина. Кстати, очень верное сравнение. Риски практически одинаковые, и худший из них – уйти в мир самообмана настолько далеко, что однажды вообще не получится найти дорогу обратно.

Я не могу позволить себе потерять голову. Пока что – не могу. Ничего, еще недели три, и вся эта история с захватом закончится – так или иначе. Вот тогда мы поговорим. Я задам ему все вопросы, которые к тому моменту у меня будут, и, если Джаред захочет, он на них ответит. Возможно, у нас даже будет повод посмеяться над моими дурацкими подозрениями. Если же нет… Думаю, я все равно предложу ему остаться со мной. Если он не замешан в убийстве и никак не воспользуется за это время моим доверием – полагаю, все остальное… я смогу ему простить.

Если честно, это была очень неожиданная мысль.

Черт возьми, но я уже действительно хочу от него чего-то большего, нежели просто секс без обязательств, хотя в подобном нелегко признаться даже самому себе. Я начинаю думать, что не бывает по-настоящему убежденных одиночек – просто есть люди, которым не повезло. Не знаю, могу ли я считать встречу с Джаредом везением… Но мне хорошо рядом с ним. И я хочу попробовать.

Я перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. На другом краю кровати сонно вздохнул и заворочался Падалеки.

…Если он останется со мной, я дам ему все, что он захочет. Пусть я сам не пользуюсь имеющимися у меня возможностями, но они у меня есть. Джаред талантливый дизайнер, искренне увлеченный своим делом – значит, у него будет собственная студия дизайна. Полагаю, для человека, который действительно любит камни и металлы, это подойдет. Еще надо будет купить ему нормальную квартиру. Даже если мы будем жить вместе… Пусть будет. Стать белым и пушистым у меня вряд ли получится, а значит, ругаться мы будем часто. Соответственно, ему понадобится место, куда он сможет ненадолго уйти, когда мы поссоримся…

Мысли постепенно теряли свою четкость, я медленно погружался в сон. Если  повезет, мне приснится все то, о чем я сейчас думаю…

…А для начала, в случае, если «МорнингСтар» переживет попытку захвата, сразу после Нового года я возьму отпуск. Джареду тоже. Пусть только попробуют не дать. Остался только один вопрос: Аспен или Гавайи?..  Наверное, все же Гавайи… Как раз будет самый сезон…

Я уже слышал шорох волн, набегающих на белоснежный песок, и подставлял лицо солнечным лучам, как вдруг меня словно кто-то с силой толкнул в плечо, вырывая из мира иллюзий.

- Назови имя!.. – хрипло и сорвано, почти крик, перекрывающий странный металлический скрежет.

Я резко перевернулся на спину и рывком сел, стряхивая с себя остатки сна. Бля, это что сейчас было?!.. Мне это приснилось… или я действительно слышал голос?..

От спокойствия и расслабленности не осталось и следа. Душу стремительно и неудержимо заполнял противный липкий страх, затылок налился свинцом, руки похолодели. Сам не знаю, чего в этот момент я испугался больше – ощущения чужого незримого присутствия или приблизившегося на расстояние поцелуя сумасшествия. Ладно, насчет снов я все понял, но в состоянии бодрствования нормальные люди голоса мертвецов обычно не слышат… А толком заснуть я так и не успел. Но еще больше, чем мысль о собственном безумии, меня пугала перспектива посмотреть на другую половину кровати – если вся эта чертовщина происходит на самом деле, или, допустим, я еще не проснулся, есть риск, что я увижу там отнюдь не Джареда…

Немного прийти в себя мне помогло старое проверенное средство – от пощечины кожа вспыхнула огнем и клацнули зубы, зато в голове ощутимо  прояснилось. Блядь, я точно ебнулся, причем окончательно. Такими темпами мне не о Гавайях надо грезить – впору думать, как не угодить в заведение с мягкими стенами и решетками на окнах. Я резко повернул голову и посмотрел на половину Джареда. Естественно, Падалеки был на своем месте и мирно спал, смяв в охапку две подушки и положив голову на третью. Мне внезапно очень захотелось оказаться на месте этих подушек, чтобы укрыться от грядущего помешательства в обнадеживающе крепких объятьях, но я быстро себя одернул. Еще чего не хватало. Со своими проблемами я в состоянии справиться сам.

Я соскользнул с кровати и, не включая свет, добрался до прихожей. К счастью, я все же забрал из машины эти чертовы таблетки, хотя, теоретически, вероятность того, что я оставил их в бардачке, была значительно выше. Ха, говорю же – мне сегодня охренительно везет.

Я вернулся к кровати и лишь тогда понял, что забыл про воду. А, к черту. Через слизистую быстрее торкнет.

Я закинул в рот две таблетки, сунул упаковку в ящик тумбочки и улегся в постель, морщась от горечи во рту. Я не рехнусь, ясно?.. Пока у меня есть, ради чего жить, пусть даже это будет дурацкая мечта о Гавайях, я останусь в здравом уме. Без вариантов. Точка.

 

***

 

Когда ловишь бэд-трип на какой-нибудь дряни, приобретенной в туалете ночного клуба, то удивляться нечему – подобный эффект заведомо входит в перечень изначально заложенных рисков. Но когда неожиданная херня случается после употребления вполне легального препарата, выписанного врачом… лично я почувствовал себя обманутым. Практически оскорбленным. Нет, в принципе, ничего страшного не произошло, снотворное подействовало. Правда, лишь часа через два после приема, и с такой неожиданной силой, что меня не просто срубило, я впал то ли в кому, то ли в летаргию, и спал настолько крепко, что не услышал звонок будильника. Впервые за последние пять лет. Блин, ага, наладил сон, называется…

Если бы не Джаред, я бы, наверное, проснулся ближе к вечеру. По крайней мере, когда я с трудом разлепил глаза и увидел над собой Падалеки, трясущего меня за плечо, я был настроен именно на это.

- Ты че?.. – прошептал я.

- Дженс, без двадцати семь, - негромко произнес он, ощупывая мое лицо внимательным взглядом.  – Будильник звонил десять минут назад. Ты собираешься вставать?

- Щас, - вздохнул я, вновь закрывая глаза.

- Дженс. – Понятно, этот так просто не отстанет. – Ты в порядке? Что с тобой?

- Ничего, - пробормотал я, не открывая глаз. Ладно, я должен хотя бы попытаться прийти в себя. – Я просто почти всю ночь не спал.

Ласковое прикосновение теплых пальцев к щеке.

- Почему меня не разбудил?

Самое смешное, что он не шутит.

- Тебя-то на хрена мне было будить? - Я сам не понял, где взял силы, чтобы улыбнуться. – Чтобы мы вдвоем не спали?

- Не знаю, - он потерся носом о мое плечо. - Я мог бы спеть тебе колыбельную.

- Чтобы вдобавок к бессоннице я стал еще и заикаться? – Притянув его к себе, я, не глядя, ткнулся губами куда-то в волосы. - Иди в ванную. Только не забудь разбудить меня еще раз, когда закончишь там. И вообще – не уезжай, пока не увидишь, что я уже пью кофе… Блин, просто наставление для ситтера какое-то получается…

Джаред рассмеялся и, легко поцеловав меня в шею, пообещал:

- Не дрейфь. Не брошу.

Он действительно отнесся к задаче со всей ответственностью – вернувшись из душа, не только растолкал меня, но и пригрозил отнести в ванную на руках, если я не пойду туда сам, причем немедленно. Пришлось подчиниться. Еще уронит…

Прохладный душ, в самом деле, немного помог, по крайней мере, в голове стали появляться более-менее оформленные мысли. А еще мне очень сильно захотелось позвонить Сингеру и сказать ему огромное спасибо. Блин, больше ни к одному психиатру и близко не подойду… И вообще – с какой радости я вчера психанул-то, а? Ну подумаешь, кошмар приснился… Разумеется, это был просто сон и на самом деле ничего я не слышал. Но когда прочитаю дневник… возможно, я все же последую совету Коллинза и сожгу его. Просто так. На всякий случай. Мало ли что…

Когда я вышел из ванной, в студии пахло кофе, а уже полностью собравшийся Джаред  ждал моего возвращения, опершись задом о кухонный стол.

- Как ты? – спросил он.

Я молча подошел и, привалившись к нему, запустил руки под полы куртки.

- Нормально, - вздохнул я. – Спасибо. Кстати, не знал, что ты умеешь управляться с кофеваркой.

Легкая усмешка. Прикосновение ладони к волосам.

- Дженс, я всего лишь не пью кофе, а не страдаю дебилизмом. Я в состоянии справиться с кухонной техникой.

Я уткнулся лбом в его плечо, Джаред обнял меня и прижал к себе чуть крепче.

- Может, тебе сегодня вообще никуда не ходить? – негромко произнес он, касаясь губами моего виска.

Я покачал головой.

- Не искушай.

- Как знаешь, - вздохнул Джаред.

Вообще-то если бы он предложил остаться вместе со мной, я бы однозначно не устоял. Тьфу, блин, ну что за херня в голову лезет с утра пораньше?.. Я собрал всю свою волю в кулак и немного отстранился.

- Ну, я поехал? – тихо спросил Джаред, заглядывая мне в глаза.

- А тебе еще не надоело каждое утро туда-сюда мотаться? Давно бы уже привез сюда пару рубашек, и мог бы вообще сразу после работы приходить… - В это сложно поверить, но я действительно сказал то, что собирался. Обдумать это предложение, я, правда, толком не успел... ну да ладно.

Падалеки внимательно посмотрел на меня и кивнул.

- Я привезу, – коротко произнес он, вновь привлекая меня к себе и целуя уже в губы – бережно и аккуратно, но я сразу понял, сколько эмоций скрывается за этой напускной сдержанностью. Мое предложение явно пришлось ему по вкусу. Ну, пусть хоть для него это утро будет добрым…

- Я позвоню тебе, Дженс, ладно? – спросил он уже от двери.

Я оторвался от кофе.

- Позвони. Только зачем?

Джаред пожал плечами.

- Узнать, как ты себя чувствуешь. И… приезжать ли мне вечером.

Я усмехнулся и покачал головой.

- На вторую часть вопроса я тебе прямо сейчас могу ответить. Разумеется, приезжать.

Даже если утро у меня не задалось, упускать возможность провести нормальный вечер я точно не собираюсь.

 

***

 

Пусть ударная доза кофеина и не прояснила мою голову окончательно, но  хотя бы слегка рассеяла наполняющий ее туман. По крайней мере, до работы я добрался без приключений.

Кэти сообщила, что в полдень Шеппард ждет меня у себя. Я кисло улыбнулся в ответ, и даже не стал спрашивать, зачем  ему понадобился. Схожу, вот  тогда и узнаю.

Оказавшись у себя, я первым делом взялся за телефон и позвонил Сингеру. К сожалению, никакого морального удовлетворения разговор с ним мне не принес – для начала доктор невозмутимо поинтересовался, с какой радости я стартовал сразу с двух таблеток, а затем пустился в пространные рассуждения об изменении чувствительности каких-то гребаных рецепторов в результате длительного злоупотребления различными психоактивными веществами, и об изначальном риске интолерантности к психотропам у наркоманов, пусть даже  бывших. В этом месте я понял, что не дождусь не то что извинений – даже простого человеческого сочувствия, и повесил трубку. Я не люблю, когда меня называют наркоманом. Зависимости у меня нет, так что в подобных случаях мне вообще не очень понятно, о чем речь. Что же касается ошибок молодости… А когда еще человеку ошибаться? Мне искренне жаль тех, кто в двадцать лет не делал глупостей – во-первых, в старости вспомнить будет не о чем, во-вторых – нет никакой гарантии, что тебя не потянет на приключения в том возрасте, когда это уже будет выглядеть действительно смешно. А то, что я и сейчас временами позволяю себе немного расслабиться… Ладно, я уже и так уделил этому вопросу слишком много времени, можно считать его закрытым.

 Я с отвращением посмотрел на кипу документов на краю моего стола. Готов поспорить, вчера ее не было. Иногда  реально чувствую себя хомячком в колесе – сколько усилий ни прикладывай, все равно с места не сдвинешься. Я покачал головой и достал из дипломата дневник Крауна. В конце концов, в определенном смысле это тоже часть моей работы.

Подумав, я попросил Кэти принести кофе. Если меня не отпустит в течение ближайшего часа, я начну всерьез подумывать о том, не попытаться ли мне перебить седативный эффект снотворного при помощи дозы какого-нибудь нормального препарата. И плевать на все эти блядские рецепторы…

Вновь мысль о «спидах» пришла мне в голову где-то через полчаса, которые я провел за чтением дневника. Блин, нет, тут нужны не стимуляторы, тут нужны галлюциногены. Оказывается, в прошлый раз мне действительно повезло – похоже, я совершенно случайно наткнулся именно на те записи, которые являлись своеобразным водоразделом между относительным здравомыслием автора и его откровенным безумием. Если до конца августа странными казались только идеи, которые высказывал Краун, то в дальнейшем становилось сложным даже просто следить за ходом его мысли:  вот вроде грамматически все правильно, а о чем он пытался сказать – хрен поймешь. Кроме того, постепенно записи становились все менее конкретными, он уже не столько рассказывал о событиях дня, сколько вычурно резонерствовал о каких-то странных и не всегда взаимосвязанных вещах. Если честно, это раздражало. Во-первых, я в любом случае был вынужден читать все подряд, чтобы не пропустить что-то действительно важное, во-вторых – перманентное ощущение ускользающего смысла  всерьез грозило стать причиной когнитивного диссонанса уже в моей многострадальной голове. Тьфу, блин, уже сам начинаю думать в том же духе…

Промучившись еще с полчаса, я обессилено отложил дневник в сторону. Блин, такими темпами я его неделю буду читать. Так, какие предварительные  выводы можно сделать? Первое, что приходит в голову – я ненавижу того, кто всю эту херню написал. Ладно, это естественно. Что еще?

Вырисовывалось следующее: человек, которого Краун знал раньше, и которого позже счел ангелом, убеждает его бросить пить лекарства. Вывод – либо этот персонаж обладал для него определенным авторитетом, либо относился к той породе людей, которые способны влезть в доверие к посторонним едва ли не с первой улыбки. Дальше. У нашего акционера начинает стремительно съезжать крыша… Стоп. Интересно, а как давно он стал нашим акционером? Так, оригинала реестра у нас больше нет, может, хоть копии сохранились?.. Хорошо, это будет первым пунктом того, что теоретически надо сделать. Я достал из ящика чистый лист бумаги, взял ручку и написал: «когда и каким образом К. получил акции?».

Итак - он постепенно теряет связь с реальностью, при этом вестник высших сил усердно подкидывает дрова в костер его безумия, убеждая Крауна в ожидающей его великой миссии. Параллельно наш акционер все больше попадает под обаяние этого гаденыша и начинает испытывать к нему весьма неоднозначные чувства – закрыв глаза на некоторые детали, я, пожалуй, смог бы назвать это чем-то вроде религиозного экстаза, но подробное описание дрочки на светлый ангельский образ в эту концепцию явно не вписывалось. Блин, причем написано так, что совершенно непонятно – то ли Краун раскаивается в содеянном, то ли искренне этим гордится. Кстати, разумеется, это всего лишь моя трактовка, но как-то не похоже, будто сверхъестественный друг нашего акционера действительно пытался его соблазнить; судя по всему, до такого поворота Краун додумался сам. И это при том, что несколько месяцев назад он вполне искренне радовался улыбке какой-то бабы… Блин, даже жаль, что я нахамил Сингеру, можно было хоть у него спросить – так вообще бывает? Чтобы обычный гетеросексуал внезапно запал на мужика?.. Н-да, в моем исполнении этот вопрос будет звучать особенно забавно. А то я не знаю… Ладно, к фактам: «ангел» не только никак не провоцировал Крауна на проявление сексуального интереса к нему, он еще и довольно резко отреагировал, когда Питер ему, гм… открылся. Вот только к сведению он эту информацию явно принял, потому что вскоре на страницах дневника появляется действительно нехорошая мысль, и она явно пришла в голову Крауна не без посторонней помощи: да, им не суждено быть вместе на земле, но на том свете расклад кардинальным образом изменится. То есть, для того, чтобы заполучить своего ангела, Крауну придется умереть…

Я закрыл глаза и потер руками виски. Блин, такое ощущение, будто в дерьме извалялся… И это я еще и половины намеченного не прочитал.

Вздохнув, я подвинул дневник к себе.

Впрочем, не успел я толком вникнуть в очередную запись, как пискнул селектор, и Кэти сообщила, что меня срочно просят прийти в бухгалтерию. Ага, не иначе как за ноябрь мне перечислили еще и зарплату Шеппарда, теперь придется делиться…

Реальность оказалась гораздо проще и абсурдней – в бухгалтерии взбесилось электричество. Включенные по поводу сумрачного дня лампы дневного света шипели и яростно моргали, временами вырубаясь вовсе, словно пытались передать кому-то сообщение при помощи азбуки Морзе; офисная техника стонала и заполошно подмигивала, не в силах справиться с перепадами напряжения. Кстати, смотрелось красиво, на рождественскую иллюминацию  похоже. Интересно, всех присутствующих тоже посетила аналогичная мысль, и именно поэтому никому в голову не пришло хотя бы выключить свет?

Кроме сотрудников бухгалтерии, на месте обнаружился Розенбаум в компании двух своих сотрудников. Все трое медитировали на мигающие лампы и явно не собирались ничего предпринимать. Просто любовались. Понятно, сначала к делу попытались пристроить отдел инженерно-технической защиты, только вот на Розенбауме хрен покатаешься, где на него заберешься, там с него и слезешь; он очень конкретно представляет себе то, чем ему хочется заниматься, и не сделает ни шага за пределы им же самим установленных рамок. Блин, иногда я реально ему завидую. Так, ну а я тут чем могу помочь? В ответ на этот вполне закономерный, хотя и заданный с изрядной долей раздражения, вопрос, Годзи… миссис Робертс изумленно округлила глаза и недопускающим возражений тоном заявила, что решение  данной проблемы совершенно однозначно входит в обязанности службы безопасности, ибо оставаться в помещении с неисправной электропроводкой  очень даже небезопасно. Блядь, так какого хера они все здесь до сих пор торчат?.. Я с трудом проглотил готовое вырваться замечание относительно того, что решение данной проблемы если и является чей-то обязанностью, то ремонтной бригады электриков, но никак не начальника службы безопасности, и для начала вопросительно посмотрел на Розенбаума. Тот пожал плечами и невозмутимо сообщил, что еще пять минут такого безобразия, и придется менять винчестеры на всех компах. Я понял, что зверею. Блядь, а ведь у нас это действительно в порядке вещей – иногда мне кажется, будто все, кому не лень, только и делают, что постоянно пытаются придумать службе безопасности хоть какое-нибудь занятие; причем просто потому, что искренне не понимают, что именно входит в наши обязанности. А вообще-то мне трудно их винить. Я это тоже уже не понимаю. Полагаю, следующим шагом будет чистка засорившихся сортиров. А что, попершее обратно из унитазов дерьмо – это ведь наверняка с какой-то точки зрения  небезопасно?..

Я развернулся и пошел обратно к лифтам. Блядь, хоть я ни хера и не понимаю в электричестве, я хотя бы знаю, где находится распределительный щиток…

К счастью то, за что я дернул, действительно оказалось фазовым переключателем. По этажу прокатился глухой стон умирающих электроприборов, спустя полсекунды отозвавшийся дружным и уже вполне человеческим разочарованным гомоном.

Из бухгалтерии высунулось несколько человек – миссис Робертс выглядела немного напуганной, Розенбаум откровенно ухмылялся.

- Вызывайте электриков, - мрачно произнес я. - И до их появления щиток не трогать, ясно?

Миссис Робертс кивнула, явно не решаясь вступить со мной в пререкания. Я подождал еще несколько секунд, а потом развернулся к ней спиной и вызвал лифт. Задолбали.

За дневник я взялся на остатках адреналина, и к двенадцати часам реального времени дошел уже  до середины сентября. Как выяснилось, свой первый  мейл Краун отправил нам по собственной инициативе. К сожалению, я абсолютно не помнил, о чем в нем шла речь, осталось лишь общее ощущение абсурдности предъявляемых претензий; в самом же дневнике говорилось только о том, что свет веры поразит нечистого, и что на пути к высшей цели нельзя закрывать глаза на творящееся рядом беззаконие. Блин, складывается ощущение, будто изначально наш пернатый друг не то что никаких  санкций на крестовый поход против «МорнингСтар» не давал, вообще не знал о происходящем. Я подумал и написал на листке следующий вопрос, над которым стоило поразмыслить: «причина неприязни к фирме?». Разумеется, вполне возможно Крауну хватило названия конторы  для полного осознания демонической сути нашей организации, но меня не оставляло чувство, будто дело не только в этом. Он рассуждал о компании как-то… очень по-хозяйски. Блин, по ходу, придется читать дневник целиком. Уж очень похоже, будто я что-то упустил… Ладно, итак, сентябрь. За спиной своего небесного покровителя Краун решает идти до конца и требует созыва общего собрания акционеров. Вот только воодушевляется до такой степени, что, не иначе, либо чем-то себя выдает, либо ангел просто не поленился и проверил папку «отправленные». В любом случае, когда Краун уже совсем готов почтить назначенное собрание своим присутствием и собирается выйти из дома, выясняется, что квартира заперта, а ключей нигде нет. Следующий мейл я уже почти помнил – он обвинял в этом нас... Напрашивается вывод – ангел увел у парня ключ. Причем, похоже, с самого начала их трепетной дружбы. Во-первых, это объясняет, каким образом он появлялся у Крауна посреди ночи – тот несколько раз упоминал, что ангел с легкостью проходит сквозь двери и замки, и видел в этом лишнее подтверждение его божественной сущности. Во-вторых, таким образом наш небесный воин получал возможность в случае необходимости контролировать перемещения Крауна, поскольку идея выбить замок, по ходу, ему даже в голову не приходит. Есть такие люди, у них послушание в крови – если они видят надпись «проход закрыт», тут же дисциплинированно сворачивают в сторону, несмотря на то, что перед ними расстилается гладкая заасфальтированная улица... Так, на следующий день ангел устраивает неугомонному акционеру разнос, и, похоже, очередное письмо с требованием созыва собрания акционеров исходит уже от нашего крылатого парня – в дневнике об этом нет ни слова. Да, а еще и упоминание  Бруклинского моста слишком элегантно уводит нас в сторону от настоящего места обитания  Крауна, чтобы принадлежать ему самому... В принципе, все логично – даже если Краун попробует еще раз выступить по поводу собрания (кстати, кажется он так и сделал, но немного позже), его слова уже не будут приняты всерьез (как и произошло). Блин, что-то я все менее уверен, будто «МорнингСтар» была главным объектом внимания небесного посланника. Уж очень похоже, что вся эта история с разоблачительными письмами вообще получилась случайно… эдакий побочный эффект сведения с ума несчастного парня. Ладно, на всякий случай все же надо будет поднять его мейлы и сверить числа. Я сделал очередную запись.

Голос Кэти напомнил о назначенной встрече с Шеппардом. Я посмотрел на часы и торопливо встал. Хрен знает, что у него там случилось, но на всякий случай лучше не опаздывать. Начальственную истерику я сейчас просто не выдержу.

Как выяснилось, я мог бы и не торопиться. А еще лучше было бы вообще не приходить. Собрание руководителей всех отделов было посвящено отчету рабочей группы, в спешном порядке занимающейся созданием дочерней фирмы с предельно оригинальным названием «МорнингЛайт». Блин, ну хоть бы каплю фантазии проявили, креативщики хреновы…

Оказалось, я произнес это вслух. Причем достаточно громко. Н-да, быть объектом всеобщего внимания, особенно по такому поводу… приятного мало.

- Что? – не сдержавшись, рявкнул я в ответ на недоуменно-любопытные взгляды.

Интерес к моей персоне пропал так же быстро, как и появился. Вот только Шеппард как-то нехорошо посмотрел – уж очень внимательно. Ну и ладно. Надеюсь, к концу этой дурацкой засидки он забудет о своем желании  оставить меня для воспитательной беседы, которое сейчас явно читалось в его глазах.

Ладно, обстановка как нельзя более способствует размышлениям, все равно больше заняться нечем.

…Разумеется, очень соблазнительно предположить, что все, произошедшее с Крауном, на самом деле вообще не имеет к «МорнингСтар» никакого отношения, и его «ангел» лишь сводил счеты с Дэнни Марино. Но, блин… Уж очень все своевременно получилось – компания осталась без защиты именно накануне рейдерского захвата, письма Крауна изрядно потрепали нервы остальным акционерам, а уж его смерть окончательно подорвала  общественное доверие к нашей компании. Для того чтобы испортить правильный имидж, хватило бы и меньшего. Думаю, когда начнется скупка акций, большинство миноритариев действительно решат избавиться от сомнительных активов по хорошей цене, поскольку сейчас все выглядит так, будто скоро наши акции превратятся в ничего не стоящие бумажки. 

Из всего этого можно сделать вывод, что «ангел» имел к «МорнингСтар» самое непосредственное отношение – для начала, он по меньшей мере должен быть в курсе наших заигрываний с мафией. Или у него должен быть информатор из числа посвященных сотрудников… Ясно, на эту тему можно фантазировать до бесконечности, все равно ни до чего путного не додумаюсь. Мне в любом случае придется для начала дочитать дневник. Блин, надо было его с собой, что ли, захватить, часа на полтора эта хренотень точно затянется...

Хренотень продолжалась час сорок семь и закончилась в самом конце обеденного перерыва. Как и следовало ожидать, ничего полезного лично для себя из услышанного я не вынес. Только понял, что в нашем распоряжении уже есть старое фабричное здание где-то в пригороде. Блин, на хера нам целая фабрика, а? У нас и на этих пяти этажах работы для всех, как выясняется, не хватает… Уже вставая, я перехватил ищущий взгляд Шеппарда, но, к счастью, того отвлек начальник отдела планирования, и я успел ускользнуть. Теперь надо взять паузу и сделать так, чтобы хотя бы в течение получаса он не смог меня найти. Я на всякий случай выключил телефон и направился в буфет. Марк никогда до настолько тесного общения с народом не опускался, а значит, там я буду в относительной безопасности. Заодно и пообедаю.

В буфете вовсю шло обсуждение происшествия в бухгалтерии. Ха, я даже краем уха услышал слово «полтергейст». Блин, я фигею. Компания на грани рейдерского захвата, того и гляди весь бизнес накроется медным тазом, но нет, блин, какой интерес обсуждать серьезные вопросы, когда можно узнать последние подробности о происках нечистой силы в бухгалтерии? Я не знаю, что это – наивность, беспечность, глупость или что-то еще, но факт остается фактом. Блин, я начинаю верить, что на «Титанике» люди тоже до последнего не воспринимали ситуацию всерьез и отказывались выходить на холодную палубу. Похоже, я второй раз за два дня готов согласиться с позицией Розенбаума по поводу его отношения к человечеству. Интересно, к чему бы это?

Я вернулся  к себе, с облегчением узнал, что Шеппард мной не интересовался, и вновь включил телефон. Никаких пропущенных вызовов. Ну, будем считать, что пронесло…

Читать дневник почему-то стало легче – то ли я вчитался, то ли просто открылось второе дыхание. Хотя черт его знает, было ли это к лучшему – я постепенно все больше погружался в болезненный мир переживаний  Крауна, и от этого чувствовал себя все хуже, причем едва ли не физически. Возможно, просто потому, что я уже  знал финал. Это было как перечитывать хорошую книгу с трагическим концом – вроде и знаешь, к чему все идет, а все равно в глубине души надеешься, что в этот раз все сложится иначе. 

…К началу ноября записи Крауна становятся практически бессвязными, но они по-прежнему насквозь пропитаны экстатическим восторгом от важности предстоящей ему миссии и присутствия рядом прекрасного ангела в человеческом обличии. Мне удалось понять, что однажды Краун даже пытался проследить за ним; правда, вовсе  не потому, что начал в чем-то подозревать – просто не находил в себе сил расстаться. Судя по всему, «ангел» приходил к нему пешком, по крайней мере, возле дома машину не парковал. Впрочем, шпион из Крауна получился еще хуже, чем из меня детектив, «ангел» моментально обнаружил слежку и отправил парня домой, запретив преследовать его. Можно не сомневаться, что несчастный влюбленный не посмел ослушаться…

Десятого ноября «ангел» провозгласил, что время пришло, и велел Крауну отнести некую папку в «храм правосудия», пообещав, что это положит конец бесчинствам антихриста по имени Даниэль Марино. Гм, надеюсь, речь идет хотя бы о центральном офисе полицейского департамента Нью-Йорка, называть так местный полицейский участок… Кстати, а какой там участок?

Сам не знаю, зачем я это сделал, но первый же сайт услужливо поделился со мной информацией, что район Ист Моррисания находится в ведении сорок второго полицейского участка. Я задумчиво пожевал губу. Готов поспорить, что сорок первый также где-то неподалеку… Ладно, это потом.

Итак, поручение Краун выполнил блестяще, за что удостоился улыбки и прикосновения к щеке. Следующие две страницы были посвящены восторгам по этому поводу. Блядь, найду ублюдка – задушу своими собственными руками. Плевать, что Краун был болен – есть чувства, которыми просто нельзя играть. Ни при каких обстоятельствах.

Начиная с двадцать пятого ноября записи внезапно вновь становятся понятными и четкими – неужели он опять стал принимать лекарства? Или это возможно – чтобы такое получилось само по себе?.. Блин, надеюсь, Сингер не очень обидчивый?..

Двадцать восьмого ноября «ангел» впервые появился у Крауна не глубокой ночью, а вечером, правда, все равно уже стемнело. Он был мрачен и напряжен, а еще Краун выяснил, что ангелы тоже пользуются мобильной связью – он дважды кому-то звонил, а один раз звонили ему. После этого звонка он внезапно засобирался, а уже почти в дверях посмотрел на Крауна «кротко и печально» и сообщил, что это их последняя встреча. Но Питер не должен по этому поводу переживать – счастливый день близок, и очень скоро они будут вместе. Там. В лучшем мире. И что Питеру надо лишь принести эту последнюю жертву, «уподобиться агнцу» и принять смерть от рук людей, которые придут за ним. Это будет больно, но надо просто потерпеть. Ибо страдания Того, кто умер за грехи людские, все равно были несоизмеримо больше… После ухода своего ангела Питер обнаружил на полу пуговицу. И понял, что это ему. Как знак. Как благословение. Как признание в ответном чувстве.

Читать о последующих трех днях было невероятно тяжело хотя бы потому, что создавалось четкое ощущение, будто это писал вполне здравомыслящий человек. А еще мне показалось, будто он уже все понял. Просто не хотел признаваться в этом даже самому себе.

Меня буквально передернуло на одной фразе: «я не знаю, кем он был на самом деле – но из его рук я с благодарностью приму все. Даже смерть».

Он готовился к собственной казни спокойно и буднично, словно к воскресной поездке за город – сходил в церковь, причастился и порадовал отца Макалена своим умиротворенным видом; попрощался с дворовой бандой и попросил не беспокоиться о нем, потому что верил – тот, кого он так любил, позаботится хотя бы о его теле; навел порядок в квартире. Он ждал смерти почти три дня. Последняя запись была датирована первым декабря.

«Я знаю, что это случится сегодня. Я с утра чувствую страх и дрожь в пальцах, и надеюсь только, что это будет не очень больно. Я… я не хотел бы, чтобы было больно. Дверь я закрывать не стал, хотя вчера неожиданно обнаружил в прихожей еще один ключ. Скоро полночь. Кажется, я слышу за дверью шаги, хотя я часто слышу то, чего нет. Я только хочу, чтоб…»

Предложение обрывается на полуслове, а поперек листа идет синий след от ручки, вдавленной в бумагу с такой силой, что бумага почти разорвана – словно дневник вырвали из рук, так и не позволив дописать свое последнее желание.

Я осторожно отложил дневник  в сторону и закрыл лицо руками. Кажется, у меня дрожали пальцы. Нестерпимо хотелось выпить. Или хотя бы покурить.

Я с ненавистью посмотрел на датчик пожарной сигнализации и решительно полез за сигаретами. К черту. Если что, сошлюсь на полтергейст.

За телефоном я потянулся едва ли не помимо своей воли. Мне просто надо было поговорить. С кем-нибудь. О чем-нибудь. Только желательно, чтобы это был такой человек, перед кем мне не придется делать вид, будто я в порядке.

Эх, поторопился я с зароком…

К счастью, доктор Сингер спокойно выслушал мои сбивчивые извинения и  лишь заметил, что в них в принципе не было особой необходимости – он  прекрасно понимает мое недовольство и искренне сочувствует моему состоянию.

- Так чем я могу быть вам полезен, мистер Эклз? – невозмутимо поинтересовался он. Похоже, мне повезло позвонить в тот момент, когда рядом с ним не было очередного пациента. Ну, хоть что-то…

- Вы ведь обратили внимание, что последние записи в дневнике не похожи на предыдущие? – сразу перешел к делу я, и неожиданно понял, что меня отпускает. Вот что значит своевременно переключить тумблер внутри головы из положения «эмоции» в положение «рассудок». - Могло ли быть так… - я внезапно поймал себя на неожиданной мысли и понял, что безумно хочу, чтобы доктор сейчас подтвердил мое предположение, - что их дописал кто-то другой?

Сейчас я отдал бы очень многое за возможность хотя бы надеяться, что, умирая в муках, Питер Краун все же твердо верил, что его ждет рай… и благосклонность прекрасного ангела.

Сингер помолчал, а потом негромко произнес:

- Его же рукой?.. Увы, мистер Эклз. Судя по всему, просто психическое состояние автора дневника действительно незадолго до смерти стало улучшаться.

Впрочем, я знал, что он именно так и ответит. Я лишь… да ладно.

- Такое возможно?

- Маловероятно, чтобы на высоте психоза он стал по собственной воле принимать лекарства, - вздохнул Сингер. - Но течение фазнопротекающих  заболеваний действительно предполагает определенную вероятность спонтанных ремиссий.

Я нервно усмехнулся.

- То есть, уже через неделю он бы на такое не пошел?

Доктор вновь замолчал.

- Сложно сказать, мистер Эклз, - выдержав паузу, ровно произнес он. – Это могло быть просто временное улучшение.

Мне почему-то показалось, будто он просто не хочет меня расстраивать.

- Ладно, с этим понятно, - довольно резко бросил я, надеясь за нарочитой грубостью скрыть, насколько паршиво стало на душе. – Еще один вопрос: насколько я понял, автор дневника был гетеросексуалом. Как получилось, что он настолько увлекся мужчиной?

Я почти увидел, как Сингер пожал плечами.

- В маниакальном состоянии люди часто совершают поступки, идущие вразрез даже со своими собственными представлениями о морали и нравственности, - заметил он. - Возникновение различных сексуальных отклонений – это отнюдь не редкость.

Почему-то последнее утверждение задело меня до такой степени, что я не удержался:

- Вы считаете гомосексуализм отклонением?

Сингер вздохнул.

- Я не хотел задеть лично вас, мистер Эклз…

Блядь. Вот же ж блядь…

-… я говорю лишь о том, что нормой в общепринятом понимании считается гетеросексуальность, соответственно – все остальное это отклонение. Это просто слова, мистер Эклз.

- Я понял, - выдавил я, когда тишина в телефонной трубке слишком затянулась.

Сингер кашлянул.

- Мистер Эклз, если у вас все…

- Спасибо, доктор Сингер, - произнес я. Думаю, особую искренность моему голосу придало чувство самой настоящей благодарности за то, что даже если он что-то и понял, то не стал заостряться на этом факте.

- Мистер Эклз, имейте в виду – мое предложение в силе. И если вы поймете, что готовы…

Я не стал дожидаться окончания фразы.

- Еще раз спасибо, доктор Сингер. Пока что я не готов. – И я нажал отбой.

Впрочем, если все будет продолжаться в том же духе – готов поспорить, ждать моего визита ему осталось недолго.



Глава 14.

 

После разговора с Сингером я почувствовал, что испытываю настолько сильную потребность хоть ненадолго отвлечься от всей этой истории, что готов даже немного поработать. Для начала я честно перебрал все  дожидающиеся меня с утра документы, искренне рассчитывая на внезапное озарение, которое поможет мне понять, как разобраться со всей этой хренью при минимальных интеллектуальных усилиях, но мысли постоянно  сворачивали куда-то не в ту сторону, и ничего путного в голову не приходило. Отсутствие немедленного результата тут же сказалось на степени  моего трудового энтузиазма; в какой-то момент я понял, что незаметно перешел к обдумыванию гораздо более интересного вопроса: ставить ли мне Шеппарда в известность, что я собираюсь уйти из конторы пораньше? Потому как я действительно собирался. Нет, ну а какой смысл мне тут сидеть, если я ни на одном договоре толком сосредоточиться не могу? Я, блин, тут сейчас такого наработаю, никакие рейдеры не понадобятся…

В кармане ожил телефон; я посмотрел на определившийся номер и подумал, что, пожалуй, Падалеки сейчас единственный человек, кого я буду рад услышать. Вызванный историей Питера Крауна острый приступ мизантропии затягивался; по всей видимости, это и было настоящей причиной, почему я намеревался уйти из офиса, ни с кем не прощаясь.

- Привет, Джаред.

- Привет. Ты можешь говорить?

Я вздохнул.

- По ходу, это единственное, что я сейчас могу. По крайней мере, работать у меня категорически не получается.

Негромкий понимающий смешок.

- В свете того, о чем сплетничает весь офис, это неудивительно.

- А о чем сплетничает весь офис? – уточнил я и на всякий случай внутренне напрягся.

Джаред рассмеялся.

- Что ты одним своим появлением укротил бушующий в бухгалтерии полтергейст. 

- Охренеть, - пробормотал я, понимая, что правильнее всего было бы тоже  рассмеяться, но почему-то абсолютно не испытывая такого желания. – Они что все, окончательно с ума посходили? 

Джаред хмыкнул.

- Кто знает. От скуки с людьми и не такое может случиться. После того собрания жизнь в конторе словно остановилась, ты не находишь?

- Я слишком занят охотой за нечистью, мне скучать некогда, - съязвил я и только потом с удивлением понял, что невольно сказал чистую правду. Вот блин.

Снова рассмеявшись, Джаред сменил тему:

- Как ты? – негромко поинтересовался он.  

- С полчаса назад наконец проснулся, - усмехнулся я.

- Достижение, - согласился Джаред и, помолчав пару секунд, решительно спросил: - Дженс, может, мне все же не стоит сегодня приезжать? Тебе реально надо отдохнуть.

- Я не собираюсь тебя уговаривать, Джаред, - предупредил я, с трудом удерживаясь от улыбки. Выбора у него, разумеется, нет, и он сам об этом знает, но попытка получилась трогательной. Даже приятно.

- Я не… черт. – Джаред рассмеялся, признавая поражение. – Дженс, так нечестно. Я ведь хочу как лучше. Тебе действительно надо выспаться.

- Я высплюсь, - пообещал я, думая о том, что сейчас многое бы отдал за возможность запустить пальцы в его волосы и, заставив запрокинуть голову, укусить за шею. Просто так. Захотелось, и все. - Как раз собирался свалить пораньше, чтобы успеть поспать пару часов до твоего появления. Если ты не приедешь, я лишусь повода забить на работу. Падалеки, ты не можешь так со мной поступить.

Джаред вновь рассмеялся.

- Я никогда не сделаю ничего тебе во вред, Дженс, - произнес он, и я невольно вздрогнул от того, насколько четко он ответил на один из вопросов, которыми я задавался прошлой ночью. – Езжай спать. Я приеду сразу после работы, хорошо?

- Договорились.

- Может… ну, не знаю, надо что-нибудь привезти?

Я улыбнулся.

- Сам приезжай. Все остальное у меня уже есть.

Джаред смущенно хмыкнул, однако мои слова ему явно понравились.

- Тогда до вечера, Дженс.

- Бывай, - усмехнулся я и нажал отбой.

Не могу сказать, будто после этого разговора у меня появилось желание вернуться к работе, но вот настроение вполне определенно улучшилось. Нет, в самом деле – Падалеки правильно сделал, что позвонил.

 

***

 

В начале пятого я решил, что настало время заняться отработкой пути отступления. К этому вопросу действительно следовало подойти обдуманно, и для начала требовалось оценить, насколько текущая ситуация в офисе  благоприятствует моим намерениям: разумеется, всегда сохраняется вероятность форс-мажора, но если сейчас все спокойно, до шести меня уже вряд ли хватятся. Со слов Кэти я узнал, что сотрудники обесточенной бухгалтерии разошлись по домам четверть часа назад, поскольку толку от их дальнейшего присутствия на рабочих местах было не больше, чем в настоящий момент от меня. В который раз убеждаюсь, что на электроэнергии человечество сидит, словно наркоман на системе – перекрой  наркотрафик, и жизнь остановится. Впрочем, как выяснилось, я слегка погорячился, лишив электропитания сразу весь этаж – оказывается, в каждом отделе есть свой  собственный распределительный щиток, а потому планировщиков и маркетологов ломка практически не коснулась. Ремонтные работы все еще   продолжались, электрики сняли половину панелей с потолка и разобрали пластиковый кабель-канал почти на всем протяжении от щитка до самой дальней розетки. На хрена им это понадобилось, никто толком сказать не мог, но, по словам очевидцев, бухгалтерия сейчас выглядела весьма креативно. Самая приятная новость состояла в том, что Шеппард через полчаса уезжал на деловую встречу, и более возвращаться в офис не планировал. Я понял, что могу начинать собираться.

… Ровно через двадцать пять минут, когда я уже протянул руку, чтобы выключить компьютер, по внутренней сети мне пришло письмо. От Шеппарда. С объемным приложенным файлом. Текст был предельно короток – Марк просил меня сегодня же ознакомиться с документами по «МорнингЛайт», сформулировать свои замечания и предложения, и выслать все это на прилагаемый адрес рабочей группы, которая в полном составе уже ждет моего ответа.

Я откинулся на спинку кресла и с чувством приложился затылком о подголовник. Блядь. Эта сука однозначно читает мои мысли. Вот и поспал… Ладно, тут без вариантов. Быть может, мне хотя бы повезет управиться за час, и я все равно уйду раньше, чем закончится рабочий день. Уже не ради того, чтобы успеть вздремнуть – чисто из принципа.

… Когда я кликнул «отправить», перевел дух и, наконец, позволил себе посмотреть на часы, стрелки «Эпоса» показывали четверть седьмого. Я с чувством выматерился и вырубил компьютер самым бесчеловечным образом – просто отключил сетевой фильтр. На хер. Не дай бог, еще какого-нибудь письма дождусь.

Я уже торопливо спускался по лестнице, когда совершенно несвоевременно вспомнил, что так и не проконтролировал, чем закончилась вся эта история с бухгалтерией. Моментально проснувшаяся совесть требовательно заскреблась где-то за грудиной. Блин. Я замедлил шаг, прикинул, что нахожусь уже между первым и вторым этажом, а значит, проще всего будет спуститься до лифтового холла и узнать последние новости у охранника на мониторах. Если ремонтники еще не ушли – что поделать, придется подняться. Но… может, пронесет?.. Да, блин, кстати, надо Джареду позвонить, а то еще, чего доброго, решит, будто я вообще не приеду – ищи его потом по гей-барам…

Парня за стойкой я знал – его звали Кайл, он был самым молодым из команды Бореанеза и выгодно отличался от своих бывших сослуживцев  способностью не просто краснеть – заливаться краской по любому поводу. Я в курсе, что, на самом деле, это вообще ни о чем не говорит – просто особенности физиологии, но в исполнении здорового парня с честным деревенским лицом это выглядело на редкость умилительно. Как выяснилось, особо сильное впечатление это производило на женщин слегка за тридцать, чем этот внешне застенчивый, но на деле вполне предприимчивый засранец без зазрения совести пользовался.

При моем появлении он, к счастью, краснеть не стал, из чего я позволил себе сделать вывод, что никаких косяков на текущий момент за парнем не числится, и что как сексуальный объект я, к счастью, его не интересую. Кайл сообщил, что электрики все еще находятся в бухгалтерии, но уже заканчивают, и в подтверждение своих слов указал на монитор. Для того чтобы увидеть хоть что-нибудь, мне пришлось зайти за стойку; впрочем, картинка того стоила – в настоящий момент один из ремонтников возился с какой-то херней, что находилась непосредственно рядом с камерой, а потому в зону видимости не попадала, но лицо самого увлеченно гримасничающего электрика было видно прекрасно. В который раз убеждаюсь – если камера видеонаблюдения выглядит не слишком навязчиво, даже посвященный человек быстро о ней забывает и начинает вести себя абсолютно непринужденно. Я усмехнулся, и уже было отвлекся на соседний экран, где происходило какое-то более интенсивное движение, но тут мой взгляд скользнул по фигурам на заднем плане и внезапно зацепился за одну из них. Скажем так – смеяться мне расхотелось моментально.

- В бухгалтерии остался кто-то из сотрудников? – этот вопрос был абсолютно лишним, просто мне почему-то показалось, что надо подать голос. Я и рад был бы сказать, будто меня накрыла волна совершенно непередаваемых эмоций – но на самом деле я не почувствовал ничего. То есть вообще. Словно кто-то дернул за фазовый переключатель у меня в голове и в принципе лишил такой возможности.

Кайл бросил на меня быстрый недоумевающий взгляд.

- Нет, сэр. Там сейчас только ремонтная бригада.

Когда слишком долго не происходит ничего плохого, люди расслабляются и теряют бдительность, это аксиома. И мне не в чем винить охранника – он не обязан знать в лицо всех электриков и следить за каждым их движением. Тем более что создается впечатление, будто все присутствующие сейчас в бухгалтерии прекрасно знают друг друга – они обмениваются какими-то репликами и дружно смеются над неслышными нам шутками. Там явно не происходит ничего плохого, а значит, мозг наблюдателя автоматически  переходит в спящий режим. Хотя, чисто теоретически, Кайл мог бы спросить себя – почему один из «электриков» не в форменном комбинезоне, а в обычном костюме, и какого черта он делает за включенным компьютером? Впрочем, если бы я его не узнал… не факт, что я бы и сам обратил на это внимание. Говорю же – когда слишком долго не происходит ничего плохого…

Кайл заметно напрягся, на шее проступили красные пятна.

- Сэр? – вопросительно произнес он, внимательно глядя на меня.

Дальше я действовал на полном автомате. Если бы сейчас я мог думать, наверное, я бы решил, что это даже забавно – наблюдать за собой со стороны…  но я не мог. В голове было пусто и холодно. В груди тоже.

Зато улыбка получилась обезоруживающе безмятежной.

- Что? Простите, задумался. Ладно, пойду узнаю, как скоро они закончат.

- Сэр… что-то не так?

Я весело хмыкнул.

- Разумеется, «что-то не так». Это же охренеть можно, сколько времени они там возятся. Во сколько они приехали, в час?

Кайл неуверенно усмехнулся в ответ.

- Вообще-то в три.

Я покачал головой и категорично заявил:

- За три часа можно было проводку во всем офисе поменять. Блин, если у них почасовая оплата, они, чего доброго, еще и завтра припрутся.

- Шеппарду это не понравится, - глубокомысленно заметил Кайл.

- Вот именно, - согласился я.

Я кивнул ему и быстро зашагал туда, откуда пришел.

- Мистер Эклз, лифты работают! – окликнул меня Кайл.

- Пешком полезнее, - не оборачиваясь, отозвался я и распахнул ведущую на лестницу дверь.

А еще лифты – это слишком шумно. Так, а вот теперь – бегом.

… Должен сказать, место он выбрал неплохо – перегородки между столами  сводили возможность увидеть его с порога практически к нулю; впрочем, это если идти от лифтов. Я бесшумно переместился чуть дальше и заглянул в дверной проем с другой стороны. А вот так он как на ладони. Да еще и сидит спиной. Впрочем, этаж пуст, с этой стороны явно никто не подойдет. Из бухгалтерии раздавались голоса переговаривающихся электриков и сухое щелканье клавиш клавиатуры.  

Я прошел по темному коридору обратно к лифтам и, подсветив себе зажигалкой, открыл центральный электрощиток этажа. В конце концов, стать причиной конца света второй раз за день – это даже приятно.

Дружный мат электродилеров раздался с задержкой ровно в две секунды. В тематике их высказываний превалировало откровенное недоверие к коллегам и красочное описание того, что каждый их них готов сделать с тем, кто настолько не оправдал возложенных на него надежд.

Пора.

- Служба безопасности! Какого хера тут у вас происходит?! – проорал я и мысленно засек время.

Семь секунд – и он пронесся мимо меня настолько близко, что при желании я мог бы до него дотронуться. Хлопнула дверь на лестницу. Я досчитал до двух и включил свет.

Новый взрыв мата.

Вот теперь можно узнать, что по поводу постороннего в бухгалтерии  думают парни в форменных комбинезонах.

Как и следовало ожидать, ничего принципиально нового разговор с начальником бригады мне не дал – да, искали пробой проводки, заебались трахаться с панелями и пластиковыми кабель-каналами… Парень?.. Да ничего не сказал, работает он тут, сразу сел на свое место, и все.  Порадовался, что его агрегат запитали, иначе ему бы завтра в пять утра пришлось прийти, а собственно, в чем дело?..

Я сказал, что ни в чем, работа у меня такая – вопросы задавать, а потом  уселся за компьютер, за которым только что шла оживленная работа. Черт его знает, что я надеялся обнаружить, и, главное, каким образом я собирался этого достичь, говорю же – я не думал, я просто делал. Компьютер включился, однако вместо загрузки операционной системы по черному экрану побежали белые строчки, не содержащие для меня абсолютно никакой информации. Я нажал кнопку reset. Та же фигня. Повредить компьютер осознанно он вряд ли бы успел, скорее всего, техника просто не выдержала очередного перепада напряжения… Или все же успел? Ну, если завтра рухнет вся сеть «МорнингСтар», мне будет известен непосредственный виновник. Ладно, сейчас я все равно ничего не могу сделать. Я выключил компьютер, а затем прошелся по помещению, собирая в кулак все розовые, оранжевые и ядовито-зеленые стикеры с мониторов, принтеров и клавиатур. Похоже, завтра бухгалтерию ожидает очередной коллапс. Ничего, переживут. Может, необходимость идти на поклон к Розенбауму за новыми паролями их хоть чему-то научит. Потому что если нет… Тогда эту компанию спасет разве что чудо. И то – далеко не факт.

Уже направляясь к выходу, я предупредил настороженно наблюдающих за моими перемещениями электриков, что им лучше поторопиться – через четверть часа охрана закроет здание и начнет обход; соответственно, все  лица, обнаруженные на территории объекта, автоматически будут сочтены нарушителями режима. Со всеми вытекающими. Что конкретно это значит, я расшифровывать не стал, смысловая незаконченность фразы, на мой взгляд, делала ее еще более угрожающей.

Парни вразнобой закивали. Надеюсь, даже если они и не всё поняли, то, по крайней мере, выводы сделали правильные.

Спустившись вниз, я велел Кайлу в случае, если через десять минут электрики не свалят, подняться в бухгалтерию и придать им ускорение. Парень довольно ухмыльнулся и кивнул. На самом деле, офис обычно ставили на сигнализацию около восьми, не раньше, иначе обход из довольно формального мероприятия каждый раз превращался бы в увлекательную охоту за припозднившимися сотрудниками, но в данный момент не стоило ждать от меня человеколюбия и готовности пойти кому бы то ни было навстречу. Электроснабжение восстановлено, а если этим парням требуется час, чтобы пристроить на место три пластиковых короба – им нужно искать другую работу.

Из офиса я не уходил – почти убегал. Просто внезапно понял, что больше не могу там оставаться. И что мне надо поторопиться, поскольку еще десять минут – и ко мне вернется рассудок. А вот тогда не исключено, что я позвоню Бореанезу. И сдам ему самого себя.

Только опустившись на сиденье «мустанга», я почувствовал, насколько устал. Размышлять о случившемся не было ни сил, ни желания. Что сделано – то сделано, сейчас уже ничего не изменишь. Мне хотелось одного –  доползти до своей норы и закрыть глаза. Возможно – вообще не просыпаться. Не самая плохая смерть, если задуматься.

За стеклами проплывали ярко освещенные витрины и темные силуэты пешеходов, о чем-то мурлыкало радио, замкнутое пространство салона создавало иллюзию защищенности. Торопиться мне больше было некуда. Я и не торопился. 

Почему я дал Джареду уйти, вместо того, чтобы сдать его охранникам или копам?.. Понятия не имею. Наверное, просто сказалась инерция мышления, и я поддался первому порыву – защитить, вывести из-под удара... Я и не отрицаю, что идиот. Согласен. Так и есть.

Если бы в сложившейся ситуации мое увольнение не выглядело трусливым бегством, я бы уже завтра написал заявление. Впрочем, вот и достойная  альтернатива отпуску на островах – если фирма доживет до следующего года, в первых же числах января я уволюсь.

А для начала я доберусь до дома, выпью снотворное и лягу спать. Там видно будет. Полагаю, у Джареда хватит здравого смысла, чтобы сообразить – вечер отменяется.

Не могу сказать, что мне было плохо. Мне было никак.

Я оставил «мустанг» в паркинге, поздоровался с соседями – молодой семейной парой, донес до лифта покупки миссис Коул, пожилой леди с шестнадцатого, и даже выдержал ее благодарный щебет, сохраняя на лице улыбку в течение всего времени, пока кабина мучительно медленно тащилась вверх. Я вышел на своем этаже, очень надеясь, что нахожусь на финишной прямой, но, повернув в свой коридор, сразу понял – я не прошел еще и половины дистанции. Блядь, как же мне это все надоело…

Похоже, некоторые люди искренне верят, что бессмертны. Ничем другим я не могу объяснить, откуда такое полное пренебрежение инстинктом самосохранения.

При моем появлении Джаред отлип от стены и сделал шаг мне навстречу. Наши взгляды встретились. Похоже, он не просто узнал мой голос там, в бухгалтерии – он прекрасно понял, что именно я для него сделал. Вот только если он пришел, чтобы сказать мне спасибо, это он зря. Я уже безумно жалел о том, что поступил так, как поступил. Честно.

Я молча отвернулся к двери и вставил ключ в замок.

- Дженсен… 

Я шагнул в квартиру, пытаясь одновременно закрыть за собой дверь, но Джаред удержал ее. К черту, пусть что хочет, то и делает. Мне плевать.

Повесив пальто на вешалку, я разулся и прошел в студию, рывком ослабляя галстук. Хочу ли я есть?.. Пожалуй, не очень. Точнее – совсем не хочу.  Ладно, значит – в ванную, закинуться таблетками и спать.

- Дженс, я могу все объяснить... – тихо произнес Джаред.

Ну, в этом я не сомневаюсь. Объяснения у него хорошо получаются. Вопрос в другом – поверю ли я хоть одному его слову. 

- Дженсен, пожалуйста…

Мне внезапно стало все равно. В конце концов, он действительно не может уйти просто так – все оплачено. Мы лишь вернулись к тому, с чего начинали – мы чужие, и максимум, что между нами может быть, это секс. Без сантиментов и обязательств. Как я всегда и любил. Кстати, а с чего я взял, будто для него такой расклад в принципе когда-либо менялся? Это ведь не он размечтался о Гавайях.

Хорошо, пусть будет просто секс. Меня устраивает.

Когда я развернулся к Джареду, уверен – мое лицо было спокойным и доброжелательным. На один-единственный краткий миг его несчастный, потерянный вид едва не поколебал мою уверенность, но я напомнил себе – он прекрасный актер. Вот только весь этот спектакль мне на хрен не нужен. Надоело.

- А ты чего стоишь? – поинтересовался я. – Раздевайся. Где ванная, ты знаешь. Надеюсь, ты не будешь против – сегодня я сверху.

Джаред посмотрел на меня с такой тоской, что меня замутило. Блядь, ну объясните мне хоть кто-нибудь – какого черта ему от меня надо?!.. Можно подумать, за сегодняшний день я этого еще не понял.

 - Джаред, прекрати этот цирк, - скучающим тоном произнес я, машинально отмечая, как вспыхнули скулы Джареда. – Я знаю про деньги. Я еще не вполне понял, за что конкретно тебе заплатили, но, по большому счету, меня это мало волнует.

- Я не брал никакие деньги, - тихо, но твердо сказал Джаред, глядя в пол.

Незачет. Правильный ответ был бы: «какие деньги?». И побольше удивления во взгляде и голосе. Впрочем – а мне не похер?..

- Джаред, ты ведь потрахаться приехал? Так вот, или мы трахаемся, или ты уходишь, - заметил я, вновь отворачиваясь к шкафу и начиная раздеваться. – Я собирался пораньше лечь спать.

Сначала я подумал, что он действительно уйдет. Но шаги  за моей спиной  стихли явно раньше, чем он успел бы дойти до входной двери; раздался шорох снимаемого пальто.

Я невесело усмехнулся. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я перебил цену и заплатил ему больше? Раз он так выкладывается за триста тысяч, безумно любопытно, на что я мог бы рассчитывать, скажем, за полмиллиона.

…Горечь в горле и ком в груди. Кажется, меня уже просто тошнит от всей этой ситуации. Вот только если я что-то начинаю, то всегда иду до конца. А если кому-то что-то не нравится… Мне плевать.

К Джареду я по-прежнему стоял спиной, а потому ничего не мог сказать о его успехах, но, похоже, я разделся первым. Значит, ему придется подождать. Нет, никаких загонов насчет гигиеничности совокупления, просто я всегда принимаю душ, когда возвращаюсь с работы.

- Можешь пока что-нибудь выпить, - любезно предложил я, направляясь к  ванной.

- Дженс…

О господи, да по нему подмостки драматических театров слезами заливаются. «Tomorrow, and tomorrow, and tomorrow…». Вот только здесь и сейчас такое выражение лица выглядит глупо.

Я пробыл в ванной комнате минут семь от силы, и вышел голым, продолжая вытираться полотенцем. Джаред торопливо поднялся с кровати. Обнаженный  торс и брюки от костюма – очень целомудренно. Хотя и абсолютно не соответствует ситуации.

- Хочешь ограничиться оральным сексом? – невозмутимо поинтересовался я. – Нет, я не против, просто сам знаешь – ответной любезности не будет.

Джаред опустил глаза и принялся расстегивать ремень. Я плюхнулся на кровать и, нащупав на тумбочке пульт, включил телевизор. А потом подумал, и выключил верхний свет, оставив только лампы возле кровати.

Спустя минуту в душе зашумела вода.

… Вполне возможно, что это вообще в последний раз. Ну и ладно. Так действительно будет лучше.

Джаред вышел из ванной и замер возле кровати – на плечах в свете лампы  мерцают капли воды, обреченный пустой взгляд, ни малейших признаков возбуждения.

В груди что-то выло, царапалось и пыталось выбраться через горло. Я улыбнулся и похлопал по кровати рядом с собой.

- Давай, детка. Не заставляй меня ждать.

По ходу, я смотрю какие-то на редкость отстойные порнофильмы. Я выключил телевизор и резким ударом по панели возле изголовья включил свет рядом с диваном. Талантливая игра заслуживает достойного освещения. Сцена – так сцена.

Джаред опустился на постель. Несколько секунд он сидел ко мне спиной, а потом развернулся, закидывая ноги на кровать, подвинулся ближе. Короткая заминка – и он потянулся ко мне, пытаясь коснуться губами моего лица. Нет уж, к черту. Этого я точно не выдержу.

- Без соплей, ладно? На четвереньки, детка.

Эрекция была почти никакой. Впрочем, без помощи собственной руки не было бы и этого. Ничего, главное – вставить, потом само пойдет. Ага, блядь, в данном случае мне очень помогла бы ложечка для обуви…

Впрочем, смешно мне не было. Полагаю, Джареду тоже. Лишь когда я с трудом втиснулся в него, и он застонал, утыкаясь лицом в подушку, этот звук неожиданно вызвал во мне прилив злого, животного возбуждения. В конце концов, секс – это всегда немного схватка. Одни и те же гормоны, одни и те же эмоции… Победитель и побежденный. Наверное, в сексе с женщиной это не слишком бросается в глаза просто потому, что другой расклад в принципе невозможен, но когда так… Черт, неужели причина именно в этом?..

Мои движения стали резче и грубее, Джаред понял и, повинуясь, опустился на живот. Я распластался на нем сверху и, не прекращая вбивать его в постель, со злостью прошипел на ухо:

- То, что я позволял трахать себя в койке, не давало тебе права думать, будто я разрешу так же поступить с собой и в жизни, ясно?!

- Я не… Ч-черт!..

Я прервал уже готовое вырваться возражение одним сильным и наверняка болезненным движением внутри его тела. Я не собирался вступать в дискуссию. Я лишь сказал то, что хотел сказать.

- Полегче… - прохрипел Джаред, упираясь лбом в подушку.

- Ничего. Потерпишь, - отозвался я, прекрасно понимая, что сейчас не просто делаю ему больно – убиваю все, что между нами было. И что еще могло бы быть. Блядь, да о чем я говорю?.. Не было ничего. И уже никогда не будет.

Из этого получился бы неплохой порнофильм. По крайней мере, все было вполне технично – Джаред безропотно принимал позы, какие я хотел, член стоял как каменный, не хватало только оператора с камерой. Кстати, Джаред больше не то что не пытался заглянуть мне в глаза – он вообще на меня не смотрел. Впрочем, так было даже лучше. Для моей эрекции так точно.

Сказать, что я не получал от процесса никакого удовольствия – значит вообще ничего не сказать. Ненавидел ли я Падалеки  в этот момент?.. Не думаю. Я вообще не испытывал никаких эмоций, в душе царили пустота и безразличие. Зато с каждой минутой все сильнее становилась вполне реальная, физическая боль в груди. Сдохнуть в тридцать два года от инфаркта, с членом, находящимся в чужой заднице – пожалуй, это действительно то, чего я заслуживаю. Достойное завершение жизненного пути, так сказать.

…В какой-то момент я понял, что больше не могу. Что сейчас я начну целовать его спину, сделаю ему минет, римминг, да все, что угодно, лишь бы выбраться из этого адского замкнутого круга тупого механического секса и наконец почувствовать хоть что-нибудь, кроме боли. А значит, я проиграю. Опять.

Я последний раз толкнулся в Джареда и замер, тяжело переводя дыхание.  Блядь, сейчас он решит, что я заснул в процессе.

Не могу. Так – не могу... Ага, заебись как своевременно. Полчаса мог, а сейчас вдруг…

Все. Этот долбанный внутренний голос стал последней каплей. Я резко вышел из Джареда, вырвав из его груди болезненный стон, и откатился на край кровати. К черту. Не могу так больше. Думаю, если бы у меня была кладовка, я бы тупо заперся там. А так я просто встал и, пошатываясь, побрел к ванной. Пусть что хочет, то и думает. Все равно это не секс. Это… пародия.

Я, не глядя, стянул с себя презерватив и бросил его в унитаз. Посмотреть на резинку было страшно. Если бы я увидел кровь… Даже думать об этом не хочу. Наверное, я бы просто пошел и застрелился.

Потом я долго стоял с закрытыми глазами под теплыми струями воды и  пытался успокоиться. В конце концов, ничего страшного не произошло. От перепихона, пусть даже откровенно херового, еще никто не умер. Разумеется, глупо было превращать секс в наказание… Но что сделано, то сделано. Изменить я уже ничего не могу, а значит, не хрен заниматься моральным онанизмом. И вообще – я ведь не собираюсь здесь прятаться? Я как бы у себя дома, и уж если говорить о том, с чего все началось – этот парень первым попытался наебать меня в делах. А такого я никому не прощаю.

Я закрыл воду и вылез из душевой кабинки. Но не успел даже дотянуться до полотенца – вся моя решимость бесследно испарилась, стоило мне лишь вспомнить потухшие глаза Джареда, его пустой обреченный взгляд. Я… блядь, хорошо, я подожду, пока он свалит, или уснет, или… короче, пока он не избавит меня от необходимости смотреть ему в лицо. Трусость?.. А даже если так. Плевать. Полагаю, теплая ванна – это как раз то, что мне сейчас необходимо.

Дверь в ванную комнату приоткрылась, когда я уже устроился в теплой воде,  включил гидромассаж и закрыл глаза.

- Полагаю, будет лучше, если я уеду. – Голос Джареда был тихим и спокойным.

Смелости открыть глаза у меня не нашлось.

- Ага. Счастливо, - бросил я, мечтая об одном – чтобы он как можно быстрее оставил меня в покое.

А еще спустя пару минут я включил гидромассаж на полную, чтобы не слышать, как захлопнется входная дверь. Я боялся, что не выдержу и попытаюсь его остановить. Потому что если он сейчас уйдет, то уйдет навсегда…  А я внезапно понял, что готов сделать все, лишь бы он остался. Словно прорвало какую-то внутреннюю плотину, и меня захлестнуло отчаяньем и болью, потому что… черт, да потому что я не хотел, чтобы все закончилось так, глупо и бессмысленно, просто потому, что я оттолкнул, а он не стал спорить и ушел. И не надо говорить про мою непоследовательность. Это как с кокаином: ты отрицаешь свою зависимость, пока можешь без проблем достать дозу, но как только лишаешься такой возможности – жизнь теряет смысл. Разумеется, это всего лишь ломка… Но ее еще надо пережить. Причем физическая ломка – это ерунда, с кокаина сильно не выкручивает, а вот привыкнуть к  мысли о том, что отныне твоя жизнь станет пустой, серой и бессмысленной… Ты еще не успеваешь понять, что происходит, а уже стоишь на краю крыши с твердым намерением прекратить этот никому не нужный фарс. Впрочем, раз я выжил тогда... Было бы странно сломаться теперь.

Разумеется, никуда я не пошел. Я лежал в постепенно остывающей воде и  прислушивался к тому, как на сей раз вокруг меня вновь сгущается пустота. Она проникала внутрь через поры кожи и растворяла в себе все мысли и чувства, и это было даже хуже чем то, что я ощущал, точнее не ощущал до этого; больше всего на свете сейчас мне хотелось завыть, но я понимал, что это не поможет. Все сильнее болела голова. Блядь, можно подумать, меня реально ломает. Я даже не удивился, когда мне почудился слабый гнилостный запах, и почти сразу появилось ощущение, будто сзади кто-то есть. Ха, я не удивился, да. Я пришел в ярость. Ебаный в рот, мне сейчас только галлюцинаций не хватало.

- Да отъебись ты от меня к чертовой матери, сколько можно! – заорал я.

К счастью, мне никто не ответил. Хотя, пожалуй, вот этому я бы точно не удивился. 

Желание продолжать валяться в ванной как рукой сняло. На хуй, выпью таблетки и спать. Я реально так больше не могу.

Я вышел из ванной и замер, явственно ощутив, как сердце пропустило один удар.

- Кажется, ты собирался уезжать, - глухо произнес я, искренне надеясь, что разговариваю сейчас не с причудливым переплетением теней и сбитым в кучу одеялом. А что, сейчас я и не такого мог бы от себя ожидать.

- Я лишь сказал, что так будет лучше. Я не сказал, что так и сделаю, - раздался из-под одеяла голос Джареда. – Мне уехать?

Блядь, так нельзя. Нельзя предлагать новую дозу человеку, который только что решил завязать. Срыв неизбежен.

- Не надо. Оставайся, - пробормотал я, направляясь к своей стороне кровати.

Я лег и выключил свет. Меня разрывало на части от желания сказать ему, что я был неправ, что мне жаль, что больше всего на свете сейчас я хочу, чтобы этого гребаного дня не было вовсе, и чтобы все оставалось по-прежнему… Но я знал, что никогда не найду правильных слов. Да и переступить через себя не смогу. Все, на что меня хватило, это дождаться, когда его дыхание станет ровным и спокойным, и тогда, пододвинувшись ближе, прижаться лбом к  его руке, обнимающей подушку.

- Прости, - прошептал я, практически уверенный, что он уже спит и меня не слышит. Он всегда засыпает именно так – быстро и крепко. Я знаю. У меня было достаточно времени, чтобы узнать о нем хотя бы это.

Я почувствовал себя застигнутым за подглядыванием у женской раздевалки школьником, когда Джаред внезапно зашевелился и молча привлек меня к себе, включая в ту сложную конструкцию из подушек, с которой обычно спал в обнимку.

- Мне не за что тебя прощать, Эклз, - тихо произнес он мне в волосы. – Теперь я хотя бы знаю, как замотивировать тебя быть сверху.

Шутка получилась так себе, но меня совершенно неожиданно отпустило, причем с такой отдачей, что виски вновь взорвались болью.

Я откинул свое одеяло, и Джаред зашевелился, чтобы выпутаться из своего и укрыть меня им. Его тело было теплым и все еще пахло сексом. Ах да, я же так и не дал ему возможность сходить в душ...

- Я все равно узнаю, что ты делал в бухгалтерии, Джаред, - прошептал я, почти касаясь губами его плеча.

Джаред вздохнул.

- А меня ты не хочешь выслушать? – негромко поинтересовался он, чуть сильнее прижимая меня к себе.

- Не хочу, – подтвердил я, проводя рукой по его спине и устраивая ладонь на пояснице.

- Почему?

- Потому что я все равно тебе не поверю. Так какой смысл спрашивать?

Мне было не просто хорошо – по ходу, это был такой своеобразный трип.   Я…  я буду отвыкать от него постепенно. Говорят, такое возможно. И что так даже лучше – для организма меньший стресс…

Новый вздох.

- Дженс, я понимаю, я… Но это вышло случайно. Я не хотел, просто… не удержался…

Мне захотелось заткнуть уши. Блядь, ну зачем обламывать?..

- Джаред, помолчи, ладно? Сказал же – мне неинтересно.

Просто сейчас можно испортить всё одним словом. Я боюсь, я не хочу правды. Оставьте мне мои заблуждения, это что, так сложно?.. Я не хочу ничего знать. Закрывать глаза на реальное положение дел – у нас, наркоманов, такое сплошь и рядом. Я просто хочу одну ночь в объятьях этого человека. Вот протрезвею – тогда и буду думать. А сейчас – не хочу. И все.

Джаред чуть отстранился, я понял и повернул голову к нему. Он мягко коснулся моих губ своими, а потом прошептал, вновь привлекая меня к себе:

- Спи, Дженс. Спи. Это просто был на редкость говеный день. Но завтра все будет по-другому, веришь?

- Угу, - вздохнул я, хотя, разумеется, ни хрена не верил уже вообще ни во что.

 

***

 

Я проснулся в половине седьмого от надрывного писка будильника, и не сразу понял, почему мне, во-первых, так жарко, и, во-вторых – какого хера мне приспичило укрыться тяжеленным матом из спортзала?.. К счастью, хватило пары секунд, чтобы до меня дошло – мы с Падалеки так и проспали всю ночь под одним одеялом, более того – он по-прежнему меня обнимал. Сложно сказать, чем я в этот момент руководствовался, должно быть, даже если и проснулся, то еще не вполне. Как бы то ни было, я вывернулся из-под руки Джареда, выключил будильник… и вернулся обратно, разворачиваясь к нему лицом и обнимая в ответ. К черту, полчаса ничего не решат. Пусть поспит. Разумеется, сам я засыпать не собираюсь, просто полежу рядом, слушая его дыхание и наслаждаясь терпким запахом знакомого тела…

…Когда я проснулся в следующий раз, знакомое тело уже вполне уверенно обнимало меня, задумчиво касаясь губами моих волос.

Я открыл глаза, уперся взглядом в аккуратный коричневый сосок, и, прочищая горло, передвинулся выше. Лицо Джареда было спокойным и почти умиротворенным, он посмотрел на меня и произнес:

- Доброе утро, Дженс.

- Который час? – просипел я.

Взгляд Джареда невозмутимо скользнул поверх моего плеча.

- Четверть девятого.

- Сколько?! – Я не просто сел, меня реально подбросило над кроватью.

Падалеки недоуменно приподнял бровь.

- Минут через пятнадцать я бы обязательно тебя разбудил. Дженс, что?..

Блядь, ну вот и как тут объяснить, «что»?! Я в принципе ненавижу, когда меня что-то ограничивает, и времени это тоже касается!.. Я просто привык приходить на работу раньше, мне так удобно и комфортно!.. Ебать, ну вот какого хера я перед самим собой-то оправдываюсь, а?..

Я скатился с кровати и ломанулся было в ванную, но уже на самом пороге передумал.

- Так, ты первый. Ты яичницу ешь? Ах да, помню, ешь… Бегом, что не ясно?! – рявкнул я на замершего на краю кровати Джареда. В принципе, можно было бы и не завтракать, но, блин, – у меня есть свое представление о том, как должно выглядеть утро, и отступать от своих привычек только потому, что я проснулся не один и позже чем рассчитывал, я не собираюсь.

- Все ясно, кроме одного – куда ты так торопишься? – фыркнул он, исчезая в ванной.

Ха, кто бы мне самому это объяснил. Пожалуй, все же херово, когда привычки переходят в разряд условных рефлексов. Вот только это уже хрен исправишь.

- Яичница на плите, проследи, - бросил я, принимая у Джареда эстафету утренней помывки. Тот закатил глаза и вздохнул.

Бьющие в лицо струи теплой воды неожиданно включили память. Вот без чего бы я сейчас прекрасно обошелся… Джаред вчера был в бухгалтерии, и после его посещения сломался комп. Интересно, что по этому поводу думает мистер Эклз, начальник службы безопасности?.. Блядь, мистер Эклз может думать все, что ему угодно, но за завтраком Дженсена сейчас следит именно Джаред, а значит, если вышеозначенный Дженсен в течение ближайших двадцати четырех часов не сдохнет от неизвестной болезни, все не так уж  плохо. Ладно, глупо кокетничать перед самим собой, пора определиться: я что, действительно готов закрыть на все глаза и сделать вид, будто ничего не было?.. Вот за что люблю утро – четкие и однозначные ответы появляются сразу, без долгих рефлексий и самокопаний. Да, готов. Я приму меры, чтобы не допустить повторения подобной ситуации, но то, что уже случилось… То случилось. Я в любом случае выясню, что Падалеки делал в бухгалтерии, вот тогда и посмотрим, каких санкций он заслуживает. Уж очень настойчиво он пытался мне что-то объяснить, кто знает – вдруг и правда всё не так страшно? Разумеется, влезть в базу данных бухгалтерии, это по-любому косяк, но, блин… может, он просто надеялся приписать себе пару сотен в платежной ведомости по зарплате… Я рассмеялся. Получается – это я уже серьезным проступком не считаю. Все, надо реально увольняться, похоже, в глубине души я действительно так и остался асоциальным подростком, который скорее бросит вызов системе, чем будет защищать ее. Не вышло из меня начальника службы безопасности. Пора уступить место Кейну. Хорошо хоть, это дошло до меня раньше, чем успел наворотить по-настоящему серьезных дел.

…На самом деле я просто внезапно понял, что когда закончится его, так сказать, контракт, Джаред уйдет. А значит, у меня есть около двух недель на то, чтобы  получить от него все, что он сможет мне дать, и спокойно отпустить. Я не хочу тратить время на сомнения и паранойю. Я хочу себе последний в этой жизни нереальный отрыв. А значит, он у меня будет.

…Джаред подошел к вопросу наблюдения за яичницей более чем креативно. Мало того, что он умудрился впихнуть между собственно яичницей и краем сковородки порезанные помидоры, еще и посыпал все это безобразие тертым сыром. Будь у нас чуть больше времени – не сегодня, вообще – я бы испытал его в уборке квартиры. И если бы в этом он оказался так же хорош, как в готовке и в сексе, то, когда мы бы остались без работы, я бы обязательно взял его на место Алекс. Пожалуй, хорошо, что этого никогда не будет. Готов поспорить, в итоге мне все равно пришлось бы жить по колено в грязных рубашках… А это немного не мое.

Должен признать, получилось действительно вкусно. Ага, и благодаря этому завтрак занял больше времени, чем я рассчитывал… С другой стороны, сейчас пять минут в плюс или в минус уже вообще ничего не решали.

Без двадцати девять я стоял возле окна, торопливо застегивая манжеты рубашки, и мрачно смотрел на Сентрал-парк-вест, по которой автомобили тащились с торопливостью похоронной процессии.

- Черт, интересно, каким чудом мы сумеем попасть в офис к девяти? – раздраженно поинтересовался я. – Вертолета у меня нет.

- Жаль, конечно, - хмыкнул за моей спиной Падалеки. – А я надеялся. Ну что ж, тогда придется воспользоваться сабвеем.

Блин, иногда я реально забываю о существовании в этом городе подземки.

- Ненавижу сабвей, - совершенно честно сказал я.

- Брось, - усмехнулся Джаред. – Сабвей – это весело.

…Если честно, ничего веселого в толпе народа, где каждый так и норовит влезть в твое личное пространство, я не видел. В целом я достаточно спокойно отношусь к людям, но терпеть не могу, когда их слишком много и они слишком близко. Наверное, это ненормально. Но пока я не сталкиваюсь с необходимостью спуститься под землю, этот заскок никак себя не проявляет. Зато когда такая необходимость возникает… Впечатлений остается масса. Вот и в этот раз я облегченно выдохнул лишь, когда Джаред умело внес меня в вагон своим телом и сразу притиснул к дверям с противоположной стороны, закрывая от остальных пассажиров собой.

- Эклз, у тебя что, страх толпы? – поинтересовался он, заглядывая мне в лицо. – Ты какой-то бледный.

- Для здравомыслящего человека это нормально, - огрызнулся я. -  Чувствовать себя хорошо в такой давке может только абсолютно безмозглый идиот.

- Пальто расстегни, - шепнул мне на ухо Джаред.

Я поднял на него удивленный взгляд и увидел, что его глаза блестят ярко и возбужденно, а на губах играет легкая улыбка.

- На хрена? – на всякий случай уточнил я, принимаясь расстегивать пуговицы. Кстати, уже одно это действие оказалось довольно волнующим, учитывая, насколько тесно мы были прижаты друг к другу.

- Хочу доказать тебе, что сабвей – это не так уж плохо. - Пиджак на мне он ловко расстегнул сам, и его рука тут же скользнула по моей талии. – Можешь считать это психотерапией.

- Больше похоже на грязные домогательства, - усмехнулся я, чувствуя, как его ладонь опускается ниже, и невольно подаваясь к нему пахом; интересно, а сам-то он когда успел расстегнуть пальто?.. – Тебя действительно заводит идея секса в общественном месте?

Вагон качнуло, и Джаред вдавил меня в дверь каким-то уж очень откровенным и неприличным движением бедер; возбуждение накрыло волной, я ухватился за его плечо, одновременно распахивая пальто сильнее и заслоняясь полой от потенциальных любопытных взглядов.

- А тебя не заводит? – Джаред почти дотронулся губами до моего уха, и меня моментально повело от прикосновения его горячего дыхания. – По крайней мере, выглядишь ты значительно лучше.

- На нас смотрят, - констатировал я, понимая, что, по большому счету, мне плевать. В конце концов, даже странно, что такая интересная мысль пришла в голову не мне. Наверное, я действительно слишком редко спускаюсь в сабвей…

Джаред уперся свободной рукой в дверь и вновь склонился ко мне.

- Это Нью-Йорк, Дженс. Здесь никому ни до кого нет дела. - Надеюсь, со стороны это все же выглядело, как будто он что-то шепчет мне на ухо, потому что по факту он уже легко касался губами моего виска. – Забавно, правда? Вокруг до хрена народу, а на самом деле мы здесь одни…

Я закрыл глаза. Джаред осторожно целовал мои волосы, вжимаясь в меня  всем телом и более чем откровенно оглаживая мою задницу. Вокруг нас толпились люди, которых на самом деле не было. Все было здорово, честно… Вот только я неожиданно понял, что покоя в моей душе как не было, так и нет. И дело не только в скоплении народа – меня не оставляло ощущение, будто моя жизнь, все набирая скорость, стремительно летит к обрыву, весело подпрыгивая на неровностях склона, и что с каждой минутой у меня остается все меньше шансов хотя бы попытаться предотвратить катастрофу. Было огромное искушение пока не поздно взять и действительно  послать контору к чертям собачьим, а потом забить на все и уйти в жесткий отрыв, ничего не стесняясь и ни о чем не жалея, предварительно отложив  про запас дозу, достаточную для «золотого укола». Но я с грустью понял, что не сделаю этого. Не смогу. Потому что есть обязательства, от которых невозможно просто взять и отказаться. Хотя, видит бог – я бы многое отдал, лишь бы не ощущать на своих плечах груз невыполненного обещания и не слышать в стуке колес тихий шепот: «Назови имя»…



Глава 15.

 

Даже если общество Джареда временами и вызывает у меня желание сесть за написание трип-репортов, похоже, наше влияние друг на друга все же является взаимным. По крайней мере, последовательность и логичность его поведения этим утром показались мне до боли знакомыми: не успели мы выбраться из подземки, как Джаред отодвинулся от меня на расстояние, которое сочли бы вполне приличным на любом светском рауте, начал настороженно озираться по сторонам, а потом и вовсе пробормотал, что мне лучше пойти вперед, а он догонит. Я смерил его внимательным взглядом и легко пожал плечами, ускоряя шаг. То, что он не хочет, чтобы нас видели в офисе вместе, я уже понял. Возможно, это действительно разумно, хотя и выглядит немного странно после жарких обжиманий на глазах у всего вагона, в котором вполне могли оказаться наши коллеги. Впрочем, думать об этом прямо сейчас я не мог – приходилось прикладывать слишком много усилий для того, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица и уверенную походку.

Я уже и не помнил, когда в последний раз приходил на работу ровно в девять. Хм, как выяснилось, это было очень популярное время – в холле первого этажа толпилось до хрена народу, дисциплинированно дожидающегося прибытия лифта. Меня как-то само собой пропустили в первый ряд страждущих, и в итоге я оказался в самой глубине кабины, у стенки. Впрочем, мне все равно предстояло выходить одним из последних, а потому я спокойно забился в угол и стал ждать того момента, когда у желающих втиснуться в лифт проснется чувство меры или запищит датчик перегрузки.

- Простите!.. Извините!.. Пропустите! - Наверное, я никогда не пойму, как у Падалеки это получается при его-то габаритах – не только проскользнуть сквозь плотный строй оставшихся на этаже, но и умудриться переместиться вглубь лифта так, чтобы не вызвать взрыва возмущения у тех, кого он побеспокоил. Должно быть, это дар.

Джаред встал рядом со мной и окинул веселым вопросительным взглядом, точно ожидая одобрения. Я усмехнулся и покачал головой.

В следующий миг я искренне порадовался, что все наши соседи, как положено, стоят лицом к двери и демонстративно не обращают внимания на окружающих. Потому что Джаред практически отработанным движением отодвинул полу моего пальто и, тесно прижавшись бедром, легко провел ладонью по моей ягодице. Я понял, что если кто-нибудь из тех, кто сейчас стоит справа от Джареда, повернет голову в нашу сторону, у него или у нее появится уникальный  шанс увидеть, как начальника службы безопасности беззастенчиво лапает за задницу парень из дизайнерского отдела. Никогда не подозревал в себе задатков эксгибициониста, но от одной этой мысли я чуть не кончил. Ладно, раз так… Я перехватил руку Джареда, краем глаза заметив на его лице ехидную улыбку, но, вместо того, чтобы оттолкнуть или хотя бы просто удержать в своей, положил его ладонь себе на пах, давая ощутить, что не просто ничего не имею против подобного обращения – определенные части тела ему более чем рады. Вот теперь уже Падалеки закусил губу, удерживая не то стон, не то слишком откровенный выдох, и слегка сжал пальцы, обхватывая и поглаживая мой член через ткань брюк. Лифт остановился на втором этаже. Несколько человек зашевелились, готовясь выходить. Я непроизвольно вздрогнул, но удержал руку Джареда на прежнем месте; тот слегка подался вперед, готовясь при необходимости закрыть нас своим телом. Адреналин зашкаливал. Люди вышли, двери закрылись, и кабина, едва заметно содрогнувшись, поползла вверх. Джаред подвинулся назад, продолжая поглаживать меня, и искоса посмотрел в мою сторону. Наверное, я что-то очень выразительно подумал, потому что Джаред понимающе усмехнулся и чуть сильнее сжал пальцы. Лифт остановился; мелодичный сигнал подтвердил это для тех, кто не слишком доверяет собственным ощущениям, двери поползли в стороны. Джаред в последний раз провел ладонью по моему паху и целеустремленно двинулся на выход.

- Прошу прощения… разрешите… спасибо!..

Я понял, что застегивать пальто в данной ситуации будет глупо, а потому просто одернул пиджак и неловко прикрылся дипломатом. Та-ак, а вот теперь самое время подумать о работе. Не то чтобы я всерьез верил в действенность этой меры… Но вдруг.

 

***

 

Не сработало. Причем ни хрена. Не помог даже разговор с Розенбаумом, которого я попросил лично заняться вышедшим из строя компьютером из бухгалтерии и по возможности выяснить, какие последние операции на нем выполнялись. В принципе, я знал, что на компах установлены кейлогеры, но не был уверен, что они будут функционировать, если, допустим, действительно накрылся жесткий диск. Ладно, вот пусть Розенбаум это и выяснит. Кроме того, я распорядился провести тщательную проверку всей внутренней, все еще успешно функционирующей, сети на предмет выявления чего-то необычного. Майкл выразительно хмыкнул в ответ на мою сверхпрофессиональную формулировку и пообещал сделать все, что в его силах. Насколько я успел изучить его за полтора года совместной работы, это значило, что, не исключено, он действительно постарается выкроить время где-нибудь после обеда, а если сегодня не получится, то завтра – обязательно. Ну, в крайнем случае – в следующую среду. Иногда мне кажется, что в его системе координат даже время течет по-иному, и уж точно не имеет никакого отношения к линейным функциям.

Так вот, я положил трубку и понял, что продолжаю думать о сексе. И что, пусть физическое возбуждение немного ослабло (впрочем, немудрено, разговор с Розенбаумом явно не входил в число моих сексуальных фантазий), в эмоциональном плане ничего не изменилось: я был на взводе и жаждал активных действий. В конце концов, секс в общественном месте… Не такая уж плохая это мысль. Я вытащил мобильный и набрал сообщение:

«Через десять минут в туалете на твоем этаже».

И никаких вопросительных интонаций – мне было жизненно необходимо в полной мере рассчитаться с ним за сабвей и лифт. Черт возьми, это же просто оскорбительно – дать  какому-то мальчишке переиграть себя в вопросах непристойного поведения. В конце концов, из нас двоих настоящий псих – это я. У Сингера спросите, если что.

Впрочем, пока я шел по коридору, а затем торопливо спускался на третий этаж, меня не оставляла мысль, что по-настоящему я начал сходить с ума только сейчас.

Туалет был пуст. Как и в тот раз. Интересно, сюда вообще кто-нибудь заходит? По делу, так сказать? Похоже, у нас в конторе до хрена площадей используется не по назначению, думаю, вполне хватило бы пары сортиров на первом этаже, а это помещение...

От дурацких размышлений на данную животрепещущую тему меня оторвал  влетевший в туалет Джаред. Он казался встревоженным и выглядел в роли заботливого друга на редкость трогательно, вот только я сейчас хотел от него немного другого выражения лица. Впрочем, это поправимо…

- Дженсен, что… - Я не дал ему договорить и рывком привлек к себе, впиваясь губами в губы.

Он рефлекторно дернулся, но тут же опомнился и с силой прижался ко мне, обнимая и отвечая на поцелуй.

Это было сумасшествие в чистом виде, не замутненное ни соображениями  нравственности, ни доводами рассудка; полное ощущение провала в некую параллельную реальность, не имеющую с настоящим миром практически никаких точек соприкосновения. Думаю, если бы сейчас открылась дверь и на пороге показался Шеппард, да что там Шеппард – весь Совет Директоров в полном составе, полагаю, я вряд ли обратил бы на это внимание. Для меня сейчас существовали только эти теплые покорные губы и крепкие напряженные плечи под моими пальцами, а весь остальной мир мог катиться к чертям. Я сейчас не то что был не в состоянии включить голову – я даже не пытался. Да и не хотел, если уж совсем честно… Мы целовались все более страстно и сильно, возбуждение зашкаливало, и очень скоро я понял, что мне  этого  мало. Я хочу все.

Я оторвался от столешницы умывальника и, не разрывая поцелуя, подтолкнул Джареда в сторону кабинок. Тот покорно сделал шаг назад, но почти тут же со стоном оторвался от моих губ и, тяжело переводя дыхание, быстро заглянул мне в глаза.

- Это значит, что я прощен? – сорвано, на выдохе.

- Помолчи, а? – пробормотал я, затыкая ему рот новым поцелуем. Я не собираюсь выяснять с ним отношения. Вообще. Потому что нечего нам выяснять, да и незачем. А вот сексом мы сейчас займемся.

Мы ввалились в кабинку так, словно танцевали какой-то сверхэротичный танец – тело к телу и губы к губам. Мне даже пришлось приложить определенное усилие, чтобы оторвать Джареда от себя – раскрасневшееся  лицо, расфокусированный пьяный взгляд – и, распахнув пиджак, начать торопливо расстегивать ремень.

Он беззвучно застонал и принялся мне помогать, но когда брюки вместе с бельем соскользнули на пол, и я начал разворачиваться лицом к перегородке, его опять пробило на поговорить:

- Дженс, нет… Ты что де… Если кто-нибудь… блядь!..  Я… в рот… не надо… Ч-черт!!!

Он уже прижимал меня к стенке, судорожно оглаживая бока и торопливо целуя в затылок, но все равно продолжал бормотать мне в волосы какую-то хрень.

- Джаред, чем дольше ты сопишь, тем больше вероятность, что сюда кто-нибудь зайдет, - сдавленно пробормотал я. – Еще две секунды, я одеваюсь и ухожу.

- Нет! – почти рычание, шорох одежды, сухой треск расстегиваемой молнии на брюках. И вновь, одновременно с долгожданной тяжестью навалившегося на меня тела, торопливый шепот в ухо, почти с отчаяньем:

- Дженс, у меня нет!.. Ничего!.. Ни резинки, ни…

Я глухо застонал и уткнулся лбом в холодный пластик. Он что, реально думает, что я буду стоять тут со спущенными штанами и ждать, пока он разживется у кого-нибудь кондомом?..

- На хер. Давай так. – Я сам не узнал свой голос, он был непривычно глухим и почти срывался. Должно быть, от возбуждения. Я ведь не думаю, будто хочу наказать себя таким образом за вчерашнее?.. Нет. Я просто хочу секса. И если он не сделает хоть что-нибудь прямо сейчас, я заору.

- Хорошо… хорошо… - торопливый сдавленный шепот, теплые влажные пальцы уже почти во мне. Слюна? Надеюсь… Мне даже страшно представить, какой эффект окажет тщательно втираемое в меня изнутри жидкое мыло…

Ощущение давления. Почти боль. Первое движение. Влажная горячая рука на моем члене, стремительно теряющем твердость.

Было больно, но я этого не чувствовал. Просто знал. Это сложно объяснить...  Должно быть, сказался обезболивающий эффект адреналина, эндорфинов и прочей херни, что в данный момент переполняла мои вены; полагаю, сейчас меня можно было бы оперировать без анестезии – я бы все равно ни хрена не почувствовал. Просто знал бы, что мне больно. Ладно, я не смогу объяснить понятнее…   И вообще, все было просто идеально – настоящий безудержный  секс за гранью рассудка и здравого смысла, никаких мыслей, никаких сомнений, все на голых инстинктах и рефлексах. Ни одна посторонняя эмоция просто не имела ни малейшего шанса просуществовать в этом безумии дольше секунды – все, что сейчас не имело отношения к происходящему, моментально испарялось каплей воды с раскаленной сковородки. Я уже не думал ни о чем – просто упирался руками в перегородку, пьянея от горячего хриплого дыхания за спиной, и неумолимо приближался к наслаждению, следуя за резкими движениями чужой руки по  моему члену.

За полсекунды до того, как мир свернулся в точку и взорвался звездами, Джаред вошел в меня особенно сильно и глубоко, кончая, и выдохнул мне в шею:

- Дженсен!..

…Я возвращался к жизни постепенно, словно поочередно приходили в рабочее состояние отключившиеся было органы чувств: сначала я услышал собственное хриплое тяжелое дыхание, потом появилось ощущение пульсации крови в висках, в следующую секунду я увидел перед собой белый пластик перегородки и слегка отодвинулся, чтобы не вытереть животом со стенки собственную сперму. В душе было восхитительно пусто и спокойно.  Иногда прийти в душевное равновесие можно только таким способом – просто выжечь из себя все лишнее. Мне было хорошо. Чертовски хорошо.

От моего движения навалившийся на меня Джаред тоже зашевелился, но лишь для того, чтобы обхватить меня поперек живота и прижать к себе крепче. Интересно, если я напомню ему, что уже можно вытащить, это прозвучит очень невежливо?..

Падалеки потерся лицом о мою шею и шепнул:

- Ты?..

- Да.

Очень содержательно, конечно, но я его действительно понял.

Прикосновение к шее влажных теплых губ. Ощущение покоя и тепла. Блин, если бы не член в заднице, мне вообще сейчас было бы зашибись.

- Джаред.

- А?

- Отпусти. Нам пора.

Тяжелый вздох, последний торопливый поцелуй… Ох ты ебть, а вот это уже реально было болезненно. Интересно, я теперь ходить-то нормально смогу? Бля, а как сидеть?..

Я хотел наклониться за одеждой, но Джаред внезапно остановил меня.

- Подожди. Сейчас.

Шорох отрываемой бумаги, мягкое осторожное прикосновение к внутренней поверхности бедра. В принципе, логично. Вытирать его сперму собственными штанами мне бы не хотелось. Так, а вот целовать меня в ягодицу сейчас не надо, даже так – целомудренно и сухо, я ведь вполне могу завестись по новой.

К счастью, обошлось. Я оделся, чувствуя себя абсолютно умиротворенным, и даже вытер бумагой с перегородки следы своего пребывания.

- Дженсен…

Я обернулся. Что-то непохоже, будто Джаред разделяет мои чувства, в глазах – тоска и тревога. Ладно, он явно заслужил, чтобы я хотя бы поинтересовался, в чем дело.

- Что? – вздохнул я, прислоняясь к стенке и привлекая его к себе.

Он с готовностью обнял меня, прижимаясь щекой к щеке.

- Скажи, что ты простил меня, Дженс, - прошептал Джаред. – Я… я ведь все вижу, прошу тебя, не надо… не закрывайся, не уходи… Я виноват, не спорю… но не настолько, я не заслужил такого наказания… Я идиот, я знаю… но, Дженс… Пожалуйста, скажи, что я еще не все испортил… что я не продолбал… тебя.

Возможно, я был еще большим идиотом, чем считал себя Падалеки, но от этих слов у меня реально защемило в груди. В конце концов, я еще и сам ни в чем не был уверен… К черту. Пусть даже это всего лишь виртуозная игра – я принимаю правила. Даже интересно, смогу ли я обмануть его… И будет ли это обманом вообще. В любом случае – я не хочу усложнять ситуацию еще больше. Все и так достаточно паршиво.

Я коснулся губами его щеки. Джаред отстранился и посмотрел мне в глаза абсолютно несчастным взглядом.

- Джаред, просто дай мне немного времени, - тихо произнес я, глядя на него насколько прямо и открыто, насколько был сейчас в состоянии. – Да, я злопамятная сволочь, но… поверь, все в порядке. Мне просто нужно время.

Оказывается, обманывать людей, когда они сами этого хотят – совсем несложно. Джаред выдохнул с таким облегчением, что я моментально ощутил укол совести, и вновь уткнулся лицом мне в шею, целуя жарко и благодарно.

- Столько, сколько нужно, Дженс, - прошептал он. – Столько, сколько нужно…

Будет забавно, если в итоге я все же пойму, что обманывал не его – себя... Впрочем, сейчас мне это было без разницы. Я обнял его, целуя волосы и поглаживая по спине.

- Пойдем. Нам еще работать.

- Я не смогу сейчас работать, - глухо произнес Джаред, не отрываясь от меня. – Я буду думать о тебе. Дженс, можно, я приеду сегодня? Пожалуйста, скажи, что можно…

Я все же странно чувствовал себя рядом с ним. Это сложно передать словами – словно каждый раз я занимаю именно то место, где должен быть. Которое  по-настоящему мое. И  почему-то я сомневаюсь, будто дело все еще исключительно в голой физиологии. Я не знаю, что это такое. Подобного со мной раньше не было. Никогда и ни с кем.

- Приезжай, - вздохнул я, понимая, что делаю очередную глупость, и искренне наслаждаясь этим фактом. – Ладно, пошли. Мы сейчас реально дождемся, что нас застукают вдвоем в одной кабинке. Могут возникнуть проблемы с тем, как мы будем избавляться от тела.

Джаред усмехнулся и отпустил меня. Его лицо светилось.

Поправляя перед зеркалом сбившийся галстук, я поймал на себе его взгляд и  понял, что никак не могу вспомнить – у меня по спине и раньше пробегали мурашки от того, как он на меня смотрит, или это что-то новенькое? Самое главное, хрен разберешь, в чем проблема – то ли он действительно стал смотреть на меня как-то иначе… то ли все дело во мне.

В дверях он пропустил меня вперед, и я уже шагнул за порог, когда внезапно услышал за спиной тихий голос:

- Я люблю тебя.

…Я не стал оборачиваться.

В конце концов, как говаривал в подобных ситуациях небезызвестный Питер Краун – в последнее время я слишком часто слышу то, чего нет…

 

***

 

Наверное, мне просто чертовски повезло, но я добрался до своего кабинета, так никого и не встретив. В принципе, все логично – время раннее, чем шляться без толку по коридорам и туалетам, лучше еще часок подремать на своем рабочем месте. Тем более что при наличии внутренней компьютерной сети вовсе необязательно отрывать зад от кресла и тащиться куда-то лично, если приспичит с кем-то пообщаться. Короче, в этом не было ничего необычного, но сейчас пустые коридоры порадовали меня как никогда – полагаю, моя походка не только казалась неестественной, но и наводила на определенные мысли, а узнавать через два дня, допустим, от Шеппарда, что, оказывается, я страдаю геморроем, мне бы не хотелось.

Кэти сообщила, что мной интересовался Кейн; блин, ну вот на полчаса для потрахаться не отойдешь, обязательно кто-нибудь о тебе вспомнит. Ладно,  надо будет, перезвонит.

Однако Кейн то ли не поверил, что меня действительно нет на месте, то ли просто решил размяться, но не прошло и пяти минут, как он нарисовался на пороге моего кабинета собственной персоной. Черт, а я только нашел положение, в котором мог сидеть практически безболезненно… вот только, полагаю, со стороны оно выглядело немного странным. 

Впрочем, похоже, Кейна такие мелочи сейчас вообще не волновали. Он прошел к моему столу и, вместо того, чтобы сесть, почти навис надо мной, упираясь в столешницу руками.

- Эклз, у нас проблема, - с ходу заявил он.

- Потрясающая новость, - согласился я. – А конкретнее?

Глаза Кейна нехорошо сверкнули.

- На третьем этаже в мужском туалете произошел засор, – отчеканил он.

Я прищурился.

- И что? Думаешь, дерьмо до пятого доберется?

- …а его причиной стал использованный презерватив в унитазе, - не обращая внимания на мою реплику, продолжил Кейн, не спуская с меня  внимательного злого взгляда. – Некоторые совсем обнаглели, не находишь? Думаю, стоит посмотреть запись с камеры. У тебя комп включен?

Вот оно что… Задумка неплохая, но одного он не учел – смущаюсь я крайне редко и неохотно.

- Промашка, Крис, - негромко констатировал я, глядя ему прямо в глаза. – Мы резинками не пользуемся. Всё на доверии, знаешь ли.

Воздух между нами наэлектризовался до такой степени, что мне показалось, будто запахло озоном. Не думаю, что Крис не выдержал моего взгляда – скорее, он просто понял, что эта игра в гляделки ни к чему не приведет, и первым отвел глаза.

- Твою ж мать, Эклз, - сквозь стиснутые зубы выдохнул он.

- Как давно ты запараллелил видеоканал? – негромко поинтересовался я, чувствуя подступающую к горлу ярость. – И с каких пор ты решил, что вообще имеешь право следить за мной?!

Впрочем, как выяснилось, Кейн тоже не отличался покладистым и кротким нравом. Интересно, где он прятал его раньше?..

- С тех самых, как ты окончательно забил на работу! – рявкнул он, шарахая рукой по столу. Так, минус пресс-папье, под шкаф за ним я точно не полезу. -  Ты вторую неделю занимаешься всем, чем угодно, только не своими прямыми обязанностями! Тебя нет на месте, когда ты нужен, с тобой невозможно обсудить ни один вопрос; черт возьми, Эклз – я передал тебе это на согласование в прошлый четверг, тебе что – сложно хотя бы автограф поставить, уж если прочитать лень?!!

Кейн взмахнул перед моим лицом какими-то бумагами, которые он явно подцепил с края моего стола. Блин, действительно, с документами неловко получилось… Я внезапно понял, что ощущаю уже не только злость – я… блин, я реально растерялся. Наверное, дело в том, что я никогда не видел Кейна таким взвинченным. Эмоциональным. Начинаю подозревать, что он не совсем робот. По меньшей мере, киборг… 

- И мы оба знаем, в чем дело, верно, Дженсен?! Только ты и здесь перешел уже все границы – сначала ты обжимаешься с ним в своем шкафу прямо под камерой видеонаблюдения, сегодня – поверить не могу, что вообще говорю об этом – трахаешься с ним в общественном туалете! Ты хоть в курсе, что о тебе уже и без того ходят сплетни, одна занимательней другой, люди ставки

делают, спишь ты с мужиками или нет! Ты спятил, Эклз, ты хоть понимаешь, что произошло именно то, о чем я предупреждал тебя – ты потерял голову?!

Пожалуй, злость постепенно побеждала. Я крайне нервно отношусь к нотациям и нравоучениям, даже если учить меня жизни пытаются из лучших побуждений. Особенно в таком тоне и в такой ситуации.

- Моя голова – не твоя забота, Кейн, - прорычал я. – И тебя, как и вообще  всех в этой гребаной конторе, не касается, где и с кем я трахаюсь, ясно?!

- Да плевать мне, с кем ты трахаешься! – в сердцах воскликнул Кейн, резко выпрямляясь. – Но меня с каждым днем все больше волнует дальнейшая судьба компании, которую ты готов в буквальном смысле проебать в первом же подвернувшемся сортире! Черт возьми, ты сам-то хоть понимаешь, что не справляешься?!  Имей в виду, – он опять наклонился над столом, его глаза полыхнули гневом, - я не позволю тебе погубить то, над чем я работал почти пятнадцать лет, надеюсь, это понятно?!..

Наши взгляды вновь сцепились, и на сей раз первым отвел глаза я. Потому что в одном Крис был прав – я не справляюсь. И это он еще даже не представляет себе, насколько...

Впрочем, Кейн уже взял себя в руки. Он подвинул стул ближе, уселся и сдержанно произнес:

- Прошу меня извинить. Не сдержался. Это недопустимо, я знаю. Мне жаль.

Я поднял голову и увидел перед собой привычного Кристиана Кейна – безукоризненного, собранного… и закрытого. Ничего себе перепады… Наверное, просто в глубине души я все же был на него еще зол – но мои мысли приняли совершенно неожиданное направление. Столкнувшись с человеческой ипостасью моего заместителя, я внезапно задумался – а почему я решил, что он не может быть замешанным во всей этой истории куда серьезнее, чем мне казалось?

- Крис, ты знал Питера Крауна?

Иногда неожиданный вопрос – это то, что надо. Особенно, когда у собеседника нет времени полностью прийти в себя. Я не сводил с Кристиана глаз, пытаясь уловить малейший признак хоть чего-нибудь, что выпадало бы из разряда его обычных реакций, – растерянность, напряжение, злость – но на лице Кейна отразилось лишь слегка брезгливое удивление, точно он подловил меня на неуклюжей попытке сменить тему.

- Кого? – переспросил он.

- Питера Крауна. Убитого акционера.

Он моментально уловил главное, и его взгляд стал острым, как бритва.

- Убитого? Я так понял, официальная версия все же склоняется в пользу того, что он покончил с собой.

Я покачал головой.

- Бореанез сразу сказал мне, что подозревает убийство. А чуть позже я сам убедился в этом.

- Вот как? – приподнял бровь Кейн. – Ты побывал на спиритическом сеансе?

Сам не знаю, кто потянул меня за язык. Возможно, я реально не горел желанием возвращаться к обсуждению моей сексуальной жизни и профнепригодности, возможно – надеялся доказать, что я все же чего-то стою… Я ведь не мог всерьез рассчитывать, что Кейн зальется краской и начнет каяться во всех грехах? Но мне действительно не давала покоя одна мысль: с какой радости я решил, будто этот чертов «ангел» в самом деле был высоким? В конце концов, для человека естественно называть высокими всех, кто выше него самого, а рост Крауна… черт, да я понятия не имею, какого он был роста. И пусть назвать так Кейна у меня самого язык не повернется, но он темноволосый, и уж если у кого-либо и хватило бы самообладания довести всю эту историю с убийством до конца, то исключительно у него.

- Мне удалось раздобыть дневник Крауна, - медленно произнес я.

Ни хрена. Его взгляд остался холодным и спокойным. Впрочем, это как с Бореанезом – вообще ни о чем не говорит.

- И что?

Блин, пожалуй, я все же поторопился. Если меня прикончат теперь, я так никогда и не узнаю, кто из них двоих это сделал. Н-да, похоже, придется выслать Маннсу вторую часть своих мемуаров…

- Его не просто убили. Сначала человек, которого Краун… которому доверял, его руками избавился от Дэнни Марино, а потом сдал мафии. – Я говорил четко, неторопливо, и, не отрываясь, смотрел в глаза Кейна; черт возьми, сейчас мне хватило бы даже намека на то, что он в принципе понимает, о чем я говорю. - Должен сказать, это было очень предусмотрительно – отдать парням Гамбино человека, который даже под пытками будет утверждать, будто компромат ему передал ангел божий... Впрочем, мне почему-то кажется, что Краун знал, кем в действительности был тот, кто с ним так  гнусно поступил, а значит, этому пернатому засранцу очень повезло – перед смертью Питер почти пришел в себя и вполне мог назвать убийцам настоящее имя этого парня. Кто знает, быть может… он его и назвал.

…Твою ж мать, ну вообще ничего! Только вежливое любопытство и постепенно нарастающее недоумение. С другой стороны – за последний месяц я прекрасно понял, что вообще ни хера не разбираюсь в людях. Вот если бы здесь был Джаред…Ага, и  если бы я для начала мог разобраться в нем самом…

- Дженсен, если честно, я мало что понял из твоего потока сознания; поправь меня, если я ошибаюсь: ты сказал, что наш акционер действительно сдал Марино копам? – уточнил Кейн, и я внезапно… хотя, почему внезапно, вполне закономерно почувствовал, что мне мучительно хочется, чтобы мы вернулись к обсуждению моих сексуальных похождений; тогда я хотя бы не чувствовал себя таким идиотом.

- Забудь, - вздохнул я, откидываясь на спинку кресла.

- Прости, но эту тему поднял не я, - неожиданно жестко отозвался Крис, в глазах которого постепенно застывал лед. – Зачем ты сказал мне об этом?

Черт возьми, похоже, это мой последний шанс дать задний ход, отступить, сделать вид, будто этого разговора вообще не было… К сожалению, у меня, как всегда в подобных ситуациях, резко заклинило необходимую передачу.

- Человек, передавший Крауну документы по Марино, был тесно связан с «МорнингСтар», – отчеканил я.

- Почему ты так решил? – тяжелый, немигающий взгляд.

Ну, допустим, тут за последние несколько дней ничего не изменилось – ни одного убедительного или хотя бы просто внятного аргумента у меня не было.

- Потому что об этом написано в дневнике, - выдал я первое, что пришло мне в голову. Честно, я сам не знаю, почему это ляпнул. Наверное, слишком живо представил себе выражение лица Кейна, если я сейчас начну мямлить и  описывать все стечения обстоятельств, которые показались мне странными. 

Пожалуй, определенного результата я достиг. В настоящий момент лицо Криса не выражало вообще ничего.

- Что еще там было написано? – спокойно поинтересовался он, очевидно, смирившись с перспективой вытаскивать из меня информацию по одному слову в интересах дела. – Имена, фамилии? Какие-то конкретные факты?

Н-да, вот с этим там реально было туго. Мне показалось, будто твердая до поры земля под ногами превращается в ненадежный осенний лед и начинает угрожающе потрескивать.

- Я еще не все прочитал, - уклончиво ответил я.

Кейн вздохнул. В его взгляде появилось нечто, напоминающее брезгливое сострадание.

- Ну хоть что-то полезное там было? – поинтересовался он. Вопрос показался мне незаконченным.

«…или ты действительно без толку потратил на эту херню все то время, которое обязан был посвятить работе?» - так и витало в воздухе.

Я внезапно вновь разозлился. Да заебал он уже со мной таким тоном разговаривать.

- Там было описание того, кто сдал Крауна мафии. – Я сказал это прежде, чем успел задуматься – а стоит ли?

Дальнейшее выбесило меня окончательно – Кейн смерил меня презрительным взглядом и скучающим тоном уронил:

- Ну и?

Блядь, как выясняется, для того, чтобы выбить из меня информацию, меня даже пытать не надо – достаточно просто разозлить, и я скажу все, что знаю, а что не знаю – напридумываю.

- Очень похоже на тебя! – не сдержавшись, рявкнул я.

Все, лед треснул, и тишина свинцовым грузом на ногах потащила меня вниз, в темный холодный сумрак.

Внезапно в этой тишине раздался звук, который я был готов услышать в  самую последнюю очередь. Точнее – вообще не был готов. Смех. Кейн смеялся. Немного неестественно, но, наверное, это с непривычки. Бля. Как включить телефон на видеозапись?..

- Н-да. Занятно. Может, зачитаешь? Чертовски интересно, какие эпитеты надо было подобрать, чтобы ты узнал меня по словесному портрету. Дневник при тебе?

- Нет. Дома, – непонятно зачем соврал я, хотя дневник по-прежнему лежал в верхнем ящике моего стола. Блин, с другой стороны – а чего тут непонятного? Если он прочитает это в высшей степени информативное описание, не исключено, меня ожидает испытание похлеще, чем его смех – по ходу, мне грозит стать мишенью его остроумия. Бля, этого я точно не переживу. Полагаю, после такого в принципе не выживают.

- Ну так что?

Твою ж мать, я не просто утонул. Я умудрился опуститься на дно и угодить аккурат в ловушку для лангустов. Выставить себя перед Кейном не просто сексуально озабоченным придурком, абсолютно несоответствующим своей должности, но еще и конченным идиотом – я не знаю, что может быть хуже.  Впрочем, раз мне нечего терять... Я решительно поднял голову. Я и сам не понимаю, почему Кейн на меня так действует – возможно, дело в том, что я пытаюсь играть на его поле и в ту игру, в которой он профи, но он реально подавляет меня одним своим присутствием; достаточно единственного презрительного взгляда, и я чувствую себя некомпетентным профаном даже в вопросах экономической безопасности. С другой стороны… В этом есть один пусть не совсем положительный, но явно спасительный момент. Я ненавижу, когда на меня давят. Пусть даже неосознанно. Я реагирую автоматически, инстинктивно, просто бью раньше, чем меня раздавит в лепешку. Получается не всегда удачно… Но по-другому я не умею.

- Да не было там никаких эпитетов, Крис. Сам понимаешь, глупо опираться исключительно на внешнее описание, если у человека нет каких-то явных  особых примет. Темноволосый и эм… высокий – собственно, вот и все.

Как и следовало ожидать, мало у кого из мужиков хватит самокритичности поправить того, кто прибавил ему несколько дюймов роста. А может, он вообще не обратил на это внимания.

- Тогда тебе придется объясниться, Дженс. – В голосе Кейна прозвучала сдержанная угроза. Черт возьми, неужели мне удалось до такой степени его задеть?..

- Хладнокровно воспользоваться чужим безумием и чужой любовью сможет далеко не каждый. Этот человек умен и безжалостен, для него существует лишь один приоритет – достижение поставленной цели при полном пренебрежении средствами. Не так уж много народа в «МорнингСтар» подойдет под это описание, не находишь? – негромко произнес я, понимая, что просто не в состоянии передать словами то ощущение холода, которое, казалось, исходило от самих страниц дневника, на которых упоминался «ангел».

- Знаешь, Дженс, – помолчав, сказал Кейн, глядя мне в глаза, - из сказанного тобой я понял не так уж и много, но главную мысль я, кажется, уловил: на основании того, что я не ищу дешевой популярности, кокетничая с секретаршами, и у меня хватает целеустремленности, чтобы всегда доводить до конца начатое… ах да, я еще и с мужиками в туалетах не сношаюсь, так вот – на этом основании ты считаешь меня монстром.

Это был даже не вопрос – сухая констатация. Впрочем, даже если бы интонация была иной – сомневаюсь, что мне нашлось бы, что ему ответить.

 Кристиан из вежливости выждал минуту, а потом молча встал и направился к двери. Не дойдя до нее пары шагов, он остановился и, не оглядываясь, холодно произнес:

- Я готов написать заявление на увольнение.

- Кейн, я вовсе не это… - пробормотал я. Блин, каждое слово давалось мне с таким трудом, словно я предварительно лепил его из глины, обжигал в печи, а потом еще и покрывал художественной росписью в индейском стиле.

Мой все еще заместитель обернулся и негромко произнес:

- Высокий и темноволосый, говоришь? А на своего любовника это примерить не пробовал?

Слово «любовник» он выплюнул, словно потерявшую вкус жвачку.

Дверь захлопнулась прежде, чем я успел хоть что-то сказать.

 

***

 

Не могу сказать, будто мысль о том, что «ангелом» вполне может быть Джаред, вообще не приходила мне в голову. Наверное, я просто не хотел об этом думать. Ну что ж. Раз уж даже условно непричастный к этой истории Кейн первым делом обращает внимание именно на такую возможность… Пожалуй, прятаться от самого себя и дальше было бы глупо. Я сдержал невольный вздох и достал дневник. Обратимся к фактам.

…Итак, третьего ноября мы впервые переспали, и Джаред оставался у меня до половины четвертого… Что у нас в дневнике? Так, смотрим запись за четвертое число – исключительно общие слова и никаких упоминаний о ночном визите. В этот день Джаред вновь приехал ко мне… правда, ушел рано, в начале первого, если не ошибаюсь. «Ангел» вновь не появился. Ладно, это ни о чем не говорит. То есть буквально. Я открыл лежащий на столе ежедневник на странице с календарем и с ручкой в руках проанализировал записи до конца ноября. В это время Джаред приезжал ко мне по понедельникам, средам и пятницам, «ангел» появлялся у Крауна примерно через день. Ч-черт, и почему ни мне, ни этому парню не пришло в голову фиксировать время визитов… Не зная этого, невозможно оценить, мог ли Джаред в те ночи, когда графики посещений пересекались, сначала навестить меня, а потом утешить своим появлением влюбленного акционера. Самое поганое, у всех этих ночных перемещений могли быть и вполне невинные оправдания – вполне вероятно, что Джаред уходил от меня пораньше, чтобы не слишком нервировать свою, гм… сестру, а ангел приходил к Крауну ночами из соображений безопасности. Ладно, из этого больше ничего не выжать. Насколько я помню, был какой-то день, когда «ангел» пришел к Питеру вечером… Вот. Двадцать восьмое ноября. Суббота. День, когда Краун последний раз видел свою любовь… и когда я вытащил Джареда из полицейского участка, находящегося, как выяснилось, на расстоянии пешей прогулки от дома акционера.

Я оперся локтями о стол и обхватил руками голову, взлохмачивая волосы.  Блядь. Ну почему сплошь какие-то недофакты, как хочешь, так и интерпретируй. Дальше даже в календарь смотреть не надо – через несколько дней Джаред переезжает на новое место жительства, Крауна убивают, и уже в следующие выходные пьяный Падалеки проводит у меня всю ночь. По спине пробежал противный холодок. Не бывает таких совпадений. Или… бывает?.. Блин, кто бы мне объяснил – почему я настолько боюсь поверить если не в очевидное – по крайней мере в то, что вполне вероятно? Я не успел додумать этот вопрос и тут же поправил сам себя: я не боюсь. Я не могу. 

Я не могу представить себе Джареда в роли безжалостного и расчетливого ублюдка, способного растоптать человеческую жизнь ради достижения собственной цели. Он… он другой. Я допускаю, что он в состоянии ввязаться в глупую и опасную авантюру, ради денег начать ненужные ему отношения, врать мне в лицо и вести свою собственную игру за моей спиной. Не бывает безгрешных людей. Но есть определенная черта, за которой заканчивается человеческое и начинается недопустимое. И я верю, что Джаред не смог бы ее переступить. Иначе… иначе я не чувствовал бы себя рядом с ним так, как  чувствую. Я не смог бы заснуть в его присутствии, мне не было бы тепло и спокойно, когда он обнимает меня. И это вопрос не просто доверия, осознанного или бессознательного. Это вопрос выживания.

А значит, пока у меня на руках вместо догадок и предположений не будет фактов – я буду считать, что примерка на Джареда образа «ангела» успехом не увенчалась. Наверное, что-то не так с размером. Или цвет не его.

 

***

 

Остаток дня я действительно посвятил работе, разобрался со всеми документами, и даже подумывал, не приложить ли к бумагам Кейна шоколадку в виде сердечка. А что, хуже уже не будет. Может, хоть посмеется, раз уж, как выяснилось, он это умеет...

Учитывая, в какие крайности меня кидало в последние дни, я был очень рад хоть ненадолго зафиксироваться в точке относительного равновесия.  Казалось, блаженное затишье воцарилось во всем – начиная от моего душевного состояния и заканчивая обстановкой в фирме, и я искренне наслаждался возможностью хоть немного отдохнуть, стараясь не задумываться над тем, предвестником чего обычно является такая неожиданная тишина.

Шеппард пришел ко мне около половины шестого. Причем без звонка. Если я и удивился, то не подал вида – в конце концов, у начальства свои причуды.  Может, он хотел лично убедиться, что я еще не свалил; если верить Кейну, с некоторых пор мое небрежное отношение к трудовой дисциплине уже ни для кого не является секретом. Ладно, полагаю, о причине своего визита он сам мне скажет.

Впрочем, мне пришлось набраться терпения – Марк вел себя так, словно никак не решался перейти к делу. Он уселся напротив, положил на колени свою дежурную кожаную папку, прихватил со стола ручку и, ожесточенно крутя ее в пальцах, принялся задавать мне какие-то странные вопросы на совершенно отвлеченные темы – в частности, он поинтересовался здоровьем моего отца, с которым и знаком-то не был, а затем, толком не дослушав мой добросовестный рассказ, спросил, за кого я собираюсь болеть в Суперкубке. При этом он смотрел куда угодно, только не в мою сторону, упорно избегая  встречаться со мной взглядом.

Н-да, не надо быть Сингером, чтобы понять – меня вряд ли порадует повод, который побудил генерального директора почтить мой кабинет своим присутствием. Ч-черт. Ладно, на хрен, сколько можно?..

- Марк. – Шеппард осекся на полуслове и едва ли не впервые за все время своего пребывания посмотрел на меня – недовольно и, как мне показалось,  немного испуганно. – Разумеется, мне очень лестно, что ты проявляешь столь трогательный интерес к моей жизни, но все же позволь спросить: что случилось?

Мы еще несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и, если честно, мне очень не понравилось то, что я увидел. Это был пустой взгляд человека, принявшего окончательное решение, но так и не избавившегося от подсознательного чувства вины. Он что, пришел сообщить о моем увольнении? Ну так и замечательно, не придется ждать до нового года и подавать заявление самому…

Шеппард вздохнул и, покопавшись в папке, положил передо мной два листа. Ого, уже и приказ готов… Оперативно. Хотя и немного обидно – мог хотя бы предупредить.

Я пробежал документ глазами, охренел, перечитал еще раз… Потом схватился за второй…

- Ну ты и сука, Шеппард, - с чувством поделился своим видением складывающейся ситуации я, очень сожалея, что демонстрировать сейчас весь свой словарный запас вряд ли будет уместно.

- У меня семья, Дженсен, - тихо произнес Марк, демонстративно пропуская «суку» мимо ушей, – я не могу ими рисковать.

Пауза. Я думал о том, что Маннс был прав, и что мне стоило уволиться еще неделю назад. О чем думал Шеппард, я не знал, да и знать не хотел.

- Почему я? - Возможно, это прозвучало слишком резко, но деликатничать у меня уже не было ни малейшего настроения.

- Ты мой заместитель, Дженсен, - все так же тихо и почти виновато пояснил Шеппард. – И потом – ты не только безопасник, ты еще и экономист. Если кто-то и сумеет справиться с ситуацией в мое отсутствие – то только ты.

- А если я не захочу? – прямо спросил я, пытаясь поймать его взгляд – но быстро понял, что это бесполезно.

- Ты будешь прав, если так и сделаешь, - с неожиданной горячностью заявил Шеппард и вновь посмотрел на меня. – Уходи прямо сейчас, я подпишу твое заявление задним числом. Мы в полной заднице, Эклз. Создание «МорнингЛайт» ничего не даст, максимум – мы спасем пару сотен, но перевести туда поставку просто не успеем. Камни прибудут не раньше двадцать девятого, к сожалению, только сегодня узнал. К моменту их прибытия «МорнингСтар» практически со стопроцентной вероятностью будет уже в других руках.

Несмотря на всю обуревавшую меня злость, я все же вспомнил, что я специалист по экономической безопасности.

- Почему бы сразу не перезаключить договор, сделав покупателем «МорнингЛайт»?

Невеселый смешок.

- Сразу видно, что ты не знаешь, с кем мы работаем. Малейшее изменение существующей схемы – и наши партнеры самоустранятся так быстро, что ты день рождения своей бабушки вспомнить не успеешь.

- Двадцать седьмое апреля.                                                      

- Что?

- День рождения моей бабушки. Со стороны отца.

- Твою мать, Эклз! - вполне предсказуемо разозлился Шеппард. – Ты что, вообще ни хрена не понимаешь? Это не шутки; когда мы продолбаем эту поставку, нам жизни от силы два дня останется!

Это как раз понятно, интересно немного другое...

- И ты всерьез рассчитываешь, будто сможешь отменить свой приговор, сообщив своим компаньонам, что был в творческом отпуске? Ах да, прости – в отпуске по семейным обстоятельствам? Ты ведь именно туда собираешься?

Глаза Шеппарда полыхнули злостью.

- А кто тебе сказал, будто я планирую из этого отпуска возвращаться?! – рявкнул он.

А вот это уже серьезно. Шеппард – что твоя шахтерская канарейка. Только в критической ситуации он не дохнет, а сваливает. Впрочем, эффект налицо – как только Марк растворяется во времени и пространстве, это знак для всех остальных – катастрофа неизбежна, и, если не мечтаешь о геройской смерти,  лучше последовать его примеру. Бля, хотел бы я знать – и что в такой ситуации делать мне?..

- То есть, ты действительно собираешься все бросить и сбежать, оставить расхлебывать твои косяки тех, кто даже не в курсе этой авантюры?

Шеппард поморщился.

- Мальчик мой…

- Прекрати.

Марк вздохнул и снова отвел взгляд.

- Думай, что хочешь, Дженсен, но через неделю меня здесь не будет, – с неожиданной твердостью произнес он. – И избавь меня от нравоучений, ладно? Это бизнес. Тут нет места соплям и эмоциям. Хочешь красиво сдохнуть – оставайся. Благо, теперь у тебя на руках все карты... в том числе и мои. В любом случае, у тебя еще есть время подумать.

Он встал и, коротко кивнув, направился к двери.

- Марк.

Он остановился.

- Как мне связаться с заказчиками поставки?

Блядь, говорю же – я не умею вовремя останавливаться. А еще я всегда поступаю наперекор добрым советам… Черт возьми, ну когда ж наконец меня жизнь хоть чему-нибудь научит, а?..

Негромкий смешок.

- Они сами свяжутся с тобой, Дженс. Можешь мне поверить.

Хлопнула дверь. Я вздохнул и подвинул к себе бумаги Шеппарда – приказ о моем назначении временно исполняющим обязанности генерального директора «МорнингСтар Лтд» и доверенность на право подписи. Охренеть как все здорово... Визитки, что ли, себе новые заказать, пока не поздно?..

 

***

 

А вообще вся эта ситуация здорово выбила меня из колеи, причем я отреагировал довольно неожиданным образом – меня совершенно нестерпимо потянуло в сон. Должно быть, сработали какие-то аварийные механизмы жизнеобеспечения, и организм, отчаявшись достучаться до меня различными психическими феноменами и впечатлившись моим последним самоубийственным финтом ушами, попытался вовсе отключить мое сознание, сочтя его главной угрозой моему дальнейшему благополучию.

Из конторы я ушел почти сразу же, как только меня немного отпустило после визита Шеппарда, предварительно скинув Джареду смс-ку, что я жду его дома. В ответ пришел радостный смайл.

Всю дорогу я чувствовал себя стремительно впадающим в спячку грызуном, и, наверное, лишь поэтому практически не заметил собственную поездку в сабвее. Похоже, это и называется – что не делается, все к лучшему. Ужинать я не стал и все время до прихода Джареда продремал на диване, а когда он наконец появился, в полной мере доказал, что по-прежнему считаю его достойным определенной степени доверия – я попросту отрубился, положив голову на его колени.

Проснулся я от того, что Падалеки попытался поднять меня на руки, очевидно, намереваясь отнести на кровать. Блин, я фигею от его сексуальных фантазий… В итоге я вырвался, проворчал что-то типа: «только после свадьбы» и добрался до постели самостоятельно.   

В принципе, он мог бы сейчас даже заняться со мной сексом – сил возражать у меня бы точно не нашлось. Но вернувшийся из душа Джаред просто молча  опустился на постель, придвигаясь вплотную, и бесцеремонно влез под мое одеяло. Его рука тут же легла мне на талию, а губы мягко коснулись затылка. Ну вот и что с ним поделаешь, а? Не отталкивать же…

- Доброй ночи, Дженс.

- Доброй, - вздохнул я и провалился в сон.



Глава 16.

 

Полагаю, перемены в руководящих эшелонах «МорнингСтар» заметили далеко не все; а те, кто всё же проявил бдительность, скорее всего, пришли к выводу, что это добрый знак. В конце концов, раз генеральный директор спокойно берет отпуск перед Рождеством, это ведь однозначно свидетельствует о том, что в действительности дела компании не так уж и плохи, разве нет? Людям свойственно верить в лучшее. Вот только хрен разберешь, считать это благом или проклятием…

Кроме непреходящей головной боли по поводу всей этой истории с поставкой и захватом, Шеппард, как выяснилось, оставил – чтобы не сказать «подложил» – мне еще один подарок в лице своего секретаря, миссис Саманты Джейн Феррис. Не в смысле – как красотку в постель, а как ту самую метафорическую свинью неизвестно куда. Нет, то есть, Саманта для своего возраста выглядит просто великолепно, но почему-то увидеть в ней женщину лично у меня не получается при всем своем желании. Наверное, дело в том, что если  Кэти – просто хороший секретарь, то Феррис – секретарь с большой буквы. В присутствии своего шефа она полностью растворяется в его тени, причем с таким профессионализмом, что посторонним о ее существовании напоминают лишь временами появляющиеся из ниоткуда чашки кофе на столе, но стоит начальству удалиться – и выясняется, что перед тобой полноценная боевая единица, которую попросту опасно недооценивать. 

Полагаю, как  и многие до меня, я понял это слишком поздно: когда я вошел в приемную, Феррис уже сидела за секретарским столом, а растерянная Кэти переминалась с ноги на ногу рядом и явно не знала, что предпринять – то ли пустить в ход сумочку и согнать самозванку со своего законного места, то ли не устраивать скандала и сесть за соседний стол, уставленный оргтехникой.

Я представил себе наихудший вариант, ужаснулся и, поприветствовав обеих дам неестественно бодрым: «Доброе утро!», проскользнул в свой кабинет, не дожидаясь, пока меня привлекут в качестве третейского судьи. Да, это было малодушно, но перспектива рукопашной между Кэссиди и Феррис в случае, если мое решение не удовлетворит хотя бы одну из сторон, реально привела меня в ужас. Ей богу, проще в одиночку отстоять фирму, чем разрулить бабскую склоку; ныне и присно и так далее… аминь.

Как и следовало ожидать, никаких конкретных указаний по поводу того, как управлять его империей, Шеппард мне не оставил. Все же он свинья первостатейная, его ведь явно не вчера озарила гениальная идея свалить все на меня и дать деру; мог бы хоть в общих чертах обрисовать, какие наиболее актуальные вопросы, кроме  вопроса выживания, сейчас перед нами стоят. Ладно, черт с ним, сам разберусь.

На самом деле, без Феррис я бы точно еще долго не продвинулся дальше сугубо философских размышлений на тему – с чего бы мне начать. Благодаря Саманте не прошло и пяти минут после того, как я уселся в свое кресло, а у меня уже был подробный план мероприятий на день и первая стопка документов по «МорнингЛайт». Наверное, это и называется «смешанное чувство» - с одной стороны, я был рад оказаться в надежных руках человека, который гораздо лучше меня представляет, что надо делать, с другой – такому положению дел активно противилось все мое упрямое мужское естество. Последней каплей стал напряженный вид Кэссиди, которая спустя где-то полчаса принесла мне кофе – похоже, ей таки пришлось делить стол с принтером, факсом и копиром. Кроме того, думаю, Феррис наглядно дала ей понять, что с этого дня здесь начнется совсем другая жизнь – брюнетка рулит, блондинка делает кофе и помалкивает. Ага, а вот где в этом раскладе мое место, мне страшно даже предположить.

- Кэти.

Она подняла на меня взгляд человека, который уже почти дозрел до крайних мер, но его пока что останавливает именно обилие идей – с обидчиком хочется сделать все и сразу. Ладно, раз уж я спасаю не только себя…

- Позови ее.

- Дженс, я тебе на включенном копире отдамся, только убери ее отсюда, - мрачно пообещала Кэти.

Я закашлялся, искренне впечатленный перспективой. Все же женщина на тропе войны – это страшно; мало того, что в ход идут любые подручные средства, так еще и боевые действия продолжаются до полного уничтожения противника. Интересно, а Краун не мог ошибиться с полом своего ангела-искусителя? Ей-богу, я бы не удивился…

И все же я не мог не проникнуться к Феррис искренним уважением – она с достоинством выслушала мою путаную речь о том, что ей будет значительно удобнее и привычнее выполнять свою работу на старом месте, в приемной Шеппарда, а потом лишь коротко уточнила, сочту ли я уместным, если для связи со мной она будет пользоваться внутренним телефоном, а не почтой. Я бы сказал, что она умеет проигрывать, если бы меня не терзало ощущение, что в данной ситуации проиграла вовсе не она. Черт возьми, готов поспорить, Кэти еще набегается сегодня между двумя приемными, да и я… Если мне что-то понадобится, я почти уверен, что не рискну вызвать Феррис к себе – скорее пойду к ней сам.

А еще я лишний раз убедился – если и существуют люди, не созданные для руководящих должностей, то я однозначно из их числа. Потому что даже в условиях очевидного выбора умудрился вместо профессионала выбрать друга. 

Зато спустя две минуты после изгнания Феррис я получил еще одну чашку кофе, блюдце с печеньками, шоколадку Ghirardelli и преданный обожающий взгляд. Вот только речь о сексе на включенном копире почему-то больше не заходила. Всегда знал, что женщины сражаются не только беспощадно, но и нечестно…

Ладно, все это весело, но, несмотря на теоретическое повышение уровня доступа, степень моей информированности в делах компании ничуть не изменилась – Розенбаум добросовестно переслал мне новые логин и пароль,  однако очень похоже, что Шеппард хранил все самое интересное вне общей сети. Значит, время обратить напрямую к посвященным.

При моем появлении Спейт даже не счел нужным спрятать бутылку Wild Turkey, лишь слегка отодвинул олд-фэшн и смерил меня невеселым взглядом.

- Ну что ж, мистер Эклз… мои поздравления. Или соболезнования. Это уж как вам угодно.

Я машинально глянул на часы (десять пятнадцать, самое время для виски), и, не дожидаясь приглашения, уселся за стол для переговоров на некотором удалении от хозяина кабинета.

- Что празднуем, мистер Спейт?

Финдиректор смерил меня ироничным взглядом и хмыкнул. Должен заметить, пьяным он не то что не выглядел – не был. С другой стороны – он явно еще только разминается.

- Ричард. К черту церемонии. Сидя по уши в дерьме как-то глупо разводить политесы, вы не находите?

Я пожал плечами. Лично я себя по уши в дерьме, слава богу, пока что не чувствовал. С другой стороны, вполне вероятно, я просто еще не в курсе.

- Да, кстати… - спохватился Спейт, жестом фокусника извлекая откуда-то из-под стола еще один бокал. – Присоединитесь?

Я выдержал необходимую паузу и кивнул.

- Присоединюсь. Сидя по уши в дерьме как-то глупо думать о чистоте репутации, не так ли, Ричард?

Острый быстрый взгляд. Усмешка. Почти одобрение.

- Я почему-то был уверен, что вы откажетесь, мистер Эклз, - задумчиво произнес Спейт, наполняя мой бокал.

- Дженсен, – негромко поправил его я. – Называйте меня Дженсен.

Спейт рассмеялся. Похоже, я все сделал верно.

Финдиректор отсалютовал мне бокалом и сделал большой глоток. Я слегка пригубил. Не думаю, будто он этого не заметил – скорее всего, ему реально было пофиг.

- Когда вы узнали? – вполне светски поинтересовался Спейт, и я как-то сразу понял, что именно он имеет в виду.

- Вчера. Он сам передал мне приказ.

- Сука. – Спокойно констатировал Ричард.

- Согласен. – Вполне искренне отозвался я.

Спейт вновь налил себе и, не дожидаясь просьбы, щедро плеснул виски в мой бокал.

- Одного не понимаю – почему я, а не вы? – негромко произнес я, вновь коснувшись губами обжигающей жидкости.

- Полагаю, этот вопрос вам лучше было задать самому Шеппарду, - усмехнулся Спейт.

- Я задавал.

- И что?

- Полагаете, если бы я получил внятный ответ, я бы стал спрашивать об этом у вас?

Спейт выразительно приподнял брови, типа «всякое бывает».

- И что вы думаете делать теперь, Дженсен? – поинтересовался он, откидываясь на спинку кресла.

Похоже, ритуальные танцы закончились, а значит, можно переходить к делу.

- Для начала мне хотелось бы ознакомиться с тем, как в действительности  обстоят наши дела.

Ричард прищурился.

- И вы пришли ко мне за этим?

Я кивнул.

Спейт сделал глоток, поморщился и отрицательно покачал головой.

- Нет. – Лаконично выдал он.

- Нет – что? – уточнил я.

- Я не думаю, что в настоящий момент это будет уместно.

О как. По ходу, карьерный рост не больно-то сказался на степени реальной значимости моей персоны, раз уж финдиректор считает допустимым говорить со мной в таком пренебрежительно-снисходительном тоне. Ладно, не время проявлять характер, от Спейта мне нужен хотя бы нейтралитет, уж если не приходится рассчитывать на его помощь.

- Я могу спросить, почему? – поинтересовался я, внутренне готовый услышать в ответ дежурную банальность типа «спросить вы можете, но отвечать я не буду», но Спейту удалось меня удивить. Он смерил меня взглядом и любезно сообщил:

- Потому что я вам не доверяю.

Наверное, мне стоило почувствовать себя польщенным – вряд ли кому-нибудь придет в голову не доверять пустому месту – но на деле я слегка напрягся. Не припомню, чтобы мы с Ричардом когда-либо были настолько близки, чтобы сейчас я мог потерять его доверие – невозможно потерять то, чего у тебя нет. Но в таком случае действительно непонятно, в чем дело.

- С чего это вдруг? – спросил я, делая глоток.

Спейт пожал плечами, его взгляд остался невозмутимым.

- Почему «вдруг»? Я никогда вам не доверял. Поймите меня правильно, Дженсен, дело даже не в том, что вы протеже Шеппарда – вы просто не сделали ничего такого, что заставило бы меня думать, будто вы этого заслуживаете. Понимаете, я не считаю возможным доверять людям априори.

- А как же пресловутый кредит доверия? – усмехнулся я, начиная догадываться – то, что я по собственной глупости считал своей уникальной паранойей, на самом деле едва ли не главное условие выживания в этом гребаном бизнес-мире.

Спейт фыркнул и посмотрел на меня так, словно услышал что-то на редкость смешное.

- Знаете, Дженсен, полагаю, доверие – это последнее, что стоит отпускать в кредит.

Его взгляд внезапно стал тяжелым и холодным. Я понял, что эту тему можно считать закрытой. Впрочем, я и не планировал ни на чем настаивать – биться головой о запертую дверь это немного не в моем стиле. А вот спросить кое о чем собирался.

- Ричард, вы позволите задать вам один вопрос?

Спейт вновь пригубил бокал, вежливо улыбнулся и кивнул.

- А что собираетесь делать вы?

Улыбка финдиректора стала еще шире, хотя и утратила при этом малейший оттенок искренности.

- Для начала я напьюсь. Возможно, ближе к вечеру позвоню в эскорт, а затем…

- Ричард.

Он с готовностью замолчал и бросил на меня откровенно ехидный взгляд.

- Если просто не хотите отвечать – так и скажите. Нет ни малейшей необходимости устраивать цирк.

Спейт моментально вновь стал серьезным.

- Я собираюсь приложить все усилия, чтобы сохранить компанию в том виде, в каком она существует сейчас, - ровно произнес он. - Убегать я не планирую, если вы об этом.

- Почему? - спросил я.

Спейт вздернул бровь.

- В смысле?

- В прямом. Полагаю, вы не хуже меня знаете, что у нас нет шансов. Почему вы готовы тратить свое время и нервы ради спасения безнадежной ситуации?

- Будь ситуация небезнадежной, это было бы не так увлекательно, – пояснил финдиректор.

Я промолчал, поскольку вполне справедливо полагал, что он сказал далеко не все, что собирался.

Спейт допил виски, поморщился, поставил бокал на стол и, усмехнувшись, продолжил:

- Вы никогда не ловили себя на мысли, что вся наша сознательная жизнь – лишь продолжение детских игр? Только правила усложняются, да игрушки становятся дороже…  Если в детской песочнице достаточно было просто стукнуть обидчика ведерком по голове, и песочный замок был спасен, то сейчас для решения аналогичной задачи придется приложить значительно больше сил; но в целом принцип не изменился. Думаю, будет весело.

Я посмотрел на него с интересом. Н-да, оригинальный взгляд на вещи  у нашего финансового директора…

- Весело? – переспросил я.

Ричард кивнул.

- А вам не кажется, что ситуация заслуживает более серьезного отношения?

Спейт покачал головой.

- Сомневаюсь, что в этом мире вообще хоть что-то этого заслуживает.  Вокруг нас все та же гигантская песочница, в которой прячущиеся за взрослыми масками дети играют по своим собственным глупым правилам.  Они всерьез готовы умереть ради разрисованных бумажек и убить за горсть блестящих камешков. К чему тут относиться серьезно?..

- К людям?

Быстрый внимательный взгляд.

- А вы уверены, что они этого стоят?

Вот вроде ничего откровенно крамольного он не сказал, но мне все равно стало немного не по себе. Уж очень удобная жизненная позиция – никаких законов, никаких условностей… Полагаю, комбинация, разыгранная «ангелом», Спейту пришлась бы очень даже  по душе… Да и вообще – кто сказал, что вся эта история не была задумана в том числе и из любви к искусству?.. Вполне возможно, провернувший это человек не просто преследовал свою цель – искренне наслаждался процессом. Игрой. По своим собственным правилам, наплевав на общепринятую мораль… Кстати, а какой рост у Спейта?.. Ладно, пока мне неизвестен рост Крауна, эта информация мне все равно ничем не поможет. Между прочим –  ведь у парня была конкретная беда с головой, а что если определение «высокий» вообще к росту не относится? Типа, такой своеобразный эвфемизм его божественного происхождения?.. Хорошо, забыли про рост. В остальном – мог бы Спейт провернуть эту аферу, если бы у него была такая необходимость и такая возможность?.. Может, я и ошибаюсь, но мне почему-то кажется, что да.

Интересно, в конторе остался еще хоть один человек, по отношению к которому я еще не пришел к аналогичному выводу?..  Ага. Есть. Джаред, бля.  Ладно, пока что остановимся на том, что наши чувства с финдиректором взаимны, и я тоже ему не доверяю. Остается только надеяться, что он действительно не собирается так просто сдаваться. Ведь в случае, если мы решим оказать сопротивление, нас ожидают чертовски интересные времена…

Я встал.

- Спасибо за виски, Ричард. Кстати, если вам нужен телефон хорошего эскорта…

Спейт усмехнулся и покачал головой.

- Спасибо. У меня есть.

Я вежливо улыбнулся и, кивнув, направился к двери.

- Я действительно считаю, что сейчас вам нет необходимости вникать во все это, Дженсен.

Я обернулся. Спейт смотрел на меня спокойно и серьезно.

- Сейчас все тихо, поверьте мне на слово. Занимайтесь текущими делами, как только потребуется ваше участие… я дам вам знать.

Ну что ж – похоже, я все же кое-чего добился. И на том спасибо.

…Добраться до своего кабинета у меня не хватило терпения, и я достал телефон на ходу.

- Слушаю.

- Это Эклз. Бореанез, ты помнишь, как выглядел Краун? 

Короткий ироничный смешок.

- Помню. Херово он выглядел.

- Я не об этом. Ты можешь прикинуть, какой у него был рост?

Дэвид задумался, впрочем, совсем ненадолго.

- Исходя из размеров стандартной ванной, а ванна у него была стандартная, полагаю, он не дотягивал и до пяти с половиной футов, пять и пять, вряд ли больше.

Мне очень захотелось спросить Бореанеза о росте Спейта, раз уж он так виртуозно соотносит размеры людей и предметов интерьера, но я удержался. Не поймет.

- Спасибо, Дейв.

- Да пожалуйста. Ты опять лезешь, куда не надо?

- Типа того.

- Смотри, Эклз, доиграешься, - вздохнул Дэвид и отключился.

Вообще-то я уже и сам этого опасаюсь, но, к сожалению, есть игры, из которых нельзя по собственному желанию просто взять и выйти, по крайней мере, до окончания текущей партии. То есть, разумеется, можно… но это сведет на нет все удовольствие от уже пройденного пути. Думаю, Спейт бы меня понял.

 

***

 

По дороге к своему кабинету я пришел к выводу, что в этих чертовых вопросах роста для меня есть еще одна засада: в отличие от Бореанеза я абсолютно не способен соотнести цифры с тем, как это выглядит в реальности. То есть, я знаю, что пять футов пять дюймов – это немного, но вот на что это похоже… Нет, я, разумеется, помнил, что решил на этом больше не заостряться, только, к сожалению, было уже слишком поздно.  Меня заклинило.

- Кэти, какой у тебя рост? – спросил я с порога, заходя в приемную.

Кэссиди подняла на меня удивленный взгляд.

- Пять и семь. А что?

- Встань, пожалуйста.

Кэти поднялась из-за стола. Так, еще немного, и озадаченность в ее взгляде сменится настороженностью, если не испугом...

…Значит, Краун был ниже ее. Ага, а Спейт, даже с поправкой на мою «изумительную» зрительную память, все же немного выше... Точно, были еще какие-то фотки с прошлогоднего рождественского корпоратива… Ну что ж, значит, тему роста можно смело считать полностью закрытой, для нашего акционера «высоким» мог казаться практически кто угодно. Зато теперь я хотя бы знаю, что такое пять футов пять дюймов: это Кэти Кэссиди минус сканер.

- Дженс, с тобой все в порядке?

Странный вопрос. Кому-кому, а Кэти давно пора привыкнуть к моей манере погружаться в размышления. Я отмер и подмигнул окончательно растерявшейся Кэссиди.

- Прикидывал, копир каких размеров надо приобрести, чтобы ты могла сдержать свое обещание, - пояснил я и, не дожидаясь ее реакции, скрылся у себя в кабинете.

Кстати, полагаю, если бы Краун писал о Джареде, он назвал бы его не просто высоким – высоченным. Ха, надо будет уточнить у Падалеки, какой у него рост… Так, все. Хватит.

Должен сказать, в одном Спейт оказался прав – для того, чтобы даже не вспоминать о всякой околокриминальной ерунде, мне вполне хватило  текущих дел. К счастью, хотя бы количество макулатуры у меня на столе уменьшилось в разы – теперь вся поступающая ко мне документация сначала оседала на столе у Кэссиди, а затем проходила через руки Феррис, благодаря чему до меня этот поток доходил уже в значительно урезанном виде. Правда,  то, что все же оказывалось в поле моего зрения, реально требовало самого пристального внимания, а потому пожирало не только мое рабочее время, но  и нервы с энтузиазмом голодного лангольера. К пяти часам я выдохся настолько, что был почти рад, когда внезапно вспомнил об одном неприятном, но действительно важном деле, которое позволило бы мне хоть ненадолго отвлечься от всей этой херни. Что характерно, утром мне даже думать об этом не хотелось; всегда знал, что в конечном итоге проблема выбора состоит в том, между чем и чем в конкретный момент времени нам  приходится выбирать. Я дотянулся до селектора и попросил Кэссиди пригласить ко мне Кейна. Извиняться перед ним я, разумеется, не буду, но,  думаю, предложение, которое я собираюсь ему сделать, его заинтересует.

Впрочем, я сильно сомневаюсь, что мне в самом деле удастся его удивить...

Кейн появился у меня ровно через десять минут, спокойный и безупречный.  Впрочем, как всегда. Подумать только, и это тот же самый человек, что вчера почти орал на меня. Хотелось бы надеяться, что его возвращение к привычному амплуа – все же добрый знак.

- Поздравляю, Эклз.

Ровный голос, ноль эмоций.

- Не с чем, Кейн. Сам знаешь.

Крис равнодушно пожал плечами. Ладно, я и не надеялся, будто он  захочет облегчить мне задачу.

- Я хочу предложить тебе место начальника службы безопасности.

Кейн приподнял бровь. Что интересно – выражение его лица при этом вообще не изменилось. Теперь понятно, почему он практически не пользуется мимикой – смысла нет; по ходу, пока он не подключит настоящие эмоции, может хоть рожи корчить, все равно будет выглядеть, как сейчас.

- Полагаю, сейчас речь может идти максимум об исполнении его обязанностей, - холодно поправил он меня.

- А для тебя так важно, как это будет называться?

- Я просто хочу внести ясность.

Вообще-то я бы удивился, если бы он  этого не сказал. Ну что ж, приятно знать, что кто-то в этом гребаном мире остается верным хотя бы самому себе.

- Если компания переживет захват, то даже в случае возвращения Шеппарда ты останешься начальником службы безопасности, можешь не сомневаться.

Кейн смерил меня задумчивым взглядом.

- А ты? – негромко спросил он.

- А это уже не твоя забота, - отрезал я.

- Надеешься всерьез подсидеть генерального? – холодно усмехнулся Кристиан, и я понял, что начинаю злиться. Почему-то амбициозные честолюбцы не допускают даже мысли, что у кого-то могут быть мотивы, далекие от соображений карьеризма.

- А ты его здесь видишь? – резко поинтересовался я.

Кейн задумался.

- Шеппард не собирается возвращаться, - констатировал он спустя несколько секунд.

- С большой долей вероятности возвращаться ему будет просто некуда, -  уточнил я. – Но если мы все же сумеем сделать невозможное… Вряд ли Совет директоров утвердит на должность того, кто бросил компанию в самый ответственный момент.

В глазах Кейна появилось понимание.

- Я смотрю, тебя ждет неплохой карьерный рост, Эклз, - негромко произнес он.

Полагаю, если я сейчас скажу ему, что собираюсь увольняться, он мне просто не поверит. В системе его жизненных ценностей такой ход в принципе невозможен. Кто знает, вполне вероятно, что однажды подобная целеустремленность в самом деле приведет его в кресло генерального…  Впрочем, пусть это станет для него сюрпризом. Для начала нам еще надо выстоять.

- И те, кто пойдет со мной, об этом не пожалеют, - меня слегка передернуло от высокопарности этой фразы, но я реально понятия не имел, что еще сейчас можно сказать. Тем более что Кейн, похоже, воспринял эту реплику как абсолютно адекватную, поскольку молча кивнул и вновь задумался.

- Ну так что? - резко спросил я, когда мне показалось, что его молчание слишком затянулось. – Если проблема  в том, что тебя задело мое вчерашнее…

Кейн поднял руку, явственно обозначая свое нежелание слушать меня дальше.

- Ты вправе видеть меня таким, каким считаешь нужным. Лично для меня это не проблема. На сегодняшний день у нас действительно есть дела поважнее.  К тому же, ты имеешь полное право мне не доверять – я в самом деле следил за тобой. И, сразу скажу, не собираюсь прекращать – потому что, в свою очередь, я тоже тебе не доверяю. Пойми меня правильно, я не думаю, что ты захочешь сознательно причинить вред компании, ты просто слишком сблизился с этим парнем. А ему я не доверяю еще больше, чем тебе. Давай остановимся на том, что мы хотя бы постараемся, несмотря на все взаимные претензии, действовать сообща. И – да, я готов рискнуть. Хоть ты и раздолбай, каких поискать, тебе по совершенно непонятной мне причине чертовски везет.

Я все же должен это услышать.

- Так ты согласен?

Спокойное, нечитаемое лицо... Интересно, у него в роду индейцев, случаем, не было?

- Да.

Самое время было если не обрадоваться, то хотя бы испытать чувство некого внутреннего удовлетворения, ведь я действительно добился того, чего хотел… Вот только меня не оставляло ощущение, будто, пока я думал, куда  передвинуть одну несчастную пешку, мой соперник уже просчитал в уме всю партию.

На самом деле, я вообще не умею играть в шахматы. По крайней мере, когда, стоя в пробке, я пытаюсь играть с телефоном, уверен – он меня тихо ненавидит. Хотя бы потому, что играть со мной ему просто скучно.

О чем еще сейчас можно было говорить с Кейном, я не знал, но, к сожалению, он обозначил новую тему сам.

- Кстати, чем закончилось дело с дневником?

- В смысле?

- Ты его дочитал?

«Нет, после того, как я узнал о своем повышении, мне внезапно нестерпимо захотелось вздремнуть». 

- Нет.

- С собой, случайно, не захватил?

- Нет. А что? – Ну да, опять соврал. Если честно, во мне просто абсолютно не к месту проснулось нечто вроде уязвленного самолюбия единоличного владельца эксклюзивной информации. С какой стати я должен с ним делиться? Пусть даже теперь мы и работаем типа вместе, друзьями мы от этого не стали. Перебьется. Или, по меньшей мере, подождет. Вот прочитаю все – тогда и решу, как поступить с дневником дальше. Кстати, надо будет не забыть захватить его домой…

- В принципе, ничего. Просто я полагаю, что в любом случае смогу получить из него больше полезной информации, чем ты, уж прости. Кстати, а как он у тебя оказался?

- Журналист отдал, - буркнул я, мучительно переживая весь калейдоскоп ощущений от этого небрежного «я смогу».

- Кто?

- Парень, который нашел тело Крауна, - с досадой пояснил я. – Он был в квартире и подрезал дневник еще до прихода копов.

- Занятно, - пробормотал Кейн и как-то особенно глубоко ушел в себя. Мне уже очень хотелось в лучших традициях младших классов разобрать ручку и плюнуть ему в лоб комочком жеваной бумаги, когда Крис внезапно перезагрузился и поднял на меня вполне ясный и осмысленный взгляд.

- Личные дневники редко хранят на видных местах, Эклз, - негромко произнес он. – Раз парень его нашел – значит, он знал, что искать. У тебя остался его номер? Я хотел бы с ним пообщаться.

- Антиопределитель. У меня нет его номера, Кейн.

Лицо Криса осталось невозмутимым.

- Как ты на него вышел?

А вот тут я уже бессилен. Прости, Коллинз.

- Через редакцию. Но я действительно не считаю, что парень при делах.

Холодная усмешка.

- Это уж я сам решу, Эклз.

…А вообще-то, если честно – не думаю, что мы с Кейном когда-либо смогли бы действительно сблизиться. Да, я слышал про притяжение противоположностей, но как по мне, так это полная херня. Да и к тому же – мы не просто противоположности. Мы антиподы. Кейн для меня – ходячая коллекция именно тех человеческих качеств, которые меня и по отдельности в людях сильно раздражают, а уж когда они сосредоточены в одном человеке, и этот человек находится слишком близко – это откровенно бесит. Полагаю, по отношению ко мне он испытывает сходные чувства. Так что… Мы вряд ли подружимся. Впрочем, пожалуй, оно и к лучшему. Вот только хочу я этого или нет – мне действительно придется приложить все усилия, чтобы не допустить влияния моей неприязни на наши деловые взаимоотношения. Кейн мне нужен. А значит – к черту «личное».

- Я могу идти?

Ах да, я ж теперь типа генеральный…

- Можешь.

Кейн встал.

- Желаю удачи. Полагаю, с непривычки будет нелегко. – Интересно, это просто констатация или мелкая подначка на тему, что за полтора года в фирме привычки работать у меня так и не сформировалось? Вот хрен поймешь. - Кстати, Эклз, там на столе у Кэссиди лежит письмо из налоговой…

- Я посмотрю, - буркнул я, возвращаясь глазами к проекту устава «МорнингЛайт». Блин, можно подумать, недостаточно Феррис, чтобы говорить мне, что делать…

 

***

 

Как выяснилось, Феррис действительно оказалось недостаточно.   Разумеется, сам я об этом гребаном письме так и не вспомнил, обе секретарши почему-то тоже промолчали, и в итоге о том, что я таки накосячил, я вспомнил уже дома, когда увидел на экране звонящего телефона фамилию «Кейн». Блядь, ну почему я всегда лажаю исключительно под его бдительным присмотром, а?..

Я уже был морально готов ответить «нет» на его сугубо организационный  вопрос о том, ждать ли меня в понедельник на пятиминутку службы безопасности (сами разберутся), и, нажав отбой, по-тихому вернуться в офис, сделав вид, будто не уходил оттуда вовсе, но закон подлости сработал на все сто: Кейн прямо спросил, что хотели налоговики. В принципе, его любопытство понятно и вполне законно, игнорировать послания от этих парней не просто невежливо – чревато, но в данный момент мне реально было нечем его порадовать. То есть совсем.

Полагаю, мое молчание выглядело более чем красноречиво. Кейн вздохнул. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Блин, вот ведь по сути – ничего страшного не произошло, там, где есть человеческий фактор, подобные накладки неизбежны, но в глазах Кристиана это не просто косяк, практически смертный грех. Самое печальное, его истовая вера не  только действует на нервы – передается через голос в телефонной трубке.

- Кейн, я сейчас съезжу…

- Кэти на месте?

- Вряд ли, а что?

- Я еще в офисе. Могу взять…

- Слушай,  посмотри сам, что там, а?..

В конце концов, он теперь начальник службы безопасности и вполне имеет право быть в курсе, по крайней мере, наших официальных дел. Может считать это знаком моей готовности к сотрудничеству. И потом – там максимум какая-нибудь дежурная рассылка. Серьезные документы так не отправляют.

В трубке воцарилась тишина. Ладно, понял, это я не к тому человеку обратился.

- …и привезти тебе, - тоном плохо замаскированной угрозы закончил свою фразу Кейн. – Давай адрес.

Блин, это что, генеральным и такие бонусы положены? Хорошо быть королем… Вот только, на мой взгляд, это как-то немного чересчур.

- Кейн, в этом нет никакой…

- Эклз. Кокетничать ты будешь со своим бойфрендом, - холодно заметил  Крис, - а я всего лишь не хочу, чтобы ко всем прочим у нас еще и проблемы с налоговой начались. Адрес.

…Наверное, я все же никогда не смогу понять человека, которому реально проще привезти документы лично, чем вскрыть адресованное не ему письмо.

 

***

 

Кейн появился у меня на пороге через полчаса. Приглашать его к себе мне не хотелось, но, похоже, выбора у меня не было – поступить с ним как с обычным посыльным, по понятным причинам, я не мог. Я посторонился, давая ему войти.

- Выпить хочешь? - обреченно поинтересовался я, очень надеясь, что он не хочет.

Крис задумался. Блин, надо быть Кейном, чтобы действительно задумываться над подобными вопросами.

- Нет, - наконец ответил он и полез во внутренний карман за письмом.

Возможно, это получилось случайно. Возможно – не совсем. Как бы то ни было, пальцы Кейна разжались за долю секунды до того, как я успел прикоснуться к конверту, и письмо в полном соответствии с законом всемирного тяготения спланировало на пол.

- Извини, - ничего не выражающим тоном произнес Кейн, глядя мне прямо в глаза.

Ладно, даже если он сделал это специально… Говорю же – я вообще его не понимаю.

 Когда я нагнулся, чтобы поднять этот гребаный конверт, мне показалось, будто я краем глаза уловил какое-то движение, словно Кейн взмахнул рукой.  Что бы это могло значить, я не понял, а первая пришедшая в голову аналогия (ну, раз уж не последовало удара) показалась абсурдной даже мне самому. Нет, не может быть. Он не стал бы пользоваться тем, что я на него не смотрю, чтобы показать мне средний палец или что-нибудь в этом роде. Вот если бы на его месте оказался я…  Хотя – черта с два я бы оказался на его месте.

- Спасибо, Кристиан, - ровным голосом произнес я, выпрямляясь. – Ты меня очень выручил.

Кейн молча кивнул и неожиданно поинтересовался:

- Кстати, Эклз, черный «мустанг» ADR – 4128, это же твой, верно?

- Ну.

В его взгляде появился легкий оттенок любопытства.

- Похоже, тебе разбили фару. Ты в курсе?

Ну ни хрена себе.

- Нет. Не в курсе. Что, серьезно?

Кейн пожал плечами.

- Вполне. Спустись, сам увидишь. Я было подумал, что ты сам куда-то влетел по дороге, но осколки прямо там и валяются. Что, нелады с соседями?

- Вот черт, - пробормотал я. Блин, охренеть, оказывается не только у «МорнингСтар» беда со службой безопасности. Ну все, найду, кто это сделал, руки поотрываю к чертовой матери… так, а где ключи от квартиры?

- Потерял что-то?

- Ключи! – огрызнулся я. Готов поклясться, я точно помню, как повесил их на крючок рядом с вешалкой… или это было вчера?.. Блядь!..

Кейн закатил глаза.

- Иди. Я подожду.

- Спасибо, я быстро, - бросил я и уже из-за порога добавил: – Если  передумаешь, виски в баре.

Разумеется, можно было бы просто перерыть всю квартиру и найти запасную связку… но это бы означало, что я не просто не доверяю ему – я его боюсь. А это не так. Слишком много чести. Пусть хоть всю студию прослушкой напичкает – заодно и проверим, смогу ли я найти то, что установил он.

…К сожалению, камеры видеонаблюдения, установленные в паркинге,  помогли мне мало. Точнее – вообще не помогли; пожалуй, ради этого не стоило повышать голос на консьержа. Вот я оставляю «мустанг» на парковке, ухожу, а минут через десять мою машину закрывает от камеры темно-синий тонированный форд Transit, припарковавшийся вдоль проезда. Водитель выходит, лезет под капот, возвращается обратно. Выходил ли кто-нибудь с пассажирского места или из самого салона – не видно. Собственно, вот и все. Через четверть часа фургон уезжает; по всей видимости, фара уже разбита, потому что следующим внимание к моей машине проявляет Кейн, оставивший свою тойоту в соседнем ряду. Ну и последним опять появляюсь я, дабы оценить нанесенный ущерб.

Полный бред. Впору либо предположить всемирный заговор с целью испортить мне настроение, либо допустить, что все это – не более чем досадная случайность. Пожалуй, на этом и остановимся.

…Впрочем, неприятные неожиданности на этом не закончились. Когда я поднялся к себе, очень надеясь выпроводить Кейна прежде, чем придет Джаред, выяснилось, что я опоздал. Должен признать, картина мне открылась вполне драматическая – дверь настежь, сразу за ней напротив друг друга в напряженных позах замерли мой заместитель и мой любовник. Кейн стоял, слегка откинув голову и скрестив руки на груди, в глазах холод и презрение; на расстоянии шага от него застыл Падалеки, засунув руки глубоко в карманы, словно пытаясь не поддаться искушению пустить их в ход, и испепелял своего визави ненавидящим взглядом. Блин, что-то я сомневаюсь, будто они будут ждать, пока я сбегаю за фотоаппаратом… Я кашлянул. Оба кинули на меня быстрые взгляды и тут же вновь уставились друг на друга.

- Дженс, когда я пришел, он шарился по твоим вещам, - срывающимся от ярости голосом сообщил Джаред.

Кейн ответил пренебрежительной усмешкой, а затем спокойно произнес:

- Дженсен, можно тебя на минутку?

Мы вышли в коридор; я хотел было закрыть дверь, но Крис остановил меня движением руки.

- Не стоит лишать себя возможности хотя бы слышать, что он там делает, - негромко произнес он, оставляя дверь приоткрытой.

- Если верить его словам, тебя тоже не следовало оставлять здесь одного, - отозвался я, чувствуя, как в груди стремительно сжимается тугая пружина – пожалуй, Кейну реально будет лучше объясниться.

- Ключевое слово тут именно «если», - холодно усмехнулся тот. – Этот парень вошел в тот момент, когда я решил воспользоваться твоим любезным предложением и открыл бар. Вопрос в другом – какого черта он здесь делает?

- Ну, ты же запретил мне трахаться с ним в офисе, - огрызнулся я. – На мой взгляд, выбор места очевиден.

- А притормозить тебе в голову не приходило? – полюбопытствовал Кейн.

- А с какого перепугу мне притормаживать? – в тон ему отозвался я.

Пауза.

- Я надеялся, ты сделаешь более верные выводы. 

- Да? Из чего?

- Ты в самом деле этого не понимаешь или просто из упрямства выделываешься?

- Отвали от меня, Кейн.

Глаза Кристиана нехорошо блеснули.

- Ты ведешь себя неадекватно, Эклз, и это меня беспокоит. Скажи честно, Падалеки только твой любовник или еще и твой дилер?

А вот это уже перебор.

- Убирайся, - прошипел я.

Лицо Кейна застыло.

- Уберусь, - согласился он, но я понял, что под маской ледяного спокойствия в нем постепенно закипает гнев. – Только чуть позже. Я не хотел поднимать эту тему, но, видно, придется. Ты в курсе, что на твоем ненаглядном висел долг почти в триста тысяч, и что совсем недавно он благополучно по нему расплатился?!

Ну надо же, какая неожиданность.

- В курсе. Мне одно непонятно – почему ты говоришь мне об этом только сейчас?! – рявкнул я.

Наверное, в этот момент мы тоже были достойны по меньшей мере фотографии. На память. Уж очень лицо у Криса было выразительным. Правда, уже в следующий миг он все испортил, вновь обретя свою обычную невозмутимость.

- А ты бы мне поверил? – негромко поинтересовался он.

- А почему я должен верить тебе сейчас? – все еще в запале выдал я прежде, чем успел задуматься над своими словами.

- Хотя бы потому, что узнал об этом не от меня, - отчеканил он.

Настолько погано я уже давно себя не чувствовал.

- Уходи, Крис. Я сам разберусь, ок? – Я  прекрасно понимал, что теряю сейчас если не союзника, то, по меньшей мере, лояльного ко мне человека, но ничего не мог с этим поделать. Потому что альтернативой было бы прогнать Джареда… а этого я просто не хотел.

Холодная усмешка.

- Ну да. Ты – разберешься, - уронил Крис и, развернувшись на каблуках, зашагал к лифтам.

…Видит бог, если я доживу до конца этой трагикомедии, я не просто уволюсь – брошу все и уеду в Старый Свет. Куплю себе дом где-нибудь во  французской Ривьере и буду тупо наслаждаться жизнью. Ага, а еще тем, что все вокруг будут говорить на незнакомом языке. По крайней мере, это избавит меня от необходимости слышать то, что я не хочу.

Когда я вернулся в квартиру, Джаред нервно вышагивал в той зоне, которую я условно считаю прихожей. Я не просто подозревал – я знал, что он слышал весь наш разговор с Кейном, от первого до последнего слова.

- Дженсен, не верь ему, – раздалось у меня за спиной, когда я отвернулся, чтобы запереть дверь.

- Почему? – глухо спросил я, закрывая замок.

Падалеки рывком развернул меня к себе. Черт возьми, после однообразной мимики Кейна его лицо – это просто радость для глаз. Боль, злость, надежда, страх… Ну вот и как понять, что он чувствует на самом деле?..

- Он ненавидит тебя, – тихо сказал Джаред, заглядывая мне в глаза. – Неужели ты не видишь, как он на тебя смотрит?

Я подумал и покачал головой.

- Не вижу.

Потому что действительно – не вижу. Я знаю, что он от меня не в восторге, но для этого есть достаточно объективных причин, а потому к сдержанному неодобрению в его глазах я уже привык. Да, я могу даже разозлить, вывести его из себя… но я слабо себе представляю, как может выглядеть в исполнении Кристиана ненавидящий взгляд. Пожалуй, на такое диво я бы точно обратил внимание.

Джаред обхватил мое лицо руками, не давая отвернуться. Прикосновение вышло мягким, почти ласковым, словно он просто не мог дотронуться до меня иначе.

- Тогда хотя бы мне поверь, - с силой произнес он. – Дженсен, я же вижу, я чувствую такие вещи… Я… я боюсь за тебя. Просто поверь мне, хорошо?

- Поверить? – переспросил я. Очевидно, достаточно выразительным тоном, поскольку Джаред моментально отпустил меня и отступил на шаг, опуская сверкнувший неподдельной болью взгляд. Или – очень похожей на неподдельную…

Наверное, было бы куда проще, если бы я, как и собирался, сумел просто закрыть на все глаза. Не замечать, тупо не обращать внимания на его чувства и эмоции, не пытаться анализировать выражение его лица и значение жестов. В конце концов, с Крисом у меня это прекрасно получается. Вот только беда в том, что Джаред – это не Крис…

- Хотя бы просто прислушайся к тому, что я сказал – остерегайся Кейна, - глухо проговорил Падалеки, глядя в пол. – Он тебе не друг.

«А ты?» - едва не вырвалось у меня.

- Можешь быть спокоен, в конторе у меня вообще нет друзей, - ровным голосом сообщил я. Джаред вздрогнул, словно я его ударил. Ч-черт, если я хотел задеть его – почему мне теперь самому больно-то, а? – Что же касается Кейна – пока что он не сделал ничего такого, что заставило бы меня в нем сомневаться.

Ну да, он всего лишь установил за мной слежку… Я разозлился сам на себя -  за свое глупое упрямство, за хроническую неспособность просто взять и понять, кто заслуживает доверия, а кто нет, за все… а потому не удержался и добавил:

- По крайней мере, в бухгалтерии я засек не его, верно?

Джаред резко поднял голову.

- Если это о чем-то и говорит, Дженс, то исключительно о том, что у него пока что хватает ума не попадаться, - с горечью произнес он.

Вообще-то верное замечание. Вот только говорить об этом у меня уже просто сил никаких нет. Надоело. 

- Нам обязательно продолжать этот разговор? – вздохнул я и вздрогнул, когда Джаред неожиданно жестко отозвался:

- Обязательно.

Ну, раз он не хочет провести это время с большей пользой…

- Ну, говори, - предложил я, скрещивая руки на груди.

Взгляд Джареда мне очень не понравился – он словно собирался с духом, чтобы сделать какую-то глупость. Впрочем, я не собираюсь его останавливать. Полагаю, право делать глупости должно быть прописано в Конституции, ибо оно неотъемлемо и дается человеку от рождения. Чем право на личную неприкосновенность лучше?

- Так значит, ты скорее поверишь Кейну, чем мне? – напряженно спросил Джаред, его глаза сверкали отчаяньем человека, шагнувшего в пропасть. Полный бред, он что, настолько жаждет ссоры?

- Я этого не сказал, - уклончиво ответил я. Как выяснилось, столкновение с чужим упрямством влияет на меня крайне положительно – мозги включаются на раз. Как говорится, уступает тот, кто умнее…

- Ну так скажи, черт тебя дери! – рявкнул Джаред, вновь запихивая руки в карманы. Пожалуй, мои предположения относительно того, зачем он это делает, находят все больше подтверждений. – Потому что именно так ты думаешь, верно?!

Ну ладно, раз он настаивает… Я медленно кивнул, глядя ему прямо в глаза.

Джаред моментально сник – словно свет выключили. В глазах осталась только боль. И обида.

- Значит, ничего не изменилось, – с горечью констатировал он. – Все по-прежнему, верно? Только любовники, никаких вопросов, никаких обязательств, да?..

Почему-то в этот раз кивнуть в ответ мне было трудно. Просто невероятно трудно. К сожалению, с некоторыми трудностями я справляюсь просто на раз.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и у меня внезапно появилось ощущение, будто земля уходит из-под ног.

- Джаред…

Тот отрицательно мотнул головой, отводя взгляд и прячась за челкой.

- Знаешь, Дженс… - тихо произнес он, вновь поднимая на меня взгляд. – Кажется, мне этого уже мало. Прости. Мне лучше уехать.

Было бы странно, если бы я устоял перед искушением испортить все окончательно. Когда все и без того хуже некуда, спасти хоть немного самоуважения можно только одним способом – просто взять и самому поставить последнюю жирную точку. Подвести черту. Блядь, тупо взять и похерить все с видом типа «все так, как и было задумано»…

- Лучше – как тогда? – негромко уточнил я – словно контрольный выстрел сделал. Все. Джаред вспыхнул, его лицо исказилось от ярости и незаслуженной обиды, а спустя миг хлопнула дверь.

Думаю, Кейн такой поворот одобрил бы.

Что же касается меня – я уже и сам не вполне понимал, то ли я добился, чего хотел, то ли потерял больше, чем был готов. Ясно одно – просто наплевать на все, отключить голову и наслаждаться жизнью у меня не получается. Твою ж мать.

 

***

 

Если честно – я не верил, что он ушел всерьез. Просто, ну… наверное, я слишком привык к тому, что он всегда возвращается – как бы сильно я его не обидел. Ч-черт, ну это же полный бред – всерьез поругаться из-за моего гребаного заместителя… Тоже мне, повод…

Разумеется, я прекрасно понимал, что дело не в Кейне. Но, черт возьми, – какого доверия он может сейчас от меня ждать, тем более – требовать?.. На хрена все так усложнять, не понимаю… Или дело в том, что игра должна быть именно такой – достоверной до предела, реалистичной до мелочей? Что ему мало просто добросовестно выполнить свое задание – ему нужно вывернуть меня наизнанку, перетряхнуть так, чтобы, когда он уйдет, мне не осталось ничего другого, кроме как пустить себе пулю в лоб?..

Только вот это вряд ли. Не выйдет. И если он действительно решил уйти сейчас – пусть уходит. Принцип у меня такой – я никого и никогда не держу.

…Я сидел, тупо уставившись в выключенный телевизор, убеждал себя в том, что мне все равно, и ждал – звонка в дверь, звонка по телефону, ну хотя бы гребаной смс-ки... Пусть он только даст мне знать, что готов вернуться – и я плюну на все и пойду за ним.

…Я спятил? А даже если так.

Смс пришла около полуночи, когда я уже почти потерял всякую надежду…  и добила меня окончательно. Потому что автором ее явно был не Джаред.

Номер не определен, «нужно встретиться, есть новости, завтра в двенадцать…» и адрес. Блядь. Чертов Коллинз.

С другой стороны – меня словно отпустило. К черту. Пошло все к черту.

Я выключил телефон и пошел спать.



Глава 17.

 

Место для встречи Коллинз выбрал странное. Возможно, набережная Гудзона и вправду довольно романтичное место, но только не в это время года. Небо было низким и серым, ветер – холодным и сильным. Безлюдные  пирсы нагоняли тоску, а при виде свинцовых мелких волн, монотонно разбивающихся о бетонные опоры, у меня постепенно начиналась морская болезнь. Хотя, вполне вероятно, меня уже просто тупо тошнило от этой гребаной жизни.

Я торчал у северного торца здания круизного терминала Манхэттена уже по меньшей мере минут пятнадцать, курил третью за день сигарету и тихо ненавидел все живое. Да и неживое, пожалуй, тоже. В принципе, настроение у меня с прошлого вечера было так себе, а окончательно оно испортилось сегодня утром, когда я, наконец, вскрыл то гребаное письмо из налоговой, с  которого все началось. Блядь, ну вот надо же было, чтобы вся эта херня завертелась из-за каких-то стандартных форм для постановки на учет этой чертовой «МорнингЛайт», которые какая-то добрая душа не поленилась переправить в мою приемную с той блядской фабрики, которая обеспечила нашей дочерней фирме юридический адрес. Надо узнать, кто из сотрудников «МорнингСтар» там сидит, и руки оторвать. Ну а почему только мне должно быть плохо?

Последней каплей стало то, что я все же нашел свои ключи - на полу, под вешалкой. За моим же дипломатом. Похоже, на память о последних месяцах мне останется замечательная привычка не вешать вещи туда, куда положено, а складывать их ровным слоем на полу…

Недокуренная сигарета полетела в воду. Для того чтобы сделать менее заметной всю ту грязь, что сейчас весело бьется о парапет набережной,  этому городу нужна нормальная зима. Лед, немного снега сверху – и словно никакого дерьма под ними никогда и не было; не будь мне сейчас так паршиво, вполне возможно, я нашел бы в этом какой-нибудь глубокий философский смысл.

Ладно, что-то заебался я тут мерзнуть. Не исключено, Коллинз отправил мне смс в таком состоянии, что сегодня об этом вообще не вспомнит; черт его знает, какая херня ему с пьяных глаз могла померещиться. Может, Краун не только меня навещает, ага.

Меня невольно передернуло. Ничего, если я не буду об этом вспоминать,  однажды я и сам поверю, что прошлой ночью, периодически просыпаясь и окидывая студию сонным взглядом, я не видел над светлой спинкой дивана  голову сидящего там человека. И не чувствовал явственный запах разложения.

…Блин, вообще-то я физически не мог ничего видеть. И чувствовать тоже. Потому что я, блядь, спал. Приняв две таблетки этого гребаного снотворного. А еще у меня чертовски хорошие шторы и на редкость плохое обоняние. 

Телефон завибрировал в кармане, когда я уже сел в машину.

« A Bacon Yacht Charter. Срочно. Пожалуйста».

Та-ак, если я правильно понял, это небольшой причал милях в полутора к северу, где швартуются прогулочные яхты на прокат. По ходу, парня накрыло всерьез, раз он прибывает на место встречи с такой погрешностью, да еще и не стесняется сообщить об этом человеку, который его уже полчаса дожидается. Ну все, теперь это дело принципа. Я стартанул с места так, что взвизгнули покрышки, но, вместо того, чтобы вернуться на трассу, объехал по бордюру центральный ограничительный столбик и решительно вырулил на Гудзон-Ривер-Гринвэй. Неужели кто-то считает, будто такая мелочь способна остановить того, кто твердо решил проехать именно здесь? Наивные люди… Да-да, сам знаю – это байквей, но, блин – какие, на хрен, велосипеды в такую погоду? По Парквей я буду полчаса крутиться, а так выеду прямо к причалу. Копы вряд ли станут дежурить в голых кустах, чтобы оштрафовать окоченевшего велосипедиста за отсутствие шлема, а значит максимум, что мне грозит – кляуза какого-нибудь любителя пеших прогулок, который  успеет запомнить номер. Полагаю, Маннс с подобным разберется.

А вообще ситуация складывалась откровенно бредовая: похоже, я нашел то единственное место в этом городе, где автомобилисту можно как следует разгуляться – я без особых проблем миновал первые несколько заграждений, а после того, как велосипедная дорожка ушла в сторону Гудзона от основной трассы, ограничительные столбики перестали попадаться вовсе. В принципе, все логично – автомобилю здесь уже просто неоткуда взяться. Я подумал и прибавил газу. В конце концов, когда еще доведется прокатиться с ветерком?..

Спидометр показывал шестьдесят*, когда телефон не просто задрожал, принимая смс, – зазвонил. 

- Да! – рявкнул я, придерживая руль одной рукой – даже такая скорость по сравнению с вечными пробками это чертовски здорово.

Сдавленное сопение, а потом приглушенный хриплый голос:

- Я больше не могу ждать. Простите.

Ну конечно. Я, блядь, уже вижу эти гребаные причалы.

- Полминуты. Где вы?

- Сто первый пирс… - Мне показалось, будто он хотел сказать что-то еще, но связь прервалась.

Я надавил на газ. Шестьдесят пять, семьдесят… Ни хера, я уже почти на месте… Ха, а ведь причалы когда-то контролировали ребята Гамбино, было бы забавно обнаружить журналиста в теплой компании наших бывших итальянских друзей… Может, они его просто катают по набережной в поисках достаточно глубокого места, где его можно было бы надежно притопить? Так я им покажу…

Вот только… С чего я взял, будто встречу мне назначил именно Коллинз? …К сожалению, по-настоящему здравые мысли всегда приходят нам в голову с небольшим кокетливым опозданием, словно желают таким нехитрым способом привлечь к себе максимум внимания. Лично на меня просветление снизошло в тот момент, когда я на скорости почти в семьдесят пять миль в час подлетал к узкому проезду между зданием конторы по прокату яхт слева и бетонным отбойником в основании крутой насыпи, ведущей к Гудзон-Ривер-Парквей, справа. Нет, я бы вписался, без сомнения. Если бы не темно-синий фургон, внезапно сдавший задом из-за угла дома и преградивший мне путь.

Время словно обрело плотность, из окружающего меня мира исчезли все краски, запахи и звуки.

Я ударил по тормозам, резко выворачивая руль влево; в тот же миг потерявший управление «мустанг» не просто занесло – почти развернуло,  вышвыривая на пирс; еще секунда – и в момент удара об воду меня с такой силой приложило об руль, что этот пресный черно-белый мир перестал для меня существовать вовсе.

 

***

 

Мне безумно повезло, что я не потерял сознание всерьез – так, отключился на миг от боли и острой нехватки выбитого из груди воздуха. Впрочем, в  ситуации, когда счет идет на секунды, даже этого оказалось слишком много – вода уже поднялась почти до верха боковых стекол, полностью скрыв под собой лобовое. Я быстро дернул за ручку двери, а потом нажал на кнопку стеклоподъемника. Без толку. Как и следовало ожидать. Пока сохраняется перепад давления между воздухом внутри и водой снаружи – открыть дверь, равно как и окно, у меня не получится. Хрен его знает, откуда, но откуда-то я это знаю. А значит, раз я не успел выбраться из автомобиля, пока у меня еще был шанс это сделать, теперь мне остается только ждать, когда салон полностью заполнится водой. Разумеется, можно попытаться разбить стекло – но это совсем не так просто, как кажется, да и стоит ли впустую тратить силы, которые очень скоро мне понадобятся?.. Еще немного, и дверь откроется. Надо просто подождать.

Такое ощущение, что испугаться я просто не успел. Словно что-то щелкнуло в голове – и все, я стал абсолютно, непробиваемо спокоен. Как манекен. Или зомби. Это трудно назвать осознанным выбором – похоже, у меня, как всегда в критических ситуациях, просто отключилась способность к эмоциональному реагированию. Впрочем… если что-то и могло меня сейчас спасти, то только спокойствие. Чаще всего убивает не ситуация – убивает страх.

Ледяная вода уже почти дошла до груди, за лобовым окном сгущался  мутный зеленоватый сумрак, в который под тяжестью двигателя с каждой секундой все глубже погружался «мустанг». Я еще раз убедился, что дверь разблокирована,  и принялся одновременно выпутываться из пальто и снимать ботинки. У меня все получится. Не может не получиться.

Когда вода подобралась к шее, призрак паники все же проскользнул по краю сознания – это был животный, первобытный ужас перед лицом неминуемой смерти, которая в буквальном смысле сомкнула на моем горле свои холодные костлявые пальцы. Я чудом сохранил самообладание – ценой прокушенной губы. Боль отрезвляет. Если ты чувствуешь боль, значит, тебе еще есть за что бороться. Я не умру. Не сегодня, ясно?

Я закрыл глаза, чтобы не видеть подступающую воду, и сделал несколько глубоких вдохов. Сейчас меня накроет с головой, но в задней части салона еще есть воздух, а значит, мне придется провести некоторое время, задержав дыхание. Ничего, я справлюсь. Я умею. Блядь, я понял, на хера ходил на ту гребаную йогу – чтобы не сдохнуть сегодня… Так. Все. Спокойно. Если я не буду дергаться, я просто дождусь, пока дверь откроется, и вынырну. Здесь не может быть глубоко. Футов десять от силы. Я справлюсь.

Последний вдох – и я оказался под водой. Я навалился на дверь, чтобы не пропустить момент, когда она поддастся, и замер, экономя силы и драгоценный кислород.

Пока я мог дышать, течение времени напоминало мне постепенно застывающий монтажный гель; когда я лишился такой возможности – это понятие и вовсе потеряло для меня смысл. Времени больше не существовало. А если и существовало, то измерялось оно уже не секундами – постепенно сходящим на нет запасом кислорода в моих легких. 

Вечность спустя, когда в груди уже все горело огнем, я позволил себе осторожно выдохнуть, понимая, что еще немного – и все будет кончено. Я не удержусь и – неосознанно, рефлекторно – сделаю свой последний вдох.

Пожалуй, еще никогда в жизни я настолько не приветствовал собственное упрямство. Ни хера. Не сделаю. Не сейчас.

Дверь открылась за миг до того, как я готов был начать биться о нее головой.  Я выбрался из машины и, рывком оттолкнувшись от порога, устремился вверх. Еще на пару секунд меня хватит. Теперь – точно.

Я вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух, захлебываясь в волнах – и не замечая этого. Я и не знал, что воздух Нью-Йорка может быть таким – сладким, обжигающим, пьянящим…  Похоже, вот оно – состояние полного, абсолютного счастья. Никаких мыслей, никаких сомнений, никаких желаний.  Просто дышать… И все.

Небо надо мной было восхитительно серым. Ветер донес до меня обрывки фраз:

- Бля, выплыл!

- …себе!

- …сюда!

Я завертел головой, пытаясь сориентироваться. Так, от пирса меня немного отнесло, но все равно недалеко. А еще там появились люди. Самые обычные. Из числа тех, что возникают из ниоткуда на месте любого мало-мальски зрелищного происшествия. Да, это Нью-Йорк...

- Парень, давай сюда!!! 

Нет, бля, щас развернусь и уплыву в Атлантику… Я сделал еще один глубокий вдох и поплыл к пирсу. Холода я не чувствовал. Боли тоже. Я был жив… а все остальное сейчас не имело значения.

 

***

 

Парамедик из «скорой» сказал, что у меня шок, переохлаждение, а также не исключены переломы ребер. Полицейские переглянулись, и один из них заметил, что шок не у меня, а у них, поскольку придурка, который мало того, что за рулем автомобиля вылез на байквей, так еще и умудрился настолько  разогнаться, что не справился с управлением, они видят впервые. И что они  просто не могут упустить шанс поделиться своим открытием с коллегами в участке. А раз не похоже, будто я собираюсь двинуть кони прямо сейчас – они забирают меня с собой. Если потребуется – медицинская помощь будет мне оказана уже на месте, после проведения наркологического освидетельствования.

Незаметный до поры Маннс из-за спины ближайшего ко мне копа сделал страшные глаза. Я понял и вполне достоверно изобразил, будто собираюсь потерять сознание. Даже удивительно, насколько натурально получилось – должно быть, дело в том, что эйфория по поводу моего чудесного спасения постепенно сходила на нет, и с каждой секундой я действительно чувствовал себя все более паршиво. Словно до меня наконец-то стало доходить, чего на самом деле я избежал…

- Каталку, быстро!

Собственно, на этом дискуссия закончилась. У меня даже не хватило сил, чтобы сопротивляться позорному ритуалу водружения на каталку, а потому здание проката яхт, где я отсиживался под ворохом пледов после того, как меня вытащили из воды, мы покидали, как положено – под грохот ног и колес по бревенчатому настилу, провожаемые объективами мобильных телефонов в руках очевидцев. Блядь, к вечеру можно искать себя на ютьюбе.  «Новое чудо на Гудзоне»** - а что, вполне подходящее название…

На самом деле мне было не до смеха – я никак не мог отделаться от одной абсурдной, но пугающе настойчивой мысли: что, если все происходящее сейчас вокруг меня – лишь иллюзия, прощальный подарок затухающего сознания, а на самом деле я все еще там, на дне, умираю медленно и мучительно, так и не сумев выбраться из машины? Мне внезапно стало не просто страшно – я понял, что рехнусь, если немедленно не получу убедительного подтверждения реальности этого гребаного мира.

- Маннс!.. – прохрипел я, хватаясь за твердую, очень даже осязаемую руку моего друга.

Грохот открывающихся дверей «скорой», отрывистые распоряжения, слова, не несущие для меня ни малейшего смысла. 

- Дженс?

- Маннс, откуда ты здесь взялся?!

Надо мной моментально появилось лицо Джейсона – сосредоточенное и  обеспокоенное.

- Эклз, ты меня пугаешь.

Неожиданно я вспомнил – едва выбравшись на пирс, я отобрал телефон у ближайшего ко мне горе-режиссера, пытавшегося взять мое лицо крупным планом, и набрал тот единственный номер, который помнил наизусть. Маннс приехал через двадцать минут после моего звонка – на десять позже «скорой», на три – копов. На том свете у меня точно не будет такого друга. А значит, с большой долей вероятности, я все еще на этом.

- Не только тебя, - выдохнул я, обессилено закрывая глаза.

Легкое похлопывание по щеке. Я вновь сфокусировался на Маннсе.

- Смотри на меня, Дженс. Иначе я могу не выдержать и, чего доброго, начну  делать тебе искусственное дыхание.

- А если я отвечу? – не удержался я.

В глазах Джейсона появилось облегчение.

- Язык откушу, - пообещал он, потрепав меня по волосам, и негромко добавил: - Как ты?

- Лучше… чем там.

Маннс понял. Он всегда понимал меня с полуслова. Ну… за исключением вопросов ориентации. Впрочем, человеку, который готов просто взять и  сорваться с места, чтобы примчаться мне на помощь, это простительно.

- Спасибо, Джей. – Я слегка сжал его руку, которую так и не выпустил из своей ладони.

- Без проблем, Дженс.

Кажется, я все же постепенно возвращался к жизни. Как и следовало ожидать, для начала мне  пришла в голову далеко не самая приятная мысль.

- Маннс, отбей мои права, и я женюсь на первой, кого предложит твоя жена, - пробормотал я, оценив ожидающую меня перспективу.

- Сначала я отобью тебе голову, Дженс, честно, - произнес Маннс, но его взгляд тут же стал серьезным. – Ладно. Ты в состоянии понимать то, что я скажу?

Я кивнул.

Джейсон быстро оглянулся по сторонам и наклонился ближе ко мне.

 - Значит так. Копам – ни слова, ты ничего не помнишь. Мне надо время, чтобы подумать. Не ведись на то, что они могут это проверить. Не могут. Когда и что ты последний раз принимал?

- Виски. Вчера утром.

- Утром?

- Не спрашивай.

- Вещества?

- С тобой полтора месяца назад.

- Хорошо.

- Сэр, отойдите, пожалуйста, - между нами решительно вклинился парень в синей униформе парамедиков.

Маннс распрямился и отступил на шаг. Еще один парамедик подошел с другой стороны.

- Я хотел бы…

- Нет, сэр.

В следующий миг я почувствовал, что меня вместе с каталкой  приподнимают и задвигают в недра автомобиля.

- Я поеду следом, Дженс, - донесся до меня спокойный голос моего друга за миг до того, как захлопнулись двери «скорой». 

…Наверное, было самое время чувствовать себя победителем, но увы – таращась в потолок медицинского отсека и слушая завывания сирены, я не ощущал даже намека на ликование. Это сложно объяснить – словно часть той беспощадной ледяной мглы, которая едва не стала моей могилой, теперь была во мне. Навсегда. И, черт возьми… я понятия не имел, что с этим делать.

 

***

 

На медицинских страховках у людей моего круга экономить как-то не принято, а потому даже на время обследования меня поместили в комфортабельную одноместную палату. Там же меня и допрашивали… простите – снимали показания. Впрочем, как и следовало ожидать, конструктивного диалога у нас не получилось: да, был у круизного терминала, потом провал, потом – в воде… понятия не имею, зачем…не знаю… не помню… в самом деле?..

Когда ушли копы, пришел врач – невысокий лысеющий парень чуть постарше меня, и сразу перешел к делу:

- Мистер Эклз, я в курсе официальной версии событий, а потому, надеюсь, вы избавите меня от необходимости выслушивать все по второму разу. Копам я уже сказал, что ретроградная амнезия – обычное дело после подобного происшествия, но лично мне необходимо знать, как в действительности обстоят наши дела. Надеюсь, вы понимаете, почему. Итак – что вы помните, мистер Эклз?

- Все, - мрачно произнес я.

… Меня обследовали истово и увлеченно, разве что к проктологу не отправили, да тест на беременность, провести который потребовал окончательно выведенный из себя я, делать отказались. Как выяснилось, это в мою страховку не входит. Даже странно – все входит, а такая мелочь... Очередной врач из бесконечной череды специалистов, на котором я сорвался,  прервал поток моего нервного ехидства спокойным замечанием: если у меня есть какие-то сомнения на этот счет – тест-полоски продаются в любой аптеке и стоят недорого. Ну и что еще мне оставалось делать – только заткнуться.

В палату я вернулся совершенно обессиленный, втайне надеясь, что у меня есть время хоть немного вздремнуть в ожидании результатов анализов, но и тут обломался, поскольку теперь уже мой доктор счел необходимым обговорить со мной еще несколько вопросов. В частности, мы обсудили, что с психиатром я общаться не желаю, к физиотерапевту по поводу моего позвоночника обращаться не хочу, и что в конечном счете я сам во всем виноват – будь у меня страховка попроще, ко мне бы и не приставали.

- Да, кстати, вас там хочет видеть один молодой человек, - сообщил мне врач, сосредоточенно делая пометки в своем планшете, когда я уже было решил, что теперь-то меня наконец оставят в покое.

«Джаред!» - дернуло где-то на уровне спинного мозга; я задавил  бессознательное разумом и спросил:

- Кто именно?

Доктор полез в карман халата, достал смятую бумажку и озвучил:

- Мистер Джейсон Маннс. 

Логично.

- Он может пройти сюда?

Врач окинул меня быстрым взглядом.

- Кем он вам приходится?

Несложный вопрос.

- Он мой друг.

- Он представился вашим адвокатом.

- Одно другого не исключает, доктор Крипке.

Он вновь смерил меня взглядом.

- В таком случае, вам повезло, мистер Эклз.

Я промолчал. Ну не рассказывать же ему всю нашу историю…

Доктор кивнул, встал и направился к двери. Уже на пороге он замер и махнул кому-то рукой.

Маннс был хмур и сосредоточен.

- Пока на тебе только неосторожное вождение и выезд на байквей, - сообщил он, опускаясь в гостевое кресло. – Хотя определенные перспективы имеются  – если подключатся зеленые, возможно, придется отвечать еще и за умышленное загрязнение акватории.

- Очень смешно, - согласился я.

- Да уж. Обхохочешься, - вздохнул Маннс, окинул меня внимательным взглядом и спросил: – Как ты?

- Чувствую себя полным идиотом.

- Закономерно.

Я криво усмехнулся.

- Вообще-то я имел в виду эту чертову распашонку. Как-то странно лежать перед тобой с голой жопой и рассуждать о вечном, тебе не кажется? Кстати, ты привез мне одежду?

Маннс кивнул.

- Привез. Отдал постовой сестре. Ладно, одно радует – похоже, ты снова с нами. Если честно, там, на пирсе, ты здорово напугал меня, парень.

- Сам охренел, - в тон ему отозвался я.

Маннс усмехнулся, однако практически сразу его лицо вновь стало серьезным.

- Ладно, Дженс. К делу. Итак, какого черта ты поперся на пирс и главное – почему через байквей?

По мере того, как я рассказывал, абсурд ситуации раскрывался во всей красе уже передо мной самим. Интересно, ну почему раньше мне даже в голову ничего подобного не приходило, а? Словно кто-то просто взял и отключил на время у меня ту часть мозга, которая отвечает за образное мышление, оставив лишь тупую конкретику: номер не определен – значит, Коллинз, мне нужно на причал – значит, едем по байквею… Полный звиздец. Даже говорить о таком было как-то неловко. Впрочем, я все равно старался быть в своем изложении максимально честным. Похоже, игры кончились, а значит – глупо кокетничать с тем единственным человеком, которому я могу доверять без всяких «если». Раз уж я выставил себя идиотом – неплохо будет и самому об этом лишний раз услышать. Особенно с учетом того, что, как мне кажется, это был далеко не единственный раз за последние пару месяцев.

- Что думаешь? – спросил я, решив все же не вдаваться в лирические подробности моего пребывания под водой и сократив все переживания до лаконичного «я выплыл».

Маннс начал постукивать пальцами по подлокотнику.

- Что конкретно тебя смущает? – поинтересовался он, внимательно глядя на меня. – Ход твоей мысли мне понятен, более того, это действительно ход твоей мысли. Пока что все выглядит как несчастный случай. Что заставляет тебя думать иначе?

Хороший вопрос. Память Гудзона в моей груди, наверное.

- Фургон, Маннс. И даже не говори мне про совпадения – я в них больше не верю.

Джейсон приподнял бровь.

- А что не так с фургоном? – осторожно уточнил он. – Судя по твоим словам, с большой долей вероятности его водитель вообще тебя не видел.

Ах да. Он же не в курсе...

- Маннс, какие последние новости из нашего серпентария я тебе рассказывал?

- О том, что существует угроза рейдерской атаки аккурат накануне большой нелегальной поставки. Если помнишь, тогда на повестке была куда более животрепещущая тема. Потом ты искал психиатра, а закончилось все тем, что ты прислал мне свое гребаное завещание. Слушай, раз уж ты едва не суициднул, я уже могу посмотреть, что там?

Я поморщился.

- Не издевайся, ладно? Кстати, будет даже лучше, если ты прочитаешь мои записи, вдруг я сейчас о чем-нибудь забуду. За последние две недели у нас действительно произошло до хера  всего, можешь мне поверить. А чтобы тебе было интереснее слушать, скажу сразу, что теперь ты не просто «твердый хер с портфелем», а «твердый  хер с портфелем при исполняющем обязанности генерального директора «МорнингСтар Лтд».

Маннс приподнял бровь.

- Пожалуй, мне уже интересно, - тихо произнес он, не спуская с меня внимательного взгляда. – Рассказывай.

Я вздохнул и начал рассказывать.

Я постарался максимально подробно изложить все детали, поскольку надеялся, что Маннс сумеет увидеть во всем этом нагромождении фактов хоть какую-то логику и поделится своим открытием со мной. Я обошел  вниманием только одну тему – мне очень не хотелось выглядеть в глазах Маннса еще более психически нездоровым, чем я уже казался, а потому на всей этой чертовщине со снами, голосами и призраками на моем диване я решил не заостряться. В конце концов, я и сам знаю, что все это полный бред.

Полагаю, если бы, выслушав меня, Джейсон, как и тогда в ресторане, сказал бы, что не видит в происходящем ничего странного – у меня просто опустились бы руки. Не исключено, в понедельник я был бы уже в Далласе. Потому что если я все себе напридумывал… мне реально нужна помощь. Но Маннс немного помолчал, а затем произнес, задумчиво глядя на меня:

- Вопросов у меня к тебе, разумеется, до хрена… Хорошо, начнем с главного: пожалуй, в оценке ситуации на пирсе я с тобой согласен.

Странное ощущение: словно я одновременно и обрадовался – и мучительно затосковал. Да, я хоть в чем-то оказался прав… но, черт возьми – к лучшему ли это?

- …Разумеется, сама авария произошла абсолютно случайно, но я вполне допускаю, что таким оригинальным способом  ты избежал куда худшей участи. Ты – пусть и совершенно бестолковая, но все равно заноза в заднице, Эклз.

- Спасибо, - буркнул я.

- Не за что, - невозмутимо отозвался Маннс и продолжил: - Так вот, эту занозу в заднице бесполезно пытаться подкупить или скомпрометировать, поскольку денег у тебя хватает, а любой компромат ты и сам с гордостью выставишь на всеобщее обозрение, просто, чтобы доказать окружающим, что тебе на них насрать.

Маннс предусмотрительно сделал паузу, но я промолчал. Потому как возразить мне было нечего.

- Возникает вопрос: зачем кто-то будет ждать на пустынном пирсе столь замечательного человека, который, плюс ко всему, только что получил в свои руки вполне реальную власть в компании, где, прости за каламбур, власть очень скоро должна поменяться?

Я вздохнул и тоскливо предположил невероятное:

- Это был Коллинз, который мечтал со мной  поделиться новой информацией?

Маннс фыркнул.

- Судя по тому, что ты о нем рассказал, этот тихий алкаш уже в Канаде. Или в морге, если оказался недостаточно проворным. Хочу тебе напомнить, он на серьезных людей навыпендривался, вопы такого не прощают.

- Тогда не знаю, - сдался я. – В твоем изложении все звучит как-то на редкость паршиво.

Маннс кивнул.

- А знаешь, что самое паршивое?

Я не знал, а потому просто пожал плечами.

- Ко всем твоим выдающимся достоинствам теперь прибавилось еще одно – ты продемонстрировал свою абсолютную непредсказуемость. А непредсказуемый противник всегда чертовски нервирует. Пусть даже это произошло и не в силу изощренного ума, скорее наоборот, но ситуацию это не меняет. Готов поспорить, тебя ждали откуда угодно, но только не со стороны велосипедной дорожки. Если предположить, что против тебя играют не профессионалы, дальнейшее вполне объяснимо: увидев несущийся по байквею «мустанг» они запаниковали и попытались остановить тебя самым примитивным, хотя и довольно действенным способом. Разумеется, в Нью-Йорке до хрена и больше темно-синих фургонов, но в сложившейся ситуации было бы не слишком разумно закрывать глаза на последовательное появление автомобиля одного типа и одного цвета сначала на парковке в твоем доме, а потом на пирсе.

Я задумался.

- Ну и на хрена в таком случае было сначала посылать меня к круизному терминалу?

- Чтобы убедиться, что ты окажешься достаточно самонадеянным для того, чтобы припереться в одиночестве.

- А разбивать мне фару?

 Маннс пожал плечами.

- Может, таким образом они пытались отключить сигнализацию.

- Ты ведь в курсе, что так ее ни хера не отключишь, - заметил я.

- Я-то в курсе, а вот за других не поручусь, - возразил Маннс. - Кстати, пока ты ехал, с самим автомобилем все было нормально?

- Вроде да, - не слишком уверенно произнес я, поскольку мне сразу показалось, что с ним было ненормально абсолютно все – от слишком мягкого тормоза до слишком жесткого руля.

- Думаю, в любом случае будет нелишним проверить, - заявил Джейсон, и я почувствовал себя как-то неуютно – мысль о том, что, допустим, у меня на полном ходу могли отказать тормоза, пусть и запоздало, но все же нервировала. А еще… блин, я никак не мог отделаться от ощущения, что все это выглядит даже не просто странно – непродуманно. А местами так и вовсе откровенно глупо.

- Джей, а у тебя нет впечатления какой-то, ну, не знаю… наигранности, что ли? На мой взгляд, так дела не делаются. Как-то все… несерьезно.

Глаза Маннса сверкнули злостью.

- Несерьезно твое отношение к жизни, Эклз, – отрезал он. – А в данной ситуации у меня есть ощущение крайней спешки, из-за чего люди вынуждены действовать по ситуации, а не придерживаться четкого плана. Знаешь, Дженс, очень похоже, что ты, по своему обыкновению, ненароком наступил кому-то на хвост и даже не заметил этого. А вот хозяин хвоста заметил. И ему это очень не понравилось.

- Ну и кто, по-твоему, это может быть? – невесело поинтересовался я.

Ответ меня не порадовал.

- Да кто угодно. И еще одно, Дженс: ты сам понимаешь, что в ситуации, когда нет реальной возможности воздействовать на человека лично, под ударом оказываются те, кто ему дорог.

Ч-черт, а вот такая мысль мне и правда в голову не приходила... Я задумался, точнее – лихорадочно прикинул, кому еще, кроме меня самого, все эти дурацкие игры могут выйти боком.

- У меня не так много близких людей, Маннс. Для того, чтобы навредить моей семье, у них кишка тонка, - негромко произнес я, внимательно глядя на друга. - Служба безопасности «Эклз Петролеум» с нашей не сравнится, да и личная охрана у них есть. Впрочем, ты прав. Я сегодня же позвоню Джошу. А вот тебе… думаю, тебе самое время взять отпуск и ненадолго уехать из города. 

Джейсон медленно кивнул.

- Лорейн с девочками так и сделают, причем в самое ближайшее время.

- Не делай вид, будто ты меня не понял.

- Я понял. Я предпочитаю остаться. И потом – ты знаешь, о ком я говорю.

Я знал. Вот только, черт возьми, я понятия не имел, не получится ли так, что я возьмусь защищать Джареда от него же самого.

- С каких пор тебе есть до него дело? – устало спросил я, не в силах  избавиться от ощущения, будто я вновь вижу тот полный боли и ненависти взгляд, которым он ожег меня перед уходом.

- Мне есть дело до тебя, Дженс, - резко ответил Маннс. – И я не идиот. Ты по уши увяз в этом парне, надеюсь, не надо пояснять, из чего я сделал такой вывод?

- Не надо, - согласился я, потому что в устном изложении вся эта история с бухгалтерией даже для меня самого прозвучала верхом кретинизма.

- Так вот, - жестко продолжил Маннс, - поскольку в твоих словах, которые имеют отношение к этому человеку, отсутствует хотя бы намек на объективность или критическую оценку ситуации, я не берусь судить о степени его виновности, хотя внутренне абсолютно убежден – тебя еще ждет немало сюрпризов. Дело в другом – сейчас я вижу в нем идеальный рычаг воздействия на тебя, Дженс. Скажи, у тебя хватит выдержки делать то, что ты должен, если его возьмут в заложники?

Личное и должное. Шелковистые волосы под моими пальцами – и компания, которая никогда не была для меня чем-то по-настоящему важным.

- Я не знаю, - почти прошептал я, закрывая глаза и откидываясь на подушку.

- Зато я знаю, - безжалостно отозвался невидимый Маннс. – Не хватит. И поскольку переубеждать тебя сейчас бесполезно, выход один – ты должен разорвать с этим парнем всякие отношения. Причем сделать это так, чтобы об этом стало известно.

- Предлагаешь мне совершить каминг-аут? – невесело усмехнулся я, не открывая глаз.

- Твою ж мать, Дженс! Да вся твоя жизнь сейчас – один сплошной, никому не нужный каминг-аут, я же не предлагаю тебе созвать общее собрание и заявить, что ты и по мальчикам тоже! Просто уволь его.

- За что?

- Придумай! И из своей жизни, кстати, тоже. Пойми, только так ты сможешь вывести из-под удара его – и хоть немного обезопасишь себя.

Все, что говорил Маннс, было очень разумно и, наверное, правильно…  Вот только я внезапно понял, что ко мне… к нам это не имеет ни малейшего отношения. Потому что даже в условиях очевидного выбора… черт возьми, я все равно выбираю байквей.

- Дженс? – в голосе Маннса появился оттенок обеспокоенности.

Я открыл глаза.

- Я подумаю, Джей, - спокойно произнес я.

- Подумай, - с готовностью согласился Джейсон. Он лучше кого бы то ни было знает, что сейчас от меня бесполезно требовать большего – если надавить слишком сильно, я просто дам обратную реакцию. И я уверен – он действительно заботится исключительно о моем благе. Вот только, увы, боюсь, уже слишком поздно.

- Ладно, Дженс, будем считать, что тема закрыта. Теперь такой вопрос…

… Короче, поспать мне так и не удалось.

 

***

 

К счастью, даже самый насыщенный день когда-нибудь заканчивается. Я пришел к этому в высшей степени оригинальному выводу, стоя у окна в своей квартире и потягивая гремучую смесь водки, мартини и шампанского. Не знаю, существует ли такой коктейль на самом деле, но в Остине мы называли его «змеиным». Наверное, потому, что неподготовленный человек уже после пары порций с тихим шипением уползал в сторону. Не исключено, главный секрет состоял в том, что пить его полагалось большими стаканами. И никак иначе.

Впрочем, у меня действительно все не как у людей – в небольших количествах это пойло всегда крайне положительно влияло на мои мыслительные  способности. Собственно, на что я сейчас и рассчитывал.

В принципе, поводов выпить у меня было хоть отбавляй: помимо купания в Гудзоне, потери машины, потенциальной утраты водительских прав и внеплановой диспансеризации к их числу смело можно было отнести появление у меня дома новых дверных замков и двух камер скрытого видеонаблюдения, которых оказалось вполне достаточно, чтобы охватить всю студию (все же отсутствие лишних стен – это чертовски удобно).   Впрочем,  напиваться у меня никакого желания не было. А вот подумать  действительно было необходимо.

Я смотрел на огни города и размышлял о том, как жить дальше. Вряд ли стоит всерьез  рассчитывать, будто я моментально поумнею и начну вести себя адекватно ситуации – чудес не бывает. Значит, придется работать с тем, что есть. В конце концов, не я придумал постулат относительно того, что количество однажды может перейти в качество – раз уж я не в состоянии  вообще  перестать лажать, отныне я буду делать это с размахом. Сдаваться я не собираюсь, бежать тоже, а значит, в любом случае  придется выживать так, как умею, а не так, как положено. И уж точно не так, как от меня ожидают.

Я посмотрел на часы – четверть двенадцатого. Ладно, некоторые дела нельзя откладывать на потом. Потом может быть слишком поздно.

Такси подали через пятнадцать минут после моего звонка. Когда меня лишат прав, пожалуй, я стану постоянным клиентом этой конторы.

Добравшись до места назначения, я попросил таксиста подождать и, воспользовавшись появлением припозднившегося жильца, без проблем миновал домофон. Разумеется, существовала определенная вероятность, что дверь мне откроет разбуженная, а потому крайне недовольная моим появлением соседка, но сейчас это меня мало волновало. Если что – заодно и познакомимся.

Я надавил на кнопку звонка один раз – коротко, но настойчиво. Если его нет дома – я войду и дождусь. Если он не один – тот, или та, кто сейчас с ним, просто оденется и уйдет.

- Какого…

В пижамных штанах и простой белой майке он выглядел каким-то теплым, уютным и домашним. А еще очень юным. И совсем не опасным. Впрочем, я необъективен, сам знаю. Невозможно сохранять объективность по отношению к человеку, в которого влюблен.

- Дженс?.. – пробормотал  сонный Джаред, потирая глаза рукой. – Ты чего зде…

- Собирайся.

- А?

- Собирайся. Я хочу, чтобы ты пока пожил у меня.

Джаред моргнул, просыпаясь окончательно.

- Ч-чего? – с трудом выдавил он, в глазах – настороженное недоумение. Почти враждебность.

Впрочем, неудивительно. Я не в обиде.

- Ты ведь хотел моего доверия, верно, Джаред? Тогда дай мне шанс тебе поверить. Ты поживешь на моих условиях в моей квартире до Нового года. Если захочешь остаться дольше – тогда уже я приму любые твои условия.  Если решишь уйти – я с уважением отнесусь к твоему выбору и не стану тебя удерживать. Две с половиной недели, Джаред. Это все, о чем я прошу.

- Что за условия? – негромко спросил он, исподлобья глядя на меня.

- Никто не должен знать, где ты. Никаких контактов с внешним миром – ни телефона, ни интернета. Выход на улицу – только в моем сопровождении.  Чтобы не было лишних искушений, уходя в офис я буду запирать тебя на ключ. Насчет работы не волнуйся, в понедельник ты уйдешь в отпуск по семейным обстоятельствам.

- Ты собираешься посадить меня под домашний арест, – без малейшего намека на вопросительную интонацию негромко уточнил Джаред. Мне показалось, теперь его взгляд блуждал по моим скрещенным на груди рукам, периодически цепляясь за обручальное кольцо.

- Называй как хочешь, Джаред. Полагаю, будет лучше, если мы договоримся, что я просто забочусь о твоей безопасности.

Джаред тут же посмотрел мне в лицо.

- Что-то случилось? – тихо спросил он.

Я больше не могу доверять себе – с большой степенью вероятности сейчас я  вижу в его глазах лишь отражение моих собственных надежд и желаний.  Мне хочется, чтобы он волновался за меня – а значит, я могу принять за искреннюю тревогу все, что угодно. Себе я больше не верю. А вот видеокамеры беспристрастны. И они фиксируют не эфемерные чувства – реальное поведение. О том, что я установил у себя в квартире видеонаблюдение, он пока не знает; следовательно, у меня будет  возможность увидеть, как он на самом деле поведет себя за моею спиной. Черт возьми, мне нужны факты. Не какой-то непонятный косяк в бухгалтерии – конкретные действия, направленные против меня или хотя бы просто в обход наших договоренностей. Чтобы больше никаких сомнений. Или – если он действительно лишь запутался в чужой игре – я готов дать ему реальный шанс соскочить. Пусть потом  все валит на меня, если что. Я как-нибудь переживу.

- Пока ничего, - спокойно ответил я. – Но может случиться.

Джаред уставился в пол.

- Как насчет ноутбука? – тихо поинтересовался он.

У меня внутри все перевернулось, поскольку до безумия захотелось услышать в этих словах согласие… но я тут же одернул себя. Он просто спросил. Ничего больше.

- Можешь взять его с собой. Планшет тоже. Но в понедельник я отнесу ноутбук Розенбауму и он удалит оттуда все программы, позволяющие выйти в сеть, предварительно скопировав твои закладки из браузеров на внешний носитель. Когда все закончится… мы все восстановим, обещаю. А еще он поставит кейлогеры. На всякий случай.

- Странное какое-то доверие получается, - невесело усмехнулся Джаред.

- Мне жаль. Сейчас я не могу предложить тебе большего.

Падалеки вновь усмехнулся, уже немного нервно, и, обхватив себя руками, уставился куда-то в сторону. Я не хотел торопить его… но и не собирался давать ему возможность в полной мере собраться с мыслями. Некоторые решения можно и нужно принимать только так – с ходу, повинуясь первому порыву. 

- У меня тоже есть одно условие, - произнес Джаред, по-прежнему не глядя на меня.

- Если это в моих силах и не противоречит тому, что я уже сказал, - глухо отозвался я, понимая, что на самом деле готов на все, лишь бы уехать отсюда вместе. Но я знал, что в действительности вряд ли сделаю хоть что-то  – если я пойду сейчас на уступки, скорее всего, уже не сумею остановиться, и уступлю ему во всем. А я не могу позволить себе подобную слабость. Уже – не могу.

Джаред медленно повернул голову и решительно посмотрел мне в глаза.

- Кольцо сними. Оно меня бесит, - четко проговорил он.

Я стянул с пальца кольцо и, не глядя, швырнул его куда-то по направлению к лестнице. На тонких губах появилась жесткая удовлетворенная улыбка.

- Дай мне десять минут, Дженс, - спокойно произнес Джаред. – Если хочешь, можешь подождать в гостиной.

- А соседка?

- Она спит.  

- Настолько крепко, что даже не поинтересуется, кто пришел в столь поздний час?

Джаред пожал  плечами.

- Соседство со мной очень закаляет нервную систему, Дженс. Как правило, люди вообще перестают реагировать на посторонний  шум. Не знаю, правда, почему.

- Я лучше подожду здесь, - вздохнул я, прислоняясь плечом к косяку двери.

Джаред кивнул.

- Как знаешь. Десять минут, Дженс.

Я думал о том, что, наверное, разумнее всего было бы хотя бы частично последовать совету Маннса и просто оставить его в покое. Не увольнять, разумеется, а, ну, не знаю – распустить по офису сенсационную сплетню, что мы с Джаредом встречались и что в итоге он меня послал. Или я его. Да, наверное, так было бы даже лучше... Уверен – подобная новость очень быстро достигла бы нужных ушей. Вот только далеко не факт, что на этом все действительно закончилось бы. Бывший любовник – не то же самое, что совершенно посторонний человек, а я в любом случае не могу подставить Джареда под удар – уж лучше буду выглядеть абсолютным идиотом, если выяснится, что никакой опасности вообще не существовало. Я… черт, я просто не могу рисковать человеком, который мне нужен. И отказываться от него я тоже не собираюсь – по той же причине. В конце концов, невозможно заставить быть с кем-то помимо воли. Когда Джаред действительно решит уйти – он так и поступит. Сам. Без моей помощи и вне зависимости от моего желания. Но пока этого не случилось – пошли на хер все, кому что-то не нравится. Это исключительно мое личное дело. И только моя любовь.

Я не сомневался в правильности принятого мной решения – но почему-то никак не мог прочувствовать его правильность. Просто… ну, как бы объяснить… ничего не изменилось. Все та же мутная тяжесть в груди, холод в кончиках пальцев и отзвук тоскливой мысли в голове: «отпусти, пока не поздно…»

Я провел рукой по лбу. Черт, похоже, я знаю, в чем дело. У меня поднимается температура. Блядь, ну как же не вовремя… Нет, ну точно – это то самое, наиболее поганое  ощущение подступающей простуды: внутри уже жарко и тоскливо, а кожа еще холодная. Блин, вот надо было провести полдня в госпитале, чтобы к вечеру заболеть?! Охренеть можно.

- Дженсен?

Я отнял руку от лица.

- Ты в порядке?

Десяти минут еще явно не прошло. Похоже, ему не привыкать к быстрым сборам. Джинсы, футболка, толстовка. На плече две сумки – объемная, с прошивкой уплотнителем, явно для ноутбука и планшета, и полупустая, спортивная.

- Ты в порядке? – повторил Джаред.

- В полном, - подтвердил  я.

Джаред окинул меня недоверчивым взглядом, и, поставив сумки на пол, принялся шнуровать высокие армейские ботинки.

…Он уже закинул вещи в багажник такси и собирался влезть на заднее сидение позади водителя, уступая мне традиционно мужское место ближе к двери, когда я все же решился спросить.

- Джаред.

Он притормозил, сел, одновременно разворачиваясь, и вопросительно посмотрел на меня.

- Почему?

Его взгляд был абсолютно спокойным.

- Глупо требовать доверия к себе, ничего не давая взамен. Если ты говоришь, что так нужно – я просто верю тебе. И все.

Моя ласка даже мне показалась немного медвежьей – я просто ухватил его за шею чуть ниже затылка и слегка сжал пальцы. Он  тут же перехватил мое запястье и дернул на себя.

- Садись. Поехали.

Почти всю дорогу я сидел, прислонившись виском к холодному стеклу в надежде унять переполнявший меня жар. Мельтешение огней раздражало. Начинала болеть голова.

- Дженсен.

Прикосновение к плечу. Я отдернулся.

- Все в порядке.

Пожалуй, получилось слишком грубо. Я повернулся к Джареду и встретил его внимательный  взгляд.

- Я неважно себя чувствую, - нехотя признался я.

- Заметно, - вздохнул Падалеки и притянул меня  к себе, давая возможность привалиться головой к его плечу. Я не стал сопротивляться. Блин, ну а что тут было сопротивляться? Так действительно лучше… Но вот постелить ему придется на диване. Если он тоже заболеет, мне совесть не позволит оставлять его дома одного.

Я замешкался в прихожей, традиционно вешая не только свою, но и джаредову куртку, и когда прошел в студию, Падалеки уже замер возле журнального столика, с интересом разглядывая стоящие на нем бутылки – «Абсолют», «Мартини», «Кристалл» - и единственный высокий бокал.

- И в какой последовательности? – поинтересовался он.

- Все вместе, - вздохнул я, опускаясь на диван. – Это коктейль.

Джаред фыркнул.

- В самом деле? Хм, надо попробовать. Имеет значение, что за чем наливать? – Он потянулся к бутылке водки.

Я вздрогнул.

- Не трогай. 

Джаред замер и удивленно уставился на меня.

- Джаред, если хочешь выпить – пожалуйста, ограничься шампанским, - ровным голосом произнес я. – Или возьми в баре непочатую бутылку.

Падалеки выпрямился. Его взгляд стал немного напряженным. Н-да, боюсь, если я озвучу свои подозрения, он захочет вернуться домой прямо сейчас – вряд ли его заинтересует идея проживания на одной территории с параноиком… Вот только лично мне уже даже самое абсурдное предположение не кажется достаточно невероятным.

- Почему?

Я посмотрел Джареду в глаза.

- Просто сделай, как я говорю, ладно?

Мартини и водка слишком долго стояли  в баре открытыми. Пусть мне сложно представить, будто существует яд, вызывающий простуду, факт остается фактом – я почувствовал себя плохо после того, как выпил. Нет, вообще-то это полный бред, но все же.

Джаред тут же сел рядом, с беспокойством заглядывая мне в лицо.

- Дженс, ты действительно паршиво выглядишь, - произнес он, и прежде, чем я успел среагировать, прижался губами к моему лбу.

- У тебя жар, - констатировал он, отстранившись.

Ну, допустим, это для меня не новость. Теперь мне было холодно – верный признак, что температура ползет вверх.

- Я в курсе, - буркнул я.

- Градусник есть?

- Нет. На хрена мне градусник?

Джаред вздохнул.

- Сам догадаешься, или мне действительно придется объяснять? – поинтересовался он, приобняв меня за шею.

- То, что у меня температура, я и сам знаю, а какая конкретно – если честно, мне пофиг, - проворчал я и осторожно выпутался из-под его руки. – Мне лучше лечь. Ты… ну, не знаю, может, есть хочешь?

- Дженс, время – первый час ночи, - терпеливо напомнил Джаред. – Какая еда?  Ладно, насчет градусника я понял. Аспирин хотя бы в этом доме водится?

Я пожал плечами, вставая.

- Не помню. Посмотри в ванной, в шкафчике. Просто я почти не болею.

- Я вижу.

Искушение выставить кондиционер градусов на восемьдесят было почти непреодолимым, но я сдержался. Это просто температура. Лучше одену свитер. Его потом проще будет снять.

Я разделся, влез в домашнюю одежду и до кучи напялил свитер. В душ я решил не ходить. Я сегодня уже мылся. Ага, в Гудзоне…

Я уже лег, когда Джаред сел рядом со мной, приподнимая мою голову и протягивая таблетку аспирина.

- Держи. Запей.

- Джаред, будет лучше, если ты переночуешь на диване, - произнес я после того, как чуть на расколотил стакан клацающими зубами. – Или… знаешь что… езжай домой. Вызови такси, деньги у меня в куртке… Езжай. Завтра поговорим.

- Ага, щас, - отозвался Джаред, бесцеремонно перебираясь через меня. Я и не заметил, когда он  успел переодеться... Он влез под одеяло и обнял меня, развернув к себе спиной. Я прижался к нему почти неосознанно – просто как к источнику так необходимого мне сейчас тепла.

- Дженс, если температура не спадет в течение получаса, имей в виду – я вызываю скорую, - прошептал он, поставив точку легким поцелуем за ухо.

- Только попробуй, - пробормотал я, накрывая обнявшую меня руку своей.

- Даже не сомневайся, - моментально отозвался Джаред.

Собственно, это было последнее, что я запомнил.

…Когда я открыл глаза в следующий раз, в моей привязанной к бортику кровати руке торчала игла капельницы, рядом ритмично пищал кардиомонитор, а надо мной был уже прекрасно мне знакомый потолок больничной палаты.

- Твою ж мать, - пробормотал я.

И почти тут же вновь провалился в никуда.

 

________

 

* шестьдесят миль в час = девяносто шесть километров в час.

 

** «Чудо на Гудзоне» - 15 января 2009 аэробус А-320 совершил аварийную посадку на воду, другими словами – практически упал в Гудзон неподалеку от Манхэттена. То, что все 150 пассажиров и 5 членов экипажа спаслись, действительно, иначе как чудом не назовешь.



Глава 18.

Медсестра была симпатичной, но вот с отзывчивостью у нее явно были проблемы – в ответ на просьбу отвязать меня от кровати она лишь дежурно улыбнулась и пообещала сообщить доктору, что я проснулся. Нет, ну нормально? Она вообще меня слышала? Я, как бы, не о том ее просил…
Еще одна улыбка – и я вновь остался в одиночестве. Блин, охренеть… Я попытался проанализировать свои ощущения и понял, что ни малейшего восторга по этому поводу не испытываю – чувствовал я себя абсолютно разбитым, болели мышцы, в горле саднило так, словно я пытался проглотить кусок колючей проволоки, и при этом дико хотелось пить. Еще болела задница… нет, не в том смысле, просто похоже, мне делали внутримышечные уколы. Левая рука забинтована и тоже побаливает; кажется, меня еще и капали – в голове промелькнуло смутное воспоминание о торчащей из вены игле. Ладно, с какой стати эта рука привязана, понятно – чтобы капельницу не вырвал. А вот правая почему?.. В голове было пусто и немного страшно, словно после грандиозного перепоя. Что-то не похоже, будто меня привязали в награду за примерное поведение… Интересно, а я вообще где? В краткий миг просветления, когда я впервые осознал, что нахожусь в больнице, мне показалось, будто я узнал потолок. Н-да, на редкость здравое предположение. Можно подумать, там были какие-то особые приметы… От следующей мысли меня бросило в холодный пот – блин, надеюсь, я хотя бы не в психиатрии? Что-то мне совсем не нравится этот провал в памяти; последнее, что я помню до больницы, это обнимающий меня Джаред. И все. Я напряг память, пытаясь зацепиться хоть за что-то… и мне внезапно показалось, что лучше этого не делать. Словно вплотную подошел к накрепко запертой двери, из-за которой раздается чье-то хриплое дыхание: сразу возникает закономерный вопрос – а стоит ли открывать?..
От философских размышлений меня отвлекло появление в палате нового действующего лица в белом халате, при виде которого я одновременно испытал облегчение – и почти разозлился. Блин, я понял, этот чертов госпиталь просто никогда не отпускает тех, кто однажды имел глупость переступить его порог. Ну, или переехать на каталке… Я обречен возвращаться сюда снова и снова, пока эти стены не высосут из меня жизнь до последней капли…
И снова – странное ощущение, какое-то недовоспоминание… точно прикосновение чужого кошмара… Я встряхнул головой. В висках моментально плеснуло болью. Блядь!
- Добрый день, мистер Эклз. Как вы себя чувствуете?
Блин, как же его зовут-то, а?.. Я прищурился, всматриваясь в бейджик. Твою ж мать, не могу сфокусироваться.
- Отвратительно, - проворчал я.
Врач подошел ближе, наклонился ко мне и, достав из кармана ручку, попросил следить взглядом за ее кончиком.
- Вы знаете, где находитесь? – поинтересовался он, вглядываясь мне в глаза.
- В Дне сурка, - мрачно отозвался я.
Вот теперь он действительно посмотрел на меня.
- Ха. Ха, – раздельно произнес он, убирая в карман ручку и выпрямляясь. – Очень смешно. И все же?
- Госпиталь Святого Луки, пересечение Амстердам авеню и сто тринадцатой стрит. Довольны? – огрызнулся я.
Доктор смерил меня задумчивым взглядом.
- День недели? – спокойно спросил он.
- Понятия не имею, - честно признался я. – Лично для меня время остановилось где-то около половины первого в ночь на воскресенье двенадцатого декабря две тысячи девятого. Хоть год-то все еще тот же?
- Что вы помните, мистер Эклз? – задал новый вопрос врач, во взгляде которого не было даже намека на участие – только профессиональное любопытство.
- Ничего, - буркнул я. – Я был простужен, выпил аспирин и лег спать. Проснулся здесь. Все. Может, теперь все же скажете, какой сегодня день?
Врач кивнул и опустился на стул. Похоже, разговор предстоит долгий.
- Было бы заманчиво подержать интригу подольше, но, на самом деле, вы почти ничего не пропустили. Сегодня все еще воскресенье. Сейчас, - он посмотрел на часы, - шестнадцать сорок пять. Хотите узнать еще что-нибудь?
- Хочу, – не удержался я. – Вы что, здесь живете? Вы же работали вчера.
Доктор приподнял бровь, делая вид, будто очень удивлен моей проницательностью.
- Все верно. Работал. А сегодня меня вызвали опять, поскольку пациента, которого я только что выписал, доставили ночью с подозрением на фенциклидиновый психоз. Полагаю, свое чудесное спасение вы отпраздновали на славу.
Мое бурное прошлое напомнило о себе моментально – когда тебя ловят на наркоте, первым делом надо собраться и отрицать абсолютно все, даже очевидное.
- Я не… - начал я, и неожиданно понял, что собираюсь сказать чистую правду. Блин, а я его вообще правильно понял? – Вы сказали, фенциклидин? То есть PCP? «Ангельская пыль»?..
Врач устало вздохнул.
- Если вы предлагаете мне игру «кто вспомнит больше названий этой дури», то я даже ввязываться не буду – по сравнению с вами у меня явно нет шансов. И да – я говорю о фенциклидине.
Ну ни хера себе.
- Тогда почему я здесь, а не в наркологии? – мрачно поинтересовался я.
- Допустим, туда вы всегда успеете, - любезно заметил доктор и пояснил: - Просто тот парень, что вызвал «скорую», очевидно исключительно по рассеянности забыл упомянуть о таком незначительном факте, как употребление психоактивных веществ, и ограничился тем, что рассказал о стремительно повышающейся температуре и о том, что вы упали и ударились головой о бортик ванной.
- Н-да? – выдавил я, понимая, что на самом деле пропустил до хренищи всего интересного.
- Н-да, – подтвердил врач. – Поскольку спутанность сознания, равно как и психомоторное возбуждение – симптомы достаточно неспецифичные, вас привезли сюда с в высшей степени честными предварительными диагнозами: «лихорадка неясного генеза» и «ЧМТ», но первый же рутинный анализ на токсикологию полностью прояснил ситуацию. Кстати, я правильно понял, этот молодой человек был вашим ситтером?
Бля, они точно все сговорились – не дилер, так ситтер…
- Док, я вас умоляю, - поморщился я. – Мне за тридцать, ну какие, на хер, ситтеры? Я в курсе, что и как на меня действует; можете поверить, сиделка мне без надобности, да и вообще – я давно завязал с подобными экспериментами. По крайней мере, в этот раз я действительно ничего не принимал.
Судя по глазам, врач мне не поверил. В принципе, логично – два мужика вдвоем дома, один из них уходит в Full Power… Блин, я и подумать не мог, что когда-нибудь буду оправдываться таким образом…
- Он мой бойфренд! – рявкнул я. – И он не мог ничего сказать ни про какие вещества, потому что ничего не знал! И не мог знать, потому что я ничего не принимал. Говорю вам – мне и без того было херово, я еще не до такой степени спятил, чтобы простуду наркотой лечить.
Доктор скептически приподнял бровь
- Вот как? Тогда спешу сообщить, опережая дальнейшие вопросы: с полчаса назад я отправил вашего бойфренда домой. Спать. Он сидел тут с ночи и уже конкретно задрал всех вопросами о вашем состоянии.
- Он может, - буркнул я. Странное дело – сразу стало как-то легче. И вряд ли исключительно от мысли, что не только я провел веселую ночь. Известие о том, что Джаред все это время был рядом, отозвалось во мне приступом какой-то глупой щенячьей радости. Потому что вот это уже точно не было самообманом – он действительно был здесь и спрашивал обо мне. А еще… теперь я был уверен – он не желает моей смерти. Я в курсе, что такое фенциклидин. И насчет ситтера я слегка покривил душой, эффект «ангельской пыли» предсказать невозможно, а потому, если бы я остался один… Не исключено, все остальное я бы просто сделал сам. Когда тебя не только прет, но ты еще и практически не чувствуешь боли – это очень херово в плане прогноза выживания. И даже если Джаред этого не знал – у него было до хрена возможностей воспользоваться моим беспомощным состоянием. И уж наверняка он не стал бы вызывать «скорую», а потом пятнадцать часов сидеть в приемном покое, доводя персонал вопросами о моем самочувствии.
Ладно, все это замечательно, но расслабляться рано – в конце концов, этот чертов фенциклидин откуда-то взялся. Кстати, реально гадость несусветная; лет пять назад я решил освежить воспоминания юности и прикупил несколько таблеток – так практически все они до сих пор где-то дома и валяются. Меня после первой же дозы проглючило до такой степени, что Маннс был вынужден запереть меня в ванной – я настойчиво пытался выйти в окно. Пожалуй, действительно не стоит вспоминать, что было вчера – и без того понятно, что ничего хорошего... Да, а еще надо будет найти те таблетки и выкинуть, пока Джаред на них не наткнулся… Блин, кажется, случилось невероятное – мне действительно небезразлично, как я выгляжу в его глазах. Я… я в самом деле не хочу, чтобы он думал обо мне плохо. Другие – пусть. Но только не он.
…Если, разумеется, Джаред вообще захочет ко мне приближаться после того, что случилось. Одно дело оказать помощь – и совсем другое продолжать общаться с человеком, у которого крыша держится на честном слове. Наверное, я бы на его месте точно не захотел. В любом случае, я его пойму…
Я героическим усилием воли отогнал непрошенное воспоминание о тех словах, что мне послышались несколько дней назад, и заставил свои мысли вернуться в нужное русло. Не сейчас. Не время.
- Скажите, док… я ведь не ошибаюсь – фенциклидин растворим в алкоголе? – спросил я.
- Не ошибаетесь, - кивнул врач, внимательно изучая показания кардиомонитора. – В воде он не растворяется, а в этаноле – легко.
Вот блин. Неужели действительно... Ладно, похоже, сейчас самое время предложить доктору хоть какую-то версию того, что со мной случилось, иначе мне реально не миновать перевода в наркологию.
- Знаете… - медленно начал я, импровизируя на ходу. – Кажется, я понял, что произошло…
Врач быстро повернул голову и в упор посмотрел на меня.
- Было бы очень интересно услышать, - спокойно произнес он.

- Вчера я… мы заезжали к одному человеку… скажем так – друг он хороший, но слегка увлекающийся всякой не вполне законной ерундой… ну, вы понимаете. Так вот, нам пришлось подождать… и я выпил. Не спрашивая разрешения, просто взял початую бутылку водки и выпил несколько порций с тоником… Я думаю… фенциклидин вполне мог быть в водке.
Я уверенно выдержал испытующий взгляд врача. Да, а еще я вспомнил, как его зовут. Крипке. Доктор Крипке.
- И, разумеется, имя этого друга вы не назовете.
В принципе, назвать вопросом это было сложно, но я все равно отрицательно покачал головой.
- А ваш партнер готов все подтвердить.
Я кивнул. Рискованно, но Джареда сейчас здесь нет, а если мне удастся поговорить с ним первым… Я почему-то был уверен – он мне не откажет.
Взгляд врача был абсолютно спокойным, но я понял, что он колеблется. Не потому, что поверил мне – возможно, просто задумался, стоит ли портить мне жизнь эпопеей с наркологией, или я все же заслуживаю того, чтобы дать мне еще один шанс.
- У меня хорошая работа и налаженная жизнь, - тихо произнес я, глядя ему прямо в глаза. – Я слишком ценю и то и другое, чтобы экспериментировать с наркотиками. Возраст не тот, да и неприятности мне не нужны. Я не жду, что вы мне поверите, но это действительно была всего лишь глупая случайность. Моя фирма в критической ситуации, знаете, мне сейчас вообще не до этого. И если дело в том, что вы опасаетесь нежелания страховой оплачивать мое пребывание здесь по поводу такой интоксикации и рассчитываете, что мой перевод в наркологию …
Доктор усмехнулся.
- В первую очередь я опасаюсь того, что ваше состояние вновь ухудшится, - сообщил он, глядя на меня с явной иронией. – Судя по всему, мне не нужно вам рассказывать, что такое фенциклидиновый психоз. Пока что все неплохо, но у этого препарата достаточно длительный период полувыведения, а потому ни промывание желудка, ни активная инфузионная терапия не дают никаких гарантий. Лично я настоятельно рекомендовал бы вам задержаться в госпитале дня на четыре, но, поскольку оставить вас с таким диагнозом здесь мы не можем, единственный выход – перевод в специализированное отделение.
- Док, завтра я должен быть на работе. - Я почувствовал, что начинаю злиться. – А значит, я там буду. Черт, я в порядке, неужели не ясно?!
Инквизитор в белом халате вновь усмехнулся и покачал головой с видом человека, который никогда не перестанет удивляться тому, с каким трудом до некоторых доходит серьезность положения, в котором они оказались.
- Я понял вашу точку зрения, мистер Эклз, - спокойно произнес он. – Что-нибудь еще?
- Развяжите меня, - сквозь зубы потребовал я.
Доктор пожал плечами и расстегнул фиксаторы.
- Это все? – миролюбиво поинтересовался он.
- Нет! – Я с трудом сдержался, чтобы не рявкнуть в голос, поскольку меня не оставляло ощущение, что теперь он вообще перестал видеть во мне разумное существо. - Я хочу пить, и мне нужен телефон.
- Я пришлю медсестру, - коротко ответил доктор, разворачиваясь к двери, и я реально едва не взвыл – блядь, они вообще слышат, что им говорят?!!
Впрочем, как выяснилось, я был несправедлив: появившаяся в палате минуты через полторы медсестра (все та же, улыбчивая и безжалостная), принесла мне воду и трубку радиотелефона.
Когда Маннс услышал, где и по какому поводу я нахожусь, он молчал где-то с полминуты, потом выматерил меня так, что я едва не попросил его повторить сказанное, дабы я мог это куда-нибудь записать, и закончил тем, что приказал мне вообще не шевелиться до его приезда. А потом бросил трубку.
Медсестра забрала у меня телефон и, одарив меня очередной улыбкой, поинтересовалась, не нужно ли мне еще чего-нибудь. Я с трудом проглотил все то, что на самом деле очень хотел сказать, и лишь отрицательно покачал головой. Похоже, самое время взять таймаут. Или я сейчас договорюсь до Gracie Square*. И никакой Маннс мне уже не поможет…

***

Не знаю, что в конечном итоге оказалось решающим фактором – приезд взбешенного адвоката, перспектива возвращения Джареда или мои прекрасные глаза – но меня отпустили в тот же день, около семи вечера. На прощанье доктор Крипке окинул меня задумчивым взглядом и напомнил про возможность флэшбеков. Впрочем, его слова меня почти обрадовали – теперь я имел полное право галлюцинировать в свое удовольствие; если ко мне вновь припрется Краун, я с чистым сердцем решу, что в моем мозгу просто блуждают остатки фенциклидина.
- Твое мнение? – лаконично поинтересовался сидящий за рулем Маннс, глядя на дорогу.
- Водка или мартини. Без вариантов, - отозвался я.
- Значит…
- Кейн, - без особых эмоций констатировал я. - После того, как Джаред обвинил его в том, что он копался в моих вещах, он сам сказал, что Падалеки увидел его в тот момент, когда он залез в бар.
Пауза. Только шорох мотора, бормотание радио да мелькающие за окнами крайслера огни.
- Глупо, – коротко обронил Джейсон.
- Что именно?
- Все. Глупо было говорить тебе про бар, еще глупее – подсыпать наркотик в выпивку. Эти бутылки у тебя там сколько, полгода стояли?..
- Меньше.
- Не суть. Ты мог еще месяц к ним не притрагиваться. Или и того дольше. Тогда в чем смысл?
Я тяжело вздохнул. Мне никогда не казалось, будто Джейсон читает мои мысли – мы с ним в принципе обычно думаем именно так. В одном направлении.
- Я не знаю, Джей, - честно признался я. – Я уже вообще ничего не понимаю.
Повисшее молчание словно поставило точку в обсуждении этой темы. Собственно, а о чем тут еще было говорить?..
- Значит, Падалеки теперь живет у тебя, - вновь подал голос Маннс.
Я пожал плечами.
- Не факт.
- …Почему?
Я развернулся к нему и негромко поинтересовался:
- Джей, ты помнишь, что со мной было, когда я последний раз закинулся «поросятиной»?
Маннс выразительно хмыкнул.
- Такое хрен забудешь, - искренне признался он.
Я вновь откинулся на спинку кресла.
- Ты бы согласился жить в одной квартире с человеком, который устраивает подобные представления?
Маннс задумался, а потом решительно покачал головой.
- Нет. Не согласился бы.
- Вот и я о том же, - мрачно вздохнул я.
Я бы с удовольствием помолчал до самого дома, благо, мы уже были почти на месте, но Джейсон негромко спросил, сворачивая к подъезду:
- Он действительно так много для тебя значит?
Лгать другу мне не хотелось, но и сказать ему правду я не мог – не потому, что боялся непонимания, просто… это слишком личное. Я промолчал. Впрочем, по сути, это само по себе явилось более чем красноречивым ответом.
Джейсон специально подъехал вплотную к ступенькам – поскольку я не хотел задерживаться в больнице ни минутой дольше необходимого, сейчас я был в той же одежде, в которой меня забирала «скорая»: на мне были спортивные штаны, футболка и свитер. Дополняли это великолепие белые теннисные туфли Маннса, которого, как выяснилось, я вытащил с корта. Короче, самое то для середины декабря.
- Он вернется, Дженс, - негромко произнес Джейсон, когда я уже взялся за ручку двери.
Я не стал оборачиваться. И уточнять тоже ничего не стал. Боюсь, Маннс имел в виду не совсем то, что я хотел сейчас услышать.
- Счастливо, Джей, - пробормотал я. – И – спасибо тебе.
Нет, пожалуй, так выйдет совсем по-хамски. Я повернул голову. Джейсон смотрел на меня очень серьезно, без улыбки.
- Он спас тебе жизнь, Дженс, - тихо сказал он. – Я хочу, чтобы ты знал – я почти готов изменить свое мнение об этом парне в лучшую сторону.
Я криво улыбнулся и вылез из машины.
- Туфли не забудь вернуть, придурок, – раздалось мне вслед из приоткрывшегося окна.
Я взмахнул рукой, типа «не вопрос», и быстро взбежал по ступенькам. На улице реально было холодно, но мысль о том, что Маннс, в отличие от меня, крайне редко ошибается в людях, согревала меня лучше самой теплой куртки.

Впрочем, мой энтузиазм слегка поутих, когда я понял, что если Джаред где и отсыпается, то точно не у меня – дверь мне никто не открыл. Я вздохнул и в очередной раз порадовался собственной неожиданно прорезавшейся предусмотрительности – если бы я вчера не отдал одну связку ключей Маннсу, сейчас мне в очередной раз пришлось бы менять замки.
В квартире было темно и тихо. Я включил свет, запер дверь и прошел в студию. Разобранная смятая постель, одно из одеял валяется на полу. Я машинально поднял его и положил на место. Вещей Джареда нигде нет. Ни сумки, ни ноутбука.
Впрочем, меня это не удивило, пожалуй – даже не расстроило. Просто внезапно стало очень холодно. И все.
Я разделся, отправил штаны и футболку в грязное белье, а свитер в шкаф, и отправился принимать душ. Заодно и согреюсь.
Я не стал говорить об этом врачу, но действительно чувствовал себя простуженным. Не думаю, что это имеет хоть какое-то отношение к фенциклидину – хотя сам по себе он действительно может вызвать повышение температуры, но ощущения немного другие. Да и повод у меня был достойный: в конце концов, мало кому пойдет на пользу купание в открытом водоеме в такую погоду. И еще это полностью объясняет, почему мне сейчас так паршиво…
Закончив с водными процедурами и поняв, что мерзну я все же скорее изнутри, а значит, душем ситуацию явно не исправишь, я влез в чистый спортивный костюм и, тяжело вздохнув, устроился на диване с ноутбуком. Мне чертовски не хотелось просматривать эти записи, но я просто обязан был узнать, что произошло здесь ночью. И раз уж у меня есть такая возможность… я должен ею воспользоваться.
Судя по всему, обе камеры работали нормально. Было немного странно видеть себя со стороны в режиме реального времени – я моментально почувствовал себя переживающим клиническую смерть пациентом в операционной; ха, вот что значит стать частым гостем больницы – поневоле проникаешься… Впрочем, собой я любовался недолго – в итоге все же скрипнул зубами и полез в архив.
Так, мы легли в начале первого… вот с этого времени и начнем.
Нет, это было уже не «немного» - очень странно видеть с принципиально иного ракурса все то, что ты, так сказать, помнишь совсем с другой точки зрения. Вот Джаред дает мне аспирин, потом перелезает через меня и устраивается рядом. Так, пока все тихо. Я включил ускоренную перемотку. Минут через пятнадцать я разворачиваюсь к Джареду и обнимаю его. Похоже, я уже сплю. А вот Падалеки еще явно нет – он устраивает меня поудобнее и целует в висок, прежде чем обнять в ответ. Блин. Аж мурашки по телу...
Ладно, дальше. Еще минут через тридцать мой сон становится беспокойным, я начинаю дергаться, отталкивать Джареда, что-то невнятно бормочу. Падалеки тут же просыпается, пытается разбудить меня. К несчастью, удачно. Я встаю и, пошатываясь, иду к ванной. Блин, надо было и туда камеру захреначить… Джаред просит меня не запирать дверь. Я что-то буркаю в ответ и прикрываю дверь за собой. Через пару минут раздается глухой звук падения, Падалеки срывается с кровати и бросается в ванную. Н-да, похоже, именно тогда я и навернулся… Ч-черт, а ему, по ходу, таки довелось реализовать свое давнишнее желание – обратно он тащит меня на руках. Господи, ну и позорище…
Впрочем, это были еще цветочки. Блин, ну почему я не треснулся головой достаточно сильно для того, чтобы совсем отрубиться, а?.. Пару секунд спустя я с хриплым воплем одним ударом отшвыриваю Джареда от себя и занимаю оборону в изголовье кровати. Понятно, началось… Вот я заряжаю в лицо неосторожно приблизившемуся Падалеки, матерясь так, что в иной ситуации заслушался бы; вот Джаред таки умудряется подмять меня под себя, прижимая к кровати и не давая пошевелиться; ну допустим, уговоры тут не помогут… хотя нет, кажется, теперь я уже не отталкиваю его, напротив – вцепляюсь мертвой хваткой в его плечи, что-то лихорадочно шепча… Ой бля, хотел бы я знать, что ему наговорил… Минутное затишье – и я вздрогнул от своего собственного отчаянного вопля, полного неподдельного ужаса: «Убери его!!!»…
Ебитская сила, кажется, я догадываюсь, кто навестил меня в этом наркотическом кошмаре… Внезапно закружилась голова, мне показалось, еще миг – и я все вспомню... Я зажмурился, и, не обращая внимания на крики, доносящиеся с экрана, попробовал прикинуть, сколько будет сто двадцать пять умножить на семнадцать, если действовать методом последовательного сложения. У меня получился довольно оригинальный результат «две тысячи с чем-то», но главная цель была достигнута – призрак Крауна растворился в глубине моего сознания, так и не показавшись на поверхности. И на том спасибо.
Дальнейшее я досматривал уже на ускоренной перемотке – вот Джаред вызывает «скорую» с трубки городского телефона, я пытаюсь встать, пользуясь его отсутствием, он быстро это просекает и вновь заваливает меня обратно, уже почти отработанным движением фиксируя на постели собой. В следующий раз он отпускает меня затем, чтобы открыть дверь приехавшим медикам. Очередная каталка, очередные люди в синей форме… Я уже не сопротивляюсь. То ли загрузился окончательно, то ли вообще отключился… Я нажал на паузу, а потом запустил воспроизведение в нормальном режиме. Интересно, Джаред сразу забрал вещи или вернулся позже?
«Не оставляй меня!» – даже не крик – больше похоже на сдавленное рыдание. Блядь, по ходу меня еще не увезли, просто прихожая с этой камеры не просматривается. Вот чего мне стоило включить запись парой секунд позже, а? Я бы чувствовал себя гораздо лучше, если бы по-прежнему не подозревал о том, что, оказывается, не только буянил и выл от ужаса – еще и умолял Джареда не оставлять меня. Бля-я, ну надо же... Пожалуй, то, что он ушел, это к лучшему. В глаза бы я ему точно смотреть не смог. Это факт.
Кстати – вещи он так и не забрал. Быстро оделся и сразу бросился следом. Ладно, док сказал, что он просидел в госпитале где-то до начала пятого… Итак, начнем с шестнадцати тридцати…
Джаред вновь появляется в студии без двадцати пять, и сразу идет к постели, на ходу снимая и кидая на пол куртку, и расшнуровывает ботинки уже сидя на кровати. Вот свинота, а убирать потом кто будет, Алекс?.. Потом он, не раздеваясь, заползает под единственное оставшееся на постели одеяло, передвигается на мое место и зарывается лицом в мою подушку. Я не удержался и дотронулся до экрана кончиками пальцев, словно надеясь ощутить настоящее живое тепло его тела… и тут же отдернул руку. Так, без соплей. Мне, конечно, теперь все можно – ну, как условно невменяемому – но не до такой же степени.
Я включил перемотку. Из углов по квартире постепенно расползается темнота, вечерний полумрак сменяется настоящей ночью – разумеется, с поправкой на огни города за окнами, поскольку шторы, естественно, не задернуты. Кстати, получилось очень похоже на фильм ужасов. Джаред спит, почти не шевелясь, так, пару раз переворачивается с боку на бок. Блин, похоже, он реально вымотан до предела… Я смотрел, как он спит… и почему-то с каждой секундой испытывал все большее желание отвести глаза. С одной стороны, мне, пожалуй, даже нравилось наблюдать за спящим Джаредом, поскольку это создавало иллюзию причастности к чему-то до невозможности личному, что касалось только нас двоих... С другой – в этом-то и была вся проблема. Я постепенно терял уверенность, что это в самом деле касается меня. Что я имею право смотреть. Нет, то есть, ничего принципиально нового я там по определению обнаружить не смогу, даже если сейчас он вдруг решит раздеться догола – его тело мне знакомо не хуже, чем мое собственное. Вот только следить за человеком, в котором ты не уверен, с целью развеять свои подозрения, это одно. Но наблюдать за ним же, когда он спит… как выяснилось, лично для меня это совсем другое. Особенно так, исподтишка, через видеокамеру, а не находясь с ним на равных – рядом, в той же постели.
Блин, по ходу, можно поздравить себя с очередной нехилой задрочкой… И ведь хрен объяснишь даже самому себе, почему меня это внезапно так напрягло… Но и вообще, вся эта затея… Я передернул плечами, стряхивая с себя паутину абсолютно неуместной в данный момент сентиментальности. Блядь, такими темпами меня сейчас реально накроет по второму разу, и я отправлюсь в Центральный парк, танцевать по его аллеям под неслышную простым смертным музыку. Говорю же, эффект «ангельской пыли» непредсказуем, совсем не обязательно каждый раз впадать в паранойю, иногда все бывает не просто терпимо – по-настоящему феерично. Иначе бы это дерьмо хрен бы получило такое распространение среди некоторых скорбных рассудком персонажей… вроде меня, ага. Кстати, интересно – а откуда «поросятина» могла взяться у нашего святого Кейна? Я физически не в состоянии представить его на точке, покупающим дурь у незнакомого дилера. Впрочем, представить себе дилера, знакомого с Кейном, мне еще сложнее... И потом – взять и подсыпать наркотик в выпивку, это абсолютно не в его стиле. Вот если бы он просто пристрелил меня, зайдя со спины, я бы не удивился. Но отравление… Как говаривала старушка Кристи, «яд – это оружие женщин»… Я нажал на паузу, отставил в сторону ноутбук и сосредоточился, надеясь вернуть обратно промелькнувшую было у меня в голове не до конца оформленную мысль. Итак, водку я открыл месяца четыре назад, мартини – совсем недавно. С тех пор у меня в квартире из посторонних (ну, скажем так – о ком я знаю) были только Кейн, Маннс (даже если подозревать вообще всех, у него просто нет ни малейшего мотива), Джаред (сами травим, сами спасаем – чушь какая-то…), та девица из «Голодной кошки» и… Марси Миллер.

Эта идея в первый миг показалась мне настоящим озарением, но уже в следующий я был вынужден от нее отказаться. По причине абсолютной нереалистичности, так сказать. Пусть меня сложно назвать трезвенником, алкоголь я употребляю абсолютно бессистемно и нерегулярно, более того, у меня любимого напитка – и того нет, под настроение я пью практически все. Даже если добавить PCP во все открытые бутылки, не факт, что я прикоснусь хоть к одной из них именно тогда, когда это будет необходимо. А подобное действие, на мой взгляд, должно иметь более четкую временную привязку, нежели «когда-нибудь», иначе из серьезного мероприятия все автоматически превращается в мелкую пакость; с таким же успехом можно было бы крем для депиляции мне в шампунь добавить, голову я мою по-любому чаще, чем выпиваю. Тем более что фенциклидин это, конечно, неприятно – но не обязательно смертельно. Я мог спокойно посмотреть вполне нейтральные глюки и на этом успокоиться. Значит, либо это должен был быть кто-то, кому известно, как фенциклидин действует конкретно на меня, и тогда это Маннс, либо все продумано куда лучше, чем я могу себе представить.
…Впрочем – почему я не могу себе это представить?.. Очень даже могу. Вот я поднимаюсь из паркинга, Кейн встречает меня с бокалом в руке, на столе стоит бутылка. Он предлагает выпить за мое повышение. Полезу ли я в бар за другим напитком, если мне все равно, что конкретно пить? Маловероятно… В крайнем случае, всегда можно дать какое-нибудь замечание, начинающееся словами «Эклз, а тебе не кажется, что эта водка…» - и я буду вынужден по крайней мере пригубить, а потом уже глупо переключаться на что-то иное. Единственная засада: фенциклидин, если не нюхать, а глотать, действует не сразу. Алкоголь ускоряет наступление эффекта, но все равно это слишком индивидуально. С другой стороны – у нас было достаточно тем для обсуждений, чтобы Кейн мог полоскать мне мозги столько, сколько понадобится, пока меня не торкнет. Можно было даже сходить вместе со мной и еще раз посмотреть запись с камер паркинга «профессиональным взглядом»: было бы только лучше, если бы меня накрыло на людях, а потом – копы, «скорая», наркота у меня в квартире и в крови, госпитализация, возможно – последующий арест… Хм, что-то мне подсказывает, что при таком раскладе компании точно понадобился бы новый исполняющий обязанности генерального директора. И что Кейн точно оказался бы в первых рядах претендентов… Блядь, уебу суку…
Ха, а ведь если бы не Джаред, все действительно могло бы получиться именно так. Ладно, для очистки совести – что, если наркоту мне все же подсыпал Падалеки именно затем, чтобы вернуть себе мое доверие, своевременно и самоотверженно оказав мне помощь? Я задумался. Он не мог знать, что на меня это дерьмо подействует именно так; в любом случае, он хотя бы не должен был позволять мне лечь спать – раз уж я заснул, велика вероятность, что дело вообще ограничилось бы невероятно яркими сновидениями. Вот, кстати, еще один хороший вопрос: это сколько же надо было вбухать в бутылку, чтобы меня буквально с нескольких глотков развезло как с полноценной дозы?.. Я еще раз заставил себя вспомнить то, что предпочел бы забыть навсегда – как Джаред прижимал меня собой к кровати, сорвано умоляя успокоиться и бездумно перебирая все ласковые обращения, которые в тот момент приходили ему в голову, от «малыша» до «любимого». В другой ситуации, возможно, это выглядело бы смешно. С учетом моих остекленевших глаз, выступающей на губах пены и бешеных попыток вырваться – это было по-настоящему страшно. Он не знал про камеры. А значит, без всей этой ерунды вполне можно было обойтись. Достаточно было просто меня связать. Ну, или запереть в ванной. Как когда-то сделал Маннс. И, если бы все просто шло своим чередом, в соответствии с первоначальным планом, он бы не забрал свои вещи…
Пожалуй, надо все же досмотреть. Может, хоть записку где-нибудь оставил… Ага, щас. Блядь, меня реально все еще подколбашивает, раз такая херня в голову лезет. Я вновь положил ноут на колени и продолжил просмотр.
Пять минут восьмого. Джаред просыпается, протягивает руку к будильнику, включает подсветку, и со стоном утыкается обратно в подушку. Несколько секунд – и он рывком перекатывается на противоположный край постели, одновременно откидывая одеяло. Садится, и, не включая света, влезает в ботинки. Потом встает, подходит к окну, с минуту смотрит на город, обхватив себя руками. Ну что ж, похоже, решение принято – он резко разворачивается и направляется к лежащей на полу куртке. По дороге спотыкается о собственную сумку, со злостью пинает неожиданное препятствие ногой, подхватывает ее и портфель с ноутбуком… и, вернувшись в спальную зону, забрасывает и то, и другое на нижнюю полку встроенного шкафа-купе.
Я героическим усилием задавил в себе желание немедленно рвануть к шкафу, чтобы убедиться – произошло невероятное, и Падалеки просто убрал свои вещи туда, где нет риска на них наступить. Вместо этого всё же просмотрел запись до конца, то есть, до того момента, как в двадцать минут восьмого в студии появился я. Мы разминулись буквально на десять минут. Черт!
Состояние если не покоя, то, по крайней мере, привычной эмоциональной замороженности как рукой сняло. Куда он поехал? В госпиталь?.. Но сейчас уже четверть девятого, за это время он три раза мог съездить туда и обратно. К себе домой? Но тогда на хрена оставил вещи?.. Он поговорил в госпитале с врачом, и тот рассказал ему, что подобное может повториться?.. Блядь, тогда, кроме Кейна, в моем списке есть еще один смертник. Если этот чертов Крипке выставил меня перед ним гребаным торчком, ему пиздец... Или… или случилось что-то по-настоящему плохое? Твою ж мать, а у меня теперь даже его номера нет! Да и он позвонить мне не сможет – городского он не знает, а мой мобильный в лучшем случае уже достали вместе с машиной…
Нет, вот про «или» я сейчас даже думать не хочу. Скорее всего, он действительно поговорил с врачом и решил взять паузу. В любом случае, его вещи у меня – а у него мои ключи. Хочет он этого или нет, но нам все равно придется встретиться и поговорить. Но не сейчас. Не сегодня. Завтра… или через пару дней. Я достаточно напугал его этой ночью, чтобы сейчас окончательно оттолкнуть своей настойчивостью. Я… потерплю. Сейчас спокойно лягу спать, завтра отправлюсь на работу… а там посмотрим. Интересно, фенциклидин со снотворным сочетаются? Транки сочетаются, нейролептики – тем более, а снотворные?..
Я сдался, когда понял, что уже минут десять нервно меряю шагами студию и параллельно думаю две взаимоисключающие мысли: о том, что мне необходимо успокоиться, и о том, что теоретически могло случиться с Джаредом, если он поехал не домой, или просто туда не доехал, или... черт, да сколько можно!!! Компромиссное решение нашлось само собой: поскольку для паники прямо сейчас у меня нет никакого реального повода, я все же постараюсь взять себя в руки. Время – всего лишь навсего начало девятого, Падалеки спокойно мог по дороге из больницы зайти куда-нибудь, допустим, выпить – благо, поводов достаточно – с тем, чтобы потом вернуться сюда. Он не обязан у меня отпрашиваться. После того, что случилось – точно не обязан. С другой стороны, сидеть и спокойно ждать его возвращения у меня здоровья не хватит. Какой вывод? Надо тоже пойти прогуляться. Не по барам (блин, вот так и становятся убежденными трезвенниками, боюсь, теперь я долго не то что к наркотикам – к пиву не притронусь), а в Центральный парк. В конце концов, сегодня воскресенье, мясо куплено еще в пятницу, и меня ждет Мальчик. Я же не собираюсь оставлять его голодным?.. По крайней мере, хоть будет с кем поговорить. Для собаки – этот парень просто охренительный собеседник: слушает внимательно, абсолютно все понимает, при этом не перебивает и не лезет с глупыми советами. Хм… вообще-то, пожалуй, и не только для собаки…

***

Ночь, даже такая, как здесь, совершенно на себя не похожая, меняет большой город почти до неузнаваемости. Наверное, все дело в электрическом свете –он разъедает ткань реальности, и та истончается до такой степени, что сквозь нее начинает просвечивать истинный облик самых привычных, будничных вещей, который днем способны разглядеть лишь дети да животные. Правда, людям удобнее думать с точностью до наоборот, будто ночь, напротив, развлекается тем, что набрасывает на плечи обыденности пышные театральные одежды – но я в это не верю. Я вообще не доверяю ночи. Она слишком давний и безжалостный враг людей, чтобы превращать затянувшуюся войну в маскарад. Это знают дети и некоторые домашние звери, но, поскольку никому не приходит в голову относиться к ним как к существам разумным, им прощаются глупые страхи. А потом мы просто забываем, почему в детстве так боялись оставаться одни в темноте, и даже не задумываемся, что о так называемом истинном мироустройстве нам рассказали такие же как мы, обычные люди. А люди… людям свойственно ошибаться. Ведь приходят же откуда-то наши кошмары. И только не надо говорить мне про «работу мозга», «анализ произошедшего днем» и прочую хренотень. Это всего лишь теория. Я вообще считаю все, не являющееся математикой, исключительно теоретическими выкладками, за которые просто проголосовало большинство. А я не могу полагаться на выбор стада. И потом, человек, побывавший «там» - неважно, что стало проводником - никогда не поверит в то, что наша реальность единственна и трехмерна. Все гораздо сложнее. И, как говорил герой Стивена Кинга: «Есть и другие миры, кроме этого…»

Судя по всему, перло меня все еще просто нереально. Надо было у Крипке зиклорана, что ли, попросить, или чем там меня кололи… Если я попаду в больницу в третий раз за два дня... А вообще даже интересно будет выяснить, сдержит ли Маннс свое обещание проявить милосердие и прикончить меня собственноручно, если я еще что-нибудь выкину. Впрочем, пока что ничего выкидывать я, кажется, не собирался. Я неторопливо шел по туманной аллее, думал о всякой ерунде и успешно делал вид перед самим собой, будто это позволяет мне отвлечься от тревожных мыслей. Ну а то, что Центральный парк сейчас чертовски напоминал мне декорацию к очередному творению Тима Бёртона, а воздух пах морской солью… в конце концов, на то она и ночь. Формально, разумеется, был еще вечер, но по факту это была уже именно ночь – и вполне возможно, что в какой-то параллельной реальности сейчас в двух шагах от меня плещется море, а этот гениальный парень на самом деле вообще не из нашего мира…
Очертанья голых кустов и деревьев терялись в тумане, ореолы света вокруг фонарей дрожали мелкой холодной моросью, каждый шаг отдавался эхом за спиной, а потому мне временами казалось, будто за мной кто-то идет. Бля, реально какая-то Сонная Лощина… Не знал бы изначально – никогда бы не поверил, что большой город находится сейчас на расстоянии крика.
Та-ак, по ходу, у меня все же начались галлюцинации… В принципе, я почти не удивился, увидев на нужной мне скамейке Джареда – я слишком сильно хотел его там увидеть – но на этом правдоподобность представшей передо мной картины заканчивалась. Потому что рядом с ним – положив голову на обтянутое джинсами бедро, прикрыв глаза и наслаждаясь рассеянным почесыванием за ухом – сидел Мальчик. Нет, я точно либо галлюцинирую, либо попал в «сумеречную зону»… Это какая-то другая собака. Да и вообще, к нашей реальности сидящие на скамейке и возле нее имели сейчас довольно отдаленное отношение – пес медитировал, Джаред задумался настолько глубоко, что вообще ничего вокруг себя не видел. Мне удалось подойти к ним почти вплотную, прежде чем хотя бы хаски обратил на меня внимание – его уши дрогнули, улавливая звук шагов, Мальчик подобрался, и в следующий миг рывком сорвался с места, исчезая в тумане.
- Эй! – растерянно окликнул его очнувшийся Падалеки, провожая серую тень взглядом.
- Вот именно что «эй», - пробормотал я, опуская пакет с мясными обрезками на скамейку, и крикнул вслед Мальчику: - Слышь, предатель, а все это теперь мне самому жрать?!
- Он вернется. Ты просто напугал его, - негромко произнес Джаред.
Наверное, было самое время встретиться с ним взглядом – но я быстро опустил глаза, изучая то, что принес. Мне было страшно. И я не знал, чего боялся больше – понять, что я обознался, и сейчас со мной голосом Джареда говорит чужой человек, или увидеть в знакомых глазах неискреннее, брезгливое сострадание. Пересилить себя у меня так и не получилось.
- Раньше он меня не боялся, - вздохнул я, заходя за скамейку и вываливая содержимое пакета на землю. На своего собеседника я так и не посмотрел.
Я почувствовал, что Джаред развернулся вслед за мной.
- Ты застал его врасплох, в минуту слабости, - тихо пояснил он. – Подобного никто не любит. И потом – ты для него альфа, доминант. Он – уверенный бета. Он не может подчиняться никому, кроме тебя, но не удержался и подошел ко мне. Понимаешь, его просто слишком давно не гладили. Теперь я уверен, Дженс, когда-то он жил с людьми.
Ну что ж, раз он знает мое имя, это действительно Джаред. Или галлюцинация. Если бы сейчас было уместным дотронуться до него, я бы так и сделал. Но почему-то уместным мне это не казалось.
- Ты хорошо ладишь с собаками, - озвучил очевидное я, выкидывая пакет в урну. Сам не понял, то ли одобрил, то ли позавидовал.
- Собакам не нужны доказательства. Они просто чувствуют, кому можно верить, и все, - с горечью произнес Джаред.
Я обернулся. К черту.
Возможно, в этом был виноват все тот же гребаный электрический свет, но Джаред казался бледным, и выглядел не просто усталым – измученным. Н-да, боюсь, свет тут ни при чем. Если кто-то в этом и виноват… Ч-черт.
По крайней мере, он смотрел на меня без жалости или страха. Немного напряженно – но без неприязни.
Я вздохнул и сел рядом. Скамейка, как и следовало ожидать, оказалась мокрой, впрочем, меня сейчас больше волновало другое.
- Ты теперь тоже меня боишься? – прямо спросил я, изучая взглядом свои туфли.
- А должен? – тут же раздалось в ответ.
Я пожал плечами.
- Тебе виднее.
Пауза. Похоже, Джаред также не собирался долго ходить кругами вокруг того, что сейчас его волновало в первую очередь.

- В госпитале меня спрашивали о наркотиках. Это правда? – решительно спросил он.
- Да.
- И ты…
- Нет.
Молчание. Понятно, он ждет объяснений. Блин, если бы я еще был в состоянии хоть что-то объяснить…
- Это была случайность, Джаред. Я… я не собирался ничего принимать, это… была подстава. Я бы никогда не сделал подобного при тебе.
К сожалению, Падалеки соображает не только быстро, но и на редкость правильно.
- Ты поэтому запретил мне прикасаться к водке? – тихо уточнил он, и я был вынужден ответить:
- Да.
Я боялся, что он вполне закономерно пойдет дальше и сейчас обязательно вспомнит о Кейне, о том, что видел его у бара, о том, как предупреждал меня, но я его не послушал… Я уверен, что он именно так и подумал. Но промолчал. Почему – вот этого я не знаю.
Вместо этого Джаред неожиданно усмехнулся и задал вопрос, который в любой другой ситуации показался бы мне до предела странным, даже абсурдным, но здесь и сейчас прозвучал абсолютно естественно:
- Так это действительно ты, Дженс?
- А у тебя есть сомнения? – пробормотал я, понимая, что мы миновали какой-то очень важный, почти критический рубеж, и что раз мы все еще разговариваем – миновали успешно. Облегчение навалилось мне на плечи совершенно нереальной тяжестью, теперь бы еще получить подтверждение того, что я не сам с собой сейчас разговариваю – и все. Больше мне ничего не надо.
- В такое время в таком месте, - я краем глаза увидел, что Джаред взмахнул рукой, – легче представить появление призрака, нежели человека из плоти и крови. А уж в чьем образе он появится… Впрочем, это как раз неудивительно.
Господи, ну ладно я, его-то с чего торкнуло?.. С другой стороны… он же художник. Наверное, для него это естественно – видеть сквозь реальность. Блин, ну куда деваться… Счастливый человек – и кофе для бодрости ему не надо, и окружающую действительность он всегда воспринимает так же, как я исключительно под «пылью»…
- И долго ты здесь гуляешь? – возвращая линию беседы к более реальным вещам, поинтересовался я. Потому что если мы сейчас начнем делиться впечатлением о том, что видим, он поймет, что я все еще под кайфом. А я скорее язык себе откушу, чем скажу ему, что фенциклидиновый психоз может длиться неделями. Завтра же позвоню Сингеру и напрошусь на прием. Я готов принимать какие угодно легальные лекарства, лишь бы оставаться в этом мире и сохранять при этом условную вменяемость. И ни к какой дряни я больше в жизни не прикоснусь. Мое решение может показаться кому-то неискренним и поспешным, но до меня внезапно действительно дошло то, что я должен был понять еще много лет назад – продолжая периодически уходить за Грань, я рискую продолбать слишком многое на этой стороне.
- Минут сорок, наверное, - негромко отозвался Джаред. – Я не засекал.
Он помолчал, а потом добавил:
- Мне было страшно возвращаться, Дженс.
Я скрипнул зубами. Ладно, на его месте, мне, пожалуй, было бы не просто страшно – я бы вообще никогда не вернулся. И пусть моей вины в произошедшем нет – я его понимаю. Я не буду настаивать. Просто попытаюсь все исправить. Пусть постепенно, не сразу… но я это сделаю. Кто знает – вдруг у нас есть хоть немного больше времени, чем эти чертовы две с половиной недели?..
- Я все понимаю, Джаред, - сдержанно отозвался я, охлопывая себя по карманам и понимая, что забыл сигареты дома. – Ключи пока что можешь оставить у себя, заберешь вещи, когда тебе будет удобно.
- Похоже, не понимаешь.
Я резко повернул голову. Джаред сидел, глядя прямо перед собой. Спокойный и сосредоточенный. Усталый.
- Когда мне сказали в госпитале, что ты уехал домой, - тихо проговорил он, - мне показалось, будто мне просто не хотят говорить правду. Я ведь тебе никто, верно? Когда происходит самое страшное… об этом не сообщают кому попало. Только родственникам. Твой телефон не отвечал, но я все равно уже почти доехал до твоего дома, когда внезапно понял – если тебя там нет, я не знаю, что мне делать дальше. Кому звонить, каким именем называть себя, чтобы узнать хоть что-то. Я испугался, Дженс. Чертовски испугался. Тогда я зашел в ближайшую забегаловку, купил еды для Мальчика и пришел сюда. Я хотел дать тебе побольше времени для того, чтобы вернуться, понимаешь?..
Я его понял. А еще я понял, что сейчас не выдержу и займу место Мальчика – просто сяду у его ног и положу голову ему на колени.
- И что ты купил? – спросил я.
Джаред покосился на меня.
- Гамбургеры, – после секундной заминки со вздохом признался он и, должно быть, уловив в моих глазах, что я думаю по поводу такого корма для собаки, пояснил: - Булки он есть не стал, но все пятнадцать котлет проглотил сразу. А хлеб я отнес подальше и оставил вон за теми кустами, думаю, еноты будут рады.
…Даже странно, что когда-то я сомневался, красивый ли он. Он охренителен. Честно. Во всех смыслах, не только внешне.
- Пойдем домой, - вздохнул я, вставая и протягивая ему руку. Блин, вот когда отлип от скамейки, сразу понял – вся задница мокрая.
Джаред сжал мою ладонь в своей, и внезапно рывком привлек меня к себе, обхватывая за бедра и вжимаясь лицом в куртку. У меня почти подогнулись колени – я до последнего не был уверен, что разговариваю не с плодом собственного воображения. Жесткие пальцы, мускулистые бедра, хриплое дыхание… Это действительно он. Настоящий. Не имеющий никакого отношения к вселенной моих наркотических грез и кошмаров. И он готов вернуться. Черт возьми, сейчас мне больше ничего и не надо было знать. Все остальное подождет. Я обхватил его голову руками, зарываясь лицом во влажные, пахнущие шампунем, одеколоном и самим Джаредом волосы.
- Пойдем домой, Джаред. Пойдем домой, - прошептал я.

________

* Gracie Square Hospital – одна из крупнейших психиатрических клиник в Нью-Йорке.



Глава 19.

 

Писк будильника, тяжесть навалившегося на меня тела, рука, опережающая мою в попытке отключить источник назойливого звука, сонное бормотание в затылок:

- Дженс, забей… Больничный день возьмешь…

Прикосновение губ за ухом, уютное, теплое объятье… Черт возьми, пожалуй, только так и надо покидать собственную постель – вопреки желанию, с трудом выпутываясь из удерживающих тебя рук.

Я сел, Джаред разочарованно застонал и зарылся лицом в мою подушку.  

- Ну и зря, – приглушенно констатировал он, не поднимая головы.

Я развернулся и, притянув его вместе с подушкой ближе к себе, легко коснулся губами темных волос:

- Спи.

Падалеки вздохнул и заерзал, устраиваясь поудобнее. Я укрыл его одеялом с головой и пошел в душ.

Вообще-то, если я в ней не тону, я люблю воду. Не помню, откуда это – из йоги или из личного опыта, но иногда мне действительно кажется, что вода не только смывает грязь – уносит все ненужные эмоции и воспоминания.  Возвращает душевный покой. Впрочем, для человека, который провел более чем насыщенные выходные, я чувствовал себя очень даже неплохо. Наверное, просто потому, что выспался. Впервые за черт знает сколько времени. Учитывая, что накануне  нас хватило лишь на то, чтобы добраться до кровати, раздеться и упасть – в моем распоряжении было целых восемь с половиной часов спокойного сна. Кстати – действительно спокойного. Никаких голосов, кошмаров и прочих знаков опасной близости другой реальности. Да и вообще – судя по ощущениям, меня наконец-то отпустило.  В голове было пусто и тихо, мир вокруг радовал своей простотой и обыденностью. Все же люди, которые никогда не переходили черту, даже не подозревают, насколько это классно – быть нормальным.

Я помылся, почистил зубы, пришел к выводу, что пора заменить щетку, и бросил старую в мусорное ведро. Потом заглянул в навесной шкафчик,  убедился, что мой запас еще не исчерпан (я всегда покупаю несколько зубных щеток сразу, потому что вспоминаю о том, что это нужно сделать, крайне редко), и, не обнаружив там хода в параллельную реальность, чего в глубине души опасался, пришел к окончательному выводу, что я в порядке. 

Вообще-то мне невероятно повезло, что вчера я ничего такого не выкинул… Все же в который раз убеждаюсь – там меня кто-то охренительно любит. И бережет.

Я вышел из ванной и озадаченно замер, увидев пустую постель. А уже в следующий миг, услышав доносящиеся со стороны кухни звуки и запахи,  неожиданно понял, что ошибся. Значит, ничего такого вчера не выкинул?.. Ага, как же. 

Я сделал шаг назад, возвращаясь в ванную, и, осторожно закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной. До меня действительно только сейчас дошло, что я натворил: я не просто притащил Джареда к себе на одну ночь. Я  поселил его у себя. И это притом, что я… блин, да я понятия не имею, хочу ли я в принципе жить с кем-то. 

Некоторые привычки формируются годами, и с каждым новым прожитым  годом уменьшается вероятность того, что тебе однажды захочется от них отказаться. С самого раннего детства у меня всегда была отдельная комната  в огромном особняке, где и без того нетрудно было найти уединение; студенческий кампус – не в счет, там в случае чего всегда можно было спрятаться в себе самом, если вы понимаете, о чем я; в период брака мы с Сарой хоть и жили вместе, но в нашем распоряжении был целый дом на Статен-Айленде, и мы, как правило, виделись только за ужином. Ну, или когда занимались сексом. А поскольку ни один из нас не получал от этого большого удовольствия, происходило подобное нечасто. Последние же восемь лет я вообще жил один. Я привык к этому. Да, вчера я готов был на все, лишь бы Джаред вернулся... Ну так вот он и вернулся. А сейчас готовит мне завтрак. Ч-черт.

Основная засада, непосредственно связанная с исполнением наших желаний,  как это ни парадоксально, заключается в самом факте их исполнения. Чаще всего, когда мы наконец получаем именно то, чего совсем недавно так хотели, – мы просто не знаем, что с этим делать. И, что самое ужасное, как известно, проблемы коренного населения шерифа не волнуют: раз уж имел неосторожность добиться желаемого, значит, теперь молчи и наслаждайся.  Никакой альтернативы. Никакого выхода.

…Кажется, я понял. Все дело в РСР. Это единственное объяснение.  Наркотик подействовал быстрее, чем мне казалось – в здравом уме я вряд ли решился бы на подобный шаг. Я бы… черт, да я бы просто снял ему квартиру, напичкал ее камерами и спокойно проводил бы с ним ночи. Одно дело оставаться у кого-то, уходить и возвращаться в чужой дом, и совсем другое – пустить другого человека к себе. В свой дом и свою жизнь. Блядь, я просто не готов… Та-ак. А вот это уже паника.

Самое ужасное, он действительно мне небезразличен. Но то, что я чувствую сейчас… это слишком  хрупко, слишком уязвимо… слишком непонятно мне самому, чтобы сразу испытывать этот неожиданный подарок судьбы на прочность. Именно поэтому я и не должен подпускать его чересчур близко: велика вероятность не просто разочароваться – возненавидеть. Любить надо немного на расстоянии. Так проще. И безопаснее.

Блядь, похоже, я в очередной раз все испортил. Сам загнал себя в ловушку, из которой нет выхода. Позавтракать вместе и разбежаться по своим делам – это я еще могу понять, но когда мой любовник вылезает из постели ради того, чтобы приготовить завтрак… Мне-то что теперь делать? Сказать «спасибо, дорогой», чмокнуть в щеку и уйти на работу, оставив его заниматься домашними делами?.. Ха, боюсь, при таком раскладе я не просто уйду. Я сбегу. Вообще. Навсегда и куда подальше.

Ладно, изображать из себя страуса имеет смысл только в том случае, если ты твердо уверен, что у тебя есть возможность вонзить голову в песок без риска разбить себе лоб о находящуюся чуть глубже бетонную плиту. А об эту ситуацию я реально могу расшибиться насмерть, если попробую пустить все на самотек. И уж точно я не могу сидеть здесь вечно. Хорошо, я понял, у меня в любом случае не получится скрыть, что я не в восторге, Джаред просекает такие вещи на раз. И он наверняка обидится, но, черт возьми, похоже, тут как в сексе – пока не озвучишь, что именно ты хочешь получить, ни хрена не выйдет.

Судя по запаху, Джаред жарил яичницу с беконом. Банально, согласен, но  это действительно именно то, чем я предпочитаю завтракать.

- Садись, - бросил он, не оборачиваясь. -  Почти готово. Кофе сам себе заправь, кроме «супер крепкий» других чалдов я не нашел, а тебе, на мой взгляд, сейчас крепкий пить не стоит.

Я кашлянул.

- Джаред…

Он развернулся, одновременно подхватывая со сковородки вилкой полоску  бекона, и впился зубами в его край, оскалившись в попытке не обжечь губы.

- М-м?

Я все равно должен это сказать. Неважно, нравится мне это или нет.

- Джаред, в этом нет никакой необходимости, - твердо произнес я.

Его взгляд из рассеянного моментально стал внимательным, и мне потребовалось задействовать всю свою силу воли, чтобы не отвернуться. Черт, мне действительно не хотелось обижать его. Но иначе нельзя. Либо честно, либо лучше вообще никак.

- Ну, допустим, это как посмотреть, - негромко заметил Падалеки, ненадолго отвлекаясь от бекона. - Лично я вчера вообще ничего не ел и сейчас жутко хочу жрать. Не знаю, как ты, но я предпочел бы позавтракать.

И невозмутимо запихнул весь кусок себе в рот.

Твою ж мать. Что интересно, об этом я вообще не подумал. Черт. Просто прекрасно – я не только обидел его, я еще и сделал это на ровном месте. Ага, а плюс ко всему наглядно продемонстрировал свое отношение к жизни в целом: для того, чтобы вкрутить лампочку, мне достаточно просто забраться на стул. А весь мир будет крутиться вокруг меня.

Самое поганое, что я теперь даже не могу сказать, будто он меня неправильно понял. Потому что он-то как раз понял меня абсолютно верно.

- Прости, - выдохнул я, тяжело опускаясь на стул.

- Дженсен.

У меня не было выбора – я был вынужден на него посмотреть. Джаред переставил сковородку с яичницей на холодную конфорку и, вновь развернувшись ко мне, оперся задом о столешницу. Мне не понравился его взгляд – слишком спокойный. Никакой.

- У тебя были те еще выходные, - ровно произнес он. – Я все понимаю. Сейчас мы позавтракаем, я съезжу домой, переоденусь, и выйду на работу. А там посмотрим. Договорились?

Ну что ж, это очень в его духе. Он вообще все и всегда понимает. Я так не умею. Наверное, именно поэтому безумно напрягаюсь каждый раз, когда лоб в лоб сталкиваюсь с чьей-то жертвенностью. Нам вообще сложно принять в других то, что отсутствует в нас самих – это кажется нам неестественным и фальшивым. Вот только даже у самого покладистого человека существует некий предел, за которым его терпение заканчивается. И внезапно я даже не понял, скорее интуитивно почувствовал: если Джаред сейчас уйдет – мы вряд ли когда-нибудь снова увидимся. Потому что для него именно это и станет шагом за те рамки, в которых он готов меня терпеть. Устраивать сцены – немного не в его духе, но это не значит, что он просто молча проглатывает все то, что я ему преподношу. Он ничего не забывает. И сейчас мой очередной  заскок всерьез грозит стать той самой пресловутой последней  каплей. 

- Нет, - негромко произнес я, глядя в стол.

- Прости? – Вряд ли он не расслышал. Ладно, ничего страшного, мне не сложно повторить.

- Не договорились, - сказал я и поднял голову. - Ты останешься. Пожалуйста.

Джаред стоял, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на меня.  Похоже, внешнее спокойствие давалось ему с трудом – на его скулах гуляли желваки, взгляд был напряженным и почти злым. Н-да, все же никогда не угадаешь, на чем человека сорвет… Хотя, вообще-то, он имеет полное право дать волю эмоциям. В конце концов, выходные не задались не только у меня.

А еще я внезапно понял, что не имею ни малейшего представления, что должен, или хотя бы что я могу еще сказать. Черт возьми, да я бы даже еще раз извинился перед ним, если бы не чувствовал, что толку от этого все равно не будет никакого. 

Личные взаимоотношения всегда были для меня чем-то вроде прогулки по минному полю с завязанными глазами – никаких ориентиров, все исключительно опытным путем, малейшая ошибка – и все рванет к хренам собачьим. Кого-то все еще удивляет, почему я до сих пор живу один?.. Вот и я о том же.

Джаред подождал еще несколько секунд, пристально вглядываясь мне в лицо, а потом пожал плечами и вновь отвернулся к плите.

- Не хочешь, можешь не есть, - буркнул он, ставя передо мной тарелку с яичницей, и сел напротив. На меня он больше не смотрел. То есть вообще.

Блядь, ну неужели обязательно все должно быть так сложно, а?

- Джаред, я…

- Проехали.

В конце концов, да что я такого сказал?! Ладно, проехали, так проехали. Завтракали мы в тишине – я ел через силу, Падалеки поглощал пищу с энтузиазмом проголодавшегося хищника и демонстративно не обращал на меня внимания.

Джаред подал голос, когда я наливал себе кофе.

- Дженс.

- Что? – не оборачиваясь, отозвался я.

- Твои ключи. У меня в кармане, в куртке. Забери.

Я отрицательно покачал головой. Я уже думал об этом.

- Пусть останутся у тебя, – негромко произнес я. – Если что-то случится… я не хочу, чтобы эта квартира превратилась в ловушку. И городской телефон я тоже оставлю. По той же причине. Просто пообещай никуда не звонить без серьезного повода и не отвечай на звонки, хорошо?

Я услышал, что Джаред поставил стакан на стол. По утрам он обычно пьет сок. И только. Я бы удавился на второй день.

- Дженсен, а ты не хочешь мне объяснить, что в принципе может случиться? Чтобы я хоть был в курсе, к чему готовиться.

Его голос был полон горькой иронии. Черт, а вот что ответить на этот в высшей степени законный вопрос, я не знал. В буквальном смысле. Интересно, он действительно не понимает, что происходит… или просто хочет услышать, как все это вижу я?

- Джаред, как только я разберусь сам… я обязательно все тебе объясню, обещаю, - тщательно подбирая слова, произнес я, чувствуя кожей, что дал неправильный ответ.

Негромкий, неискренний смех.

- Знаешь, а ничего другого я, если честно, и не ожидал. Ладно, я пошел спать. Хорошего дня.

Судя по звукам и ощущениям, Джаред рывком поднялся с места и ушел.

Интересно, а не могло получиться так, что вчера я все же обознался и притащил из Центрального парка какого-то другого Джареда? Что-то он совсем на себя не похож, если честно…

Я оперся ладонями на стол и закрыл глаза. Блядь, как-то хреново мы начинаем. Ну почему именно сейчас, а? Если вновь не впадать в  истерику испуганного холостяка, моя квартира в данной ситуации действительно самое безопасное для Джареда место – вряд ли кто-то из тех, кто меня хоть немного знает, поверит, что я решусь спрятать его у себя. Сегодня же я проведу через кадры его заявление на отпуск и запущу слух о том, что он свалил в Даллас,  к семье. Это будет выглядеть вполне правдоподобным – запахло жареным, а значит, самое время позаботиться о собственном здоровье. Скажем так – это в случае, если он действительно замешан во всей этой истории. А если нет… тогда еще проще. Уехал и уехал. Я, как бы, женат, а потому заведомо не могу заводить никаких серьезных романов, только мелкие интрижки. Я машинально потер безымянный палец и, вспомнив, досадливо поморщился. Ч-черт, надеюсь, никто не заметит, что я перестал носить кольцо, иначе заколебут вопросами и соболезнованиями…

И вот теперь, когда все, что от Падалеки требуется, это сидеть тихо – возникает вполне реальная угроза того, что через пару дней мы просто разругаемся вдрызг, и он уйдет. Что будет дальше – одному богу известно. Но вряд ли что-то хорошее. А что самое дерьмовое – если в этом кто и будет виноват, то исключительно я. Потому что, во-первых, не в состоянии ответить ни на один из тех вопросов, которые вправе задать мне Джаред – я даже не могу признаться ему, что речь идет о непосредственной угрозе для жизни, поскольку очень маловероятно, что, зная это, он будет спокойно отсиживаться дома в то время, пока я таскаюсь непонятно где. А во-вторых –  я просто понятия не имею, как вести себя с человеком, который мне небезразличен. И в этом нет ровным счетом ничего парадоксального – проще всего общаться с теми, на кого тебе плевать. Именно потому, что тебе изначально все равно, что из вашего общения получится. А в отношении Джареда понятие «все равно», похоже, для меня уже вообще не существует…

Я закончил завтрак, помыл посуду (между прочим, не только свою; н-да, по ходу, насчет Джареда в роли степфордской жены я слегка погорячился), и отправился одеваться. Растянувшийся на кровати Джаред даже не пошевелился. Кто его знает, может, и правда уснул…

- Я ушел, - негромко сообщил я, влезая в куртку.

Падалеки раздраженно дернул плечом и ничего не ответил. Нет, не спит. А я внезапно понял, что не могу уйти просто так. Кто знает, доведется ли вообще вернуться…   И  это не очередной приступ паранойи. Просто тенденция, так сказать, вырисовывается не слишком утешительная.

Я прошел к постели и сел рядом с Падалеки.

- Джаред, мне жаль, правда, - тихо сказал я. – Но я действительно не могу тебе сейчас ничего объяснить. Просто поверь – так будет лучше для нас обоих. Я знаю, что не вправе требовать от тебя доверия, тем более что я не в состоянии ничего предложить тебе взамен… Но я просто прошу тебя. Очень прошу. Доверься мне. И не спрашивай о том, о чем я все равно не могу тебе рассказать. Скоро… скоро все закончится.

- Для нас? – глухо раздалось из подушки.

- Для всех, кроме нас, - вздохнул я, и, не удержавшись, провел ладонью по его обнаженной спине. – Если ты захочешь… если в принципе сможешь вытерпеть меня рядом, для нас это станет началом нормальной жизни.  Нормальной, понимаешь? Никаких недоговоренностей, никаких секретов... никаких домашних арестов.

Джаред вздохнул и придвинулся ближе. Похоже, это было добрым знаком. Я  склонился к нему и, продолжая поглаживать спину, коснулся губами плеча.

- Я знаю, что со мной нелегко, Джаред, - прошептал я и потерся носом о его теплую кожу. – Наверное, я чересчур долго жил один. Меня слишком давно не гладили.

- Сука ты, Эклз, - после непродолжительной паузы сообщил Падалеки, и у меня отлегло от сердца – этот тон мне был мне уже хорошо знаком. – Я тебе уже говорил об этом?

- Много раз. Это вообще самое ласковое, что я от тебя слышал, -  пробормотал я, наваливаясь на него сильнее, стискивая, прижимая к себе, целуя уже всерьез. – Слушай, я тут подумал… может, мне действительно остаться?..

Джаред зашевелился и резко развернулся ко мне лицом.

- Еще пару раз так сделаешь, и точно останешься, - очень серьезно предупредил он. - Причем надолго. И не один раз.

Я обнял его и заглянул в глаза. В них плескался смех. 

- Поцелуй меня, - шепнул я.

Нет, никакой мелодрамы. Просто у меня напрочь отсутствует его дар понимать чужие эмоции, я замечаю лишь очевидное, то, что лежит на поверхности. А сейчас мне необходимо убедиться, что все действительно в порядке.  Если он все еще злится – я знаю, он не станет целовать меня первым. Возможно, не оттолкнет или даже ответит, если инициативу проявлю я – но точно не сделает первый шаг.

Похоже, это не было лишь моими догадками – Джаред усмехнулся и обхватил меня ладонью за шею.

- Интересно, и когда это ты успел так хорошо меня изучить? – риторически поинтересовался он, притягивая меня к себе и находя мои губы своими.

…Запирая за собой дверь, я поймал себя на мысли, что, пожалуй, впервые по-настоящему поверил в то, что у нас действительно есть шанс. Что все получится. В конце концов… а почему нет?

 

***

 

Наверное, я никогда не перестану удивляться людям. Как я уже говорил, мое назначение исполняющим обязанности генерального директора заметили далеко не все – но исчезновение с моей руки обручального кольца произвело настоящий фурор. В принципе, полагаю, многие и без того сомневались в существовании миссис Эклз, хотя Кэти и рассказывала мне о том, что есть мнение, будто эта достойная леди постоянно проживает с нашими общими детьми в Далласе и навещает меня по выходным. Ну, а иногда я ее. А что, гостевой брак – в определенных кругах это довольно популярно. Теперь же, когда мой матримониальный статус вновь оказался под вопросом, я сразу попал в довольно затруднительное положение – цитируя Кэссиди, которая заметила отсутствие кольца быстрее, чем я успел с ней поздороваться, «сезон охоты можно было считать открытым».

Прежде я никогда не задумывался над тем, что понятие сексуального харассмента может всерьез относиться к мужчине – с геями в своей прежней жизни я вообще не сталкивался, а для того, чтобы представить себе нежелательные женские домогательства, у меня просто не хватало фантазии. В конце концов, настоящий джентльмен всегда в состоянии оказать жаждущей ласки даме небольшую любезность. Но, блин… Внезапно стать объектом самого пристального внимания практически всей женской части офиса – оказывается, это чертовски действует на нервы.

Для того чтобы пропалиться, мне оказалось достаточным дойти до кабинета Розенбаума и вернуться обратно. Что удивительно, с самим Майклом все прошло на редкость удачно – хватило одного выразительного взгляда, чтобы он осекся, сворачивая свою вечную песнь про «как только, так сразу», и пообещал вернуть мне ноутбук Джареда в течение получаса. Я напомнил, что, помимо всего прочего, все еще жду подробный отчет о состоянии офисной сети и о принятых дополнительных мерах по обеспечению ее безопасности. А также заключение по компьютеру из бухгалтерии. Розенбаум окинул меня немного странным взглядом и неожиданно покладисто пообещал прислать все на мой мейл через час. Если бы речь шла о другом человеке, пожалуй, я бы сказал, что мне удалось его удивить.

Впрочем, кажется, я догадываюсь, в чем дело – Розенбаум не идиот и сразу понял, что сейчас вступать со мной в пререкания чревато.  Просто мысленно я уже общался с Кейном, и знал, что сегодня мне лучше держаться от него подальше. Уж очень сильно я хотел свернуть ему шею. За все – за больницу, за собственные кошмары, которые только чудом не помнил, за бледного и измученного Джареда. Знал, что пока что мне нечего ему предъявить – и от этого лишь сильнее злился. Маннс обещал найти место, где без лишнего шума можно будет произвести экспертизу водки, и если PCP действительно был в ней – я реально прикончу ублюдка. Даже спрашивать ни о чем не буду, да и руки марать тоже. Просто найму киллера. И все.

Впрочем, не думаю, будто мой настрой сильно отражался на моем поведении и выражении лица; просто Майкл при всем своем пофигизме всегда очень четко отслеживал, откуда, и, главное, куда дует ветер. Как бы то ни было – хоть какую-то пользу моя деструктивная заряженность явно принесла. Заставить работать Розенбаума – вот это я понимаю, настоящий подвиг. Ага, Геракл нервно курит.

Как выяснилось, большинство сотрудниц «МорнингСтар» обладали куда более устойчивой психикой, нежели осторожный айтишник. Или же исчезновение с моего пальца символа супружеской верности просто пробудило в них инстинкты более значимые, нежели пресловутый инстинкт самосохранения – в конце концов, идущие на нерест рыбы тоже не сильно задумываются о рациональной подоплеке своего желания переть против течения.

Некоторые новости распространяются со скоростью лесного пожара. Не прошло и двадцати минут после моего возвращения из отдела инженерно-технической защиты, как Кэти ехидно довела до моего сведения, что пришла миз Брукс. Я напомнил себе, что неблагодарность – это отвратительно, и со вздохом попросил пригласить ее в кабинет. Мы минут десять говорили ни о чем – наверное, типа флиртовали, вот только как-то уж очень односторонне,  а потом Кэрри вздохнула и сообщила: она прекрасно понимает, что развод – это всегда трагедия, и что она очень мне сочувствует. Но что жизнь на этом не заканчивается – мои друзья, несомненно, будут рады помочь пережить мне этот нелегкий жизненный период. Я промолчал. Кэрри накрутила на палец выбившийся из прически локон и, глядя мне в глаза честным самоотверженным взглядом, пригласила на ужин. Завтра. У нее дома. Я уже говорил, что она всегда отличалась напором и деликатностью атакующей пираньи? Я выдержал паузу и поблагодарил ее за проявленное участие. А потом добавил, что я пока не готов. Рана слишком свежа и все такое. Но что  обязательно напомню о ее любезном приглашении, как только немного приду в себя.

Лишь когда за моей утешительницей закрылась дверь, до меня наконец  дошло, что я только что не просто отмазался от ужина – официально заявил о том, что теперь свободен. Бля-я… что-то мне подсказывает, это вряд ли был удачный ход... Ладно, остается лишь надеяться, что мой «развод» скорее спровоцирует новую волну слухов по поводу моей ориентации, чем послужит поводом начать на меня настоящую охоту.

Как бы то ни было, рейтинг моей популярности стремительно рванул вверх. Первый удар героически приняла на себя Кэссиди, грудью встав на пути у многочисленных желающих передать мне документы лично в руки или срочно обсудить со мной какой-либо животрепещущий вопрос; но когда мы пошли обедать и я кожей ощутил на себе десяток горящих взглядов – я реально почувствовал себя загнанным и обложенным зверем.

- Котенок, пожалуй, я пообедаю у себя, - пробормотал я, машинально делая шаг в сторону двери. – Принеси мне пару сандвичей и кофе, ок?

Я развернулся и, не дожидаясь ее ответа, пошел обратно в свой кабинет. Все же в Нью-Йорке нельзя быть одновременно молодым, успешным, привлекательным и свежеразведенным. Тут даже сомнительность ориентации не спасет. Разорвут на части в попытках утешить. Или  хотя бы просто вернуть в лоно гетеросексуальности. Твою ж мать.

Хочется верить, что это ненадолго. К счастью, коллективный разум обладает отвлекаемостью малолетнего ребенка – если мне повезет, уже завтра случится что-то новое, и обо мне забудут. А сейчас остается только набраться терпения. Ну, а еще можно попытаться хоть ненадолго укрыться там, где меня точно искать никто не будет. Тем более что к Бореанезу у меня действительно есть серьезный разговор.

Кабинет Дейва располагался не в администрации – как и следовало ожидать, он предпочел общество своих парней сомнительной компании руководства фирмы, а потому обитал на первом этаже, рядом с дежуркой. Его кабинет вообще мало напоминал офисное помещение – лично у меня он всегда  почему-то устойчиво ассоциировался с тренерской комнатой. Ну, и немного с оружейным складом. По факту, никакого оружия там не было, по крайней мере, на видных местах, но его близкое присутствие ощущалось кожей.

Когда я пришел, Дэвид сидел, закинув ноги на стол, курил и смотрел телевизор. Блин, чтоб я так жил. И, по ходу, в отличие от моего кабинета,  здесь явно нет проблем с пожарной сигнализацией.

- О, босс, - поприветствовал меня Бореанез, даже не подумав сесть нормально. – А ты очень вовремя. Зацени, думаю, тебе понравится.

Он прибавил звук.

- …не справился с управлением, «форд-мустанг» на скорости около восьмидесяти миль в час вылетел с велосипедной трассы и, пробив ограду пирса, упал в воду. К счастью, трагедии не произошло, и водитель сумел выбраться из уже практически затонувшей машины, что, несомненно…

- Выключи, - мрачно потребовал я. Вообще-то обычно я нормально получаюсь на видеозаписях и фотографиях, но сейчас с трудом узнал самого  себя в этом мокром взъерошенном парне с перекошенным лицом. Хотя, если честно, я едва скользнул по экрану взглядом и тут же отвернулся. После того, как я имел сомнительное удовольствие поучаствовать в происходящем лично, у меня не было ни малейшего желания смотреть все это по второму разу с точки зрения стороннего наблюдателя. Да и качество картинки было так себе – сразу видно, что снимали на мобильный. Блядь, надо было сразу всем присутствующим руки оторвать вместе с телефонами; это уже не ютьюб, это хуже.

К моему неслабому удивлению, Дэвид не только беспрекословно выполнил мое пожелание и выключил телевизор, но еще и убрал ноги со стола. Он сел ровно и жестом указал мне на стул, не спуская с меня пристального взгляда.

- Надеюсь, это было «Самое смешное домашнее видео»? – хмуро поинтересовался я, садясь.

- Бери выше, Эклз. NBC New York. Местные новости.

Блин. Похоже, перемывать мне кости в конторе прекратят еще нескоро; надеюсь, хотя бы никто кроме Дэвида телевизор сейчас не смотрел. Может, в вечернем повторе этого сюжета уже не будет, а?

- По ходу, этот город безнадежен, раз уж в нем за все выходные не произошло ничего более интересного, - криво усмехнулся я.

Как и следовало ожидать, промолчать Бореанез не мог.

- Ну почему же, - возразил он. - Еще показывали бульдога, катающегося на скейте.

Я бросил на него быстрый злой взгляд. Дэвид сделал вид, будто этого не заметил.

- Чисто из любопытства, Эклз, если не хочешь, можешь не отвечать. Как ты выбрался? – поинтересовался он, разглядывая меня с откровенным интересом старшеклассника, попавшего в музей порнографии.

- Дождался, пока салон заполнится водой, - вздохнул я, отводя глаза. Вдаваться в подробности, естественно, я не собирался.

Дэвид откинулся на спинку кресла.

- Не у многих хватило бы на это выдержки, - заметил он, и я невольно напрягся в ожидании очередной подъебки, но Бореанез закончил фразу совершенно неожиданным образом: - Ты молодец.

Бля, не иначе, где-то в эту минуту вострубил первый ангел апокалипсиса. Меня похвалил Дэвид Патрик Бореанез – куда бы записать?..

Я поднял на него мрачный взгляд, однако на лице Дэвида не было даже намека на ехидство.

- А еще тебе очень повезло, что тебя не зажало подушками безопасности, - спокойно добавил он. 

- Да уж, - буркнул я, решив не уточнять, что аэрбегов у меня в машине уже года полтора как не было – когда я в очередной раз получил по морде подушкой, сработавшей от пустякового соприкосновения с чужим бампером, я удалил из авто всю эту чепуху к чертовой матери. Как выяснилось, очень своевременно и уж точно не зря. Блин, ну кто бы мог подумать – меня в очередной раз спасло собственное раздолбайство. Потому что если бы меня действительно зажало в машине… Меня передернуло. На хер. Даже думать об этом не хочу.

- Так что тебе нужно? – очевидно решив, что пора переходить к делу, спросил Бореанез.

Пожалуй, здесь я с ним был полностью согласен.

- Знаешь, даже хорошо, что ты это увидел, - сказал я. – Меньше объяснять придется. Дэйв, я хочу, чтобы кто-нибудь из твоих мальчиков, кто понимает толк в таких вещах, осмотрел мою машину. Мне сообщили, что ее уже подняли, и я могу ее забрать.

- На предмет чего? – негромко уточнил Дэвид, его взгляд тут же стал отстраненно-сосредоточенным – я не знаю, как еще описать это выражение лица профессионального военного.

- Есть мнение, что с ней могли поработать, - ответил я.

Бореанез кивнул, воспринимая информацию.

- Были какие-то признаки неисправности?

Я покачал головой.

- Нет. Но накануне рядом крутились посторонние. С учетом последовавших событий… Я должен быть уверен.

- Зачем тебя вообще понесло на пирсы? – негромко спросил Дэвид, окидывая меня внимательным взглядом.

- Я должен был встретиться с тем журналистом. Который нашел Крауна. По крайней мере, я так считал.

Дэвид вздохнул и полез в ящик своего стола.

- Предпоследняя страница, - он бросил передо мной пятничный номер «New York Post».

Нужную статью мне не пришлось искать долго, глаза сами притянулись к строчке: «…найденное в понедельник тело опознано. Установлено, что оно принадлежит тридцатишестилетнему журналисту издания «New York Weekly», не так давно заявившего о себе…»

Я отложил газету.

- Фигово, - констатировал я и тут же подумал, что Коллинз, наверное, при жизни и не мечтал, что его имя однажды появится на страницах главного таблоида Нью-Йорка. Н-да, все же судьба – язва еще похлеще Бореанеза…

- Тебе нужна личная охрана, – негромко произнес Дэвид.

- Бореанез, я тебя умоляю…

- Я не спрашиваю твое мнение, Эклз, - жестко перебил меня он. – В этой компании за безопасность сотрудников отвечаю я. И если я сказал, что тебе нужна охрана – значит, она у тебя будет.

Я исподлобья посмотрел на своего бывшего заместителя.

- Эклз, чтобы не быть неправильно понятым, поясню: сам по себе ты меня абсолютно не интересуешь, но в сложившейся ситуации последнее, что нужно компании – это ажиотаж вокруг в очередной раз опустевшего кресла Шеппарда. Пока есть ты – законный, так сказать, наследник – все будет тихо. Если с тобой что-нибудь случится – начнется передел территории. А вот это уже лично мне на хер не нужно, и потому с этого момента ты будешь находиться под охраной двадцать четыре часа в сутки.

Судя по голосу, он это серьезно.

- Бореанез, я не собираюсь пускать в свой дом постороннего человека, если про двадцать четыре часа было не художественное преувеличение, - твердо озвучил свою позицию я.

- Ничего, привыкнешь, - равнодушно отозвался Дэвид и полез в записную книжку. – Это ненадолго, и это для твоего же блага.

Блин, где-то я это уже слышал… То-то Джаред обрадуется.

- Дэвид.

Он спокойно посмотрел на меня.

- Это не обсуждается, ты меня понял? Посторонних у меня дома не будет. Я  не в состоянии выделить охраннику отдельное помещение, а нервировать человека, с которым  живу, постоянным присутствием кого-то чужого я не собираюсь.

- Судя по формулировке, ты живешь с мужчиной, - невозмутимо констатировал Дэвид.

Если он ждет, что я начну краснеть, бледнеть и оправдываться, то это он зря.

- Да, - просто ответил я, глядя ему в глаза едва ли не с угрозой. – Какие-то проблемы?

Дэвид спокойно выдержал мой взгляд и слегка пожал плечами.

- В горячих точках не так уж много женщин, а уж женщин, готовых с тобой переспать, и того меньше, - медленно произнес он. – Так что секс с парнем – это далеко не самый странный способ получения разрядки, с которым мне  приходилось сталкиваться.

Я с трудом удержался, чтобы не спросить «в качестве кого?».

- Ты, главное, не веди себя как пидор, а на остальное, если честно, мне плевать, - заключил Дэвид, пристально глядя на меня.

Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, словно подписывали взглядами некое соглашение. Потом я кивнул. Бореанез ответил мне тем же.

- Так, теперь по поводу охраны…

В результате двадцатиминутных пререканий мне удалось сократить количество присматривающих за мной до одного человека (первоначально Бореанез хотел, чтобы их было двое), а также настоять на том, что охранник  будет сопровождать меня только в течение дня, забирая утром из дома и возвращая вечером туда же. Еще Дэвид собирался прислать парня, который проверит мою квартиру на предмет наличия посторонних средств слежения; в принципе, ребята, которые монтировали мне камеры, утверждали, что у меня все чисто, но хотелось бы узнать мнение настоящего профи. Кроме того, пришлось пообещать, что я не только шага не сделаю без сопровождения – в случае любых попыток неизвестных лиц назначить мне встречу или вообще выйти со мной на контакт я немедленно поставлю в известность об этом самого Бореанеза.

- Слышь, Эклз, - прозвучало мне в спину, когда я уже взялся за ручку двери.

Я остановился.

- А как тебе вообще пришло в голову обратиться ко мне?

Я обернулся. Дэвид вновь расположился с максимальным комфортом и полез за сигаретами.

- В смысле?

- Я не самый большой твой поклонник и вполне мог быть в числе тех, кто мечтает тебя прикончить, - с усмешкой пояснил Дэвид, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я отрицательно покачал головой.

- Если бы моей смерти хотел ты, я был бы уже мертв, - сказал я.

Дэвид одобрительно вскинул бровь.

- Растешь на глазах, -  заключил он.

 

***

 

 

Парень, присланный Бореанезом, появился в моей приемной спустя часа полтора и оказался сотрудником частной охранной фирмы. Уже неплохо – я боялся, что мне предстоит играть в войнушку в компании собственных подчиненных. А что, надо было попросить выделить мне тех двух девиц, Кортез и… не помню, ладно, - думаю, смотрелись бы мы просто феерично. Но, видно, придется довольствоваться тем, что есть. Парень, представившийся Корином Немеком, начал с того, что быстро и ловко, словно танцуя, осмотрел мой кабинет, а затем посоветовал ни при каких условиях не раздергивать жалюзи. Я подумал, что, наверное, в Далласе сейчас хорошо. Блин, вот и спрашивается – какого черта я здесь, а не там?..

Потом мы обговорили некоторые организационные вопросы, окончательно вогнавшие меня в тоску – я разрешил в случае необходимости применять в отношении себя грубость, дал добро на ограничение моих контактов с незнакомыми телохранителю людьми до отдельного распоряжения, подробно отчитался о своем распорядке дня и продиктовал домашний адрес. Немек удовлетворенно кивнул и сообщил, что будет в приемной. Блин, надеюсь, ситуация с Феррис не повторится и они с Кэти найдут общий язык. А вообще ощущение такое, будто мне подарили абсолютно ненужного щенка – и не выкинешь уже, и что с ним делать, совершенно непонятно…

Пришлось сосредоточиться на работе. Кстати, толку от энтузиазма Розенбаума оказалось не так уж и много – сеть исправно функционировала, оживить компьютер из бухгалтерии не удалось. Впрочем, я особо не расстроился – к черту это гребаную бухгалтерию. Что бы там Джаред ни делал, никакого вреда компании, судя по всему, это пока что не принесло – по крайней мере, миссис Робертс сообщила мне, что никаких несостыковок в базе данных она не обнаружила. Может, не успел или изначально не собирался ничего портить, только хотел получить информацию… ну да ладно. Решать проблемы будем по мере их поступления. Не хочу сейчас об этом думать. То есть вообще.

Я полез в дипломат за какой-то ерундой, когда мои пальцы неожиданно  коснулись холодной обложки из кожзаменителя. Дневник. Интересно, а что, если меня уже давно подтравливают какой-то хренью?.. Это многое бы объяснило… Я едва не поддался искушению поверить в эту заманчивую теорию и таким образом свалить уже вообще все свои проблемы на неведомых недоброжелателей – вот только анализ на токсикологию мне делали еще  во время моего первого попадания в больницу. Все было чисто. А значит, я видел призраков и слышал голоса безо всякой посторонней помощи. И вот это уже скверно. Потому что, насколько я знаю, с психически здоровыми людьми такая херня не происходит. С другой стороны – психи ведь обычно даже не догадываются, что с ними что-то не в порядке, разве нет?..

Ну, значит, меня действительно преследует призрак. Ага, этакий  окончательно свихнувшийся от одиночества Каспер. И Коллинза тоже он мочканул – хотя, если честно, тут я согласен с Маннсом, это больше похоже на дело рук наших итальянских друзей.

Я машинально открыл дневник на заложенной чем-то странице – наверное, какая-то ерунда из дипломата случайно вклинилась между страниц, надо забрать – и похолодел. Потому что хоть по факту это и было ерундой, но вот делать ей у меня в портфеле было абсолютно нечего. Черт возьми, она ведь так и осталась лежать в кармане моего пальто,  которое я снял в тонущей машине – небольшая черная пуговица на черном кожаном шнурке. Прощальный подарок Крауну от ангела. Вещь, которой не могло быть здесь по определению… но она все равно была.

Моментально возникло ощущение, будто кто-то стоит за спиной. Интересно, телохранитель станет защищать меня от выходца с того света?.. Что-то сомневаюсь.

Я захлопнул дневник, сунул его обратно в дипломат и оглянулся. Никого. Как и следовало ожидать.

Это просто фенциклидин. Ничего больше. Такое бывает. Или нет?..

Ладно, Краун, твоя взяла. Я дочитаю этот гребаный дневник, но если там не будет никакой подсказки – я ничем не смогу тебе помочь. Хотя бы потому, что понятия не имею, в каком направлении действовать. Твой гребаный ангел очень ловко обрубил все нити, Питер. А значит, немного сверхъестественной помощи мне не помешает. Слышишь?..

К счастью, ответа не последовало. Иначе, боюсь, охранять мистеру Немеку было бы просто некого – я бы сам вызвал «скорую» и попросился бы в наркологию. Ха, то-то Кейн бы порадовался…

Писк селектора.

- Да.

- Мистер Эклз, к вам мистер Кейн.

Я зло усмехнулся. Ну надо же. Вот уж точно – легок на помине. Хотя, если совсем честно, он зря пришел. Я, как бы, слегка не в духе.

- Пусть зайдет.

Дверь открыл Немек. Он впустил в кабинет недоуменно поглядывающего на него Кейна, вошел следом и неподвижно замер возле стены – словно превратился в статую.

Крис смерил его уже откровенно недовольным взглядом.

- Это что? – поинтересовался он, оборачиваясь ко мне.

- Это – мистер Немек, - пояснил я, с трудом удерживаясь от желания  скомандовать «фас». – Мой телохранитель.

- Понятно, - неприязненно буркнул Кейн и мотнул головой. – Выйдите.

Корин не пошевелился.

- Эклз? – тоном плохо скрываемой угрозы произнес Крис, переводя взгляд на меня.

- Он останется, Кейн, - спокойно отозвался я.

Я не мог рисковать – один вид моего заместителя пробуждал сейчас во мне совершенно звериную жажду крови. Моя ненависть слишком долго не имела конкретного объекта, и теперь, когда мой враг, наконец, обрел лицо и имя, мне было чертовски сложно держать себя в руках. И пусть даже он был виновен лишь в том, что просто хотел по-быстрому расчистить себе путь к директорскому креслу – сейчас мне этого было вполне достаточно. А возможно – хватило бы и меньшего.

Лицо Кейна окаменело.

- Хорошо, - холодно уронил он. – Ты босс.

Он подошел ближе и положил на стол передо мной какие-то документы.

- Я могу сесть? – официально- сдержанным тоном осведомился он.

Я кивнул.

- Присаживайся.

- Ознакомься и подпиши. А еще я хотел узнать, куда делся Падалеки, - заявил он, очевидно, решив не тратить время на предисловия.

- И зачем тебе это знать? – спросил я.

- Исчезновение твоего любовника в данной ситуации наводит на мысль о том, что его миссия выполнена, а значит, в самом ближайшем будущем его наниматели перейдут к решительным действиям, - невозмутимо сообщил Кейн. – Ты не должен был подписывать его заявление, Эклз.

Ах вот, значит, как…

- Попытка захвата в любом случае произойдет, - спокойно ответил я. – Независимо от того, будет Падалеки на рабочем месте или нет. Если тебе будет легче – мой любовник просто уехал в Даллас. К семье. Какие-то проблемы. Он в отпуске до четвертого января.

- Понятно, - сдержанно отозвался Кейн.

- Что-нибудь еще?

- Ты собирался принести мне дневник Крауна. - Светлые, цвета льда на Гудзоне и такие же холодные глаза посмотрели на меня в упор.

- Я передумал.

Глаза Кейна сузились и полыхнули гневом, который на миг растопил застывший в них лед.

- Дело твое, - негромко произнес он, вставая.

- Знаешь, Эклз, - добавил он после непродолжительной паузы, в течение которой разглядывал меня, словно диковинное, но довольно мерзкое на вид насекомое. – Головокружение от упавшей на голову короны – наверное, это нормально. Но мой тебе совет – не заигрывайся.

- Это не от короны, Кейн, - не выдержал я. – Должно быть, просто в водке было слишком много «дури».

Лицо Криса исказила гримаса отвращения.

- Нашел, чем гордиться, - бросил он, резко развернулся и вышел из кабинета, от души хлопнув дверью.

Немек молча последовал за ним.

Как ни странно, никакого морального удовлетворения я не почувствовал. Зато почти сразу поймал себя на мысли, что, кажется, совершил непростительную ошибку. Мне не стоило упоминать про водку, и тем более про «дурь». Теперь он в курсе, что я знаю. А значит – наверняка постарается предпринять хоть что-то, чтобы себя обезопасить. Но вот что именно… Ч-черт, понятия не имею. Даже предположений никаких нет. Твою ж мать.

Пожалуй, при таком раскладе моя квартира уже не может считаться даже условно-безопасным местом. Надо срочно искать новое убежище.

…Все же создатели интернета совершенно определенно заслуживают монумента с надписью «от благодарного человечества, которому лень оторвать жопу от кресла». Какие-то полчаса блужданий по сайтам  риелторских контор – и я нашел подходящую квартиру с двумя спальнями в Челси. Думаю, мне все же стоит прислушаться к совету Бореанеза и  согласиться на круглосуточное присутствие охранника. Или даже двух. Да, так будет лучше. Один должен оставаться с Джаредом. Он поймет. Я сумею объяснить ему, что это действительно необходимо. Черт, по крайней мере, я очень на это надеюсь… Еще десять минут – и я уже договорился с агентом о встрече. На завтра. В конце концов, теперь мне даже отпрашиваться не у кого, кроме себя самого. А уж я точно говниться на этот счет не буду.

Потом я зашел на сервер своей домашней системы видеонаблюдения и понял, что все делаю правильно. Потому что Джаред готовил ужин.



Глава 20.

 

Когда напряженно ждешь от окружающего мира какого-то изощренного подвоха, трудно поверить, что опасность может в буквальном смысле   подстерегать тебя за ближайшим поворотом – это как бы против правил. Слишком просто. Почти неуважительно.

Мне казалось, что я готов абсолютно ко всему – но в нужный момент все равно даже не успел понять, что происходит. Только что мы шли по почти опустевшему паркингу в направлении «мерседеса» Немека – а в следующий миг он с криком «ложись!» уже толкает меня за ближайший к нам автомобиль, «меркури мистик» одного из охранников смены. Вообще забавно, на какие мелочи обращаешь внимание, когда сознание отказывается зацепиться за что-нибудь более стоящее – еще немного, и я вспомнил бы, как хозяина этой машины зовут… Кстати, заставить себя последовать приказу я так и не смог, лишь слегка пригнулся, отшатываясь в том направлении, куда меня толкнули. Если кто не понимает, почему, рекомендую простой эксперимент: выйдите на улицу и попробуйте просто взять и упасть на тротуар. Если вам от этого будет легче, можете представить, что в этот момент кто-то орет вам «ложись». Скорее всего, все равно ни хера не выйдет. Во-первых, падать с высоты собственного роста для взрослого человека – это больно. Во-вторых, асфальт грязный, а нам с детства внушали, что с радостным хрюканьем в любую грязь ныряют только свиньи. В-третьих, лично у меня в первую очередь возникло сильнейшее желание уточнить, правильно ли я его понял. Потому что сложно представить себе более бессмысленное действие, чем в полном сознании взять и…

Странное дело – я словно на долю секунды выпал из нормального временного потока и действительно почти успел додумать эту дурацкую мысль до конца, но в тот миг, когда Немек, движения которого в моем восприятии наконец-то стали обретать свою реальную скорость, увидел, что я все еще стою столбом, и рванул ко мне, кто-то врезался в меня с другой стороны, подсекая ноги и роняя на пол, лишь слегка подстраховывая рукой и не давая проехаться лицом по бетону. Кстати, я не ошибся. Было больно. А еще чертовски обидно – особенно когда поваливший меня человек дал мне подзатыльник, уже конкретно впечатывая мордой в пол.

В следующую секунду прямо над своей головой я услышал щелчок затвора.

- Отпустите его, сэр.

Приглушенное ругательство, движение, избавляющее меня от тяжести  чужого тела, возможность сделать полноценный вдох. Я быстро перевернулся и сел, прислоняясь спиной к заднему колесу «меркури». А вот на это я мог бы смотреть вечно – стоящий на коленях Кейн с примирительно поднятыми руками и приставленное к его голове дуло пистолета Немека.

- Алабама, - с огромным сожалением произнес я кодовое слово.

Корин кивнул и одним плавным движением переместился к переднему колесу, держа пистолет у плеча дулом вверх.

Кейн окинул меня ненавидящим взглядом и, сев на пятки, принялся расстегивать тренч.

- Сколько? – отрывисто бросил он, распахивая пиджак и обнажая поясную кобуру. Ха, а я и не знал, что он ходит с оружием…

- Четверо, - моментально отозвался Немек, привставая так, чтобы оставаться под прикрытием передней стойки автомобиля. – «Тойота камри», через два места.

Кейн сдавленно чертыхнулся. По закону подлости сейчас на парковке вряд ли осталась хоть одна «камри» кроме той, которая принадлежала ему.  

- Эклз, имей в виду, если пострадает моя машина, я сам тебя убью, понял? – пробормотал он, вытаскивая пистолет.

- Сэр.

Мы с Кейном синхронно повернули головы. Теперь Немек целился четко в лоб моему заместителю.

- Крис, ты за словами, что ли, следи получше, - нервно усмехнулся я и добавил: - Отставить, мистер Немек. Ах да – Алабама.

Мой личный терминатор моментально потерял к нам интерес и вновь попытался привстать. А я неожиданно вспомнил, что за секунду до того, как все пришло в движение, действительно видел, что нам навстречу идут четверо. Блин, вот только ни хера не обратил на них внимания, хотя теперь готов поклясться – двое из них как-то подозрительно синхронно откинули полы курток…

Со стороны лестницы раздался грохот армейских ботинок спешащих нам на помощь сотрудников службы безопасности. Видимо, я был к ним несправедлив – эти парни иногда все же обращают внимание на то, что происходит на мониторах.

- Стоять!!! – заорал я.

Кейн дернулся и едва не завалился из своей сомнительной стойки «пудель, насилующий ногу»: он как раз попытался повторить маневр Корина и выглянуть из-за машины, в результате чего почти интимно прижался к моему колену. Впрочем, похоже, сам он этого не заметил – когда в любой момент ожидаешь пулю в голову, тут не до предрассудков. Немек бросил на меня быстрый взгляд.

Я подумал, что вообще-то нам чертовски повезло, что я задержался почти на час – парковка была уже практически пуста. Если Немек правильно оценил ситуацию, а в этом я не сомневаюсь, на линии так и не начавшегося пока что огня могли оказаться рядовые сотрудники компании. Такие же, как те охранники, что сейчас спешили мне на помощь. Неприемлемо. Ни при каком раскладе.

- Это Эклз!!! – от души проорал я. – На лестнице, назад!!!

Кейн выругался. Немек вновь замер. Шаги стихли, а еще миг спустя дверь, ведущая на лестницу, резко распахнулась и осталась открытой, однако в дверном проеме никто не появился. Слава богу, хоть на это ума хватило.

Несколько секунд напряженной тишины – а потом со стороны «камри» раздался негромкий смешок.

- Эй,  pazzo*…  Если вы наконец решили, кто будет сверху – у нас есть дело к мистеру Эклзу. Остальные могут уйти.

По спине пробежал противный холодок – до меня внезапно дошло, кто это. А еще я понял, что выбора у меня нет. Бля, как жить-то хочется… В любом случае, я не имею права подставлять под пули других людей. Возможно, со мной просто хотят поговорить. В противном случае они бы уже стреляли. Ага, вот так и буду думать… 

- Я пошел, - выдохнул я, собираясь с духом, чтобы встать. 

- Сидеть! - прорычал Кейн, дергая меня обратно.

- Немек! – сдавленно рявкнул я, но мой телохранитель лишь покачал головой.

- Согласен, – коротко бросил он, придвигаясь ближе.

Блядь, можно подумать, сам я просто горю желанием!..

- Кейн, ты что, не понял, кто это? – не выдержал я. – У меня нет выбора!

- Вообще-то в данной ситуации наиболее разумным было бы вызвать полицию, - подал голос Немек.

- И что сказать?! – окончательно потеряв терпение, рявкнул я. – Тут приехали парни из Семьи, которая нас крышует, помогите, пожалуйста, провести переговоры – так, что ли?!

Корин пожал плечами и самоустранился от участия в беседе. И правильно, не хрен лезть, куда не просят.

- Мы не можем знать наверняка, что они от Гамбино, – произнес Кейн, нервно покусывая губу.

- А мы их сейчас спросим, - заявил я и крикнул: - Кто вас прислал?

- Мистер Вернас свидетельствует вам свое почтение, мистер Эклз, - после непродолжительной паузы раздалось из-за тойоты. – И он очень хотел бы  поприветствовать вас лично. Мы проводим.

Мне стало как-то совсем тоскливо.

- Ну и на хера надо было за стволы хвататься? – мрачно поинтересовался я.

- Вы слишком важная персона, мистер Эклз, чтобы доверять ваше сопровождение невооруженной охране, - с откровенной иронией отозвался мой собеседник.

Кейн отрицательно покачал головой.

- Нет, Эклз.

- Блядь, а что, есть варианты?!

- Можно действительно вызвать копов.

- Ага, а потом сделать пластическую операцию и сбежать в Бразилию, - огрызнулся я, стряхивая его руку со своего плеча. – Ты ведь всегда хотел быть генеральным, разве нет? Немек, оставайтесь на месте. Это приказ.

Я оттолкнул Кейна, неуверенно попытавшегося остановить меня, и встал. Бля, если честно, я сразу почувствовал себя не просто голым и беззащитным – меня словно разложили на столе в прозекторской и занесли скальпель. 

- Идиот, - прошипел снизу Кейн.

Я раздраженно покосился на него и, подавив судорожный вздох, вышел из-за машины.

Из-за «камри» показались наши визитеры. Один из них, высокий плотный парень с набриолиненными иссиня-черными волосами сверкнул зубами в ослепительной холодной улыбке и сделал шаг ко мне. 

- Buona sera, мистер Эклз. Надеюсь, вы проявите благоразумие и отдадите оружие сами? Когда мы вернемся, вам все будет возвращено, обещаю.

Ха, звучит обнадеживающе. Особенно про «вернемся».

- У меня ничего нет.

- Простите, но я не могу поверить вам на слово. 

Итальянец дернул подбородком, один из его подручных быстро переместился ко мне и начал деловито охлопывать по бокам. Впрочем, да какой он итальянец? Готов поспорить, этот парень в жизни не выезжал дальше Джерси – так нет же, «buona sera», никак иначе. И вот хрен разберешь, что это – тупые понты или по-настоящему бережное отношение к национальным традициям…

- Чисто.

Молодой человек удовлетворенно кивнул.

- Прошу вас, мистер Эклз. – Он гостеприимно взмахнул рукой в направлении  наглухо затонированной «шевроле тахо». - Надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к необходимым мерам предосторожности, поверьте, это делается в ваших же интересах.

Как выяснилось, в моих интересах было не только сесть на заднее сидение между двух боевиков, но и натянуть на голову черный мешок. Спасибо, хоть не мусорный. Блин, если Шеппарда каждый раз вывозили к нашим хозяевам похожим образом, то я совсем не удивляюсь, что он сбежал – чувствовал я себя просто отвратительно. Меня словно помимо воли затягивало в какой-то совершенно чужой, непонятный мне мир, я проваливался в самую настоящую параллельную реальность – и ничего не мог с этим поделать. Потому что это действительно была иная вселенная, со своими собственными законами и обычаями, жесткой иерархией подчинения и  морально-нравственными заповедями, имеющими очень мало общего с общечеловеческими представлениями о добре и зле. Я не испытывал страха, просто потому что бояться было уже поздно, но с каждой минутой все больше утверждался во мнении, что вообще не хочу иметь с этими людьми никаких дел. Никогда. Я не знаю правил, по которым они играют, и совершенно не испытываю желания расширять свой кругозор. Вот только, черт возьми, мое мнение, как обычно, ни хрена никого не интересует.

Не могу сказать, как долго мы ехали, зато понял, что чувствует попугай в накрытой тряпкой клетке – полностью теряется ощущение времени и действительно клонит в сон. А может, во мне взыграл мой внутренний опоссум и попытался хлопнуться в обморок. Черта с два поймешь.

Как бы то ни было, в конце концов, машина остановилась, меня выволокли наружу и, так и не сняв с головы мешок, потащили куда-то вверх по ступенькам. Я даже не пытался запомнить путь – если мне повезет, я здесь первый и последний раз. Если же нет… полагаю, меня проводят. Снова.

Электрический свет резанул по глазам, хотя, по факту, в помещении царил полумрак – горела лишь лампа на столе, за которым сидел мужчина лет шестидесяти в дорогом темном костюме и с интересом смотрел на меня.

- Рад видеть вас в добром здравии, мистер Эклз, - негромко произнес он.

Мне пододвинули стул и, недвусмысленно надавив на плечо, подсказали, на хрена он нужен. Я сел.

- Мистер Вернас, - кивнул я, понимая, что если продолжу молчать, это будет выглядеть не только глупо – чего доброго, капо решит, что я потерял дар речи от страха. На самом деле, знакомы мы не были, просто, как я уже говорил, некоторых людей бывает полезным знать хотя бы по именам. Бартоломью Вернас был одним из тех немногих, кто не только пережил прошлогоднюю атаку ФБР, но еще и умудрился ощутимо подняться на порожденной теми памятными событиями волне перестановок в рядах Семьи. Значит, теперь он занял еще и место Марино… Ладно, примем к сведению.

- Мистер Эклз, мы деловые люди, потому, надеюсь, сумеем обойтись без долгих предисловий. - А вот у Вернаса действительно был мягкий итальянский акцент, хотя и не очень понятно, откуда – пришлых в Семье не жалуют. Вряд ли он может быть настоящим эмигрантом, из тех, кто еще помнит Старый свет. Впрочем, мне нет до этого никакого дела. Спрашивать его я уж точно не буду. – Полагаю, вам известно, что в настоящее время мой деловой партнер и добрый друг Даниэль Марино наслаждается гостеприимством федерального правительства, и, вполне закономерно, мы провели небольшое внутреннее расследование на предмет выявления тех, кто помог ему оказаться за решеткой. Поверьте, мне неприятно говорить об этом, но в этом оказался замешан один из ваших людей, мистер Эклз.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Неужели так просто?..

- Кто именно? – внезапно охрипшим голосом спросил я.

Впрочем, ответ Вернаса меня не удивил. Слегка разочаровал – но не удивил ни капли.

- Мы уважаем чужую территорию, мистер Эклз. Мы лишь знаем, что человек, передавший копам документы по Марино, получил их от лица, связанного с «МорнингСтар». Ему он был известен под именем Энджел.

На этом месте я завис. Стоп. Я никогда не рассматривал слово «энджел» как имя, просто потому, что всегда считал его женским. Ну, типа как Энджел Паркер. Ага, а раньше я аналогично думал про имя «Миша»… И потом – я изначально оценивал всю эту историю через призму божественной миссии Крауна, а потому стереотипно продолжил логическую цепочку – раз  упоминается бог, значит, и ангел должен быть из той же серии, натуральный крылатый небесный посланник. Блядь, но что если это действительно было просто имя? Или фамилия?.. Еба-ать… вот это я ступил…

- …мистер Эклз, вы меня слушаете? – В голосе Вернаса появился легкий оттенок недовольства и меня прошиб холодный пот. Нет, я реально нашел самое подходящее время, место и, главное, компанию, чтобы тупо взять и отвлечься от разговора.

- Разумеется, мистер Вернас. Просто… просто это весьма неожиданно. Простите… я немного растерян.

Мой собеседник кивнул и продолжил:

- Так вот, поскольку данный вопрос не может рассматриваться нами иначе, как внутреннее дело вашей компании, мы не собираемся указывать вам, что и как делать. У вас есть неделя, мистер Эклз. В следующий понедельник вы сообщите мне настоящее имя человека, который подставил нашего общего друга. Мы ведь не хотим испортить себе светлый праздник Рождества  воспоминаниями о неоконченных делах, верно?

Я не стал уточнять, что будет, если я этого не сделаю. Ответ очевиден – в  этом случае платить по счетам нашего паскудного ангела придется уже мне лично. Блядь, вот это я понимаю, классная мотивация действовать быстро и решительно…

- Я понял вас, мистер Вернас, - с трудом выдавил из себя я, прикидывая, сколько мне понадобится времени на сборы. Кейну не дает покоя место генерального директора? Прекрасно. Так уж и быть – оно его. А лично я… мы с Джаредом сваливаем. Неважно куда, главное, чтобы подальше отсюда.

К несчастью, мой ход мысли трудно было назвать оригинальным, а потому Вернас, выдержав непродолжительную паузу, добавил:

- Дабы уберечь вас от искушения наделать глупостей вместо того, чтобы сосредоточиться на поиске путей решения поставленной перед вами задачи, считаю своим долгом предупредить – мы присмотрим за вами, мистер Эклз.  И, чтобы избежать недоразумений в дальнейшем – вы ведь не планируете в ближайшем будущем менять место жительства, не так ли?

Его спокойный голос моментально привел меня в чувство.

- Не планирую, - глухо отозвался я, понимая, что наконец-то попал так, как никогда еще не попадал в своей жизни. Даже если предположить невероятное, и мне действительно удастся удрать, это не изменит главного – им не только не составит  труда найти мою семью, они еще и не  преминут этим воспользоваться. В отличие от тех, кто так неумело пытался расправиться со мной прежде, эти парни профессионалы. А потому черта с два я допущу, чтобы им в голову вообще пришла мысль о том, что у меня есть близкие. Разумеется, borgata не всесильна, особенно сейчас, когда ФБР взялось за них всерьез, но именно поэтому они как никогда заинтересованы в том, чтобы донести до всех, кого это касается – законы «омерты» по-прежнему нерушимы. И проще всего это сделать старинным сицилийским способом – проведя несколько показательных казней в духе расправы над несчастным Крауном. Так всегда бывает – в минуты глобальных потрясений проще всего удержаться на плаву, вцепившись в какие-нибудь прикольные традиции, а потому – смерть предателям, или как там они это для себя формулируют.

- Вот и хорошо, - резюмировал Вернас. – Вы хотите у меня что-то спросить, мистер Эклз? Не стесняйтесь, прошу вас.

- Компании угрожает захват. Нам нужна помощь, - произнес я, не поднимая глаз. На самом деле я разглядывал его перстень, pinky ring с неприлично большим бриллиантом. Ведь он не стал бы носить фианит, верно?..

- Сначала вам придется доказать свою, как это… fedeltà…

- Лояльность, - со вздохом подсказал я. Нет, итальянского я не знаю, просто, на мой взгляд, это напрашивалось. Чертов выпендрежник, почему нельзя просто сказать «нет» без всяких дурацких закосов под дона Корлеоне?

- Si, мистер Эклз. Лояльность. – Его ладони пошли вверх и сложились домиком под подбородком. Я перевел мрачный взгляд выше – холеное породистое лицо было непробиваемо спокойным. Надо, что ли, Кейна на стажировку в мафию отправить, а то в последнее время он что-то совсем морду кирпичом делать разучился... – Сложилась забавная ситуация, вы не находите? Мы лишились мистера Марино, вы – мистера Шеппарда. Полагаю, это отличный повод начать, так сказать, все с начала. Отдайте нам «канарейку» - и мы рассмотрим вашу просьбу о помощи. Люди ведь должны помогать друг другу, разве нет?

Я медленно кивнул. Вернас скупо улыбнулся.

- Я рад, что мы достигли взаимопонимания, - любезно заметил он. – Итак – у вас есть неделя, мистер Эклз.

- Как я смогу с вами связаться? – обреченно поинтересовался я. Сомневаюсь, будто его телефон есть в «желтых страницах»...

Вернас кивнул кому-то за моей спиной, и мне тут же протянули карточку с телефонным номером.

- Вы наберете этот номер в понедельник и назовете имя. Если представленные вами доказательства покажутся нам убедительными – тогда мы встретимся вновь и обсудим условия нашего нового соглашения о сотрудничестве.

То есть, просто сказать, что это Кейн, у меня не выгорит, им еще и доказательства подавай… Фигово.

- Было бы неплохо, если бы при этом удалось обойтись без лишних спецэффектов, - буркнул я, покосившись через плечо.

- Да, кстати, очень хорошо, что вы упомянули об этом, – кивнул Вернас. – Если в отношении вас было проявлено неуважение, вы должны немедленно  сообщить мне об этом. Когда подчиненные начинают трактовать вполне однозначные приказы так, как им заблагорассудится, это прямой путь к анархии, а потому всяческую самодеятельность надо жестко пресекать в зародыше.

Интересно, мешок на голову – это достаточно уважительно?..

- Нет, мистер Вернас, - твердо произнес я. В конце концов, мне с этими парнями еще обратно ехать. – С моей стороны нет и не может быть никаких претензий – сопровождающие меня джентльмены были в высшей степени любезны.

- А это? – уточнил Вернас, и, перехватив мой непонимающий взгляд,  деликатно указал на свою скулу.

Я повторил его жест, дотрагиваясь до лица, и невольно поморщился, коснувшись ссадины на скуле. Говорю же, мордой на бетон – это то еще удовольствие…

- Телохранители перестарались, - неохотно пояснил я. – Пожалуй, я запомню ваши слова насчет анархии и самодеятельности.

- Что поделать, мистер Эклз, мальчишки. С ними по-другому нельзя, - добродушно улыбнулся Вернас.

На этом аудиенция закончилась. Дальше все было стандартно – мешок, чужие руки, ступеньки, коридоры и пахнущий кожей салон «тахо».

…Как выяснилось, сенсорная депривация в условиях внезапно обнаружившегося лимита времени «на подумать» как нельзя более способствует активной умственной деятельности. Несмотря на уже почти привычный мешок, который на меня напялили еще в кабинете, спать мне больше не хотелось. Блядь, не уверен, что теперь я вообще смогу заснуть, пока вся эта гребаная история не разрешится – так или иначе. Нет, никаких «иначе». Если я что-то и умею делать в совершенстве, так это выживать. А значит – хер вам, суки. Этому гребаному «ангелу» самое время просить помощи у своего небесного начальства, потому что так просто я не сдамся. В конце концов, чем выше ставки – тем интереснее игра. И раз уж на кону моя жизнь, я буду играть в полную силу. Думаю, Спейт бы меня понял.

Итак, что мы имеем? Шансов просто взять и вычислить «ангела» у меня нет. То есть вообще. Хотя бы потому, что это оказалось не под силу даже парням Гамбино; весь этот бред про чужую территорию и невмешательство во внутренние дела компании можно смело пропустить мимо ушей, кодекс чести мафиози – плод воображения писателей и сценаристов. Как и все деловые люди, члены Семьи руководствуются исключительно соображениями собственной выгоды, все остальное просто понты – красивые, не спорю, но фальшивые, точно голливудский макет борделя времен фронтира. Кстати, к слову о Голливуде –  эта долбанная «фабрика грез» точно заслуживает небольшой атомной бомбы промеж павильонов за перманентную романтизацию всего этого мафиозного дерьма. Потому что ни хера в этом нет никакой романтики. Есть только кровь и грязь. И никакой музыки Поля Мориа. И да – если я доживу до следующей среды, я с легким сердцем отдам компанию под покровительство этих ублюдков. Но я хотя бы не буду делать вид, будто поступаю правильно.

Кстати, никаких «донов» в мафии тоже нет. Они, как и все нормальные американцы, предпочитают обращение «мистер».

Так, ладно, отвлекся. Хорошо, значит, «ангел» спрятался настолько надежно, что его не нашли даже вопы; молодец, уважаю. В принципе, мысль относительно имени или фамилии мне нравится, но я уверен – эту линию мальчики Вернаса уже проработали, а значит, здесь мне остается только убедиться, что они ничего не пропустили. Следующий вопрос: как можно найти человека, который этого не хочет? Логика подсказывает единственный вариант: надо сделать так, чтобы он сам этого захотел. Каким образом?.. Ну а вот здесь мне придется рискнуть и принять в качестве основной переменной его заинтересованность в успехе захвата компании. Других зацепок у меня все равно нет. Если не сработает… тогда главное – успеть отослать Джареда куда-нибудь подальше и застрелиться. Потому что умирать как Краун я не собираюсь. Лучше сам. Быстро и почти безболезненно.

…Автомобиль резко затормозил, я качнулся вперед, меня удержали, не давая вклиниться между передними сиденьями. Мычание стеклоподъемника, голос, искаженный динамиком внешнего селектора:

- Кто?

- Генеральный. Открывайте.

По ходу, это как туристический автобус – откуда забрали, туда и вернули. Бля, по мне, так я бы и где-нибудь на трассе вышел…

Когда мешок потянули вверх, я на всякий случай зажмурился, а когда открыл глаза, сидевший справа от меня stopalieri**  уже стоял возле приветливо распахнутой двери.

- Мистер Эклз…

А вообще-то могли бы и до дома подвезти. Хер ли я сейчас на парковке буду делать, у меня, как бы, и машины нет…

Выползая из салона, я едва не навернулся с порожка; твою ж мать, я реально чувствовал себя внезапно разбуженной и по этому поводу полностью дезориентированной совой. Меня подхватили под локоть и отпустили, лишь убедившись, что я твердо стою на ногах.

- Ciao, мистер Эклз. - Как выяснилось, рядом со мной всю дорогу сидел и был со мной столь любезен сейчас мальчишка лет двадцати, чем-то неуловимо похожий на Джареда. Н-да, а вообще-то мафия – территория  практически неограниченных возможностей; кто знает, возможно, лет через сорок в кресле Вернаса будет сидеть именно этот пацан. Если доживет, конечно.  

«Тахо» дала задний ход, разворачиваясь и тем самым открывая мне обзор… и я понял, что впервые вижу службу безопасности «МорнингСтар» почти в полном составе. Блин, ну ладно мальчики Дэвида, от этих хоть польза в драке будет, но Розенбаума-то зачем притащили?..

А вообще-то я был тронут. Судя по заковыристому ругательству Бореанеза, которое он выдал, увидев меня в добром здравии, они действительно волновались. 

- Блядь, ну ты, на хуй, самый долбоебнутый…

- Я тоже рад тебя видеть, Дейв, - перебил я. Блин, я слишком устал, чтобы пререкаться.

- Эклз, так что…

Вот на Кейна сил у меня сейчас уже точно не хватит. Хотя, по здравому размышлению, я должен сказать ему спасибо – нет, разумеется, не за ссадину на морде, но вообще-то он как бы пытался меня прикрыть, если я правильно понял причину, по которой он на меня напрыгнул.

- Спасибо, Крис. - Я хлопнул его по плечу. Как ни странно, это сработало – от изумления Кейн заткнулся моментально.

Ладно, даже хорошо, что они здесь. То, что я сейчас скажу, должны узнать все, кого это касается. И даже некоторые из тех, кому до этого по идее не должно быть никакого дела.

- Хорошие новости, господа, - устало произнес я, оглядывая свою команду. – Итальянцы обещали нам защиту. Им только надо уладить кое-какие дела – и со следующего вторника наша фирма может считать себя частью небольшого семейного предприятия «Гамбино и Ко». А в среду нам переведут деньги для выкупа акций. Так что… если наши рейдеры не члены якудза, полагаю, захват отменяется.

 

***

 

До дома меня сопровождал кортеж, достойный президентского эскорта – за «мерседесом» Немека, в котором ехал я и два охранника, пристроился «чероки» Бореанеза и «нитро» одного из его парней, справа нас прикрывал «эскейп». Интересно, приобретать машины нормального размера им воинский устав не позволяет или есть какие-то проблемы с самооценкой?.. Впрочем, думать об этом мне было лень. Как и спорить, хотя, по факту, ну вот на хрена теперь-то весь этот цирк устраивать? На самом деле, я даже спросил об этом, но Бореанез ответил, что рисковать человеком, способным договориться с итальянцами, они не могут, и что если я буду возбухать и дальше, то поеду в багажнике. Поскольку я не сомневался, что он так и сделает – хотя бы затем, чтобы доставить себе, любимому, немного удовольствия, – то предпочел замолчать. Пусть что хотят, то и делают. У меня нет сил с ними спорить.

Я чувствовал себя не просто усталым – выжатым. И силы продолжали убывать, словно я истекал кровью. Больше всего на свете мне хотелось свернуться в клубок и закрыть глаза. Блядь, теперь я понял, что чувствуют ноутбуки, когда переходят в спящий режим… Мне нужна передышка. Хотя бы ненадолго. Все, домой – и спать.

Я уже подходил к своей двери в сопровождении Немека, Бореанеза и трех охранников, когда неожиданно вспомнил, что дома меня ждет Джаред. Я затормозил и попытался донести до присутствующих, что, поскольку никого целовать на прощание я не собираюсь, церемонию провожания можно считать законченной. Перебранка вспыхнула с новой силой – Бореанез настаивал, что его парни должны осмотреть квартиру. На его словах «да мне похуй, Эклз, хочешь ты этого или нет» дверь распахнулась, и на пороге появился бледный Джаред.

Мы замолчали, и, кажется, даже испуганно замерли, словно застигнутые за групповым рукоблудием подростки.

- Я услышал твой голос, - негромко пояснил Джаред и, не обращая внимания на окружающих, шагнул ко мне.

- Стоять. – Бореанез закрыл меня собой. – Что вы здесь делаете?

- Да живет он здесь! Блядь, Дейв, не могу больше, достал! – не выдержал я,  отпихивая начальника сектора охраны в сторону, и прошел в квартиру, увлекая Джареда за собой. Охрана обошлась без дополнительных приглашений – парни бесшумно просочились вслед за нами и принялись деловито осматривать студию. Я прислонился к стене, закрыл глаза, и только тогда понял, что все еще мертвой хваткой держу Джареда за плечо.

- Иди сюда, - не открывая глаз, потребовал я, притягивая его к себе. Пусть что хотят, то и думают. Мне плевать. А вот немного живого человеческого тепла мне сейчас точно не помешает.

Джаред тут же прижался ко мне – достаточно откровенно, но пока вполне в рамках приличий – и я приобнял его за талию.

- Что происходит, Дженс? – тихо произнес он, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев до моей скулы чуть ниже ссадины.

- Выездной тимбилдинг службы безопасности, - отозвался я. Черт, да когда ж они все свалят, я хочу дотронуться до него совсем по-другому! Обнять до боли, впиться губами в шею, ухватить волосы в горсть, заставляя откинуть голову... Я хочу почувствовать, что все еще жив. И забыть обо всем – хотя бы на несколько секунд оргазма.

- Это не смешно, Дженс. - Он привалился ко мне всем телом, по-звериному утыкаясь носом в изгиб шеи. Он всегда чувствует, когда я хочу секса, и откликается раньше, чем я успеваю его о чем-то попросить. А я сейчас не просто хочу – мне нужно. Блядь, да когда ж они, наконец, избавят нас от своего присутствия?..

- А я и не смеюсь, - прошептал я, касаясь его волос губами. – Детка, пожалуйста, не сейчас, ладно? Все потом, хорошо?

- Хорошо, - выдохнул он мне в шею, и я едва не заорал «все вон!».

Мы так и стояли, прижавшись друг к другу, пока мальчики Бореанеза не начали покидать мою квартиру – один за одним, точно бросающиеся в открытый люк самолета парашютисты. Я трижды кивнул в ответ на стереотипное «мистер Эклз» и открыл глаза. Кажется, все…

- Эклз, можно тебя на минутку? - Блядь, Бореанез. Мне почему-то казалось, что он уже свалил. – Да отпусти ты парня, на твое сокровище никто не претендует.

Только разжав руки, я понял, что не просто обнимал Джареда – стиснул его так, что у самого заныли мышцы. Вот тебе и еще одно преимущество гейства – ни одна нормальная баба терпеть подобное обращение, скорее всего, не стала бы. 

Мы вышли в коридор, и Дэвид прикрыл за собой дверь.

- Две камеры, Эклз. Ты в курсе?

- Да, - кивнул я. – Это мои. Что-нибудь еще?

Бореанез пожал плечами.

- Внешне все чисто. Но завтра я пришлю техника с нормальной аппаратурой,  многие «жучки» руками не нащупаешь. Кстати… - выразительный кивок в сторону квартиры, - ты в нем уверен?

- Нет, – после непродолжительной паузы ответил я. – Но если возникнет необходимость, его должны защищать так же, как меня. Надеюсь, это понятно?

Дэвид вновь кивнул.

- Более чем, - спокойно произнес он.

- И еще одно – никто не должен знать, кто именно живет в моей квартире вместе со мной.

- Разумно. Кстати, Эклз… А ты не думал о том, чтобы ненадолго сменить место жительства? – Взгляд Дэвида был спокойным и внимательным.

- Думал, - отозвался я. – Но мне запретили это делать.

К счастью, Бореанез не стал задавать глупых вопросов и понимающе усмехнулся.

- Доброй ночи, Дэвид, - подвел итог я и обернулся к подпирающему стену Немеку – в квартиру тот заходить не стал, очевидно, решив, что там и так слишком много безопасников на единицу площади. – Мистер Немек, жду вас завтра в половине восьмого.

- Это ваше обычное время? – без особых эмоций поинтересовался он, отлипая от стены и делая шаг ко мне.

- Да.

- Тогда возьму на себя смелость посоветовать вам отказаться от вашего привычного распорядка. Лучше либо в семь, либо в восемь.

Блядь, ну вот вроде понимаю, что он действует исключительно в моих интересах – и все равно ничего не могу с собой поделать. Меня бесит, когда мне дают советы, пусть даже правильные, а еще меня безумно раздражает, когда лезут в мою жизнь.

- В половине. Восьмого. – Отчеканил я, распахивая дверь, и, перешагнув порог, грохнул ею прямо перед лицом моего телохранителя. В конце концов, у меня тоже есть нервы. И, если честно, сейчас они на пределе.

Я запер все замки, даже дурацкую цепочку приладил на место – и только потом обернулся. Я бы не удивился, увидев, что Джаред собирает вещи – говеный день подразумевает говеное завершение – но он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на меня.

- Ужинать будешь? – негромко спросил он, и у меня в груди словно что-то оборвалось – наверное, просто рухнули последние бастионы моей независимости.

- Буду, - выдохнул я. – Но позже.

Ему не пришлось ничего объяснять и ни о чем просить – он сам подошел ко мне и, снимая с моих плеч куртку, мазнул носом по щеке, точно ластящаяся собака. У меня реально крышу рвет, когда в его движениях появляется эта звериная грация, а в глазах загорается животный огонь – близость хищника всегда завораживает. За сегодняшний день я слишком устал быть человеком.  Я тоже хочу почувствовать себя зверем. Хотя бы ненадолго.

Я запустил руку в его волосы, притягивая ближе, находя губами покорно приоткрытый рот, целуя, стискивая, вжимая в себя. Кажется, куртка полетела на пол. Плевать.

Я действительно забыл обо всем, полностью сосредоточившись на  ощущениях. Запах моего шампуня в его волосах, губы – обманчиво мягкие и податливые, рот – влажный и жаркий, быстрые пальцы, расстегивающие на мне одежду, первое обжигающее прикосновение рук к обнажившейся коже.

Я внезапно подумал, что понятие сексуальной ориентации  непосредственно к самому сексу имеет довольно отдаленное отношение – человек может трахаться с кем или с чем угодно, оставаясь при этом гетеросексуалом, это всего лишь вопрос раскрепощенности. Но когда простое желание получить удовольствие сменяется настоящими эмоциями, которые взрывают тебя изнутри при одной мысли о близости того, кто тебе нужен... Пожалуй, это уже совсем другое дело. А вообще плевать, как и что называется. Слова придумывают люди, и люди же вкладывают в них смысл. Мне все равно. Гей – значит, гей.

Я с трудом оторвался от Джареда, когда из одежды на мне остались только расстегнутая рубашка и расстегнутые же брюки. Ну, а еще белье и носки.

- Чего? – выдохнул он, заглядывая мне в лицо. Когда он возбужден, его глаза приобретают совершенно потрясающий оттенок – обычно они светло-карие, с легкой прозеленью, а в такие минуты становятся почти изумрудными. Или это я так вижу?.. Впрочем, неважно.

- Наверное, мне бы в душ, - негромко произнес я, обводя большим пальцем точеную скулу, и честно добавил: - Я потел сегодня, как свинья.

Ага, особенно когда был в гостях – но об этом я говорить не стал.

Хищная усмешка.

- В самом деле? – Прежде, чем я успел возразить, Джаред распахнул мою рубашку и уткнулся лицом куда-то в подмышку, возбужденно вдыхая мой запах. Бля, говорю же, он не человек – помесь кошки и волка.

- Мне нравится, как ты пахнешь, - прошептал он, и все мысли о душе моментально вынесло из моей головы. В конце концов, то, что доставляет удовольствие обоим, не может быть грязным. И в буквальном смысле тоже.

Мы едва не навернулись на ступеньках подиума, но все равно добрались до кровати эдаким подобием сиамских близнецов, сросшихся губами и бедрами. Наверное, со стороны мы смотрелись глупо – но показывать эту запись я точно никому не собираюсь. А вот сам посмотрю обязательно. И даже, полагаю, не один раз.

Джаред отпустил меня лишь для того, чтобы уронить на постель.

- Лежи. Я сам, – шепнул он, когда я попытался привстать, чтобы стянуть брюки (рубашка осталась валяться на полу где-то между диваном и подиумом). Я откинулся на спину и закрыл глаза. Пока он раздевал меня, я слушал его тяжелое учащенное дыхание и думал, что был неправ. Секс без эмоций – это бессмысленно. А еще – что я в жизни не слышал ничего более сексуального чем то, как он сейчас дышит. Потом погас свет, и Джаред тяжело опустился на меня – горячий, обнаженный.

- Зачем выключил? – тихо спросил я, давая ему вклиниться между моих бедер, сгибая и раздвигая ноги.

- Сейчас мне все понятно, - глухо пробормотал Джаред, подхватывая меня ладонью под поясницу и заставляя немного приподняться.

Я выгнулся, закидывая ноги ему на спину. Прикосновение губ к груди. Щелчок крышки тюбика смазки.

- Дженс.

- А?

- Без резинки… Ладно?

В принципе, я его понимаю, ощущения действительно совсем другие… Да и вообще, никаких оснований ломаться у меня нет – в конце концов, мы это уже делали.

- Черт, давай уже быстрее, - выдохнул я, чувствуя, что если мы не приступим к делу прямо сейчас, я, так сказать, возьму все в свои руки и кончу уже независимо от того, будем мы трахаться или нет.

Короткий смешок, благодарный укус в шею, и несколько секунд спустя я задохнулся, когда Джаред вошел в меня – сразу, полностью, заполняя до предела, разрывая на части – и одновременно посылая в мозг первый сигнал о том, что процесс получения оргазма запущен.

- Боже, Дженсен… - простонал он, перехватывая мою ногу и закидывая ее себе на плечо. Вообще-то, мне понравилось, как два этих слова прозвучали в одном предложении…

Продолжать о чем-то думать у меня больше не было ни сил, ни желания – тело словно превратилось в одну сплошную эрогенную зону, каждое прикосновение, каждое движение одновременно почти причиняло боль – и приближало к чему-то невероятному, что круче любого наркотического прихода, а потому стоит любых неудобств в процессе достижения. Все было сильно и жестко, почти грубо – резкие толчки, впивающиеся в плечи пальцы, поцелуи, после которых остаются синяки. Именно так, как я сейчас хотел.  Так, как мне было необходимо.

Движения стали чаще и безжалостней, срываясь на совершенно бешеный ритм – и Джаред застонал, выплескиваясь в глубине моего тела. Он продолжал двигаться – рефлекторно, добирая последние капли удовольствия – и нескольких толчков в сочетании с его стоном оказалось достаточно, чтобы меня сорвало вслед за ним, сковывая тело и разум судорогой чистейшего кайфа.

Когда в голове немного прояснилось, я понял, что Джаред так и лежит на мне… и, э-э… во мне тоже.

- Только не говори, что ты заснул, - пробормотал я, пытаясь вывернуться из-под него.

Джаред вздохнул и лишь крепче сдавил меня в объятьях, не давая не то что двинуться – перевести дыхание. Блин, он и так парень не мелкий, а сейчас вообще, такое ощущение, весит в четыре раза больше, чем теоретически должен. Подобное почему-то постоянно происходит со спящими собаками – кто имеет опыт проживания на одной территории с псами, считающими хозяйскую кровать своим законным местом, прекрасно знает, что сдвинуть с места такое чудовище в состоянии релаксации практически невозможно.

- Джаред, ты в порядке? – негромко поинтересовался я, проводя ладонью по влажной от пота спине.

- Мягко сказано, - глухо произнес он, приподнимаясь и выходя из меня – но только затем, чтобы тут же вновь опуститься сверху и уткнуться лицом мне в шею. – Это было нечто, Дженс.

- Согласен, - умиротворенно вздохнул я.

В голове было пусто и тихо, словно там только что пронесся вихрь торнадо,  забрав с собой все мысли, страхи и сомнения. Полная перезагрузка. Блин, вот это я понимаю, настоящий классный секс – и удовольствие, и польза. Наверное, теперь я даже смогу заснуть без таблеток.

- Так что насчет ужина? – поинтересовался Джаред, касаясь губами моей шеи. – Между прочим, я приготовил рагу.

- Я знаю, - вырвалось у меня прежде, чем я успел осознать, что уж этого говорить точно не стоит.

Джаред поднял голову и заглянул мне в лицо.

- Откуда? – Нет, в вопросе явно никакого подвоха – простое любопытство.

- Очень вкусно пахнет, - вывернулся я. Пожалуй, хорошо, что свет выключен – не уверен, что у меня получится врать, глядя ему прямо в глаза. Я обязательно расскажу ему о камерах… потом. Или не сделаю этого вообще никогда. Просто демонтирую аппаратуру и уничтожу все записи. Да, пожалуй, так будет лучше. Ему не стоит знать настоящую цену моего доверия. Тем более что… это все неважно. На самом деле – абсолютно неважно. Это только подстраховка. У меня нет никаких оснований сомневаться в нем после того, что случилось в последние дни. Правда, я все равно буду вынужден рассказать ему официальную версию наших отношений с итальянцами – но исключительно для чистоты эксперимента. Я не думаю, что… Стоп. Достаточно. Не сейчас.

- Значит, рагу?

Джаред кивнул.

- Вот только вынужден тебя расстроить, Дженс, - усмехнулся он. – Продукты в холодильнике не самозарождаются, их надо периодически туда класть. На завтрак там еще есть несколько яиц и бекон, но это все.

Блин, если честно, Алекс меня совершенно избаловала в плане организации быта, я уже как-то просто привык, что в холодильнике всегда есть еда, а в шкафу – чистые и выглаженные рубашки. Пожалуй, я погорячился, когда предоставил ей отпуск до Нового года… Надеюсь, она еще никуда не уехала? Конспирация конспирацией, но жрать действительно что-то надо. Разумеется, сталкивать их с Джаредом слишком часто я не собирался, но один раз в неделю… думаю, это допустимо.

- Завтра позвоню Алекс и попрошу ее купить продукты, - решил я. – У нее новых ключей нет, так что впустишь сам. И, кстати, подумай, что в принципе нужно купить. Я в этом, если честно, вообще ни хера не понимаю.

- Сразу видно, взрослый, самостоятельный мужчина, - съязвил Джаред.

Он, наконец, нехотя сполз с меня и, откатившись в сторону, включил ночник. Правда, тут же вернулся обратно, и, подтащив меня ближе к источнику света, заглянул в лицо, рассматривая ссадину.

- Кто это сделал? – тихо спросил он.

- Бетонный пол, - невесело усмехнулся я. – В паркинге. Просто появление людей от наших итальянских покровителей произвело настолько сильное впечатление на службу охраны, что меня тут же принялись спасать. А для начала приложили мордой об пол. Да, кстати, ситуация с захватом понемногу рассасывается – еще неделя, и нам уже ничего не грозит.

- Почему? – немного рассеянно поинтересовался Джаред. Похоже, моя разукрашенная физиономия волновала его больше.

- Нам дадут кредит для выкупа акций, а также возьмут компанию под свою защиту. – Блин, мне внезапно совершенно нестерпимо захотелось, чтобы так оно все и было в действительности. – Разумеется, мы фактически переходим под их контроль, но рейдеры нас просто разорят. Из двух зол, как говорится…

Во взгляде Джареда появилась осмысленность.

- Итальянцы? – переспросил он, словно все еще думал над моей прежней репликой.

- Мафия, - не прибегая к неуместным эвфемизмам, пояснил я.

Джаред помрачнел.

- Это они устроили тебе аварию? – негромко произнес он, фиксируя меня пальцами за подбородок и ловя мой взгляд. – Чтобы ты был посговорчивее и выбрал правильное зло?

Блядь, у него же, небось, весь день телек был включен…

- Джаред, авария произошла абсолютно случайно, - выдерживая его взгляд, честно ответил я. – Дурацкое стечение обстоятельств, ничего больше. Мафия тут ни при чем.

- Но тебе угрожает опасность. - Похоже, в плане упрямства мы вполне можем поспорить за пальму первенства, и далеко не факт, что однозначно выиграю я. – Иначе почему тебя провожала чуть ли не вся служба безопасности?

- Господи, Джаред, - вздохнул я и попытался вновь притянуть его к себе, но если он уперся – похоже, это надолго. Прям как я. Джаред даже не пошевелился и лишь продолжал смотреть на меня испытующим взглядом. -  Послушай, Бореанез просто перестраховщик. Да, я теперь буду ходить с охранником, но обещаю – здесь он не появится.

- Это тот светловолосый парень, что не стал заходить в квартиру? – неожиданно резко спросил Джаред.

- Э-э… ну да.

- А он симпатичный.

Вообще-то, это прозвучало как спокойная, даже равнодушная констатация, но, наверное, я еще не отошел от секса и чувствовал Джареда гораздо лучше, чем обычно – а потому явственно услышал в его словах горечь.

- Я не заметил. - Теперь уже я придержал его подбородок пальцами, не давая отвести взгляд. – Джаред, все будет в порядке. И со мной конкретно, и с нами в целом. Кстати, я собираюсь нанять охранника и для тебя...

Иронично вздернутая бровь. Н-да, в свете моих рассуждений о том, что все тихо и спокойно, это однозначно самая «удачная» мысль.

- Молодого и привлекательного? – уточнил Джаред.

Блядь, да он издевается, что ли?.. Впрочем, так просто достать меня у него не получится, пусть даже не надеется.

- Такого, какого ты захочешь, - спокойно отозвался я. – Можно, к примеру, брюнета. Ну, для контраста.

В глазах Падалеки сверкнула злость. И обида. Ч-черт…

Он резко сел и отвернулся.

- Мне не нужна охрана, - глухо произнес он.

- Джаред…

- Я сказал – нет.

Я подтянулся ближе и тоже сел. Так, по ходу, говорить с его спиной постепенно становится традицией.

- Джаред, я просто хочу как лучше, - тихо произнес я. – Но мысли читать не умею, извини. Объясни мне, в чем проблема, и мы постараемся ее решить.

- Проблема в том, что я не могу просто взять и перестать волноваться за тебя  только потому, что тебе это не нравится, - мрачно отозвался Падалеки, разворачиваясь ко мне. - Пойдем. Надо промыть ссадину. Я видел в ванной перекись.

Блин, по ходу, он уже лучше меня знает, что есть и чего нет у меня дома.

- Теперь-то какой смысл промывать? – неуверенно возразил я. – Уже все засохло.

- Если попала грязь, может остаться шрам, - отрезал Джаред и добавил: - Хотя, может, это и неплохо, меньше охранников будет тереться поблизости.

- Ты ревнуешь? – напрямую спросил я.

Тяжелый, хмурый взгляд и не менее прямой ответ:

- Да. Прости, но с этим я тоже ничего не могу поделать.

Я вздохнул и, перебравшись через скомканное одеяло, сел с ним рядом.

- Я не давал повода, - негромко произнес я.

- Я знаю, - быстро ответил Джаред, глядя в сторону. - Но, к сожалению, это ничего не меняет. Ты спросил – я ответил. Знаешь, это очень похоже на изощренную пытку – сидеть здесь и не знать, с кем ты… и что вообще происходит.

Я взял его руку в свою и мягко коснулся губами костяшек пальцев.

- Я завтра же откажусь от его услуг, - тихо сказал я. Плевать на Бореанеза.  На все плевать. В конце концов, я с самого начала был против этой затеи.

Джаред быстро повернул голову.

- Нет! С ревностью я как-нибудь справлюсь, но если с тобой что-нибудь случится… Просто пообещай…

Он не договорил, только посмотрел почти с отчаянием – и я его понял.

- Клянусь – только охрана. И ничего больше, - твердо произнес я.

Джаред вздохнул и потянул меня за собой, вставая.

- Пойдем. Надо промыть. Тебе не пойдут шрамы.

 

_____

*pazzo – в данном контексте – придурки.

**stopalieri – охранники Семьи.



Глава 21.

 

Я сидел на краю ванной и смотрел, как Джаред роется в шкафчике с лекарствами. Если честно, я по-прежнему не видел ни малейшего повода уделять пустяковой царапине так много внимания, просто не хотел вновь вступать с ним в пререкания. Блин, такое ощущение, что едва мы вылезаем из постели, то моментально оказываемся в опасной близости к краю невидимого обрыва: одно неосторожное слово – и все обвалится к чертовой матери, увлекая нас за собой. Или это нормально? Возможно, я не в курсе, и так действительно бывает, когда два человека не просто периодически встречаются ради секса – пытаются существовать на одной территории. Не знаю, честно. Такого опыта у меня практически нет; как я уже говорил, мой брак не в счет – Саре и в голову бы не пришло ревновать или волноваться за меня, не говоря уже о том, чтобы обрабатывать мои раны, а потому я просто не знаю, как себя вести. Похоже, мне остается лишь набраться терпения и не обострять ситуацию. Если ему так хочется – пусть раздирает мне лицо по-новой. Потерплю. Конкретно сейчас я  хочу только одного – закончить здесь, спокойно поужинать и лечь спать, прижав к себе этого ревнивого упрямца. А сделать это вопреки его желанию будет очень нелегко…

Так, похоже, он действительно нашел, что искал. Ч-черт.

- Сиди спокойно, - предупредил Джаред, разворачиваясь ко мне с ватным тампоном, намоченным перекисью. Я прикрыл глаза и подставил ему пострадавшую скулу.

Зашипело. Я дернулся.

- Блин, Дженсен, говорю же – сиди спокойно, - с досадой произнес Джаред, вжимая тампон в рану. – Это не больно.

Больно действительно не было – так, легкое жжение, не больше. Но даже очень тихое шипение химиката так близко от глаза нервировало. Я еще сильнее зажмурил левый – и открыл правый глаз, упершись взглядом в открытый шкафчик и сосредоточившись на том, что вижу, в надежде  отвлечься от размышлений на тему:  что будет, если перекись все же попадет в глаз. Та-ак, аспирин, зубные щетки, паста, вата, бинты, это я не знаю, тюбик пантенола, презервативы, опять аспирин, точнее нет, не аспирин, надо выкинуть… стоп. Нет. Только не это.

Я осторожно закрыл  правый глаз и устало подумал – ну вот на хера я вообще туда посмотрел?.. Я ведь заглядывал на полки, когда проверял наличие щеток, и ничего не заметил – что мне стоило и дальше оставаться в неведении?.. К сожалению, адресовать эти вопросы было некому – мирозданию плевать на наше недоумение по поводу того, почему все получилось именно так, а не иначе; фатум, бля. Я сам не понимал, чего мне хотелось больше – то ли выругаться вслух, то ли нервно рассмеяться, но твердо знал, что в любом случае буду сидеть молча, хотя бы ради того,  чтобы у Джареда не возникло лишних вопросов. Нет, в принципе, ничего особенного не произошло – я всего лишь неожиданно выяснил, где именно последние несколько лет хранил свой запас PCP. В этом гребаном шкафчике. Ага, в банке из-под аспирина. Сам бы я никогда не перепутал – тут даже голову задействовать не требуется, я просто знаю, что именно эту банку брать не надо, и все. Бля… Выходит, меня все же траванул Джаред – безо всякого злого умысла, просто взяв не целую, а почти пустую упаковку. Еба-ать… Я ржу и плачу, ну надо же… Все же никакое наше мудачество не проходит бесследно, обязательно о себе напомнит. Ну вот какого хера я не выкинул все еще тогда, пять лет назад, когда понял, что мне оно не надо, а?..

Самое поганое – это значит, что Кейн ни при чем. Что бы ему ни было нужно в моем доме, наркотики в выпивку он не подсыпал. То-то он такое лицо  сделал, когда я ему про дурь в водке сказал… Блин, полное ощущение компьютерной стрелялки – не сохранился вовремя, теперь начинай все с самого начала. Обидно до зубовного скрежета – я ведь уже почти придумал, каким образом Крис может быть завязан во всей остальной истории; в конце концов, то, что он попытался меня прикрыть, само по себе ничего не значит... Ебаный в рот, ну неужели опять – все по-новой, никаких имен, никаких привязок…Блядь, ну что за нахуй, в конце-то концов?!!..

Я не удержался и дернул головой – наверное, от злости и досады на самого себя.

- Дженс, уже почти все… - Так, а вот Джареду об этом знать ни к чему. В том, что я идиот, он точно не виноват. А таблетки я выкину. Прямо сейчас. - Готово.

Я перехватил его руку и прижался губами к запястью. Просто накатило что-то. Наверное, чувство вины. Блин, а если бы ему самому аспирин понадобился?.. Н-да, по ходу, привычка жить одному – это нечто вроде диагноза.

- Ты чего? – тихо спросил Джаред.

- Ничего, - вздохнул я, отрываясь от его руки и поднимая голову. Он смотрел на меня очень серьезно, пожалуй, даже немного насторожено. Черт, и думать не хочу, какими глазами он на меня посмотрит, если узнает, где и как я хранил наркоту. А значит, он не узнает. Никогда.

- Спасибо, - произнес я, прижимаясь щекой к его ладони.

Взгляд Джареда моментально потеплел. Он вообще по натуре не слишком злопамятный, насколько я успел заметить… в отличие от меня. Разумеется, довести можно любого – но я не собираюсь выяснять, что надо сделать, чтобы его глаза заледенели намертво.

- Я пошел разогревать ужин, - вздохнул он и коснулся губами моих волос.

- Я сейчас, - отозвался я. – Только душ приму. 

Иногда я подозреваю, что первоначально унитаз был придуман именно для быстрой утилизации наркоты в случае неожиданного визита копов или внепланового появления родителей, а его более распространенная в настоящее время функция – не более чем результат рационализаторской оценки его потенциальных возможностей; насколько я знаю, похожая история произошла с виагрой.

Я дождался, пока за Джаредом закроется дверь, и скользнул к шкафчику. Блядь, ну я реально поверить не могу, что ж за день сегодня такой говеный, а… Мало было узнать, что жить мне осталось неделю, нет, блин, обязательно надо было выяснить, что и Кейн не при делах, и что, оказывается, я просто конченый придурок… Нет, разумеется, последнее – далеко не новость, но на хрена напоминать-то об этом так часто?..

Однако, как показывает практика, если удача от тебя отвернулась – это надолго. Я успел лишь высыпать таблетки в ладонь (блядь, ну вот и на хера мне столько, уже и не помню, их что, распродавали мелким оптом?), выкинуть банку в мусорное ведро и сделать шаг к унитазу (еще один хороший вопрос – на кой черт мне ванная комната размером со стадион?), и на этом мой фарт закончился. То есть вообще.

- Дженсен, ты будешь что-нибудь…

Нет, в принципе, даже появление на пороге Джареда, который осекся на полуслове, озадаченно наблюдая за моими манипуляциями – это было еще полбеды. А вот то, что мои нервы именно в этот момент сдали окончательно – вот это была уже полная задница. Потому что моя рука дрогнула, и таблетки полетели на пол. Одна, кажется, даже попала-таки в унитаз – все же у этой вселенной охренительное чувство юмора.

- Что ты делаешь? – негромко поинтересовался Джаред.

- Аспирин просрочен, - ляпнул я первое, что пришло в голову, падая на колени и начиная торопливо собирать фенциклидин. Блин, может пронесет, а?..

Джаред неторопливо опустился на корточки рядом со мной.

- Аспирин, значит. - Его тон явно не предвещал ничего хорошего, а еще он – вот черт! – успел выхватить у меня практически из-под руки одну таблетку и теперь задумчиво вертел ее в пальцах.

- Послушай… - начал я, лихорадочно соображая, что делать дальше. Как назло, в голове не было ни одной мысли. То есть вообще.

Джаред смерил меня внимательным взглядом и негромко сказал:

- Будь это аспирин, ты бы просто выкинул его вместе с банкой, которая как раз и валяется в мусорке. Что это, Дженс?

Думаю, в любой другой ситуации я нашел бы, что ему ответить. Но когда дело касается наркотиков – я моментально теряю способность генерировать оригинальные идеи и просто ухожу в глухую оборону. Это какой-то гребаный рефлекс, вроде и понимаю, что самое время сделать хоть что-то, например, попытаться перевести все в шутку – но ничего не могу с собой поделать. Наверное, все дело в подсознательном чувстве вины. Очень трудно оправдываться, когда сам знаешь, что неправ.

- Аспирин, - обреченно вздохнул я, отводя взгляд.

- Ну, значит, большого вреда не будет, - неторопливо произнес Джаред.

Я быстро перевел на него взгляд – так и есть, блядь, ну что за детская привычка всякую гадость сразу в рот тянуть!

Я подбил его ладонь прежде, чем успел подумать, что он вряд ли действительно сделает это; таблетка отлетела в сторону.

- Понятно, - констатировал Джаред и повторил свой вопрос: - Дженсен, что это?

Ладно, продолжать строить из себя целку глупо. С него станется действительно найти эту гребаную таблетку и сожрать у меня на глазах –  просто назло.

- Фенциклидин, - вздохнул я, упираясь взглядом в кафель.

Пауза.

- Что?

Было очень соблазнительно воспользоваться ситуацией и попробовать соврать что-нибудь еще, но от одной этой мысли мне внезапно стало противно до тошноты. В конце концов, даже если Джаред ничего не узнает, я от этого лучше не стану. А за свои косяки надо отвечать. Может, хоть это меня чему-нибудь научит.

- Фенциклидин. «Ангельская пыль».

- И ты хранил это дерьмо в банке из-под аспирина, - уточнил Джаред.

- Да.

- Охуеть, - резюмировал он, прислоняясь спиной к стене и сползая на пол.

- Джаред…

- Ты вообще нормальный человек?

Что интересно, он задал этот вопрос совершенно спокойно, точно прогнозом погоды поинтересовался.

Я сел рядом с ним. Блин, нет ничего более глупого, чем выяснять отношения в голом виде, особенно когда твой визави уже успел натянуть штаны, но что-то мне подсказывает – он вряд ли станет ждать, пока я оденусь.

- Не уверен, - честно ответил я.

- Заметно, - согласился Джаред и добавил: - Если я правильно понимаю, это я отправил тебя в больницу?

- Послушай, это была…

- Случайность? – нехорошо, нервно усмехнулся Джаред. – Ты ведь это собираешься сказать? Или ты просто хотел тогда немного расслабиться и потому послал меня за аспирином?

- Я…

Я собирался сказать – практически огрызнуться – что за аспирином он пошел по собственной инициативе, а я тогда был не в том состоянии, чтобы еще и его действия контролировать… но промолчал. Я не хотел ссоры. В конце концов, после того концерта, который я устроил под «дурью»… полагаю, он имеет право помнить тот вечер немного иначе, нежели я.

- Джаред, эта херня валяется здесь уже несколько лет, - сдержанно произнес я. – Я просто забыл.

- Забыл?! – Та-ак, кажется, сейчас рванет. - Да как можно запихнуть наркоту между лекарств и забыть об этом?! А если бы кто-нибудь…

- Я живу один, – сквозь зубы процедил я, понимая, что, несмотря на все благие намерения, все равно начинаю злиться. – И сам бы я никогда не перепутал.

Я даже не сразу понял, что именно сказал. Точнее – как это прозвучало.

- Ну извини, - в тон мне отозвался Джаред, резко поднимаясь на ноги.

Хлопнула дверь. Я вздохнул и запустил руки в волосы. Вот дерьмо.

Я встал, выкинул таблетки в унитаз, потом подумал и все же решил принять душ. Надо дать ему время, чтобы остыть. Да и после секса чище я явно не стал.

Когда я вышел, обернувшись полотенцем, в студии было тихо, Джареда нигде не было видно. Вряд ли он ушел – уже почти одиннадцать, да и повод, на мой взгляд, не тот – скорее сидит на кухне, перегородка с плазмой не дает увидеть стол. Проклятье, а ведь все равно екнуло – вдруг действительно оделся и поехал домой?.. Залезая в шкаф за домашней одеждой, я первым делом скосил глаза вниз, успешно делая вид перед самим собой, будто мне совсем не интересно, и с трудом сдержал облегченный вздох – вещи были на месте. Блин, все же у меня уже реально нервы ни к черту…

Как я и думал, Джаред обнаружился на кухне. Он стоял, опершись задом о столешницу, и смотрел в окно. При моем появлении он даже не пошевелился, лишь тихо произнес:

- Ужин на плите.

Интересно, мы когда-нибудь перестанем трепать друг другу нервы, или для нас других вариантов сосуществования не предусмотрено?..

Я обошел стол, так, чтобы видеть его лицо, и, прислонившись к холодильнику, скрестил руки на груди. Согласен, поза получилась не очень-то открытая, но в любой другой я чувствовал бы себя сейчас неловко.

- Джаред, так уж получилось, что у меня была жизнь и до тебя, - негромко произнес я, внимательно наблюдая за реакцией Падалеки. – И я никогда не был образцом для подражания. Ситуация действительно вышла дурацкая, но это в самом деле была случайность. Я и подумать не мог, что ты просто зайдешь в ванную и сразу наткнешься на «дурь», о существовании которой я уже и сам забыл. Я до последнего был уверен, что «пыль» мне в выпивку подсыпал Кейн.

- Значит, вот в чем дело… – Похоже, он меня не слушал. - Все твои кошмары, странное поведение, перепады настроения… Ты сидишь на каком-то дерьме?

О господи, час от часу не легче.

- Нет. Когда-то давно – да, было, но уже много лет я не выхожу за рамки эпизодического употребления. Под настроение, как алкоголь. И сейчас я уже хер знает сколько времени вообще ничего не принимал. Сознательно, по крайней мере.

Джаред наконец-то посмотрел на меня. Я спокойно выдержал его взгляд.

- У тебя есть еще что-нибудь? В смысле, здесь? – негромко спросил он.

Я честно задумался.

- Кажется, нет, - не слишком уверенно произнес я, поскольку реально не помнил. – Хотя… где-нибудь, наверное, могла заваляться травка. 

Джаред опустил голову, прячась за челкой, и еле слышно усмехнулся.

- Я с тебя охреневаю, Эклз, - тихо заметил он. – «Где-нибудь могла заваляться травка»…

Он вновь посмотрел на меня.

- Ты помнишь, что с тобой было? Ну, под тем дерьмом, что, как выяснилось,  я тебе дал?

Я отрицательно покачал головой. Блин, я не только не помню – еще и не испытываю ни малейшего желания знать, как это выглядело с позиции Джареда. Мне вполне хватило видеозаписи.

 Падалеки еще раз усмехнулся и уставился в окно.

- Тебе повезло, – спокойно произнес он. – А я прошлой ночью каждые пятнадцать минут просыпался – мне снилось, что тебя опять накрыло, а я ничего не заметил, потому что слишком крепко спал. Так что… знаешь, Эклз, если есть хоть малейшая вероятность повторения подобного – скажи мне об этом сейчас.

- Я уже говорил, и готов сказать еще раз – я никогда не принимал и не буду ничего принимать в твоем присутствии, - сказал я, понимая, что это не совсем то, что он  хочет услышать – и не находя сил, чтобы переступить через себя. По ходу, лимит моей уступчивости  исчерпан. Блин, очень вовремя.

Джаред медленно повернул голову ко мне.

- Этого мало, - отчетливо произнес он.

Черт, ну вот откуда это во мне, я ведь уже все для себя решил, еще вчера, когда нашел его в Центральном парке… но почему-то у меня иногда создается такое ощущение, что мне реально проще откусить себе язык, чем просто взять и уступить. 

- Это все, что я могу тебе предложить, - твердо ответил я, в глубине души проклиная себя за нелепое упрямство. – Если тебя не устраивает…

У меня все же хватило здравого смысла, чтобы не произнести фатальное «я тебя не держу». Потому что если бы он вдруг решил воспользоваться моим разрешением – я бы наглядно продемонстрировал цену своим словам, пытаясь его остановить.

Джаред отвернулся.

- Садись есть, - глухо буркнул он, отрываясь от стола. – Остынет.

У меня немного отлегло от сердца, лишь когда я услышал, что он включил телевизор. Оттолкнуть, чтобы потом быть готовым в любой момент предотвратить окончательное бегство – пожалуй, в этом весь я. Вот только, похоже, это уже не непоследовательность… это хуже.

Я поел, подумал, не выпить ли кофе, и ограничился минералкой. На хрен, спать пора. Надеюсь, хотя бы в постели у нас получится договориться. В конце концов, мне просто важно выдержать паузу, чтобы самому поверить – я не уступил чужому давлению, я лишь поступил разумно.

- Ты действительно классно готовишь. Было очень вкусно, спасибо, - миролюбиво заметил я, прислоняясь плечом к перегородке.

- Всегда пожалуйста, – буркнул Джаред, переключая канал.

Понятно, все еще злится. Ладно, думаю, давить нельзя не только на меня, Падалеки тоже вряд ли адекватно прореагирует, если я продолжу до него докапываться.

- Ты идешь спать? – ровно поинтересовался я.

- Я сегодня весь день спал, - раздалось в ответ. – Пока что не хочу.

Я пожал плечами и отправился в ванную. Разумеется, Джаред несколько преувеличил, но в течение дня он действительно несколько раз заваливался в постель – точнее, два последних раза просто засыпал над книжкой. Интересно, что он читал?.. Ага, самое время спросить.

Я почистил зубы (за новой щеткой я полез почти с опаской – вдруг еще что-нибудь обнаружу в недрах этого гребаного шкафчика), умылся и, выйдя из ванной, неожиданно вспомнил, что у меня, между прочим, студия. А это значит, что Падалеки собирается смотреть телевизор в нескольких ярдах от того места, где планирую спать я, и никакой звукоизоляции между нами не предвидится. Соответственно, у меня есть два варианта – либо загнать Джареда в постель пинками, что вряд ли встретит понимание с его стороны, либо постараться абстрагироваться и представить, что я, допустим, нахожусь на совещании у Шеппарда – в той ситуации посторонние звуки спать мне никогда не мешали. Разумеется, еще можно просто отобрать у Падалеки пульт… но это как-то чересчур жестоко. Бля. Ну вот так всегда – уперся не по делу, теперь расхлебывай. Я подавил тяжелый вздох и улегся, поплотнее заворачиваясь в одеяло. Можно было, разумеется, накрыть голову подушкой, но это будет слишком демонстративно, не хочу давать ему повод для злорадства. Думаю, все же и так усну – я действительно безумно устал. 

Я закрыл глаза и попытался вспомнить, на хера вообще проявляю такие чудеса самообладания – оно мне надо, засыпать под включенный телевизор, в двух шагах от человека, который сидит и злится на меня? Нет, то есть сначала он ревнует, потом пытается учить меня жизни – тоже мне, святая невинность, с кофеина его, видите ли, прет – а в итоге устраивает сидячую забастовку под лозунгом «пусть нам обоим будет плохо, мне насрать».

Я вздохнул и перевернулся на бок, сворачиваясь в клубок, как хотел еще в машине. Беда в том, что такой – неуступчивый, требовательный, временами огрызающийся – он привлекает меня еще больше, чем тот, покладистый и понимающий Джаред, которого я знал прежде. Он словно перестал прятать от меня хотя бы  часть своих настоящих эмоций… и это не просто приятно –чертовски лестно. Потому что это и есть настоящее доверие: не делать вид, будто все в порядке, когда хочется заорать человеку в лицо, а так и поступить. Прятать свои чувства надо от посторонних; с теми, кто тебе дорог, эмоциональная сдержанность выглядит пренебрежением. Возможно, кому-то подобное умозаключение покажется странным – но я в этом убежден. Лучше честная драка, чем неискренняя улыбка. Разумеется, Джаред привычно старается держать себя в руках – но я вообще-то с самого начала удивлялся, куда он загнал все свое «чересчур»… Оказывается, ничего никуда не делось. Все на месте. И это классно. Потому что сейчас это действительно он. Настоящий. Живой. Который не прячется за челкой.

Так что – пусть злится. Это пройдет.

Я неожиданно вспомнил – и не удержался от горькой усмешки. К сожалению, велика вероятность, что у нас осталось не так много времени, чтобы тратить его на ссоры. С другой стороны… не исключено, мне просто выпала возможность напоследок узнать жизнь еще и с этой стороны. Глупо было бы умирать, ни разу не попробовав, каково это – жить под одной крышей с человеком, который по-настоящему небезразличен. Тьфу, блин, нашел, о чем подумать на сон грядущий… теперь вообще хрен засну. Таблетки, что ли, принять?.. Ага, точно. Джаред будет в восторге, если я на его глазах чем-нибудь закинусь. Может, позже, когда он угомонится…

Я немного поразмышлял о том, каким образом собираюсь выпутываться из всего этого дерьма с рейдерами, ангелами и оскорбленными в лучших чувствах мафиози… и сам не заметил, как задремал.

Проснулся я от внезапно наступившей тишины; блин, попросить его, что ли, включить телек обратно? Оказывается, новости – просто охренительная колыбельная, главное, не вслушиваться в слова…

Однако сделать этого я просто не успел – уже в следующую секунду матрас скрипнул под тяжестью тела, и Джаред решительно влез под мое одеяло, обнимая меня со спины.

- Ты спишь? – прошептал он мне в затылок.

- Уже нет, - сонно пробормотал я. – Чего?

- Слушай, я тут подумал, - торопливо заговорил он, касаясь губами моих волос. - Если тебе это действительно настолько необходимо – лучше принимай при мне. Только объясни, что я должен делать и чего ожидать. Подожди, дай договорить! Дженс, мне так будет спокойнее. Только не за спиной, прошу тебя. Если я буду рядом – я хотя бы буду уверен, что вовремя окажу тебе помощь. Черт, если хочешь, я тоже могу попробовать... что-нибудь.

Я медленно открыл глаза и уставился в темноту. Он что, действительно сказал то, что я услышал?..

Джаред ждал моего ответа, стиснув меня в объятьях и жарко дыша мне в шею. Бля, ну не придурок?.. Он все же нереальный, таких не бывает…

Я развернулся к нему и встретил отчаянный, решительный взгляд.

- Я тебе попробую, - пообещал я, привлекая его к себе. - Я тебе так попробую, мало не покажется… - У его кожи даже сейчас вкус секса и возбуждения, я не удержался и между поцелуями от души прикусил его за шею; Джаред вздрогнул и прижался ко мне еще крепче. - Никакой наркоты, что в этом доме, что за его пределами, ты меня понял? То есть вообще. Будешь хорошо себя вести – разрешу выпить кофе. При мне.

- Я серьезно, Дженс.

- Я тоже.

Я оставил его шею в покое и посмотрел ему в глаза. К счастью, ничего добавлять вслух мне не пришлось – кажется, он понял меня и так. По крайней мере, его тело немного расслабилось, а с лица исчезло решительное выражение готовности пожертвовать собой во имя высшей цели, достойное всходящей на костер Жанны д’Арк.

- Я тебя ненавижу, - с явным облегчением пробормотал он, утыкаясь лбом мне в плечо.

- Врешь, - констатировал я и погладил его по спине.

 

***

 

Завтрак мне пришлось готовить себе самому – Джаред явно не собирался баловать меня больше необходимого и вообще отказался вылезать из постели. Даже когда у меня все было готово и я великодушно предложил поделиться яичницей.

- Лучшая еда – это сон, - озвучил он достаточно сомнительный, на мой взгляд, тезис, и устроился так, чтобы занять максимум места – по диагонали кровати. Похоже, опять не выспался. Неужели действительно из-за меня?

- Джаред. - Я отложил галстук и сел на край постели, запуская пальцы в его волосы; Падалеки тут же кошкой перевернулся на спину, придвигаясь ближе.

- Чего? – пробормотал он, потягиваясь. Блин, сейчас он точно выглядел натуральным монголом – мало того, что глаза со сна немного припухли, так, по ходу, ему еще и лень их толком открыть.

Я оставил непроизнесенным вопрос о том, хорошо ли он себя чувствует, поскольку счел это излишне мелодраматичным, и сразу перешел к делу:

- Так что мне сказать Алекс?

Джаред зевнул и озвучил список. Я выслушал, встал и пошел в прихожую за ручкой. Там же рядом с дипломатом я обнаружил сумку с ноутбуком Джареда; бля, наверное, выпивать с парнями из нашей службы безопасности  одно удовольствие: в итоге не только самого до дома доставят, но и вещи донесут.

Я записал пожелания Падалеки, коротко поцеловал его в губы и продолжил собираться. Надеюсь, Немек не заставит себя ждать до восьми.

Звонок в дверь раздался ровно в половине восьмого. Молодец, люблю пунктуальных людей. Немек дисциплинированно поприветствовал меня из-за двери кодовым словом, и я впустил его в квартиру.

- Сейчас, мистер Немек, я уже готов, - произнес я, охлопывая себя по карманам в попытке сообразить, куда запихнул бумажник.

- Дженсен.

Я обернулся. О как. По ходу, нашлась на свете сила, способная вытащить Джареда из кровати. Ага, я даже знаю, как она называется. Он бросил неприязненный взгляд на охранника и, приблизившись ко мне вплотную, обнял за талию.

- Не задерживайся, хорошо? – явно больше для телохранителя, нежели для меня произнес Джаред и демонстративно коснулся моих губ своими. Блин, похоже, меня пометили.

Лицо Немека осталось беспристрастным. Я вздохнул и провел пальцами по щеке Джареда. Надеюсь, теперь ритуал обозначения границ чужой собственности можно считать законченным.

- Не скучай, - произнес я и кивнул охраннику. – Мистер Немек, я готов.

 

***

 

Я не только впервые занял в переговорной место Шеппарда – я еще и толкал с него речь. Думаю, Марку бы понравилось; горячее желание выжить, как выясняется, очень способствует раскрытию творческого потенциала, а потому я превзошел самого себя. По крайней мере, в обращенных ко мне взглядах лучших представителей трудового коллектива по мере того, как я говорил, озадаченности было все меньше, а вот искренней, хотя и слегка настороженной радости – все больше. Люди вообще с готовностью верят хорошим новостям.

Разумеется, заявлять во всеуслышание о том, кто именно якобы собирается дать нам кредит, я не стал, но картину нарисовал самую радужную – нам помогут, причем помогут своевременно. А поскольку время у нас есть, мы спокойно выкупим акции у тех миноритариев, которые будут готовы с ними расстаться, и пошлем эту гребаную «Аттвуд Индастриал» так далеко и надолго, как фантазия позволит. Разумеется, потом всем нам придется потуже затянуть пояса, чтобы рассчитаться с кредиторами, но какое это имеет значение по сравнению с тем моральным удовлетворением, которое мы получим, натянув по полной уже почти ухвативших нас за горло рейдеров!..

Я смотрел на собравшихся, говорил правильные вещи – и думал о том, слышит ли меня сейчас «ангел». Надеюсь, что слышит. Потому что на самом деле каждое мое слово предназначалось именно ему.

Как только рейдерам станет известно, что компания вот-вот покажет им средний палец и станет неуязвимой, у них останется только два пути – либо отступить, либо форсировать события. С учетом колоссальной подготовительной работы, которую они уже проделали, эти ребята вряд ли просто плюнут и оставят нас в покое. А вот действовать быстро и одновременно продуманно они не умеют; история с тем дурацким недопокушением лишнее тому подтверждение. Не думаю, что в моих силах действительно им помешать, но передо мной сейчас и не стоит такой задачи. Я должен всего лишь узнать имя – и заключить новый договор с borgata. И все. Потом я с чистой совестью увольняюсь, а с текущими проблемами «МорнингСтар» пускай разбирается мафия и новый генеральный директор.

Во всей этой затее есть одно чертовски уязвимое место – далеко не факт, что наш гребаный «ангел» захочет открыться, даже когда будет уверен в собственной победе. Мне просто так кажется. Не самый лучший козырь, когда на кону жизнь, верно? Увы, другого у меня нет. Вариант, что он проколется случайно, я даже рассматривать не собираюсь; территория случайностей это слишком ненадежное место, чтобы строить на нем какие-то предположения, но вот вероятность, что он вряд ли устоит перед искушением сполна насладиться триумфом... на мой взгляд, такая вероятность действительно существует. Для того, чтобы провернуть подобное и скромно остаться в тени, надо быть либо профессионалом, для которого подобные операции давно стали обыденностью, либо обладать довольно специфическим складом личности, с полным отсутствием амбициозности и жажды признания. Возникает вопрос – ну и на хрена такому человеку в принципе ввязываться во все это дерьмо?.. Вот и я о том же.

Ну а пока что, полагаю, будет не лишним хотя бы попытаться немного встряхнуть этого парня. Заставить разозлиться. Не думаю, что это действительно поможет… но мне самому точно доставит удовольствие.

Я плавно свернул тему нашего замечательного будущего и перешел к анализу действий рейдеров. Если верить мне, вся эта операция не только была отвратительно спланирована – но и качество исполнения оставляло желать много лучшего. Я приводил на ходу придуманные примеры, иллюстрирующие дремучий непрофессионализм наших противников, ссылался на имевшие место в истории отечественной экономики прецеденты, и даже ненароком изобрел пару новых терминов. Впрочем, не думаю, что это в принципе кто-нибудь заметил – аудитория привычно впала в состояние вежливой оглушенности, хотя в глазах некоторых слушателей я разглядел нечто, напоминающее неуверенное, опасливое уважение. Когда я закончил, мне даже похлопали – довольно вяло, но сам факт.

Затем я раздал конкретные поручения, объявил, что сегодня все работают до тех пор, пока не будут выполнены поставленные перед ними задачи, и завершил собрание пожеланием всем присутствующим хорошего дня. 

- Это Оскар, Эклз, - усмехнулся Бореанез, когда я поравнялся с ним, в сопровождении Немека пробираясь к двери через толпу сотрудников.

Ну разумеется, увидеть меня и не подъебнуть – считай, день потерян.

- Есть разговор. - Рядом со мной возник Кейн.

- Зайди  минут через двадцать, хорошо? – отозвался я, увидев, что с другой стороны ко мне приближается Спейт.

- Ок. – Начальник службы безопасности исчез так же быстро, как и появился.

- Вы не возражаете, Дженсен, если я составлю вам компанию? – поинтересовался финансовый директор, пристраиваясь рядом и моментально подстраиваясь под мой шаг.

- Как вам будет угодно, - не слишком оригинально ответил я. Мне действительно было интересно, что ему от меня понадобилось.

Немек бросил на меня быстрый вопросительный взгляд. Я кивнул.

Мы вышли из переговорной и пошли по коридору в направлении моего кабинета; телохранитель чуть отстал. Спейт покосился на него через плечо, впрочем, вполне беззлобно, скорее с любопытством, и перевел взгляд на меня.

- Какую игру вы ведете, Дженсен? – прямо поинтересовался он.

Я пожал плечами. Откровенно, конечно, но он ведь не рассчитывает, что я вот так прям возьму и сразу все ему выложу. Если честно, я и не сразу этого делать не собираюсь. Бореанез был прав – сейчас я вообще никому не могу доверять.

- Я не вполне понимаю вас, Ричард, - самым нейтральным тоном, на какой был способен, отозвался я.

- Я поясню, - неожиданно жестко произнес Спейт. – Простите великодушно, но я не в состоянии поверить, что в сложившейся ситуации вы нашли прекраснодушных идиотов, готовых предоставить нам кредит, размер которого еще даже толком не известен, поскольку у нас нет реестра, и мы не можем прикинуть даже приблизительно, сколько денег для выкупа акций нам понадобится.

- Над этим работают, - уклончиво сообщил я.

- Вот именно, - согласился Ричард. – Работают. А для того, чтобы заключать какие-либо соглашения, надо, чтобы это уже было сделано.

Интересно, какова вероятность, что «ангел» - это именно он?

- А если я скажу вам, что мне удалось заинтересовать в возобновлении сотрудничества наших старых итальянских друзей? – чисто из любопытства поинтересовался я.

Ричард фыркнул.

- Я вам не поверю, - не тратя время на видимость размышлений, практически сразу отозвался он. – Хотя бы потому, что слишком хорошо знаю тех, о ком идет речь. Пусть даже Семья и крышует ростовщиков, сами деньги в долг они никому не дают.

- Времена меняются, – философски заметил я.

- Времена, но не люди, - парировал Спейт и неожиданно остановился. - Мистер Эклз, так все же – какую игру вы ведете? – спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

- Игры кончились, мистер Спейт, - спокойно ответил я, не отводя взгляда. – Началось выживание.

 

***

 

Оказывается, быть большим боссом это не только сплошная головная боль, несмотря ни на что, есть и определенные бонусы. Например, как выяснилось, вовсе не обязательно все делать самому, достаточно найти подходящих людей, которым можно поручить то, чем не хочешь заниматься лично. Скажете, это очевидно? Ну, не знаю. Наверное, я слишком привык полагаться исключительно на себя, да и работа в службе безопасности не дала мне возможности в полной мере ощутить все преимущества начальственного положения – там, где царит анархия, должность руководителя предполагает исключительно обязанности. И никаких прав.

А вот теперь я начал входить во вкус. Даже поймал себя на мысли, что мне, пожалуй, нравится, как все работает. И что, возможно, имеет смысл не прогибаться под мафию, а просто вложить в компанию немного личных средств, и…

«У вас есть неделя, мистер Эклз».

Я горько усмехнулся и покачал головой. Н-да, вот так, не успеешь хоть немного размечтаться – суровая действительность моментально наступает на горло твоей песне. С другой стороны, возможно, оно и к лучшему. Иногда мечтатели и оптимистично настроенные прожектеры действительно оставляют в истории человечества яркий след – вот только долго они не живут. Скажем так – за очень редким исключением.

Закончив с документами, которые мне принес Кейн (к счастью, мы говорили исключительно о делах; я знал, что по-хорошему должен был бы перед ним извиниться – но так и не смог себя заставить даже заговорить на эту тему), я посмотрел на часы. Без трех четыре. Отлично, самое время немного отвлечься, Алекс обещала прийти как раз в районе четырех. Не то чтобы я волновался по этому поводу… но почему бы нет, раз уж у меня есть такая возможность.

Я зашел на сайт и подключился к своим камерам. Так, Джаред сидит за кухонным столом с ноутбуком и планшетом. Что-то рисует. Надо будет спросить – может, ему что-нибудь нужно? Ну, не знаю, там, программное обеспечение, книжки какие-нибудь… Это ведь реально свихнуться можно, целыми днями сидеть в четырех стенах. Мне внезапно пришло в голову, что было бы неплохо в выходные куда-нибудь съездить. Даже если до пятницы ничего не решится… особенно если до пятницы ничего не решится, мы   имеем право хотя бы провести хороший уик-энд. И я не буду сейчас думать, что он может стать для меня последним. Не буду – и все. И далеко уезжать тоже не обязательно, я вовсе не собираюсь нервировать наблюдателей из Семьи, но на Брайтоне есть очень даже неплохие гостиницы с видом на океан.

Я уже потянулся к селектору, чтобы попросить Кэти забронировать номер – когда у меня дома раздался звонок и Джаред пошел открывать дверь. Я опустил руку и полностью переключил свое внимание на монитор. Успею. Сегодня только вторник.

Джаред открывает дверь.

- Привет.

Алекс, лица которой не видно из-за пакетов с покупками, едва не роняет все свои приобретения – к счастью, Джаред успевает перехватить.

- Падалеки?! Ты что здесь делаешь?!

- Хм. Как бы, живу, - отзывается он, ставя пакеты на тумбу, отделяющую зону гардероба от прихожей, и разворачивается к Алекс. – Ну привет, что ли, красотка.

- Дже-ей! – от радостного визга бросающейся на шею Джареда девицы у меня почти заложило уши. В пальцах что-то треснуло. Кажется, сломалась  пластиковая ручка.

- Боже, Падалеки, а предупредить что, сложно было? Я уже собиралась звонить в полицию – тебя нет и нет, телефон не отвечает, где ты – никто не знает, - радостно тараторит Алекс, скидывая на руки Джареда пальто и наклоняясь, чтобы расстегнуть сапожки. – Бог ты мой, так значит, у тебя все получилось?

Джаред пожимает плечами.

- Скажем так – я в процессе.

- Я всегда в тебя верила, - воодушевленно сообщает моя домработница, выпрямляясь, и тут же опять виснет у моего любовника на шее. – Мне тебя ужасно не хватало, Джей.

- Я тоже соскучился, - откликается тот и, блядь, вот же ж блядь!!!! целует девушку в губы. Не в засос, нет, но так, что не остается никаких сомнений – они не просто знакомы. Они близки. Джаред практически так же целовал сегодня меня, когда мы прощались.

- Ладно, отпусти. - Алекс освобождается из рук Джареда и кокетливо оправляет форменный жакет. Если у меня будет право последнего желания – перед тем, как меня убьют, я натравлю на ее агентство мафию. Клянусь.

Они идут на кухню, Алекс разбирает продукты, Джаред убирает их в холодильник. Семейная идиллия, да и только.

- Слушай, так это ты составлял список? – интересуется девушка в процессе опустошения пакета.

- Я.

- Ну и зачем, интересно, тебе сельдерей? Если честно, я реально прифигела – Эклз в еде абсолютно неприхотлив, он обычно не опускается до таких тонкостей.

Ну спасибо, детка.

- Хотел приготовить спагетти болоньезе.

Искренний смех.

- Да ты настоящая хозяйка, Джей.

- Пошла ты, - беззлобно, весело.

Продукты убраны, Джаред закрывает холодильник и оборачивается к Алекс. Она слегка подпрыгивает, упершись руками в столешницу, и садится на стол, вольно откинувшись и склонив набок голову. Бля, точно ноги оторву по самую шею…

- Ну так все же, - в голосе неприкрытое любопытство, - он что, вообще ничего не замечает?

Короткий смешок.

- Сэнди, я с самого начала тебе говорил – он видит только то, что хочет. Остальное принципиально игнорирует.

А вот это, кстати, очень верное замечание… стоп. Сэнди? Это что, не Алекс?.. Сэнди, Сандра… Александра… Алекс Маккой. Блядь. По ходу, у нее действительно есть два имени – одно для общего пользования, другое… для действительно близких друзей. Вот сука.

- Ах да, кстати, Джей… - Алекс… или Сандра, один фиг, соскальзывает со стола и, распахнув жакет, внезапно принимается расстегивать блузку. – Я тут классное белье прикупила, что скажешь?..

Шагнув к ней, Джаред задумчиво подцепляет пальцем бретельку лифчика.

- Прикупила без меня? А если я скажу, что мне не нравится?

- А тебе не нравится? – Она подается ближе, не то давая возможность рассмотреть получше – не то намереваясь откровенно прижаться к нему грудью.

- Пока что неплохо, - Джаред прищуривается с чуть заметной улыбкой. – А дальше покажешь?

Искренний, веселый смех. Она уже не просто заигрывает – откровенно провоцирует. Им явно не впервой вести такие разговоры.

- Если хорошо попросишь...

Не глядя, я нащупал мышь и закрыл окно сайта. Достаточно.

Я вернулся к работе не просто с желанием, с каким-то отчаянным воодушевлением – мне срочно надо было куда-то спрятаться. Лучше всего – туда, где много цифр. Цифры не лгут. И не трахаются с домработницами на кухонном столе. 

Минут через двадцать я понял, что механически пересчитываю один и тот же финансовый отчет.

Я отложил бумаги в сторону и закрыл лицо руками.

На самом деле, я понятия не имел, что должен чувствовать. Потому что по факту ощущал лишь растерянность и какую-то неуверенную, детскую обиду,  больше даже на самого себя, нежели на Джареда – я ведь ждал удара, ждал откуда угодно… но только не с этой стороны. Мне и в голову не могло прийти, что он просто будет банально с кем-то встречаться. С кем-то кроме меня. И что меня по совершенно непонятной причине это настолько заденет. Блядь, ну вот надо было их опять столкнуть… Ему что, чего-то в сексе не хватает? Но даже если так, сомневаюсь, что Алекс будет сверху, хотя… кто знает. Страпоны там всякие…

Я представил себе эту картину – и нервно рассмеялся, чудом удерживаясь на краю настоящей истерики. Блядь, это полный пиздец… Нет, я прекрасно понимаю, что никто никому ничего не обещал, про баб в принципе разговора ни разу не заходило, может, у геев это вообще изменой не считается… Ебать, дожили, я заговорил про измену. Тот, кто тебе не принадлежит, не может тебе изменить – а люди принадлежат только сами себе, и никому больше.  Весь этот бред про верность и предательство – исключительно в наших головах, мужчины же вообще по своей природе полигамны, и не нам с этим спорить, твою ж мать, но тогда почему мне сейчас, на хуй, так хочется заорать?!..

Я рывком встал и подошел к шкафу. Как такового бара у меня здесь нет – но кто-нибудь поверит, что у меня в кабинете при необходимости не найдется, что выпить? Немного коньяка – это то, что сейчас нужно.

Я сделал большой глоток прямо из горлышка, несколько секунд подождал, пока по телу не пойдет приятное, расслабляющее тепло – и убрал бутылку обратно. К сожалению, в данный момент я не могу позволить себе больше. Ничего, сейчас станет полегче.

Я вернулся за стол и вновь с упорством профессионального мазохиста полез на сайт видеонаблюдения. Не знаю, что я надеялся (или опасался) обнаружить сейчас у себя дома – но при виде спокойно работающего за компьютером Джареда у меня немного отлегло от сердца. Так, уже неплохо, по крайней мере, жить втроем мы не будем. Я уже хотел было отмотать запись назад – но не стал этого делать. Если сейчас я увижу, как они занимаются сексом, далеко не факт, что у меня хватит самообладания остаться в конторе. А если я просто приеду и набью этой озабоченной суке морду, получится непонятно, поскольку ничего объяснить я ему не смогу, а если все же объясню – видеонаблюдение придется сворачивать. А на такой шаг сейчас я однозначно пойти не могу, поскольку оставлять у себя дома человека, которому, как выяснилось, я вообще не должен доверять… Блин. По ходу, одного глотка было мало. Ок, можно повторить.

Я вновь подошел к шкафу и достал бутылку. Ладно, все же пить коньяк из горла – это абсолютное извращение. Я плеснул немного янтарной жидкости в бокал и  вернулся на свое место. Классно, наверное, я сейчас со стороны выгляжу. Мечусь по кабинету, точно хомяк в абстиненции..

Я опустился в свое кресло и, согревая коньяк в ладони, погрузился в размышления. Помимо всего прочего, эта парочка говорила о том, что Джаред рассчитывает на какой-то очень конкретный результат своего пребывания в моем доме, и что я, осел такой, ни хрена ничего не замечаю. Ну что ж, не слишком лестно – зато справедливо. Пока что я действительно вижу лишь то, что хочу видеть – например, какой Джаред охренительно замечательный, и как он за меня переживает. Лживая тварь!..

Я грохнул бокалом об стол. Несколько капель коньяка выплеснулось на бумаги. Ну и хрен с ними. Я торопливо выпил и от греха подальше убрал бокал в верхний ящик стола. Все. Хватит. Мне надо заниматься делами. А о том, как жить дальше, я подумаю потом. Когда закончится рабочий день.

 

***

 

Как и следовало ожидать, окончание рабочего дня не принесло никаких новых ответов на уже имеющиеся вопросы – разве что злость во мне сменилась тягостным ощущением полной эмоциональной опустошенности. Я уже начал собираться, когда позвонил Бореанез и в подтверждение нашей вчерашней договоренности сообщил, что один из его парней готов съездить со мной и еще раз осмотреть мою квартиру. Я подумал и  отказался. Ну, на хрен, в конце концов, сколько можно. Теперь мне в любом случае даже дома придется тщательно взвешивать каждое слово. Хотя как я в таком случае вообще собираюсь там жить – я не имею ни малейшего понятия...

Обычно церемония ухода с работы занимает у меня не больше пяти минут – сейчас я копался уже полчаса. Дважды выключал и опять включал компьютер, поскольку мне было просто жизненно необходимо срочно уточнить какую-то ерунду, потом ждал, пока Кэти соединит меня с нашими юристами, потом с бухгалтерией… Кстати, похоже, все действительно сегодня работали не до наступления конкретного времени, а до получения намеченного результата. Может, мне стоит воспользоваться этим предлогом и самому вообще сегодня домой не возвращаться?..

- Мистер Эклз, - в кабинет заглянула Кэти. Уже одетая, но в глазах – твердая решимость остаться, если я ее об этом очень хорошо попрошу. – Если вам больше ничего не нужно…

Ладно, я все же не изверг.

- Иди, котенок, - вздохнул я, в очередной раз выключая компьютер. Надеюсь, теперь уже точн