ГлавнаяНовостиЛичная страницаВопрос-ответ Поиск
ТЕКСТЫ
1002

Холодное блюдо

Дата публикации: 01.03.2014
Дата последнего изменения: 01.03.2014
Автор оригинального текста: Swenigora
Автор (переводчик): Swenigora;
Бета: Орикет
Пейринг: Джаред / Дженсен;
Жанры: АУ; даб-кон; драма; мпрег; омегаверс;
Статус: завершен
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Предупреждения: МПРЕГ, реверс по возрасту (на начало истории Дженсену – 18 лет, Джареду – 28 лет), даб-кон, смерть в
Саммари: Джаред Падалеки - преуспевающий бизнесмен, альфа. Для расширения дела он хочет объединить свой бизнес и бизнес своего главного соперника и конкурента Алана Эклза. Поэтому предлагает мистеру Эклзу заключить брак между ним и единственным сыном Эклза, Дженсеном. Дженсен – омега и в любом случае не сможет наследовать семейное дело, а передаст управление в руки своего супруга. Так почему бы этим супругом не стать Падалеки? Однако Алан Эклз считает, что Дженсену еще рано жениться и отказывает. Только Джаред не привык отступать. Он знакомится с молодым человеком и очаровывает его.
Глава 1

Омега не раздумывая разрешил приковать руки к перекладине кровати. Глаза у парнишки сияли так, что на мгновение Джареду стало немного не по себе, но он тут же себя одернул. Как говорил отец: «Бизнес есть бизнес, ничего личного». Джаред не виноват, что парню не повезло с папашей.
Если бы Дженсен Эклз – а именно он сейчас распластался на кровати, доверчиво подставив руки под наручники – не был сыном своего отца, то Джаред с удовольствием сделал все по правилам. Потому что Дженсен был достоин того, чтобы с ним обращались по правилам: красивый, юный, веселый, открытый, полный жизни и при этом не дурак. Дженсен Эклз был идеальным омегой. Именно о таком Джаред всегда мечтал, когда фантазировал о своей семейной жизни. Но отец Дженсена даже слышать не захотел о браке между его единственным ненаглядным сыном-омегой и альфой Падалеки.
А зря. Видит бог, Джаред пытался по-хорошему. Что ж, отец всегда говорил: «Если партнер не желает играть по твоим правилам, сделай предложение, от которого он не сможет отказаться». Именно такое предложение Джаред и собирался сейчас сделать.

Джаред отошел к компьютеру и проверил ракурс. Все в порядке – вид открывался именно такой, какой нужно. Камера запишет все так, что ни у кого не возникнет ни малейших сомнений.

– Джаред, что ты там делаешь?

Дженсен вертел головой, пытаясь понять, на что мог Джаред отвлечься в столь неподходящий момент.

– Что там? Камера?
– Всё в порядке, малыш. Всё хорошо. Да, это камера. Я собираюсь записать наше маленькое приключение себе на память.
– Нет, такого уговора не было! Я не согласен!
– Прости, но твои желания сейчас меня не интересуют.
– Не надо! Отвяжи меня немедленно!
– Ш-ш-ш… – Джаред подошел к кровати, нагнулся и лизнул щеку Дженсена. – Не надо кричать. Все равно никто тебя не услышит. В этой комнате прекрасная звукоизоляция.
– Джаред, ты с ума сошел? Освободи меня, я передумал!
– Ну уж нет, мы только начали.

В отличие от Дженсена, которого он сам раздел, прежде чем уложить на кровать, Джаред был все еще в костюме и раздеваться не собирался. Еще не хватало светить на видео своей голой задницей! Он расстегнул ширинку и высвободил полностью возбужденный член из боксеров. Головка уже блестела от предэякулята. У Джареда стояло с первой минуты их сегодняшней встречи.

– Джаред, отпусти!
– С чего бы? Я тебя насильно в эту спальню не тащил, ты сам шел. Знал – зачем.
– Я… я хотел нормально. Не хочу, чтобы ты снимал нас на камеру! Мы не настолько близко знакомы.
– Так сейчас и познакомимся, а не снимать – нельзя.

Джаред развел бедра омеги, открывая себе доступ к желанному отверстию. Дженсен попытался сопротивляться, но Джаред крепко держал его колени, не давая возможности свести ноги вместе. От страха дырочка у омеги была крепко сжата, и Джаред наклонился, прижимаясь к ней губами, вылизывая сладко пахнущее местечко. Язык легко раздвинул мышцы, проскальзывая внутрь, и тут же сопротивление ослабло. Дженсен удивленно застонал и рефлекторно дернулся, пытаясь насадиться на язык глубже, но у него ничего не получилось. Джаред продолжил ласкать девственный вход, не проникая глубоко. Его язык дразнил, расслабляя мышцы и подготавливая их к дальнейшему вторжению. Он обильно смачивал слюной сухое отверстие, так как собственной смазки у Дженсена пока не выделялось. Парень на самом деле оказался девственником. И Джареду снова на короткий миг стало немного стыдно. Но он быстро заткнул голос совести. Омеги вечно строят из себя недотрог, а сами только и мечтают о толстом здоровенном члене в заднице. И Дженсен наверняка такой же.
Наконец мышцы расслабились, внутри уже все хлюпало от слюны и начавшей выделяться смазки. Джаред отстранился, удовлетворенно разглядывая результат своих трудов. Мышцы ануса больше не сжимались судорожно, вся промежность и мошонка блестели от слюны, а член Дженсена гордо стоял, демонстрируя полную заинтересованность происходящим.

«А для омеги он неплохо экипирован!»

Джаред поглядел Дженсену в лицо и поймал слегка расфокусированный взгляд. Омега уже поплыл от удовольствия. Джаред поводил головкой по промежности, добавляя к своей слюне выступающую из щели смазку, и осторожно толкнулся внутрь.
Мышцы заднего прохода омег от природы эластичны и способны растягиваться без всякой предварительной подготовки. Конечно с непривычки потом они будут немного болеть, но это потом. Джаред не стал особо церемониться и с довольным стоном въехал по самые яйца в тесно облегающую задницу. Дженсен болезненно вскрикнул и попытался сжаться, надеясь вытолкнуть из себя посторонний предмет. Но вместо этого, наоборот, насадился до конца. Джареду все же хватило совести остановиться и не начать вбиваться сразу. Несколько секунд на привыкание он дал. Но как только почувствовал, что тиски, которыми Дженсен сжимал его член, немного расслабились, тут же начал двигаться. Болезненное вторжение не прошло для Дженсена даром, его член утратил свою стойкость, безвольно упав на живот, но Джаред не собирался с этим мириться. Он обхватил его рукой и принялся дрочить в такт собственным толчкам.

«Да-да, вот так, малыш! Тебе понравится! Не может не понравиться!»

Скоро Джаред почувствовал, как плоть в его руке окрепла и налилась твердостью. Джаред размазал выступившую смазку по стволу, и дело пошло еще легче. Дженсен уже не пытался сделать вид, что происходящее его не касается. Он подмахивал, стонал, по его лицу вперемешку со слезами тек пот, губы приоткрылись, и розовый язычок то и дело проходился по ним, облизывая.

Охуеть!

От избытка ощущений Джаред наклонился и втянул губами выступившие на глазах слезы. Пушистые ресницы трогательно склеились стрелками. Насколько Джаред знал, Дженсен только-только отметил свое совершеннолетие.
Джаред повернулся к камере и подмигнул прямо в маленький бездушный зрачок. Он уже был близок к тому, чтобы кончить. Поначалу он не собирался доводить до узла, но теперь передумал. Все равно Дженсену уже никуда не деться. Так зачем церемониться?
Узел легко вошел в растянутое, хлюпающее смазкой отверстие, мышцы сфинктера приятно сомкнулись вокруг, и Джаред выплеснулся внутрь омеги, помечая его своей спермой, делая своим. Дженсен кончил следом, забрызгав Джареду все лицо.

– Вот маленькая шлюха!

Джаред облизнулся, пробуя своего омегу на вкус.

– А ты сладкий…

Дженсен ничего не ответил. Судя по блаженному выражению симпатичной мордашки, он сейчас находился где-то очень далеко, в своем омежьем раю.

Как только узел спал, Джаред отодвинулся, небрежно обтер член о нежную кожу ягодицы омеги и поправил свою одежду. Вот так. Самое время посмотреть, что там записалось, и сделать звонок. Джаред включил воспроизведение и с любопытством уставился в экран. Он в первый раз снимал себя во время секса, и ему было любопытно: похоже ли это на то, что он видел в порнухе? Оказалось, не похоже. Абсолютно. А уж смотреть на себя во время оргазма… Неужели он и правда выглядит в этот момент таким кретином?

– Что ты собираешься с этим делать? – оказывается, Дженсен вовсе не впал в нирвану.
– Отошлю твоему отцу.
– Зачем?
– Много будешь знать – скоро состаришься. Поверь, твоей хорошенькой головке вовсе ни к чему лишние умственные усилия. Полежи тут немного, я быстро.

Джаред взял с кресла простыню и накрыл Дженсена. В комнате было тепло, но кто знает этих неженок. Не хватало еще, чтобы омега простудился.

– А руки? – Дженсен вопросительно позвенел наручниками
– Позже. Они же тебе не мешают.

Наручники и правда были обтянуты изнутри мехом и не могли поранить даже нежную омежью кожу. Максимум, синяки останутся.
Джаред взял телефон и, не стесняясь присутствия Дженсена, набрал номер.

– Алло, мистер Эклз? Добрый день. Вас беспокоит Джаред Падалеки… Ну, не надо притворяться, что вы меня забыли… Да-да, вот именно, он. Помните о нашем разговоре месяц назад?.. Так вот, я предлагаю к нему вернуться… Не о чем говорить? А вот тут вы сильно ошибаетесь… Дженсен? Конечно же со мной. Лежит на кровати у меня дома и слушает наш разговор… Вру? Ну, не хотите, не верьте… Не беспокойтесь, с ним все в порядке. По крайней мере, пока… Мистер Эклз, не надо мне угрожать и в полицию звонить я вам тоже не советую. Может неловко выйти. Сейчас мой человек привезет вам одну интересную запись, а потом, я думаю, мы сможем вернуться к нашему разговору. Вдруг вы передумаете.

И, не дожидаясь ответа, Джаред прервал разговор и отключил телефон.

– Зачем ты позвонил моему отцу? – тон Дженсена Джареду не понравился. Требовательный, почти наглый – никакого почтения к своему альфе. Джаред еле сдержался, чтобы не рявкнуть в ответ: «Не твоего ума дело!», но в последний момент удержался. От рявканья. А вот слова все равно получились резкими.

– Не бери в голову. Хорошие омеги не вмешиваются в дела альф.
– Джаред, немедленно отвяжи меня! Ты… ты не имеешь права меня здесь задерживать! Я… я обращусь в полицию!
– Да хоть в Верховный суд! Твое право. Вот только что ты там скажешь? У меня уйма свидетелей, которые докажут, что ты пришел сюда добровольно, и любая медицинская экспертиза подтвердит: я тебя не насиловал, а повязал по всем правилам. Тем более, у меня есть запись, на которой ты вполне добровольно соглашаешься на все. Боюсь, закон будет на моей стороне.
– Сволочь! Ты не имеешь права!..

Мальчишка задергался в своих путах, и Джареду пришлось на него прикрикнуть.

– Успокойся! Все будет хорошо! Ты же сам хотел со мной трахаться, считай, твоя мечта сбылась. Месяц назад я просил у твоего отца разрешения на наш брак, и тогда он мне отказал. Думаю, теперь он пересмотрит свое мнение, так что успокойся. Никаких злодейских планов на твой счет у меня нет.
– Но месяц назад мы же даже не были знакомы!
– Вот видишь, какой ты неотразимый! Я влюбился в тебя заочно.
– Врешь! Это все из-за денег? Да?
– Ну-ну малыш, что за комплексы? Разве можно так плохо думать о своем будущем муже? Хотя деньги никогда не бывают лишними, не находишь?
– Я никогда не соглашусь на тебе жениться!
– Хватит истерить! И мне кажется, я знаю способ тебя переубедить…

Джаред подошел к распростертому на кровати парню и, наклонившись, провел языком по его губам. Такие нежные!
Член в штанах заинтересованно дернулся. Джаред и сам не ожидал, что так быстро снова заведется.

– Нет… не хочу... – Дженсен попытался уклониться от поцелуя, даже зубы сжал, но Джаред был настойчив. Он нежно прихватывал ртом губы омеги, а пальцами водил по анусу, который все еще был болезненно чувствительным после секса. Джаред отлично знал, как сейчас действует его запах на неопытного мальчишку, запах разгоряченного альфы, который только что взял его с узлом. Повязал как положено. Сейчас в Дженсене боролись инстинкты и уязвленная гордость, и конечно же инстинкты выигрывали. Не продержавшись и минуты, Дженсен приоткрыл губы и со стоном впустил язык Джареда к себе в рот. И тут же весь как-то обмяк, сдаваясь, неосознанно признавая право альфы на себя. В нос ударил сногшибательный аромат согласия. Джаред и так-то трудом держал себя в руках, а тут ему словно приказ отдали: возьми меня, сделай своим, доведи начатое до конца!

И Джаред на секунду, на одну малюсенькую секунду потерял контроль.

Мой, только мой, мы будем всегда вместе, навеки, до конца жизни, ты и я…

Очнулся он от железного привкуса на языке. В уши проник болезненный стон, и пелена наваждения спала. Джаред с ужасом отпрянул от податливого тела, вот только время не повернешь вспять и сделанного не воротишь. На нежной коже шеи алел кровью укус. Как завороженный, Джаред разглядывал поставленную метку, не в силах отвести взгляда. Кровь тонкой струйкой сбегала вниз, на плечо, и капала на подушку, пачкая белоснежную наволочку. Джаред наклонился и лизнул место укуса. Дженсен снова застонал, но не отдернулся. Сейчас инстинкт требовал от него замереть и дать альфе завершить установление связи. Не замечая, что он делает, Джаред продолжил слизывать выступающую кровь, заживляя рану и делая их связь нерушимой.
Это был полный провал!
Джаред ничего подобного не планировал. Метка связывала их обоих, и Джаред при всем желании не мог переиграть и бросить повязанного омегу. В один миг вместо козырей в руках оказались одни шестерки. Даже если теперь Эклз откажется отдавать долю в бизнесе или вообще лишит Дженсена наследства, Джаред не сможет его бросить. Жениться, конечно, его нельзя заставить, но содержать придется по любому. Блядь! Как же так получилось?!

Омега потерял сознание, и Джаред смог наконец-то оторваться от вылизывания его шеи. Метка уродливым кровоподтеком портила безупречную внешность омеги, но хотя бы кровить перестала. Сейчас в его организме началась перестройка под свою пару, которая займет несколько часов. Джаред тоже чувствовал небольшой дискомфорт: под кожей бегали мурашки и кончики пальцев немного покалывало. Изменения происходили с обоими, одна радость, что у альф это не сопровождается потерей сознания.
Джаред быстро перекинул файл на флешку и передал его одному из своих охранников с приказом немедленно доставить мистеру Эклзу.
А сам вернулся в спальню и с недоумением уставился на свою пару.
Вот ведь угораздило!
Как же так, почему он не смог удержаться?
Джаред подошел к кровати и освободил руки Дженсена из наручников. Мальчишка сразу завозился, свернулся калачиком и засопел. На его щеках виднелись дорожки слез, очень хотелось их слизать, и Джаред не удержался. Наклонился и провел языком по гладким щекам. И тут же от вкуса омеги в мозгу сработал тумблер, переключающий восприятие времени. Джаред уткнулся носом в шею Дженсену, с наслаждением вдыхая его запах, и замер. Казалось, он так мог пролежать вечность, наплевав на дела.
Из нирваны его вывел осторожный стук в дверь. Все тело затекло от неудобной позы, в которой он полусидел-полулежал, но уходить не хотелось.

– Мистер Падалеки…
– Тише!

Еще не хватало, чтобы эти идиоты разбудили его сокровище.
Джаред и сам не понимал, откуда взялись такие мысли, но сейчас он ощущал Дженсена именно так.

«Сокровище. Мое. Никому не отдам».

Со стоном распрямившись, Джаред встал и вышел в коридор. Перед дверью стоял тот самый охранник, которого он посылал с флешкой в дом Эклза.
Успел вернуться?
Сколько же времени он провел с Дженсеном?
В памяти был полный провал.

– Ну, что там?
– Простите, сэр, но я не смог исполнить ваше поручение.
– Почему?
– Там такое дело… Когда я подъехал, мистера Эклза как раз увозила скорая. Кажется, сердечный приступ. А вы же не приказывали отдавать кому-то другому. Я позвонил, но у вас телефон не отвечал, тогда я решил, что приеду – узнаю. Если можно отдать кому-то другому, то…

Джаред нетерпеливо перебил маловразумительные объяснения:
– Какой еще сердечный приступ? Почему?
– Не знаю, сэр. Мне так экономка сказала. Она чай в кабинет принесла. м истер Эклз всегда чай пил в кабинете в пять часов дня, вроде он в молодости в Англии жил, с тех пор и привык всегда в пять часов пить чай..
– Короче! На хрена ты мне сейчас про какой-то чай рассказываешь?
– Ну вот, я и говорю. Она принесла, а он там посреди кабинета лежит и телефон рядом валяется. Она скорую вызвала, и врачи сказали, что похоже на инфаркт... И увезли.

Вот это был удар!
Проклятье! В случае смерти Алана Эклза все его состояние перейдет младшему супругу. Дженсен слишком молод, чтобы наследовать, да и к тому же он омега. До достижения полного совершеннолетия, то есть двадцати одного года, их никто не принимает в расчет. Ему так и так назначат опекуна, которым, скорее всего, станет кто-то из альф – ближайших родственников, он же и будет распоряжаться деньгами. Это означает – не видать Джареду вожделенного слияния двух фирм в одну как своих ушей.
Черт! Черт! Черт!
Кто мог предположить, что у железного Эклза окажется слабое сердце! Джаред был уверен, что у него сердца нет вообще. Поговаривали, что единственной слабостью Эклза был его сын, и Джаред пошел ва-банк, решив сыграть на ней. Приятно, что слухи не подвели, но обидно, до какой степени папаша, оказывается, дорожит своим сокровищем.

Алан Эклз владел одной из самых крупных строительных фирм в Далласе, а благодаря безупречной репутации и знакомствам с легкостью получал самые выгодные проекты, все время обходя Падалеки на поворотах.
Джаред возглавил семейный бизнес после неожиданного ухода от дел отца. Папаша свалил на Гоа, забрав с собой очередного омегу, круглую сумму со счетов и напоследок крупно повздорив с несколькими постоянными инвесторами. Джаред, которому к тому времени едва исполнилось двадцать один, пришлось буквально дневать и ночевать на работе, чтобы выровнять так и норовивший пойти ко дну корабль семейного бизнеса. Сейчас, спустя семь лет, он может сказать, что у него получилось. Он не только смог вернуть утраченные из-за скандалов позиции, но и стремительно завоевывал новые. Джаред не гнушался современных идей, с энтузиазмом пробовал новые технологии, не боялся брать на работу молодых, только что окончивших университет ребят. Его фирма быстро расширялась, и если бы ему удалось заключить контракт с Эклзом, то они стали бы монополистами в строительстве. Нет, де юре они оставили бы несколько мелких фирм, но де факто это не имело бы значения. Цены и условия на рынке диктовали бы только они. Джаред искренне не понимал, почему Эклз не желает идти ему навстречу, не соглашаясь на слияние. Падалеки и так и этак подъезжал к «выжившему из ума упрямцу», как он про себя называл Алана Эклза, но тот делал вид, что не понимает о чем речь. Джаред бесился, называл Эклза «старым козлом», но ничего не мог сделать. И тут ему попалась в одном из дешевых таблоидов фотография Дженсена Эклза – единственного сына и наследника. Но главное – омеги. План созрел моментально. Для очистки совести Джаред сделал последнюю попытку решить дело миром – попросил дать согласие на их союз, но снова получил решительный отказ.
«Мой сын слишком молод, чтобы вступать в брак. И уж в любом случае, я не собираюсь навязывать Дженсену мужа. Надеюсь, он сам сделает выбор и найдет себе пару по любви, а не из-за денег».

По любви? Слыхали?
Что ж, Джаред не собирался спорить. По любви так по любви.
Можно подумать, он не сможет влюбить в себя неопытного мальчишку!
Это и правда оказалось несложно. И теперь, когда он в двух шагах от заветной цели, Алан решил сдохнуть? Последняя возможность навредить?
Ну уж нет!
Он этого не допустит!

– Немедленно Шеппарда ко мне!

Шеппарда Джаред считал одной из самых больших своих удач, и не без оснований. Когда младший Падалеки только встал у руля своей компании, Марк Шеппард уже был известным адвокатом, собаку съевшим на экономических преступлениях. Неизвестно, что он разглядел в молодом, но амбициозном бизнесмене, но принял предложение Джареда стать его личным юристом без колебаний. Гонорар, правда, запросил тоже не маленький, но этот небольшого роста полноватый мужчина стоил любых денег. Совершенное знание законов, бесконечный цинизм и холодный аналитический ум делали Шеппарда юристом от бога. Хотя в данном случае, скорее, стоило говорить «от дьявола». Джаред еще ни разу не пожалел о потраченных деньгах. План по соблазнению юного Эклза Джаред тоже обсуждал с Марком, так что пусть этот сукин сын помогает ему расхлебывать кашу, которую они заварили вместе!

Шеппард приехал через час.

И весь этот час Джаред раздраженно бродил по дому, не в силах усидеть на месте. Двоих людей он отправил в больницу с приказом звонить каждый час и докладывать о состоянии здоровья старика. И немедленно сообщить, если оно изменится в ту или другую сторону. Пока прогнозы были неутешительными. Врачи констатировали обширный инфаркт и на вопрос, будет ли он жить, разводили руками, вспоминали о боге, чуде, неизученности резервов организма, словом, всячески пытались увильнуть от конкретного ответа. Неопределенность всегда выводила Джареда из себя.

– Джаред, добрый день!
– Марк, мне нужна твоя помощь!
– Догадываюсь, что ты вызвал меня с заседания суда не выпить по бокалу коньяка. Выкладывай.

И Джаред тут же выложил Шеппарду все, что случилось между ним и Дженсеном. Разве что опустил интимные подробности.

– Сам не пойму, что на меня нашло. Просто наваждение, а не парень, тут и святой не удержался бы.
– Можешь не оправдываться. Сколько раз я тебе говорил, что думать надо головой, а не членом? Впрочем, чего я хочу от альфы… Значит, говоришь, мистер Эклз еще жив, но шансов выкарабкаться у него почти никаких? Так это даже лучше, чем мы планировали. Нужно как можно скорее зарегистрировать ваш брак, и тогда ты, как самый близкий родственник-альфа, станешь полноправным наследником. Правда, тебе придется до конца жизни выплачивать младшему супругу денежное содержание, но это уже мелочи. В любом случае, оно не будет составлять более десяти процентов от всей суммы наследства. С этой стороны нечего волноваться. Гораздо хуже, если ты не успеешь заключить брак и на наследство наложат лапы родственники младшего супруга, тогда шансов выиграть дело почти никаких.

Джаред и сам об этом знал, ничего нового ему Марк не сказал.

– Какого черта, ты мне рассказываешь прописные истины? – вопрос он прорычал, но Шеппард и ухом не повел.
– Хочу, чтобы ты ясно понял ситуацию. А еще хочу сам понять, какого черта Эклз сейчас не подписывает брачный контракт, а валяется с инфарктом в больнице? Что ты сделал? Мы же договорились, что ты влюбишь в себя Дженсена, а тот уговорит отца на ваш брак.
Джаред немного смутился. Идея с видео была его импровизацией. Марк не любил и не одобрял подобную театральщину, а Джареду очень хотелось щелкнуть Эклза по носу. Как тот презрительно цедил, что он не пара его сынуле, а этот сынуля сам с удовольствием ноги раздвинул! Вот пусть и полюбовался бы, какую шлюху вырастил!

И если уж быть до конца честным, в глубине души Джаред сомневался, что смог бы уговорить Дженсена на брак. Парень собирался учиться в университете и ясно дал понять, что согласен только на небольшую интрижку.

– Я немного отступил от плана. Но кто же знал, что Эклз окажется таким ранимым!
– А не надо ничего знать, надо делать так, как я тебе говорю, и все будет о’кей!
– Совсем оборзел? Условия мне вздумал диктовать?!
– А ты слишком много о себе возомнил!

Они сердито посверлили друг друга взглядами, но Джареду быстро надоело выяснять отношения. Наверху, в спальне, спал его омега, и Джареду до чертиков хотелось улечься рядом и охранять его сон, а не ругаться из-за ерунды. Отчего-то сейчас перспектива потерять деньги Эклзов не казалась настолько ужасной, как это было бы еще сегодня утром. Ведь Дженсен-то в любом случае останется с ним. А это гораздо важнее.

– Хорошо, признаю, я сглупил. А теперь перестань обсуждать меня, лучше скажи, что требуется для заключения брака?
– Требуется за неделю подать прошение в мэрию.
– За неделю? А быстрее нельзя?
– Нельзя, но… Скажи спасибо, что у тебя есть я. Так что иди, тащи своего благоверного, а я пока позвоню, договорюсь о церемонии.
– Прямо сейчас? – Джаред немного замялся. – Марк, Дженсен сейчас в трансе Метки. Как он в таком состоянии сможет сказать «да»?

Про то, что Дженсен категорически отказывался иметь с ним дело, Джаред решил Шеппарду не говорить. Вдруг не захочет помогать. Одно дело, когда адвокат думает, что Дженсен без ума от Джареда, а другое – если узнает, как он облажался со своим дурацким звонком. Как пацан.

– Черт с тобой! Но ты точно поставил метку? По всем правилам? Не просто засос?
– Какой еще засос?! У него на полшеи кровоподтек, увидишь.
– Хорошо, хорошо, верю. Не надо мне подробностей. Ладно, я договорюсь, поженят вас и так…. Все равно меченного омегу никто слушать не будет, даже если он потом и решит опротестовать этот брак. Конечно, если его папаша выживет, то сможет попытаться аннулировать ваш союз, но тоже не факт... Только я одного не пойму, зачем ты его пометил? Ты же собирался заключить фиктивный брак. На хрена эти сложности? Теперь с разводом намучаешься. Сразу предупреждаю, разводы я не веду.
– А я не собираюсь разводиться.
– Даже так?
– Да.
Шеппард похабно улыбнулся:
– Неужели так хорош в постели? Ты же вроде говорил, что он девственник.
– Марк, не забывайся! Ты сейчас говоришь о моем будущем муже.
– Молчу. Но теперь мне стало любопытно с ним познакомиться… Да шучу я, не сверкай глазами, мне твой омега даром не сдался.

Шеппард пошел звонить, а Джаред поднялся в спальню. Дженсен по-прежнему спал. Метка на шее превратилась в фиолетово-малиновый синяк и притягивала к себе желанием снова начать ее зализывать, зацеловывать, забирая боль и страдания, но у Джареда не было на это времени. Он собрал с пола разбросанную одежду – раздевался Дженсен нервно и немного напоказ – и поднес ее к лицу, вдыхая и запоминая запах, которого уже больше никогда не почувствует. Запах чистоты и невинности. После метки запах Дженсена изменится навсегда. Джаред испытал иррациональное желание запихнуть вещи в пакет и оставить их на память, но, к сожалению, в доме не было другой одежды подходящего размера, а посылать в магазин за новой – не было времени. Осторожно одев так и не проснувшегося Дженсена, Джаред поднял его на руки и понес из комнаты в машину. Когда они спускались по лестнице, Дженсен открыл затуманенные глаза. Джаред замер, не представляя, что он будет делать, если Дженсен сейчас придет в себя, но тот только что-то невнятно пробормотал, закинул руку Джареду на плечо и снова провалился в сон.

Шеппард уже сидел в машине. Увидев Джареда с Дженсеном на руках, он удивленно вздернул брови, но говорить ничего не стал. И правильно сделал. Джаред был не в настроении терпеть сейчас шутки даже от друга. Хорошо, что Марк распорядился подать лимузин, в другом автомобиле они вряд ли смогли бы поместиться – по росту Дженсен был только на голову ниже Джареда. Машина с охраной пристроилась позади, и кортеж поехал в мэрию.
Там их уже ждали. Все бумаги были готовы, чиновник равнодушно покосился на спящего на руках Джареда Дженсена, словно видел подобное каждый день, а вот метку потребовал предъявить. Пришлось расстегнуть воротник рубашки и продемонстрировать красно-фиолетовый кровоподтек на полшеи. Дженсен недовольно застонал, но не проснулся.

– Джаред Падалеки, согласны ли вы стать страшим супругом присутствующего здесь Дженсена Эклза.
– Согласен.
– Дженсен Эклз, согласны ли вы стать младшим супругом присутствующего здесь Джареда Падалеки
– Согласен.

Джаред произнес слова клятвы за Дженсена, но чиновник и ухом не повел.

– Распишитесь.

Джаред поставил две закорючки напротив своего имени и имени Дженсена. И плевать, что любая графологическая экспертиза подтвердит их идентичность.

– Объявляю вас партнерами. Желаю счастья и долгих лет жизни.



Глава 2

Алан Эклз скончался через пять дней в Центральном городском госпитале. Несмотря на все старания, врачи пока еще не научились сшивать разорванные сердечные мышцы. Он так и не пришел в сознание, не узнал, что его единственный сын стал младшим супругом того самого Падалеки.

Как только Дженсен вышел из транса Метки, на него обрушились две новости: первая – он законный муж Джареда Падалеки и вторая – его отец находится в больнице. Первое известие он воспринял спокойно, даже равнодушно, а вот от второго пришел в сильное волнение и потребовал, чтобы его немедленно отвезли к отцу. Джаред очень не хотел выпускать Дженсена из дома – после транса тот все еще был слишком слаб. Его организму требовалось время, чтобы до конца перестроиться под новый статус – меченого омеги, и Дженсен мог в любой момент грохнуться в обморок. Сейчас ему следовало лежать в постели, наслаждаясь неторопливым сексом со своим альфой, и восстанавливать силы, а не болтаться по больницам, тем более что никакого проку в этом не было – Алан все равно находился в коме. Но Джаред не стал спорить, только отрядил троих человек для охраны. Если считать с теми, кто уже дежурил в госпитале, то половина охраны Падалеки находилась в больнице, сторожа его недавнего конкурента и врага.

Чего только не случается в жизни!

Дженсен провел в клинике все пять дней, не отходя от лежащего под капельницами, опутанного проводами и трубками отца ни на шаг. В палате для него поставили кушетку. Джаред два раза приезжал в больницу, пытался заставить своего упрямого мужа вернуться домой хотя бы ночевать. Но Дженсен с такой яростью отказывался покидать умирающего, что у Джареда не хватало духу настаивать.
Из разговора с врачом он узнал, что Эклз давно ходил по краю. Оказывается, он перенес уже два микроинфаркта, и любое сильное потрясение могло спровоцировать третий. То, что этим потрясением стал Джаред, было несчастливой случайностью, которую невозможно предугадать. И все равно чувство вины не оставляло. Поэтому он даже не заходил в палату и разговаривал с Дженсеном в коридоре. Впрочем, назвать это разговором можно было с большой натяжкой: Дженсен равнодушно выслушал его страстный монолог о том, что надо поехать домой, отдохнуть, нормально выспаться и с новыми силами возвратиться в больницу утром, ответил на него одним коротким «нет» и вернулся к отцу.

Да и черт с ним! Пусть остается! Не насильно же тащить его в машину!

Когда Джареду сообщили о том, что Алан Эклз скончался, он тут же помчался в госпиталь и узнал, что через пять минут после смерти отца Дженсен потерял сознание. Врач констатировал сильное нервное истощение, и теперь уже Дженсен стал пациентом клиники.
Увидев заболевшего мужа, Джаред поразился произошедшим с ним изменениям. Под глазами у Дженсена залегли темные круги, о скулы, кажется, можно было порезаться, губы потрескались и утратили свою немного детскую припухлость. На бледной коже особенно отчетливо проступили веснушки, а волосы стали тусклого мышиного цвета. Дженсен как-то сразу повзрослел и больше не казался беззаботным мальчишкой, но для Джареда он все равно остался самым красивым на свете.

- У вашего мужа сильное переутомление. Ему необходим покой, покой и еще раз покой. – Врач не понимал, почему муж пациента настаивает на том, чтобы забрать его домой.
- Дело в том, что у него только что умер отец…
- Я знаю и сочувствую вашему горю, но если вы не хотите в ближайшем будущем хоронить мужа, вам надо постараться убедить его пройти курс лечения.
- Конечно, он обязательно его пройдет. Но ведь он может проходить его и дома. Я найму квалифицированную сиделку, которая сможет обеспечить ему уход ничем не хуже, чем здесь. Если Дженсену нужен только покой, то дома он у него будет. Знаете, как говорят: дома и стены помогают.

Похоже, врача не особо впечатляли подобные народные средства, но он не мог ничего сделать. Джаред подписал бумаги о том, что берет на себя ответственность за состояние здоровья супруга, и забрал бледного, осунувшегося Дженсена из больницы. Джаред и сам разделял мнение врачей, но не мог отказать Дженсену в просьбе обязательно присутствовать на похоронах отца. Вот и пришлось врать и изворачиваться.
И никакой благодарности он за это не получил. Правда, Дженсен произнес сухое «спасибо», но Джаред рассчитывал на что-то более существенное. Связь требовала укрыть свою пару от всех, любить, нежить. Джаред с трудом давил в себе желание схватить Дженсена на руки, утащить в спальню и там ласкать и трахать до беспамятства. А вот Дженсен, кажется, ничего подобного не испытывал, вел себя холодно и отстраненно, словно и не носил на шее шрам от клыков Джареда.

На кладбище Джаред впервые встретился со своими родственниками со стороны мужа. Не самое подходящее место для начала знакомства, и он молча стоял в сторонке, пока к Дженсену подходили незнакомые мужчины и женщины и выражали свои соболезнования. Джаред ловил на себе любопытные взгляды, но подойти и заговорить с ним никто не решался. С другой стороны могилы стоял молодой черноволосый омега – младший супруг Алана и отчим Дженсена. Насколько Джаред знал, отношения между Дженсеном и вторым мужем его отца не отличались теплотой, и сейчас они тоже не соизволили поздороваться. И после смерти того, чью любовь не могли поделить при его жизни, они продолжали свое бессмысленное противостояние.

После кладбища все поехали в особняк Эклзов, где состоялось оглашение завещания. Джаред не особо удивился, услышав, что все свое состояние, за исключением десяти процентов, которые по закону отходили мужу, Алан завещал своем единственному сыну. А вот для Мэтта – вроде бы так звали младшего супруга – это оказалось неожиданностью. Сначала он упал в обморок, а когда пришел в себя, начал кричать и обвинять Дженсена в том, что он довел отца до смерти, чтобы завладеть деньгами, знал о его слабом сердце и специально выводил из себя и устраивал скандалы… Дженсен слушал все эти оскорбления молча, только голову склонил, как будто соглашался со всеми бредовыми обвинениями, но вот Джаред терпеть подобные инсинуации не собирался:
- Замолчи! Как ты смеешь все это говорить? Дженсен все дни не отходил от отца в больнице. А где был в это время ты?
- Защитничек нашелся! Муженек! Когда успели окрутиться? Отец на смертном одре, а сынок жениться затеял. Так невтерпеж было?!

Хорошо, что вмешался кто-то из присутствующих и силой увел истерящего, брызгающего слюной омегу из гостиной. По разочарованным лицам присутствующих Джаред видел, что многие недовольны содержанием завещания, наверняка это были родственники Мэтта, но у них хватило ума не высказывать свое недовольство вслух. В любом случае, Дженсен стал единственным законным наследником и получил все. Шеппард, которого Джаред на всякий случай прихватил с собой, разочарованный, что его услуги не понадобились, не преминул заметить:
- Ну и везунчик ты! Осталось уговорить Дженсена подписать доверенность, и весь бизнес Эклза – твой.
- Подпишет. Куда денется.
- Не сомневаюсь, ты умеешь убеждать... Не слишком замучил парня? Выглядит как привидение.
- Ты идиот, что ли? Да я до него пальцем не дотрагивался! Он сам себя загнал. Всю неделю просидел около папаши, в результате заработал нервное истощение.
- Так вы что, после того… ни разу?
- Не пошел бы ты в жопу, Марк! Твое какое дело?!
- Тише, тише. Просто спросил.
- Вот и не спрашивай!
- Какие мы нервные… На тебя этот брак плохо влияет. Но попрошу впредь не срывать на мне свое плохое настроение.
- А ты не лезь, куда не надо.


Когда они вернулись домой, Дженсен прошел в свою комнату.
Как-то само собой получилось, что после больницы они так и продолжали спать в разных спальнях. Джареду это категорически не нравилось, но врач говорил про покой, поэтому он решил дать своему мужу несколько дней на привыкание. Не похоже, что это пошло тому на пользу. С момента возвращения из больницы прошло уже пять дней, а Дженсен по-прежнему был бледен и изнурен так, словно на нем всю ночь черти мешки таскали. Может, стоит попробовать по-другому?

- Почему ты не ложишься? – Джаред вошел в небольшую уютную спальню без стука и застал своего мужа задумчиво стоящим у окна. – Врач рекомендовал тебе больше отдыхать. Хочешь вернуться обратно в больницу? Ты плохо выглядишь.
- Нет! Ни за что! Я больше не смогу в этих белых стенах, все белое: халаты, белье, посуда…Там папа умер и я тоже умру… Или ты только обрадуешься?!
- Что за глупости? С чего я должен этому радоваться? – Джаред подошел к Дженсену и осторожно обнял за плечи. Дженсен под его руками сразу закаменел, но не отдернулся. Застыл статуей. Холодный, равнодушный, сводящий с ума.
- Ты же меня не любишь. С теми, кого любят, так не поступают. Значит метка была ошибкой, и теперь тебе приходится со мной возиться. А если я умру, то все проблемы разрешатся сами собой.

Джареду показалось, что его ударили. Если бы такие слова сказал альфа, он бы забил их ему обратно в глотку, но не драться же с омегой. Даже дать пощечину рука не поднималась. Ну что ж, раз Дженсен считает его подонком, то он будет им. Джаред неприятно улыбнулся, хотя внутри все выло от тоски.

- Давай без мелодрамы. Может, я и не был в тебя без памяти влюблен, но это не значит, что я хочу разорвать наш союз. Тем более, я пока не получил того, ради чего на тебе женился.
- Чего? – Джаред видел, как Дженсен сник от его холодного тона.
- Бизнес твоего отца. Пока что юридически он принадлежит тебе. Завтра ты подпишешь генеральную доверенность на мое имя, передашь мне все полномочия…
- И что я получу взамен?

Джаред опешил от скорости, с которой Дженсен пришел в себя и снова пытался диктовать условия.

- А что ты хочешь?
- Свободу.
- Какую еще свободу? Развод, что ли?
- Да, я хочу развод!

Вот этого Джаред совсем не ожидал. Он, конечно, видел, что Дженсен почти не чувствует их связи, но считал это временным явлением. Как только стресс от смерти отца пройдет, все обязательно наладится. А если нет? А вдруг так будет всегда? Вдруг Дженсен так и не сможет никогда простить?
И все равно – Джаред никогда не даст согласия на развод. Никогда!
Он-то прекрасно ощущал их связь. И с каждым днем она становилась все сильнее. Стальной канат. Если разорвать, отдачей шибанет так, что обоим мало не покажется. Никакой ошибкой метка не была, как бы Дженсен себя не убеждал в обратном!

- Ты с ума сошел?! Какой еще развод? Да ты просто не выдержишь, если я сейчас начну рвать связь. Жить надоело?
- Тебе-то какая разница?!
- Ну уж нет! Я, конечно, не ангел, но и не подонок. Никакого развода! И не мечтай!
- Тогда я не подпишу никаких бумаг! Пусть этот проклятый бизнес пропадет пропадом и развалится к чертовой матери, но я не дам тебе никаких доверенностей!

От волнения по лицу Дженсена пошли красные пятна, а сердце билось так, словно пыталось выскочить из груди. Джаред ощущал это бешеное сердцебиение у себя под горлом. Слишком много переживаний для одного дня.

Проклятье, с сексом снова облом!

- Успокойся. Сегодня у тебя был трудный день. Отдыхай. Завтра поговорим.
- Я не изменю своего решения.
- Не изменишь так не изменишь. Завтра обсудим… - Перед тем как уйти, Джаред немного помялся у дверей и не выдержал, спросил: - Дженсен, ты не хочешь, чтобы я остался?
- А разве мое мнение имеет значение?
- Имеет.

В глубине души Джаред по-идиотски надеялся, что Дженсен попросит его остаться. Разумом понимал, что тот не станет, а внутри надеялся. Ведь Дженсен – омега, он должен очень хотеть трахаться! Любое пособие по психологии твердит о том, что омега после транса Метки страдает от сексуального голода, и поэтому альфам советуют не оставлять свою пару без внимания. Но Дженсен – не все. Джаред это уже понял.

- Тогда я против.

На следующий день Дженсен благополучно проспал завтрак, зато к обеду вышел похожим на человека, а не на только что реанимированный труп. На щеках появился легкий румянец, губы перестали быть мертвенно-синюшного цвета. Омега начал постепенно восстанавливаться, и это происходило бы еще быстрее, если бы он позволил Джареду исполнять свои супружеские обязанности.

Ну, не хочет – его проблемы.

- Я обдумал твои слова… Если ты не хочешь давать мне развод, то тогда позволь мне жить отдельно. Я подпишу все бумаги, но ты оставишь меня в покое. Для всех мы будем супругами, но жить станем врозь.

Чего-то в этом роде Джаред и ожидал. Этот мальчишка думает, что может диктовать свои условия, а Джаред будет их послушно выполнять? Не на того напал!

Он отвратительно провел ночь. Член не желал ничего понимать, и сколько Джаред ни дрочил – бесполезно. Уже в яйцах ничего не осталось, а эрекция все равно не пропадала. Джареду казалось, что весь дом пахнет Дженсеном, и открытое настежь окно ничуть не спасало положения. С улицы тоже тянуло невыносимо возбуждающим терпким ароматом омеги. Джаред проклинал все на свете. Ну надо же, столько лет держаться и напороться на фригидного омегу!
И увидев утром посвежевшего Дженсена он, с одной стороны, обрадовался – выздоравливает, а с другой – разозлился. Выходит, Джаред всю ночь мучился, а этот, мало того, что спокойно спал, так еще и вздумал выставлять условия! Не сдержавшись, Джаред резко подался к своему мужу и прижал его к себе. Дженсен настороженно замер, снова закаменел всеми мышцами, не вырывался, а все равно словно стену между ними возвел. А Джаред с размаху на нее налетел. Больно, обидно. И тут же в душе вскипела ярость.

- Условия, решил ставить, сучка. Да ты же сам первый ко мне на коленях в течку приползешь! У вас же, блядей, крыша едет, если вас не трахать большим толстым членом, вы же только своей задницей думаете! Условия! А ну быстро снял штаны и встал раком!

Джаред давил своей альфа-силой, и Дженсен, заскулив, начал дрожащими руками расстегивать ширинку. Инстинкт требовал подчиняться – и он подчинялся. В нос ударил запах крови. Дженсен до крови прикусил губу в попытке вернуть контроль над телом, и Джаред очнулся. Увидел себя со стороны и чуть не сблевал – настолько все было противно. Противна эта ситуация, противен он сам, противен скулящий Дженсен. Трахаться под воздействием альфа-силы – все равно что мастурбировать. Сейчас он держал в руках не Дженсена, а куклу.

Джаред вспомнил, как он ненавидел отца, когда тот вот так же трахал у него на глазах Джейка. Омега скулил, вертел жопой и послушно подмахивал.
Джареду казалось, он любит Джейка. Он тогда из дома сбежал и все предлагал Джейку поставить метку и стать настоящей парой, а Джейк смеялся и говорил, что Джаред лишится наследства, если сделает его своей парой. Джаред не понимал, при чем тут наследство, если они всегда будут вместе? Да плевать он хотел на наследство! Джейк соглашался, что плевать, но от метки решительно отказывался. Потом их поймали и привезли к отцу. И отец прямо на его глазах приказал Джейку снять штаны и встать в коленно-локтевую, и тот с готовностью послушался.

- Все они сучки, сын. Видишь, как подмахивает, и любому будет, а ты небось думал, что ты для него один-единственный? Омеги – шлюхи, сын. Запомни.

Джаред запомнил.
А когда отец кончил, Джейк выгнулся и так выставился, что прямо сунул шею под укус.
Джейк стал пятым, кажется, младшим супругом или шестым. Джаред не считал. Отец всегда отличался похотливостью сатира. Вот только детей отчего-то ни один из его многочисленных супругов не рожал. Впрочем, папаша по этому поводу не переживал. Ему вполне хватило одного наследника, дети не были его слабостью.

Джаред отбросил Дженсена на диван и неприязненно процедил:
- Так вот, никаких условий я ставить не позволю. Сейчас подпишешь бумаги и жди меня ночью. Разбаловал я тебя!

Он протянул Дженсену ручку. От пережитого стресса Дженсен тяжело дышал, и Джаред тут же пожалел о своем порыве и словах – ясно же, что Дженсен совсем не похож на Джейка, – но поздно. Не извиняться же. Да и плевал Дженсен на все его извинения.
Омега взял ручку, подошел к столу, на котором были разложены приготовленные бумаги, и наклонился над ним, читая.

Неужели подпишет?

Странно, но Джаред даже слегка расстроился такой быстрой победе, хотя вроде бы должен был обрадоваться. И тут ему в лицо полетели обрывки в клочья разорванной доверенности.

- Можешь меня избить, изнасиловать, но я не поставлю свою подпись под этими бумажками! Ты получишь все только после того, как дашь мне слово, что оставишь меня в покое!
- Ах ты сука! – Джаред сам не знал, чего больше в этом восклицании: раздражения от упрямства или восхищения характером омеги. Как же хотелось схватить его в объятия и трахнуть тут же, на месте, и плевать на бизнес!
Дженсен отпрянул к стене, и в глазах его явно мелькнул страх, но он тут же с ним справился и упрямо выпятил подбородок:
- Я не сука!

Пришлось срочно ретироваться.
В душе Джаред ругал себя на чем свет стоит: почему не удержался? Зачем начал ставить ультиматумы? С чего взбесился? Сразу же было понятно, что Дженсен не похож на большинство омег, с ним надо по-другому. Но Джаред ничего не мог с собой поделать. Одна мысль, что Дженсен может уйти или, не дай бог, попытаться найти себе другого альфу, приводила Джареда в бешенство и тоскливой болью отзывалась в сердце. Омега не желал его признавать, и хотя умом Джаред понимал, что сам виноват, но все равно принять это было очень трудно И еще непостижимым образом ершистый, отстаивающий свои права Дженсен неимоверно заводил. Так и хотелось его завалить на кровать и делать с ним много всего…

Джаред отправился в холодный душ в тщетной надежде унять разыгравшееся воображение. Но даже ледяная вода не смогла снять болезненную эрекцию.
Решено! Пусть они уже женаты и на шее омеги красуется его метка. Джаред начнет все с начала. Дженсен не сможет устоять. Ведь что-то же он чувствовал, когда согласился пойти к нему домой? Значит надо это что-то вернуть.

Вечером Джаред предпринял еще одну попытку помириться. Вот только дверь в комнату оказалось заперта на замок. Это было смешно. Неужели омега всерьез надеялся, что хлипкая фанерка сможет остановить альфу?
На уговоры никто не откликался, и Джаред начал опасаться: а вдруг Дженсену снова стало хуже и он сейчас лежит там без сознания, нуждается в помощи, пока Джаред разводит китайские церемонии. Недолго думая, он вышиб дверь ударом ноги и с неприятным удивлением обнаружил комнату пустой. Настежь распахнутое французское окно не оставляло сомнений, каким образом Дженсен выбрался из дома.
Тут же все благоразумные мысли оставили Джареда и он снова впал в неконтролируемую ярость.
Как у него хватило ума поселить Дженсена в комнате с таким окном?!
Надо было запереть в подвале, без окон, да еще и наручниками приковать!
Что еще задумал этот засранец?!
Ведь еще вчера еле дышал и то и дело норовил свалиться в обморок!
Второй этаж, не пятый, но все равно можно ноги переломать при неудачном приземлении. Джаред с надеждой посмотрел вниз, но никаких омег со сломанными конечностями на земле не валялось.
Тьфу ты!
И за что свалился на его голову этот ненормальный?
Вот куда его понесло на ночь глядя?
В сердцах Джаред разбил несчастную дверь, наорал на начальника охраны и велел обыскать все поместье. Может быть, Дженсен прячется за кустами? Маловероятно, конечно, но кто знает... Джаред приказал послать людей к дому Эклзов, к друзьям, в больницу, взять под наблюдение всех друзей, знакомых, всех, с кем он общался в последнее время и у кого мог попросить помощи, но бесполезно. Дженсен как сквозь землю провалился.
Весь в мыслях о сбежавшем муже, Джаред не сразу заметил лежащий на тумбочке листок бумаги. Это была написанная Дженсеном доверенность на имя Джареда Падалеки. Ею он передавал ему права на управление своим наследством и всеми делами. Сверху отдельно была прикреплена записка: «Пожалуйста, не ищи меня, ты получил, что хотел».
Доверенность Джаред взял, а записку порвал на мелкие клочки.

Нашли беглеца только через неделю, причем даже не в соседнем штате, а в небольшом городке, расположенном почти на самой границе с Канадой. Видимо, Дженсен собирался перебраться в эту страну в надежде затеряться на ее бескрайних просторах, но не успел. Сообщение пришло из полиции, в которую по настоянию Шеппарда Джаред обратился после трех дней безуспешных поисков силами своей охраны. Нашелся Дженсен снова в больнице, куда поступил в бессознательном состоянии прямо с городской улицы. Документов при нем не оказалось, и его положили в общую палату вместе с бездомными и прочей шушерой. Больница была муниципальная – только такие принимают бродяг без страховки и удостоверений личности. Хорошо, что врач обратил внимание на дорогую одежду и догадался отправить портрет неизвестного в местное отделение полиции. Оттуда Джареду и позвонили с просьбой приехать и оплатить лечение.
За эту неделю Джаред спал в общей сложности не больше десяти часов: стоило ему закрыть глаза – и в голову лезли страшные картины того, что могло случиться с мужем. От изнасилования и убийства до похищения и продажи на органы. Он понимал, что сам себя накручивает и, скорее всего, с омегой ничего страшного не произошло, но тревога не отпускала. И, как оказалось, не напрасно.

Полиция ничего толком не сообщила, в больнице отказались давать информацию по телефону, и всю дорогу Джаред уговаривал себя успокоиться, но вместо этого впадал во все большую панику. И когда добрался до больницы, выглядел так, что врач, которого вызвали в регистратуру, прежде чем провести его к Дженсену, повел в свой кабинет. Налил какую-то гадость в стакан и велел выпить.

- Вот так. Успокоились? Ничего страшного с вашим мужем не произошло.
Сейчас он эмоционально крайне нестабилен и ему необходимы ваше спокойствие и уверенность. В его положении это нормально. Окружите его своей любовью, и, я уверен, в дальнейшем у вас не возникнет подобных проблем.

Доктор смотрел на Джареда поверх сдвинутых на кончик носа очков так, словно видел насквозь.

- Подождите, какое еще положение? У Дженсена недавно умер отец, которого он очень любил, вот он и нервничает. Больше я ничего не знаю.

Врач вздохнул и снял очки.

- Значит, вы еще не знаете… Ваш муж беременный.
- Что?! С чего вы решили? Да мы и не спали… - и тут Джаред замолк.

Врач тактично сделал вид, что не заметил последнего предложения.

- Это подтверждают анализы. Срок небольшой, от силы две недели, даже на УЗИ еще не видно, но анализ крови однозначно указывает на то, что ваш супруг находится в положении. И я настоятельно советую вам обращаться с ним соответственно. Постараться не нервировать, не спорить, не раздражать. Поверьте, все это такие пустяки по сравнению со здоровьем вашего будущего ребенка. Найдите ему хорошего психолога, который имеет опыт работы с беременными омегами, и пусть он с ним поработает. И еще… ваш муж очень молод и его организм бурно реагирует на выброс гормонов. При любых недомоганиях следует немедленно обращаться к врачу. Иначе можете потерять ребенка. Беременность у омег, не достигших двадцати лет, в тридцати процентах случаев оканчивается выкидышем. Это, как правило, не влияет на дальнейшие беременности, но лучше перестраховаться. Поэтому, если вы не хотите лишиться ребенка, постарайтесь не волновать супруга.

Джаред слушал врача и ушам не верил. Дженсен беременный? Но как? Когда? У него же не было течки!

- Извините, как вас зовут?
- Мистер Колби, – врач указал на бейджик, прикрепленный к кармашку халата.
- Простите, не заметил. Мистер Колби, но каким образом? У моего мужа еще не было течки! То есть не вообще не было. А тогда, когда мы с ним… он был … у него не было… ну, вы понимаете?
- Понимаю. Такое иногда случается. Видимо, эструс должен был вот-вот начаться… Или вы считаете, что это не ваш ребенок?
- Нет, конечно же нет!
- Я вас уверяю, такие случаи не так уж редки. Видимо вы идеально подходите друг другу.
- Наверное, вы правы.

Теперь стало понятно, почему до того неприступный Дженсен вдруг с легкостью согласился к нему поехать, почему так охотно разрешил себя привязать, так жадно отдавался и… метка! Эструс! Ну конечно же! Вот почему Джаред сошел с ума и укусил! У него тоже крыша поехала от феромонов. Теперь все стало более-менее понятно. Все, кроме одного: как они будут разбираться с этой неожиданной беременностью? А вдруг Дженсен не захочет оставить ребенка?

- Спасибо, мистер Колби. Я обязательно последую вашим рекомендациям, а теперь мне хотелось бы поскорее забрать мужа домой. Когда вы его выпишете?
- С другим пациентом я бы предпочел еще два-три дня понаблюдать за динамикой, но мне показалось, что ваш муж крайне отрицательно относится к больницам. Поэтому в данном случае ему будет лучше там, где он чувствует себя спокойно и комфортно. Мне кажется, вы достаточно состоятельны, чтобы обеспечить ему надлежащий медицинский уход дома.
- Да, разумеется. С этим нет никаких проблем. Так значит, вы его выписываете?
- Только в том случае, если вы напишете расписку, что берете на себя ответственность за его здоровье.
- Зачем расписка? Вы же говорите, что с ним все в порядке.
- Я же объяснил. Не все. По правилам я должен продержать его в больнице еще минимум три дня.
- Хорошо-хорошо, я понял. Будет вам расписка.
Джаред машинально оформлял документы, но мыслями был далеко.

Как воспримет Дженсен известие о том, что у них будет ребенок?
Обрадуется? Вряд ли.
Расстроится? Скорее всего.
Как они будут жить дальше?
А когда ребенок появится на свет?
Что, если Дженсен не сможет простить и перенесет свое отношение к мужу на ребенка?
Вопросы, вопросы и ни одного ответа.
Джаред всегда мечтал о большой дружной семье, какой у него самого никогда не было. Оказалось, мечтать – одно, а претворять свои мечтания в жизнь – совсем другое.
Надев белый халат, Джаред сделал глубокий вдох, собрал в кулак всю свою волю, мысленно поклявшись: что бы Дженсен ему ни сказал – быть терпеливым, и шагнул в палату.
Дженсен лежал на боку, закинув руку за спину.
Джаред застыл на пороге, опасаясь разбудить его. За неделю поисков он ужасно соскучился, а теперь никак не мог наглядеться на свое сокровище.

«Интересно, он всегда так спит? Неудобно же».

Джаред не знал про своего мужа даже такой малости!
Да он ничего про него не знал. Они встречались чуть меньше месяца, но говорил все время Джаред, а Дженсен слушал. Как же он умел слушать! Жадно ловя каждое слово, на самом деле интересуясь, а не делая вид. Джаред то и дело забывал, что встречается с Дженсеном, потому что надо, его все больше и больше тянуло к нему, как к человеку. Зачем он все испортил? Но кто же мог предположить, что Дженсен окажется настолько упрямым!
Разве омеги бывают такими?!
Задумавшись, Джаред не сразу заметил, что Дженсен проснулся и смотрит на него. К большому облегчению, в его глазах не было страха, правда, и радости тоже. Скорее, досада: опять надо что-то придумывать, чтобы сбежать.

- Привет! Тебя уже выписали, сейчас я вызову такси и поедем в аэропорт. – Джаред решил делать вид, что ничего не случилось: Дженсен никуда не сбегал, а он его не разыскивал с полицией. –Доктор сказал, что тебе нужен полный покой и никаких волнений. Я знаю, как ты не любишь больницы, так что уже сегодня вечером мы будем дома.
- Зачем ты приехал? – Дженсен даже не пытался быть вежливым. – Я же подписал доверенность. Что тебе еще нужно?
- Может быть, ты соберешься, и мы поговорим обо всем дома?
- Я никуда с тобой не поеду. И у меня нет дома.
- Не знаю, как сказать… Ты только не волнуйся, ладно? Дженсен, ты в положении.
- В каком-таком положении?
- В обычном. Ты беременный. У тебя будет ребенок. Мой ребенок или, точнее, наш. Ты носишь нашего ребенка, и поэтому хватит вести себя по-детски. Ребенок должен иметь нормальную семью, нормальных родителей. Тебе надо думать о нем и о себе, а не бегать от меня по всей стране.
Пока Джаред говорил, на лице Дженсена одна эмоция сменяла другую с быстротой кинокадров: удивление, возмущение, недоверие, задумчивость, сомнение.
- Ты врешь! Этого не может быть! Мы с тобой и не спали, кроме того раза…
- Как видишь, хватило. Врач говорит, повезло.
- Повезло? Нет, я тебе не верю. Ты просто хочешь уговорить меня не устраивать скандала и добровольно уйти с тобой. А дома опять начнешь использовать свою альфа-силу...
- Дженсен, прости! Клянусь, что никогда больше так не поступлю с тобой!
- С чего мне тебе верить?
- Не знаю. Наверное, ни с чего. Но ты правда беременный. Можешь спросить у врача!
- Ты и врачей подкупишь! С тебя станется!
- Конечно, я же мегазлодей!
- Ты хуже! Ты подонок!

Они оба перешли на крик, но Джаред опомнился первым. Не хватало, чтобы сейчас сюда прибежали врачи, аннулировали все его расписки и выставили вон.

- Хорошо, я подонок, мерзавец, но я не позволю тебе своим безрассудством убить нашего ребенка. Я клянусь, если ты сейчас поедешь со мной, то я не дотронусь до тебя без твоего разрешения. Спать мы будем в разных комнатах. Подумай!

Дженсен продолжал недоверчиво смотреть на Джареда, а потом положил руку на свой плоский живот.

- Так ты не шутишь? Я правда беременный?
- Какие уж тут шутки!
- У тебя странное представление о смешном. Показалось же тебе забавным сделать ту видеозапись и отослать ее отцу.
- Да-да! Я признаю, что поступил подло, но у меня и в мыслях не было, что это закончится так трагически. Я только хотел вынудить твоего отца дать согласие на наш брак. Вот и все!
- На брак… Хоть сейчас-то не ври. Тебе нужна была фирма, бизнес, а я был так, постольку поскольку, – в голосе Дженсена прозвучала неожиданная горечь.
Так его это все время задевало, что ли?
- Признаю, да, когда я начал за тобой ухаживать, то вовсе не собирался в тебя влюбляться, но… так уж получилось.
- Разве такие, как ты, умеют любить?.. Ладно, это уже не имеет значения. И, пожалуй, я верю тебе насчет моего положения, слишком глупо придумывать то, что так легко проверить. Ребенок твой, и ты имеешь право заботится о нем, я не могу запретить, но если ты нарушишь свои обещания, то… Это твой второй шанс, третьего не будет. В следующий раз я уйду навсегда.

Джаред подумал, что найдет Дженсена, даже если тот заберется в джунгли Африки или укроется в арктических льдах, но вслух не сказал. Он очень хотел сохранить мир и не провоцировать омегу на новые споры.



Глава 3


Сколько Дженсен себя помнил, он всегда находился в центре внимания.
Его родители очень любили друг друга, и Дженсен с детства рос в атмосфере любви и обожания. К большому несчастью, Дон – его папа – погиб, едва Дженсену исполнилось шесть лет. Дон находился на шестом месяце и направлялся к врачу на плановую консультацию, когда пьяный водитель выехал на пешеходный переход, по которому шли люди. Погибло сразу трое. Но Алан всегда считал – четверо, потому что вместе с Дон умер и не родившийся малыш. Алан всю жизнь винил себя за то, что недоглядел, не предусмотрел, был занят и не отвез мужа на прием, хотя больница находилась в двух кварталах от дома и Дон сам настаивал на прогулках.
«Врач велел больше гулять. Отстань».
Вот и догулялся.

Поле смерти мужа вся жизнь Алана сосредоточилась в маленьком сынишке. Несмотря на занятость делами, он каждый день обязательно выкраивал время на общение с Дженсеном, не считая, что няни и слуги могут заменить ребенку родителей. А уж праздники и выходные полностью отдавались сыну.
Если Алан и задумывался о новом браке, то отбросил эту мысль после того, как попробовал осторожно поговорить с Дженсеном о возможности появления в их семье нового папы. Сын сначала расплакался, а потом впал в апатию. Никакие игрушки и развлечения не помогали, Алан всерьез перепугался, обратился к врачам и те посоветовали не перегружать нервную систему ребенка лишними переживаниями. Алан решил подождать, пока Дженсен немного подрастет, а потом уж думать о поиске нового мужа.
Трудно сказать, специально или случайно так вышло, но постепенно Алан начал обращаться с Дженсеном, как с будущим альфой. Водил на бейсбольные матчи, научил ездить верхом. Когда Дженсен стал постарше, с ним начал заниматься тренер по боевым искусствам. И хотя сам Дженсен не испытывал особой любви к подобным занятиям, ему не хотелось расстраивать отца. Он жил не в безвоздушном пространстве, телевизор смотрел, знал, что по закону омега не может стать полноценным наследником, и был уверен: отец переживает, что у него нет сына-альфы, и пытается таким образом компенсировать его отсутствие. Ростом Дженсен пошел в отца, вырос довольно высоким для омеги, а интенсивные физические нагрузки развили мышцы. Внешне он мало походил на омегу.

Когда Дженсену исполнилось пятнадцать, Алан женился во второй раз.

Произошло это событие совершено неожиданно, старший Эклз поехал по делам в Лас-Вегас, а вернулся оттуда уже с мужем. Что именно случилось и почему пришлось так спешно оформлять отношения ни тот, ни другой никогда не рассказывали, но Дженсен проходил в школе на уроках биологии про тычинки и пестики и знал откуда берутся дети. И уж тем более, им объясняли про альф и омег, и почему одни должны держаться подальше друг от друга в некоторые периоды своей жизни. Поэтому появлению Мэтта Коэна – так звали нового мужа – Дженсен не удивился, но и не обрадовался. Парень был на двадцать лет младше Алана и годился ему, скорее, в сыновья. Дженсен возненавидел Мэтта с первой минуты знакомства. Вначале омега еще пытался как-то наладить отношения со своим пасынком, но через полгода полного игнора и злобных оскорблений плюнул и начал отвечать Дженсену тем же. В доме началась затяжная холодная война, в которой каждый из участников старался всеми способами перетянуть Алана на свою сторону.
Старший Эклз переживал этот конфликт очень остро. Идти против сына он не мог. Алан всегда чувствовал себя виноватым перед Дженсеном за то, что тот рос без папы, и эта вина заставляла его баловать ребенка и спускать ему все шалости, тем более что с каждым годом Дженсен все больше походил на Дона, но Мэтт - муж и он обязан защищать и беречь его.
Дженсен всегда был уверен, что попроси он хоть луну с неба, отец тут же побежит ее доставать, и вдруг не хочет выгнать из дома какого-то Мэтта! Как такое может быть? У Дженсена это в голове это не укладывалось, и он упрямо старался добиться своего, пока не увидел, как отец украдкой глотает лекарства. Тут он понял, что перегнул палку и немного опомнился. Отца он все же любил и если уж тому так уж нужен этот приблудыш, Дженсен постарается вести себя с ним вежливо.

В шестнадцать лет, как и положено, у Дженсена начались первые течки, но игрушки и порнуха помогали справляться с проблемой вполне безболезненно. Дженсен мечтал, что когда-нибудь встретит такого же, как отец, заботливого и внимательного альфу, они влюбятся друг в друга и будут жить долго и счастливо. Разумеется, он никогда не сознался бы никому в подобных мечтах. Нигилизм всегда был моден среди подростков, а уж презрительное отношение к семейной жизни стояло на первом месте среди отвергаемых ценностей. Но Дженсен всю жизнь восхищался отцом и был уверен: если бы папа не погиб, у них была бы идеальная семья. Этому немало способствовал и сам Алан, с детства рассказывавший Дженсену про Дона: как познакомились, как понравились друг другу и стали встречаться, как поженились и тут же захотели иметь детей, как обрадовались, когда узнали, что у них будет ребенок. Алан хотел рассказами заменить сыну недостающего папу, не замечая, что вкладывает в сознании ребенка некий идеал, совершенство. То, чего на самом деле никогда не существовало. Мало того, что из-за этих рассказов Дженсен не смог принять Мэтта, так еще и сам представлял свою будущую семейную жизнь, как иллюстрацию из глянцевого журнала.

Свое восемнадцатилетие Дженсен отпраздновал в ночном клубе, в первый раз попробовал шампанское, отец подарил ему новенький спортивный кар, а друзья заказали стриптиз. Вокруг Дженсена весь вечер вился симпатичный стриптизер, отрабатывая щедрый гонорар. Парень, конечно же, был обыкновенным бетой, но высоким и мускулистым. Дженсену всегда такие нравились, и он позволил в конце вечера затащить себя в укромный уголок и отсосать. То ли от того, что парень попался неумелый - стриптизеры, все же не шлюхи - то ли от волнения и в первый раз попробованного алкоголя, но Дженсен долго не мог кончить и под конец уже и сам был не рад, что дал согласие на минет.

О первом сексе у Дженсена осталось очень смутное впечатление: немного стыдно, немного приятно и как-то некомфортно.
Другое дело – в своей комнате, удобно устроившись в кресле, с включенной на компе скачанной из сети и тщательно подобранной порнухой. Дженсен обожал смотреть, когда на экране омегу приковывают к кровати наручниками и имеют по очереди несколько альф. Зрелище возбуждало и кончалось под такое сладко и долго.

После окончания колледжа Дженсен собирался поступать в какой-нибудь университет. Какой – ему было, по большому счету, все равно. Отец настаивал на экономическом – тогда даже после женитьбы Дженсен все равно сможет участвовать в управлении своими делами. Этот пункт в брачном контракте Алан собирался оговорить особо. Он никак не мог смириться с мыслью, что рано или поздно придется передать бизнес не сыну, а его мужу. Втайне он лелеял надежду найти Дженсену такого супруга, чтобы тот не только его любил, но и во всем слушался. Стараниями отца Дженсен вырос гордым и независимым, не терпящим над собой ничьей власти, не желающим принимать в расчет ничьи желания, кроме своих. Алан понимал, что трудно найти альфу, который согласится терпеть омегу с таким характером. Тем лучше! Значит тот, кто полюбит его мальчика и решит связать с ним судьбу, должен будет смирить свой норов.
Предложения о браке поступали регулярно: от партнеров по бизнесу, от конкурентов, от друзей и знакомых. Но Алан давно решил: пока Дженсен сам не захочет, он и не заикнется о браке, а уж до двадцати лет даже будет активно против. В это время слишком велик риск осложнений при беременности, а то, что молодой муж не удержится и обрюхатит Дженсена в первую же течку, Алан не сомневался. Да и потом, ему эгоистично не хотелось расставаться с единственным сыном.
Дженсен же о женитьбе и вовсе не думал. Если бы у него спросили, чем он хочет заниматься, если вынести за скобки деньги, статус, положение в обществе и общественное мнение, то он не задумываясь сказал бы: сниматься в порнофильмах.

А что? Можно трахаться, сколько хочешь, да еще и деньги платят.

Но сниматься в фильмах ему, разумеется, никто не позволил бы, и уж тем более – в порно. Надо было выбрать что-то более респектабельное. Слова отца об экономическом образовании вызывали у Дженсена скуку и уныние. С математикой он не особо ладил, а вот биология и химия – нравились. Он с удовольствием стал бы врачом или лучше ветеринаром, но на медицинский омег брали неохотно. Так же, как и альф. Считалось, что врачи должны иметь холодный, трезвый ум, а у альф и омег вечно гормоны правят бал.
Наверное, отец, как всегда, прав, и экономический - оптимальный вариант. Тем более что мысль о полной финансовой зависимости от гипотетического мужа вызывала в Дженсене подсознательный протест.
Он послал документы в Колумбийский университет и почти не сомневаясь в том, что его примут. Впереди его ждала веселая студенческая жизнь и свобода! Как бы Дженсен ни обожал отца, но ему страсть как хотелось попробовать самостоятельности, и он уговорил Алана разрешить ему жить в кампусе, с остальными студентами. Дженсену казалось, что он самый счастливый человек на свете, и даже Мэтт стал казаться не таким противным.
Вот в таком состоянии ожидания и предвкушения счастливых перемен Дженсен и познакомился с Джаредом Падалеки. Точнее, тогда просто Джаредом.


Мужчина подошел к нему в клубе, где Дженсен зависал со своими друзьями, и попросил разрешения начать ухаживать. Прямо в лоб. Ослепил озорной улыбкой, сверкнул милыми ямочками, и Дженсен не устоял.
Нет, он никогда не страдал от недостатка внимания. Скорее, наоборот.
И в колледже, и в клубах, и на улицах к нему постоянно клеились и альфы, и беты. Но такого, как новый знакомый, еще не встречалось. Джареду было, наверное, лет тридцать – потом Дженсен узнал, что двадцать восемь – и по понятиям Дженсена он был старым. Не таким старым, как отец, но совсем-совсем взрослым. Впервые на него обратил внимание самый настоящий взрослый альфа: состоятельный, красивый, уверенный.
Кино наяву.
Дженсен чувствовал себя польщенным и не раздумывая согласился встречаться, но предупредил, что в ближайшем будущем не собирается заводить серьезные отношения. Джаред и не подумал настаивать, наоборот, восхитился тем, что молодой человек такой разумный, и этим окончательно покорил Дженсена.
Сначала они встречались через два-три дня, потом через день, потом – каждый день. Прошло каких-то три недели с начала их знакомства и мысли об учебе и вольной студенческой жизни незаметно отошли на второй план. Просыпаясь утром, Дженсен сразу начинал думать о том, что вечером его ждет встреча со своим альфой и весь день ничто не могло испортить ему настроение. Он и сам не заметил, когда начал называть Джареда своим. Влюбленность накрыла Дженсена с головой, как высокая волна неопытного пловца.
С Джаредом было безумно интересно, он столько всего знал! Постоянно рассказывал смешные и интересные истории, шутил, смеялся, придумывал неожиданные развлечения, вроде той поездки на ночные байкерские гонки, и главное, совсем не пытался развести Дженсена на секс. Не то что обычные ухажеры, которые уже на втором свидании норовили залезть симпатичному омеге в штаны.
Дженсен понял, что влюбился, когда перестал дрочить перед монитором на незнакомых порнозвезд, а начал представлять себя в объятиях совершенно конкретного альфы.
Свою влюбленность Дженсен тщательно скрывал от отца, но тот слишком хорошо знал своего сына, чтобы не заметить происходящие в нем перемены.

- Дженсен, ты ничего не хочешь мне рассказать?
- О чем? – Дженсен постарался состроить самое непонимающее выражение лица.
- К примеру, кто он или она? Чем занимается? Как зовут?
- Пап, ты о чем?
- О том человеке, из-за которого ты плохо ешь, мало спишь, меняешь на дню три раза одежду и не вылезаешь из душа. Не хочешь нас познакомить?
- Пап, ну это так… пока несерьезно все.

Знакомить Джареда с отцом Дженсен не торопился. Он был почти на сто процентов уверен, что папе его избранник не понравится. Из-за возраста, из-за того, что альфа и еще отец терпеть не мог конкурентов, а Джаред занимался тем же, что и их семья – строительным бизнесом.

- Как только у меня будет что-то серьезное, я сразу тебе расскажу.

Из-за Джареда Дженсен впервые в жизни сознательно обманул отца.
Они встречались уже почти месяц, и у Дженсена вот-вот должна была начаться течка. Обычно в такое время он чувствовал повышенное желание. Трахаться хотелось до безумия, и роскошный альфа, постоянно находящийся рядом, нисколько не упрощал дело. Дженсен давно понял что готов перевести их отношения на новый уровень, вот только выступать инициатором было немного неловко. Он голову сломал, как бы вынудить Джареда быть посмелее.
И дернул же его черт при знакомстве оговорить это условие!
Но недаром Дженсен всегда был счастливчиком. То ли Джаред сам что-то почувствовал, то ли решил, что и так проявил достаточно терпения, но на очередном свидании он, запинаясь и краснея, попросил:
- Дженсен, ты меня с ума сводишь… Не хочешь поехать ко мне домой? Посмотришь, как я живу, познакомлю тебя со своим псом.

Уж настолько-то наивным Дженсен не был и прекрасно понял, для чего именно его приглашают. В глазах сидящего напротив мужчины он видел желание и какую-то странную настороженность.
Боится отказа?
Но Дженсен не собирался ломаться. Ему до чертиков надоела собственная девственность. Тем более, Джаред был героем его эротических фантазий весь последний месяц, так чего тянуть?
В машине они неожиданно поменялись ролями. Дженсен без умолку болтал, старательно маскируя словами непонятно откуда накатившее волнение, а Джаред молчал, полностью сосредоточившись на управление машиной.
Много раз потом вспоминая это угрюмое молчание Дженсен ругал себя, на чем свет стоит за то, что не обратил на него внимания и не попросил повернуть назад.
Но задним умом все крепки.
А тогда Дженсен не чувствовал ничего, кроме жгучего, сводящего с ума желания. И Джаред прекрасно это понял и поэтому не стал тратить время на соблюдение норм вежливости. Не предложил кофе, не повел знакомить с псом, ради которого, вроде как, Дженсен и приехал к нему домой. Между ними искрило такое напряжение, казалось, поднеси лампочку-индикатор – и она засветится. Не говоря ни слова, Джаред начал подниматься по широкой лестнице на второй этаж, наверняка там располагались спальни. Дженсен невольно задержался, прежде чем сделать первый шаг.

- Боишься? Отвезти тебя домой?
- Нет, не боюсь.

И Дженсен решительно шагнул вперед.
Как только они оказались в спальне, Джаред прижал Дженсена к стене и долго целовал, исследуя языком рот. Они и раньше уже целовались, и Дженсен каждый раз млел от уверенных опытных губ мужчины. Руки Джареда заскользили по бедрам, сжали ягодицы и Дженсен почувствовал, как его член встает, подчиняясь уверенной силе альфы и его желанию.
Они так и трахнутся стоя?
Словно услышав его мысли, Джаред подхватил Дженсена под ягодицы, приподнял над полом и донес до кровати, кинул на нее и принялся медленно раздевать. Но Дженсену хотелось совсем не так. Несколько случайных минетов казались ему большим опытом, и сам себя он ощущал таким цинично-развратным, что ему хотелось чего-нибудь необычного.
Но как об этом сказать мужчине, с которым собираешься заниматься сексом в первый раз? Не решит ли он, что Дженсен слишком порочен?
Каково же было его удивление, когда Джаред достал из комода мягкие, обитые мехом наручники.

- Ты мне доверяешь?
- Ты серьезно?

Дженсен облизнулся. Конечно, это не совсем то, что он хотел попробовать – в порнухе всегда использовали настоящие, стальные – но на первый раз сойдет и так.
Неужели он и правда нашел мужчину своей жизни? Того, кто понимает его без слов?

- Если не хочешь, не будем.

Джаред серьезно смотрел в глаза и не пытался настаивать. Дженсен окончательно уверился, что выбрал правильно.
Как же все было здорово! По-взрослому!
Это тебе не глупые игры со сверстниками, которые вечно все портят шуточками и ухмылочками. А здесь и сейчас все, как в фильме.

- Хорошо, я согласен.

Дженсен сам протянул руки и разрешил приковать их к кровати.
Джаред аккуратно застегнул меховые браслеты.

- Удобно?
- Да, нормально. Иди ко мне!
- Подожди. Надо кое-что сделать.

Дженсен сразу понял, что Джаред возится с портативной веб-кмерой. Это его немного насторожило, но только немного. В его любимых эротических фильмах герои часто снимала себя на камеру. Может, это и правда прикольно – пересматривать потом, как ты трахался. И Дженсен уже не маленький и не собирается стесняться. Джаред же не выложит эту запись в интернет. Он же не такой!
Для порядка Дженсен протестовал – пусть Джаред не думает, что он совсем уж развратный – но сама ситуация его дико завела.
А потом был самый лучший секс в его жизни. К черту вибраторы, дилдо и пальцы! Член – вот что ему всегда было нужно! А член Джареда наверняка создавали специально для него. Никогда еще Дженсен не получал и десятой доли того кайфа, что испытывал сейчас. Ни от дрочки, ни от минета, ни от самых дорогих и разрекламированных приспособлений. Если бы Дженсен уже не был влюблен, то сейчас точно влюбился бы.
Выплывая из послеоргазменной неги, Дженсен как во сне слушал разговор Джареда с отцом. Поначалу смысл слов не улавливался сознанием, мозг отказывался воспринимать столь чудовищный и циничный обман.
Так что, все это время Джаред его обманывал? Не было никакой влюбленности, только бизнес?
На Дженсена словно вылили ведро холодной воды, а Джаред даже не попытался оправдаться, кажется, он искренне считал, что все сделал правильно. От обиды и бессилия на глазах выступили слезы, но и это не произвело впечатления – альфа не обратил на них внимания, словно перед ним сейчас был несмышленый ребенок, капризничающий из-за не купленной игрушки.
Его просто не принимали всерьез!
А ведь отец предупреждал его об опасности случайных знакомств!
Но разве молодость способна воспринимать советы?
Господи, какой же он дурак! Повестись на фальшивую улыбку и широкие плечи!

Дальнейшее Дженсен помнил смутно. Джаред снова начал его целовать, говорить какие-то глупости про то, что он омега и не должен забивать себе голову ерундой.

«…это бизнес, детка, ничего личного, а ты очень милый... уверен, у нас получится неплохой брак…».

Брак?! Что?!
Слово проникло сквозь дымку безразличия и апатии, мигом вырвав его из покорного ступора. Дженсен закрутился под навалившемся сверху альфой, которому одного раза показалось мало и он собирался его трахнуть снова. Вот только Дженсен больше ничего не хотел! Но на его протесты никто не обратил внимания. Если бы не наручники, Дженсен обязательно использовал бы один из тех приемов, которым его обучал тренер, но на вид несерьезные меховые оковы оказались прочными и исправно несли свою службу.
Идиот!
Жизнь – это не фильм!
Как он мог согласиться?!
Как мог довериться альфе настолько, что разрешил себя обездвижить?!

Дженсен отчаянно извивался и пытался уйти от прикосновений, но все преимущества были на стороне Джареда. Как Дженсен не пытался вертеть головой и протестовать, Джаред и не думал останавливаться. Он заткнул его поцелуем, а когда Дженсен устал выталкивать его язык из своего рта и бессильно откинулся головой на подушку, оставил в покое рот и принялся вылизывать шею, ключицы, прихватывал губами соски, нежно теребя чувствительную плоть, а рукой вовсю надрачивал член. Против воли Дженсен начал снова возбуждаться.
Но он не хотел!
Он отчаянно не хотел, но ничего не мог поделать с реакциями собственного тела. А Джаред еще успевал шептать ему пошлости, от которых у Дженсена внутри все скручивалось в бессильной ярости.

- Хороший... Послушный… Будешь моей шлюшкой… Все вы омеги шлюхи, вам бы лишь толстый член в задницу и больше ничего не надо… Я буду тебя трахать так, что ты свое имя забудешь... Сладкая дырочка…. Какой же ты сладкий…

Если бы не наручники, Дженсен заткнул уши, чтобы ничего не слышать. А обиднее всего то, что Джаред прав. Он же сам согласился, сам разрешил так вести себя с ним. Значит и все эти обидные слова и оскорбления он тоже заслужил.

«Теперь-то ты понял разницу между реальностью и порнофильмом? Надеюсь, это послужит тебе уроком на всю жизнь!»

В конце концов Дженсен выдохся – Джаред то ли делал вид, то ли на самом деле не воспринимал его сопротивление всерьез – и перестал вырываться. Чем быстрее все закончится, тем лучше. Альфа не отпустит пока не получит свое, но не будет же он вечно держать его прикованным к кровати, а как только Дженсену удастся освободиться, он сбежит из этого дома и постарается поскорее обо всем забыть. И плевать на видео, отец обязательно что-нибудь придумает и спасет его.
Второй раз отличался от первого так же, как подлинник Да Винчи отличается от газетной репродукции. Нет-нет, никакой грубости, по-прежнему все происходило нежно и ласково, Джаред, даже был осторожнее, чем в первый раз. Тогда Дженсену хотелось напора и страсти, а сейчас ему ничего не хотелось, и альфа вроде бы уловил его настроение, вот только отреагировал прямо противоположным образом. Он решил во чтобы то ни стало возбудить Дженсена и, как ни странно, с легкостью в этом преуспел. Тело послушно отреагировало на умелые прикосновения, и это было хуже всего.
Джаред не на шутку распалился. Поцелуи, которыми он покрывал шею и ключицы Дженсена, все больше походили на укусы. Из-за возбуждения Дженсен не чувствовал боли и сам не замечал, как невольно поворачивает шею, подставляя ее в древнем как мир жесте согласия на Метку. И это бессознательное приглашение не осталось без внимания.
Дженсен вскрикнул и выгнулся дугой, когда в его шею в том месте, где она переходит в плечо, вонзились зубы.
Не надо! Только не Метка!
Вдоль позвоночника прошла дрожь, а из члена тонкой струйкой брызнуло семя. Дженсен обессилено замер, с трудом возвращаясь в реальность. Произошедшее было настолько неожиданным, что сразу не укладывалось в голове.

Как Джаред посмел? Как он мог сделать такое?! Метку же не ставят без явно выраженного согласия! Это закон!
И тут же горько подумал: какой закон? О чем ты? Законы пишутся сильными для сильных.

Беспамятство стало для Дженсена благословением.
Придя в себя после транса Метки, Дженсен узнал, что не только связан, но и уже успел сочетаться браком. Рекордная скорость. Вполне достойная занесения в книгу рекордов Гиннесса.
Читая по всем правилам составленный брачный договор, Дженсен с неприятным удивлением узнал фамилию своего мужа. Падалеки. Кажется, отец несколько раз упоминал его в разговорах, называя беспринципным и нахальным выскочкой.
Похоже, не ошибся.
Но все переживания по поводу скоропостижной женитьбы отошли на задний план, стоило Дженсену услышать про болезнь отца. В первый момент он просто не поверил.
Так не бывает!
Еще вчера утром он встал с кровати счастливым молодым парнем, у которого есть все: деньги, здоровье, любимый человек, самый лучший на свете отец. А сегодня? Сегодня у него не осталось ничего. Даже чувствовал он себя не лучшим образом. Дженсен впал в эмоциональный ступор. Мозг отказывался признавать жестокую действительность. Все его мечты развеялись, как дым, привычная жизнь рухнула и лежала в руинах, на которых предстояло строить что-то новое. Но строить ничего не хотелось.
Сидя в больнице перед находящимся в коме отцом, Дженсен даже плакать не мог, только давал обеты богу, умоляя об одном: пусть отец выживет!
Но чуда не произошло – отец умер, так и не придя в сознание.

Умер с мыслью, что его сын… кто?
Дурак? Предатель? Шлюха?
С Падалеки все ясно. Ему нужен был их бизнес, и он поступил так, как поступают альфы. А чем оправдываться Дженсену? Как он мог быть таким легковерным, беспечным? Одним словом – законченным идиотом!

Дженсен не давал себе спуску и судил беспощадно. Пусть другие делают скидку на молодость и первую любовь, Дженсен не собирался себя прощать.
Джаред несколько раз приезжал в больницу, но даже не заходил в палату. Дженсен видел, как он стоял за стеклянной дверью в накинутом на плечи белом халате. Что ему еще надо? Зачем он приезжает?
А потом были похороны, оглашение завещания, и Дженсен понял, зачем он все еще нужен Джареду. Бизнес. Всегда бизнес. От него требовалось подписать какую-то доверенность, чтобы передать управление делами в руки Падалеки.
В этот момент Дженсену было наплевать. На бизнес, на брак, на мужа, даже на свою жизнь.
Почему он не умер во время укуса?

Говорят, иногда это случается, если омега совсем-совсем не подходит выбравшему его альфе. Но даже здесь природа над ним подшутила. Джаред на самом деле был его альфой. Дженсен каждой клеткой тела ощущал возникшую между ними связь. Сопротивляясь всеми силами, он все равно чувствовал эмоции и настроение мужа, его желание, нетерпение, стремление схватить и укрыть ото всех, и против воли откликался на них. Тело откликалось. Стоило Джареду дотронуться до него – и сердце начинало стучать как сумасшедшее, а внизу живота закручивалось возбуждение. Они были бы прекрасной парой, если бы… Если бы Джаред хотя бы попытался увидеть в нем равного, а не дырку для ебли, если бы поговорил, попросил прощения, пусть это была бы ложь от начала и до конца, но Дженсен, наверное, поверил бы...
Господи, какое прощение?!
Столько всего произошло, а он все никак не избавится от детских иллюзий.
Добро пожаловать во взрослый мир, детка! Нет тут никакого благородства и игр по правилам.
Развод показался Дженсену единственной возможностью вернуть себе пусть не уважение, но хотя бы душевное равновесие. Постараться все забыть, уехать в другой город или даже в другую страну и начать жизнь с нуля. Но Джаред наотрез отказался даже разговаривать об этом. Он так взбесился, что даже применил альфа-силу. Лучше бы ударил.
От школьных друзей Дженсен знал, что некоторые родители не гнушаются в воспитательных целях применять альфа-силу к своим чадам, но его отец ни разу не позволил себе ничего подобного. Даже когда Дженсен, узнав про его второй брак, съехал с катушек, расколотил в доме всю посуду и демонстративно сбежал жить к друзьям. Отец приехал, разговаривал, убеждал, объяснял…
А тут?!
Дженсен всего лишь попросил о разводе, и муж тут же наехал на него, как пещерный человек. А что будет дальше? Он его и в постель силой потащит? Ну уж нет! Дженсен не шлюха и не станет раздвигать ноги по приказу! Пусть подавится своей никому не нужной меткой, связью и деньгами!
Значит, бежать!
Как можно быстрее и как можно дальше. В городе не спрячешься. Падалеки слишком влиятелен, рано или поздно Дженсена все равно найдут и отправят обратно под крылышко мужа. А если муж не станет его разыскивать? Что, если подписать эту чертову доверенность и отдать Джареду то, ради чего он затеял этот брак? Может, тогда он не станет его преследовать и Дженсен сможет спокойно выбраться из страны? Уехать жить куда-нибудь далеко, в Канаду или Австралию. Денег на первое время ему хватит. У Дженсена имелся личный счет, который отец открыл на его имя через месяц после гибели Дона. Туда он перевел все деньги мужа и каждый год добавлял приличную сумму. Этот счет был страховкой Дженсена на случай непредвиденных обстоятельств и не входил в наследство, так как был оформлен на его имя. Для того, чтобы снять с него деньги, достаточно знать пароль.

Обидно отдавать семейное дело в руки прохвоста, но уж лучше так, чем постоянно прятаться и скрываться. Дженсен не дрогнувшей рукой написал доверенность на ведение всех дел. Получив желаемое, Джаред наверняка успокоится и не станет его разыскивать.

Вот когда пригодились его занятия спортом. Дженсен без труда спрыгнул со второго этажа и легко перебрался через высокий забор, ограждавший дом. В кармане джинсов завалялось несколько купюр, и первый же водитель охотно согласился подбросить симпатичного парня до банка. Спустя два часа, автобус уже увозил Дженсена на север, к канадской границе.

Поначалу Дженсен не обращал внимания на слабость. Списывая ее на то, что он сбежал от своей пары. Он и правда чувствовал глухую тоску по альфе. Безумно хотелось секса, но это еще полбеды. Хуже, что хотелось внимания, заботы, нежности. Вот только его альфа все равно не мог этого дать, и Дженсен старался отвлечься, щелкая пультом и без разбора смотря передачи по телевизору в номере отеля. Правда, при всем желании он не смог бы пересказать, что именно там показывали. Ничего, как только он выберется из страны, то устроит себе полноценный отдых, найдет кого-нибудь… На этой мысли к горлу подступила тошнота, и Дженсен еле успел добежать до туалета. Зря только деньги тратил на завтрак.

И только когда прямо на улице потемнело в глазах, а после он очнулся в больнице, Дженсен понял, что недооценил своё состояние. Но даже тогда ему и в голову не приходило, что он может быть беременным.
Дженсен не понимал, что он чувствует. Радость? Удивление? Ужас? Неприятие? Облегчение?

После ухода Джареда он лежал и с горькой иронией размышлял о том, во что превратилась его жизнь. А всего-то хотел лишиться девственности… Теперь он на всю жизнь связан с ненавистным человеком, ведь ребенок – это уже все... Ни о каком разводе не может быть и речи. Ни один суд даже не станет рассматривать дело, пока ребенок не достигнет совершеннолетия. А это восемнадцать лет! Столько же, сколько он всего прожил на белом свете!
Все его мечты разбились. Навечно.
Надо смириться и жить так, как живут остальные омеги. Вот только Дженсен смиряться не собирался. Если чему-то и научил его отец, так это тому, что статус – не главное, человек сам определяет свою судьбу. Он не сдастся.



Глава 4

Оказавшись дома, Дженсен быстро пошел на поправку. Головокружение и тошнота прошли, он больше не норовил при любом удобном случае грохнуться в обморок, на щеки вернулся легкий румянец, а губы перестали цветом напоминать баклажан.
И не в последнюю очередь это было заслугой Джареда. Как бы Дженсен ни злился, какие бы клятвы себе ни давал, но стоило ему увидеть высокую фигуру мужа, уловить так быстро ставший привычным запах, через связь ощутить осторожное, даже слегка опасливое внимание, и внутри разливалось тепло, спокойствие и … возбуждение. Странный, противоречивый, отвергаемый, жизненно необходимый коктейль. Дженсен перерыл кучу литературы и теперь гораздо больше знал и понимал в происходящих с ним сейчас изменениях.
После Метки организмы омеги и альфы настраиваются друг на друга. Это сопровождается выбросом гормонов и, как следствие, неровным настроением у обоих. При этом у альф часто наблюдаются вспышки немотивированной агрессии (Дженсен вспомнил, как Джаред применил к нему альфа-силу), а омеги пытаются отстоять границы своей независимости, из-за чего часто ведут себя вызывающе. Он с удивлением вычитал, что в первые дни после установления связи приблизительно у десяти процентов омег возникает желание сбежать подальше от своего альфы. В школе о таком никогда не говорили, да и отец всегда уверял, что омега и альфа, созданные друг для друга, понимают это чуть ли не с первого взгляда. Поэтому Дженсен чувствовал себя кем-то вроде героя-революционера, а оказалось, его протест уже давно кем-то учтен, посчитан, проанализирован и занесен в таблицу «Варианты поведения омег после установления связи», строка четвертая, третий столбец. С одной стороны, это успокаивало, а с другой – лишаться ореола исключительности всегда немного обидно.
Но в одном неизменно сходились авторы любых исследований: связанные меткой омега и альфа обязательно должны заниматься сексом. Это благотворно влияет на их здоровье, настроение, выравнивает гормональный фон, устраняет агрессию и нервозность. Связь укрепляется, а чем крепче связь, тем спокойнее и здоровее оба партнера. А уж беременному омеге забота и любовь альфы, в том числе и выражающаяся в нежном регулярном сексе, жизненно необходима.

Теперь Дженсен лучше понимал своего отца. Каковы бы ни были обстоятельства, при которых Алан познакомился и поставил Мэтту метку, дальше в силу вступили законы природы. А Дженсен вел себя как капризный ребенок. Не желал понимать совершенно естественных вещей, а еще считал себя взрослым. Стоило Дженсену вспомнить свое поведение по отношению к Мэтту с первого дня знакомства, и от стыда хотелось сквозь землю провалиться. Пришла пора повзрослеть и попросить у бывшего отчима прощения за свое свинское отношение. Дженсен не сомневался, что Мэтту плевать на него и уж тем более плевать на его раскаяние, но прощение нужно было в первую очередь ему самому. Дженсену необходимо было услышать слова прощения хоть от кого-нибудь! Отец-то уже никогда ему их не скажет, хотя Дженсен и не сомневался – будь Алан жив, то давно уже простил бы своего непутевого омежку.
«Омежка».
Так Алан часто в шутку называл сына. От отца это слово звучало не обидно, а ласково и немного иронично. Милое домашнее прозвище.

Позвонив друзьям, Дженсен с легкостью выяснил, что из города Мэтт пока не уехал и по-прежнему живет в их доме. Известие обрадовало. Разыскивать Коэна по всей стране Дженсен не смог бы при всем своем желании. А сейчас требовалось всего лишь ускользнуть от бдительного ока мужа. Он и сам толком не понимал, почему не хочет ехать к Мэтту открыто. Один раз пережив предательство, Дженсен боялся доверять Джареду даже в мелочах и неосознанно пытался все делать тайно. Иногда это доходило до абсурда, но он ничего не мог с собой поделать. Оказалось, разрушить доверие очень просто – достаточно одного телефонного разговора, а вот на то, чтобы вернуть его обратно, требуется гораздо больше времени и сил.

После его побега муж увеличил количество охранников и настоял на том, чтобы Дженсена везде сопровождал телохранитель. Сначала Дженсен хотел с негодованием отказаться от сомнительного удовольствия повсюду таскаться с незнакомым мужчиной, телохранитель казался, скорее, тюремщиком, чем охранником, но потом передумал. Джаред будет думать, что у него все под контролем, и это хорошо. В случае нужды обвести вокруг пальца знакомого охранника проще, чем выискивать среди прохожих частных сыщиков, которых муж наверняка нанял бы, если бы Дженсен продолжал настаивать на прогулках в гордом одиночестве.
После обеда Дженсен, как обычно, ушел отдыхать к себе в комнату, подождал, когда охранник выйдет из гостиной на веранду пофлиртовать с горничной – девушка получила две сотни за то, чтобы быть поразговорчивее – и выскользнул на кухню. Невозмутимый повар-француз только удивленно посмотрел на непонятно зачем заявившегося в его владения нового хозяина, но ничего не сказал. Вот и хорошо. Дженсен прошел к неприметной двери, через которую в дом попадали поставщики продуктов, и оказался на улице. Прошагав квартал пешком, он остановил такси и назвал до боли знакомый адрес.

- Привет. Пустишь? - Дженсен топтался перед дверью, не решаясь сделать шаг. Странно было вот так стоять на пороге собственного дома и просить разрешения войти.
- Проходи, – Мэтт, кажется, нисколько не удивился гостю. За прошедшие с похорон три месяца, он сильно изменился – похудел, лицо заросло неопрятной щетиной, да и одет кое-как: старые поношенные джинсы, все в пятнах и дырках, когда-то дорогие, но сейчас подходящие только для бездомных, и кое-как застегнутая клетчатая рубашка. Дженсен сделал шаг за порог и тут же в нос ударили привычные, знакомые с детства запахи родного дома. Вот только в них добавился новый – запах алкоголя.
Не потрудившись закрыть дверь, Мэтт побрел в гостиную. Именно побрел. По походке Дженсен сразу понял, что мужчина пьян. И судя по тому, как сильно в доме пахло новым «ароматом», пил Мэтт не первый день. Неужели так переживает смерть отца? Или потерю денег?

- Извини, что без приглашения.

Дженсен поискал глазами старого Патрика, работавшего в их доме кем-то вроде швейцара. Сколько он себя помнил, Патрик всегда открывал и закрывал двери, но сейчас в холле было пусто.

- А где же все?
- Кто «все»? А, слуги… Я их уволил. Зачем мне столько? Да и дорого. Твой отец не особо-то расщедрился... А тебя, значит, можно поздравить?
- С чем, с браком? Да, можно.
- Да нет, не с ним. Вот уж с чем, а с этим я тебя поздравлять бы не стал. Ты ждешь ребенка.
- Неужели заметно? – Глядя в зеркало Дженсен пока не замечал особых изменений в своей внешности, особенно в одежде. Джинсы и рубашка навыпуск отлично скрывали небольшие изменения в фигуре.
- Заметно, когда знаешь куда смотреть, а я знаю. Четыре года смотрю в зеркало, да ничего не вижу.

Мэтт произнес это с такой отчаянной безысходностью, что Дженсен невольно напрягся. Неужели он пропустил что-то важное? Ему всегда казалось, что отец и женился-то на Мэтте только для того, чтобы тот родил ему наследника-альфу.

- А почему?
- Потому что Алан не хотел детей! Как же! Вдруг его ненаглядный сынишка начнет ревновать! Вдруг ему достанется на грамм меньше папочкиного внимания! Он же такой ранимый! Такой чувствительный! А этот «ранимый» и «чувствительный» прыгнул в койку к его злейшему врагу и тут же залетел.
- Врагу? Почему врагу? Я думал, они были обычными конкурентами.
- Конкурентами, врагами… Какая разница? Что ты цепляешься к словам? Они еще с отцом твоего обожаемого муженька что-то не поделили. Он фамилию Падалеки спокойно слышать не мог. А уж когда тот предложил стать партнерами, так Алана чуть удар не хватил. Кричал, что он руки никому из этой ядовитой семейки не подаст, не то что партнерство. Знал бы он, на ком ты женился!
- Он знал.

Выходит эта вражда началась не вчера? Интересно, Джаред знал про неприязнь между их семьями? Какая разница. Все равно это теперь уже неважно.
Мэтт тем временем подошел к столу, взял початую бутылку и небрежно налил в стоящий рядом стакан янтарно-коричневой жидкости. Запах крепкого алкоголя ударил в нос так, словно Дженсен поднес напиток к своим губам. Как Мэтт может пить эту гадость? Тошнило от одного запаха.

- Тебе не предлагаю.
- Что ты собираешься делать?
- В каком смысле? Сегодня или вообще?
- Вообще.
- Собираюсь выдержать положенные полгода траура, продать дом и сбежать подальше из вашего захолустья.
- Обратно в Лас-Вегас?
- Тебе-то какая разница?
- Просто спросил… Мэтт, знаешь, мне так не хочется, чтобы ты уезжал… После смерти папы ты – все, что осталось от моей семьи. Знаю, мы не всегда с тобой ладили, но сейчас нам уже больше нечего делить…

Дженсен замолк, услышав резкий кашляющий смех. Мэтт ржал во все горло:
- Нет, ты точно рехнулся! Я всегда знал, что ты эгоист до мозга костей, но всему же есть предел! Ты хоть слышишь себя? Я хочу, мне надо…Я не твоя семья и никогда ею не был. И сейчас я тебе нужен только для того, чтобы было с кем ходить рыдать на могилку? Хорошую же ты мне роль определил! Мэтт Коэн в роли носового платка Дженсена Эклза. Не пошел бы ты на хер?!
- Успокойся. Чего ты так завелся? Не хочешь оставаться – уезжай. Я же не могу удержать тебя здесь насильно, а насчет дома… Хочешь, я буду оплачивать счета?
- Хочу! Думал, откажусь? Ошибаешься, у нищих нет гордости. Не по карману.
- Мэтт, но зачем ты так? Я же приехал с тобой помириться. Прости, что вел себя, как свинья, но я же был еще совсем ребенком. Ничего не понимал.
- Дженсен, ты не был ребенком. Ты был обычной эгоистичной избалованной дрянью! Я не знаком с твоим мужем, но искренне ему сочувствую – ему достался самый дерьмовый омега в городе! Хотя судя по тому, что я слышал от Алана, вы друг друга стоите. Нашли друг друга!


Все время разговора Мэтт не прекращал цедить из стакана виски или бренди – Дженсен не особо разбирался в спиртном – и пьянел прямо на глазах. На старые дрожжи его быстро развезло, и он окончательно перестал себя контролировать.

- Дженсен, ты такая сволочь! Ты мне всю жизнь испоганил! Если бы не ты, у нас бы с Аланом что-то могло получиться. Конечно, он не любил меня, не так, как твоего папашу… но это не важно! Если бы он разрешил мне родить, то никуда бы не делся… ходил бы за мной на веревочке. Но он уперся… Приказал пить противозачаточные… Сам следил, чтобы я принимал, не пропускал. А ты знаешь, как это вредно для здоровья? - Мэтт говорил, будто в лихорадке, бормотал, захлебываясь словами, спешил выговориться. Дженсен только сейчас понял, что мужчина гораздо пьянее, чем ему показалось вначале. – И тогда я решил: он травит меня, а я немного испорчу здоровье ему… Справедливо, правда? Эти таблеточки, которые твой отец принимал от сердечной аритмии… Надо было всего лишь заменить их на чуть-чуть более сильные, и когда-нибудь они его доконали бы… Так и вышло. Я должен был получить все! Ты же еще мальчишка! Я бы сплавил тебя в какой-нибудь закрытый пансион, а потом женил на подходящем альфе, и все! Я был бы богат! Когда ты обливал меня своим презрением, я представлял, как лично подберу тебе мужа. О, я бы постарался!.. Ты бы сполна узнал, каково быть омегой… По-настоящему омегой, а не принцем, вокруг которого все прыгают! Но ты и тут успел раньше и испортил все мои планы… в очередной раз... Как же я тебя ненавижу! Ненавижу!..

Дженсен слушал, замерев от ужаса и отвращения. Из всего пьяного бреда он понял главное: Мэтт что-то сделал с лекарствами отца.

- Ты отравил папу?.. – Услышанное не укладывалось в голове.
- Не ожидал? Ха-ха… Мы с тобой стоим друг друга… прекрасная парочка. Алан ни черта не разбирался в омегах: тебя считал невинным ангелочком, а ты оказался шлюхой, меня – безвольной тряпкой. Вот бы удивился, если бы воскрес… Представляю его рожу…

Мэтт пьяно рассмеялся и упал в кресло.
Кровь бросилась Дженсену в голову, стало резко не хватать воздуха. Мэтта хотелось убить, оживить, подвергнуть самым жестоким пыткам и снова убить. Вот сейчас, в данную минуту, Дженсен возненавидел его так, как никогда никого не ненавидел. Даже Джаред ни разу не вызвал и сотой доли столь сильных эмоций.

- Что глазами сверкаешь? Не нравится правда?

Дженсен сжал кулаки – так хотелось врезать по этой самодовольной морде! И тут его взгляд упал на ведерко со льдом, из которого торчал нож для колки льда. Нож! Тонкий острый нож так легко всадить прямо в горло подонку, убившему отца! Это не убийство, это возмездие! Кажется, Мэтт догадался, о чем сейчас думает его пасынок.

- Хочешь меня убить? Давай, не стесняйся!.. И тогда твой ублюдок родится в тюрьме! То-то папочка на небесах порадуется за своего ненаглядного сыночка. Шлюха и убийца! В тюрьме тебе должно понравиться! Будут тебя драть, как последнюю блядь…
- Замолчи!
- А ты мне рот не затыкай! Хватит уже… - Мэтт по-прежнему полулежал-полусидел в кресле, даже не пытаясь сбежать или хотя бы встать на ноги, чтобы защититься, алкоголь не только развязал ему язык, но и напрочь отключил инстинкт самосохранения. - Черт, как же здесь жарко!

Он дернул ворот рубашки, обнажая шею с клочками плохо выбритой щетины, и Дженсен как наяву увидел, как он подходит и всаживает нож в это беззащитное горло, прямо в шрам метки. Чтобы навсегда уничтожить последнюю связь этой мрази с отцом и их семьей! Наваждение было столь сильным, что он даже руку протянул к ведерку, и тут до него дошло, что никакого шрама у Мэтта на шее нет.
Гладкая кожа! Чисто! У Мэтта не было метки!
Открытие Дженсена ошеломило. Отец не пометил своего омегу! Между ними не было настоящей связи! Их брак – пустая формальность! Отец женился на Мэтте, но они никогда не были парой! Но как же так? Ведь отец всегда говорил, что люди женятся, если любят друг друга, что омега и альфа должны быть половинками одного целого…
Получается, это были только слова? Он лгал?
От обилия свалившейся на него информации Дженсен уже не понимал, на кого и за что он злится.
Ему вообще когда-нибудь правду говорили? Неужели он такой легковерный наивный идиот, которого все могут обвести вокруг пальца? Даже своего отца он толком не знал, и Мэтта… недалекого, безответного Мэтта, которого никто никогда не принимал всерьез…И с Джаредом он тоже ошибся.

С трудом борясь с желанием схватить нож и раз десять всадить его в нагло разлегшегося перед ним мерзавца, Дженсен выскочил из дома, понимая, что больше никогда в него не вернется. И только забравшись на заднее сиденье такси он дал себе волю и расхохотался злым истеричным смехом. И кого же теперь винить в смерти отца? Мэтта? Джареда? Себя? Всех сразу?
По дороге обратно он так ушел в свои мысли, что совсем забыл про то, что тайком сбежал из дома, и неплохо было бы так же вернуться. Охранники на воротах чуть в штаны не наложили, увидев его выходящим из такси, и тут же схватились за телефоны, но Дженсену было уже не до конспирации. Он вбежал в комнату и упал на кровать, сердце колотилось как сумасшедшее.

«Идиот! Идиот! Идиот!»

Перед глазами проплывали картины прошлого, и Дженсен не мог понять, как можно было быть настолько слепым, чтобы не увидеть этой испепеляющей ненависти?
Не подумать, во что она выльется?
Легкомысленно отмахнуться от странностей в поведении Мэтта, которых хватало и которые Дженсен замечал, но не давал себе труда задуматься, слишком занятый собой и своими проблемами. Выходит, Мэтт был прав, обозвав его эгоистом. Да и отец тоже хорош! Решил, раз альфа, то все позволено?!
Впервые в голову Дженсена закралась мысль, что отец не был идеален и мог ошибаться. Ошибся же он с Мэттом, возможно, и на счет Джареда тоже был неправ. И кто знает, может, Джаред не так уж и виноват в его смерти.
И уж точно, если виноват, то не он один.
Все постарались.
И Дженсен тоже внес свою лепту.
Клокочущая внутри ярость и обида требовали выхода, иначе они грозили разорвать его изнутри. Дженсен оглядел комнату в поисках подходящей жертвы и заметил стоящую на полу около окна коробку. Сегодня утром ее там не было, а может, и была, только ее прикрывала портьера, но за время его отсутствия горничная убралась и раздвинула шторы. Интересно, что же в ней может быть? Да не важно! Какой-нибудь подарок мужа… вот его-то Дженсен сейчас и разломает на мелкие кусочки!

Но в коробке лежал не подарок.
Стоило Дженсену развязать бечевку и откинуть крышку, как тут же вся его злость испарилась без следа. В коробке лежали модели парусников. Его модели, те, что он собирал, еще будучи мальчишкой. Их, да еще фотографии – единственное, что он забрал из дома после похорон. Но за всеми последующими событиями совершенно про них забыл. А кто-то, оказывается, помнил.
На самом верху лежала красавица «Черная жемчужина». Эту модель отец подарил Дженсену на Рождество, когда ему было десять или одиннадцать лет. Дженсен тогда фанател от «Пиратов», Джека Воробья и мечтал стать капитаном. Модель была дорогая и состояла из сотен мелких деталей. Слишком сложная, чтобы десятилетний мальчишка смог справиться с ней в одиночку. Отец ворчал, что давно вышел из детского возраста и подарок он делал Дженсену, а не себе, но, тем не менее, каждый вечер все новогодние праздники они клеили корабль. И никакого Мэтта в их жизни еще не было и в помине…

- Папа, прости меня… Прости… Если ты меня слышишь, то постарайся простить…

Ощущение одиночества стало настолько нестерпимым, что если бы сейчас к нему в комнату зашел Джаред, то Дженсен наплевал бы на все свои клятвы и бросился в его объятия. И пусть муж обнимал бы, гладил по спине, ворошил волосы, целовал и уверял, что все будет хорошо. Дженсен ему поверил бы.
Стоило вспомнить о муже, как мысли тут же привычно перепрыгнули на их запутанные отношения, и неожиданно легко пришло решение: войну нужно прекращать и как можно скорее. Во второй раз наступать на одни и те же грабли – это надо быть уж совсем недоумком.
Он вспомнил, с каким лицом муж сообщил ему про беременность. Боялся, что Дженсен ему не поверит, не захочет вернуться, но и мысли не допускал избавиться от ребенка. Джаред нисколько не сомневался в своем отцовстве, а ведь мог. И в верности Дженсена он тоже не сомневался, хотя того неделю носило неизвестно где. Дженсен прислушался к себе и понял: он тоже знает, Джаред ему не изменял. Это было странно и ново: ощущать в себе такую уверенность в другом человеке.

Он перебрал в памяти своих знакомых и с удивлением понял, как редко видел у кого-то на шее похожий шрам. Раньше он как-то не задумывался об этом.

Метка связывала обоих партнеров и, видимо, далеко не всем альфам это было нужно. А Джаред не колебался. Даже если вся его влюбленность в Дженсена была всего лишь игрой и притворством для того, чтобы добраться до денег Эклзов, он честно выполнял свою часть обязательств. Возникшая связь полностью питалась его энергией. Дженсен не вносил своей доли, а наоборот, отвергал и всячески противился нормальному установлению связи. В результате вместо гармонии в их союзе – сплошные сложности и напряжение. Джаред виноват, что поставил метку без предупреждения, но и Дженсен должен был понимать, с каким огнем играет.
Вспоминая себя три месяца назад, он диву давался своей беспечности и доверчивости. Ну разве можно было быть таким наивным? Да еще накануне течки! Разве мог альфа устоять против своих инстинктов?
Может, мог, может, нет. Кто его знает.
Но в любом случае, сейчас вопрос уже стоял не о них. Скоро на свет родится ребенок, и ради него Дженсен должен попробовать все исправить.
Прошлое надо оставить в прошлом.

И начать следовало с возобновления нормальных отношений. Вот только инициатива должна исходить от альфы. Они и так здорово напортачили в самом начале, теперь нужно все сделать по правилам. Одна проблема: Джаред так серьезно отнесся к данному в больнице обещанию, что почти не бывал дома. Как с утра уезжал по делам, так и пропадал до позднего вечера, появляясь только на обед. Но голодный муж, спешащий на очередную деловую встречу – не лучший объект для легкого флирта. По вечерам же Дженсена ужасно клонило в сон, и сколько он ни пытался, ему ни разу не удалось дождаться возвращения Джареда. Иногда сквозь сон он слышал осторожные шаги около двери в спальню, но и только. В спальню альфа не заглянул ни разу. Как же быть? Как спровоцировать Джареда на решительные действия? А может, привлечь на свою сторону врача, у которого Дженсен наблюдался?

Клинику доктора Моргана предложил Джаред, и Дженсен согласился, хотя сразу понял, в чем кроется секрет такого выбора. Он наотрез отказался посещать психолога, и муж придумал, как его обмануть. «Хорошо, не хочешь к психологу, ну и не надо. Вот тебе обычный гинеколог, а то, что у него есть психологическое образование, я тебе не скажу. Я же такой умный и предусмотрительный».
Но Морган Дженсену понравился: спокойный, уверенный, в душу не лез, а главное, хороший специалист. Дженсен прошерстил интернет и обзвонил знакомых – все отзывались о клинике и самом Моргане самым наилучшим образом.
Вот Дженсен и решил воспользоваться его помощью. Наверняка врач давно догадался, что у его пациента не очень-то насыщенная сексуальная жизнь, но никак это не комментировал. Психолог, одним словом. На очередном плановом приеме Дженсен, смущаясь и заикаясь, рассказал выдуманную историю о том, что в начале беременности во время секса испытал резкую боль, они с мужем так перепугались, что решили временно воздерживаться от… «ну вы понимаете?». А сейчас уже время прошло, он уверен, что все будет в порядке, но как сказать об этом мужу?
Морган пожурил Дженсена за глупость – супруги не должны стесняться обсуждать такие вещи. Дженсен краснел, взмахивал ресницами и умудрился разжалобить врача настолько, что тот согласился поговорить с Джаредом.
Дженсен с нетерпением ждал результата разговора и при этом немного трусил. От их первого раза осталось двоякое впечатление: вроде бы и понравилось, особенно в первый раз, но воспоминания о том, что сделал Джаред после телефонного разговора, вызывали отвращение. Дженсен помнил свое бессилие, охватившую его апатию и безразличие. Что, если теперь он никогда не сможет расслабиться в объятиях мужа и полностью ему довериться?
Но пока он не решится попробовать, не узнает. А Дженсен не собирался давать воспоминаниям испортить себе жизнь. Нельзя изменить прошлое, но зато будущее и настоящее в его руках.
Он будет счастлив назло всем обстоятельствам!

И… он не пойдет в полицию и не станет обвинять Мэтта в убийстве. И не потому, что простил. Отец всегда ненавидел публичные скандалы и очень щепетильно относился к репутации семьи. Устроить из его смерти полицейское расследование – все равно что плюнуть на могилу. Да и неизвестно, поможет ли эксгумация, смогут ли обнаружить лекарства, можно ли спустя столько времени определить, послужили они причиной смерти или нет. Если рассказать обо всем Джареду, то, Дженсен был уверен, все закончится трупом Мэтта. А он не собирался всю жизнь дрожать от страха, что отец его ребенка окажется в тюрьме. Хотя себя-то зачем обманывать? Он просто не хотел терять Джареда. Несмотря на всю боль, что тот ему причинил, не хотел, потому что… Да, черт побери, потому что любил!

Поэтому и не мог толком ненавидеть, не мог порвать связь, не мог отказаться от ребенка.

А Мэтт и так получит по заслугам. Денег он уже лишился, а алкоголь довершит то, что не сделал нож. Омегам нельзя пить, у них низкая сопротивляемость алкоголю и быстрое привыкание. Зато Дженсен теперь знает правду и благодаря ей может попытаться построить свою жизнь. Скоро у него родится ребенок. Разве он не хочет, чтобы этот ребенок прожил такое же счастливое детство, какое было у него? Разве малыш виноват в том, что Дженсен сглупил?



Глава 5

Возвращение в Даллас прошло на удивление мирно. Джаред внутренне приготовился терпеть капризы и издевки мужа, но тот вел себя спокойно. Был, скорее, задумчив, чем раздражен и, что особенно радовало, перестал повязывать шарф, чтобы скрыть метку. А то ведь в первые дни, как только посмотрел на себя в зеркало, так сразу и нацепил на шею дурацкую тряпку. Джареда такое отношение огорчало и приводило в глухое раздражение. Он хотел, чтобы все видели: омега не свободен, он повязан по всем правилам и никто не имеет право на него претендовать. В самолете Джаред нет-нет да и кидал взгляд на открытую шею мужа, очень хотелось впиться в метку губами, лизнуть шрам языком. Со временем он станет почти незаметным, но пока еще выделяется красным рубцом. Сразу видно – поставлен недавно. Стюардесса даже пожелала им счастливого медового месяца.
Эх, знала бы она, какой он у них «медовый»!
По приезде домой Джаред сдержал свое слово и выделил Дженсену отдельную спальню в противоположном крыле дома. Но на одном настоял категорически: раз в день они должны обязательно встречаться. Дженсен сначала заартачился, но Джаред мотивировал это заботой о его здоровье.

- Мне нужно тебя видеть, чтобы знать, как ты себя чувствуешь. Не у слуг же мне этим интересоваться.
- Можешь и у слуг, я не возражаю.
- Дженсен, не начинай снова. Я и так согласился на все твои условия, так пойди и ты мне навстречу. Нам надо как-то привыкать жить вместе.
- Не собираюсь я ни к чему привыкать! – Дженсен вскинул голову и приготовился отстаивать свою независимость.
Джареда ужасно угнетало то, что его пара упорно видит в нем врага. А ведь он альфа! Ему в сто раз труднее идти на уступки. Но строптивый омега ничего не желал понимать.
Джаред устало вздохнул и в сотый раз приказал себе быть терпеливым.

- Ты не хочешь меня видеть? Прекрасно. А что будет, когда родится ребенок? Ты так и продолжишь меня игнорировать? Считаешь, это сделает нашего сына счастливым? Давай хотя бы ради него попытаемся соблюдать видимость нормальных отношений.

Дженсен испытующе посмотрел в глаза, выискивая подвох, но потом все же с неохотой согласился вместе обедать.
Завтракал Джаред рано, а потом уезжал по делам. Дженсен же был соней и любил по утрам поспать подольше, да и беременность вызывала сонливость.
Ужины Джаред чаще всего проводил с партнерами по бизнесу. Сейчас, когда он наконец получил в свои руки контроль над делами Эклза, забот стало невпроворот: встречи с заказчиками, инвесторами, акционерами, а еще банки, мэр и куча комитетов в городском управлении, так или иначе связанных со строительным бизнесом. И со всеми нужно поговорить, найти общий язык, убедить в своей состоятельности. Пока Дженсен пропадал неизвестно где, Джаред не мог толком сосредоточиться на делах, и сейчас приходилось наверстывать упущенные дни. Да и побег Дженсена не удалось сохранить в тайне, и хотя Шеппард подсуетился и пустил слух про нервный срыв у Дженсена из-за смерти отца, все равно на деловой репутации Падалеки этот факт сказался не лучшим образом. Если альфа не может навести порядок в собственной семье, то как иметь с ним дело?
Поэтому сразу по возвращению Дженсена в «лоно семьи», Джаред с головой ушел в работу. Неожиданно выяснилось, что он сильно недооценил влияние Эклза в городе. И внезапная кончина Алана сразу после неожиданного объявления о браке его сына с Джаредом Падалеки, а потом исчезновение самого Дженсена, вызвало много неприятных слухов и породило кучу домыслов. Толком никто ничего не знал, и, как обычно в таких случаях, возникли самые фантастические и мрачные предположения. И в роли злодея в них неизменно оказывался Падалеки. Даже Шеппард растерялся от такой дружной негативной реакции общества и предложил Джареду как можно быстрее помириться с мужем.

- Я тут прикинул. Конечно закон на твоей стороне, но надо учитывать человеческий фактор. У мэра сын – омега, у главного судьи – тоже. Если Дженсен заявит, что ты насильно его повязал, то, боюсь, суд пойдет ему навстречу и удовлетворит просьбу о разводе. И тогда ты потеряешь не только фирму Эклза. Ты потеряешь все! В этом городе с тобой никто не захочет иметь дел.

Поэтому Джаред и мотался по встречам, презентациям, благотворительным мероприятиям, не пропускал ни одной возможности пообщаться со своими деловыми партнерами в неформальной обстановке. Серьезный бизнес держится на личных связях и знакомствах ничуть не меньше, чем на деньгах и родстве. Все было бы в сто раз проще, если бы Дженсен сопровождал его на всех этих вечеринках и деловых ужинах. Но он наотрез отказался, а настаивать Джаред не стал. Хорошо, что имелась железная причина такого игнорирования омегой светской жизни. Несколько смущенных вопросов об опытном гинекологе сделали свое дело.
После выматывающих переговоров, фальшивых улыбок и обмена любезностями, зачастую больше похожими на оскорбления, Джаред возвращался в дом, в котором его никто не ждал. Дженсен рано ложился спать. Так говорили слуги, хотя Джаред иногда видел свет, пробивающийся через щель в двери. Но он не решался постучать и войти. Боялся, что не сможет удержать себя в руках, если увидит Дженсена полуодетым или лежащим в кровати. Нервы и так были ни к черту.
Как все альфы, Джаред довольно рано начал интересоваться плотскими радостями. Его отец никогда не придерживался пуританских взглядов на свою личную жизнь и не требовал этого от сына. Горничные в их доме всегда отличались миловидностью и отсутствием твердых моральных принципов. Став постарше, Джаред с энтузиазмом переключился на любовников на стороне. Кого у него только не было! От разносчика пиццы до певички в ресторане.
Теперь же все изменилось. Джареду не был нужен никто, кроме Дженсена. На исходе третьей неделе воссоединения с супругом он не выдержал и поехал в специальный клуб. Правильнее, конечно, было бы назвать его борделем, но «клуб» - звучало гораздо респектабельнее.
Джаред долго и придирчиво выбирал подходящую шлюху. Все было не то и не так, ни один не устраивал, ни один не походил на Дженсена. В конце концов, указав на кого-то, отдаленно напоминающего мужа, он прошел в комнату. Тут-то и случился конфуз. Как парень ни старался, у Джареда попросту не вставало. Пришлось закрыть глаза и представить, что это Дженсен обхватил своими пухлыми губами его член и с наслаждением насаживается, забирая глубоко в горло. От воображаемой картинки в паху наконец-то потяжелело и член худо-бедно принял вертикальное положение, но на этом все и закончилось. То есть, наоборот, не закончилось. Придти к финишу Джаред так и не смог. Не хватало запаха.
Дженсену каждый день меняли постельное белье. Джаред распорядился, приносить наволочку ему в ванную, вот уткнувшись в этот кусок ткани, который пах его беременным мужем, он обычно и кончал.
Расплатившись с серьезно усомнившимся в своей профпригодности хастлером, Джаред уехал домой и больше не пытался обмануть природу.

***
Беременность у Дженсена протекала легко. Его не тошнило, не рвало, в обмороки он не падал. Но Джаред слишком хорошо помнил предупреждения врача и отдал распоряжения слугам и охране докладывать ему о малейших изменениях в поведении и состоянии здоровья мужа: не стал есть йогурт, который обычно обожал, – доложи, гулял час пятьдесят вместо двух часов – сообщи, не плавал, как обычно, после завтрака в бассейне, а предпочел лежать в шезлонге – обязательно сообщи! Джаред понимал, что ведет себя, как гибрид наседки с полицейской ищейкой, но ничего не мог с собой поделать. Он боялся, что Дженсен может не придать значения небольшому недомоганию, а учитывая их отношения, вряд ли придет к нему жаловаться на свое самочувствие. Их брак висел на таком тонком волоске, что вряд ли выдержал бы неудачную беременность.

Но всего не предусмотришь.

Дженсен уже был на четвертом месяце, когда врач, у которого он наблюдался, позвонил Джареду на работу и попросил о личной встрече. Повторенное раз десять «нет-нет ваш муж прекрасно себя чувствует, никой угрозы ребенку тоже нет, и можно приехать завтра», произвело противоположное действие, и Джаред в панике бросил все дела, отменил назначенные встречи и помчался в больницу.
Доктор Джеффри Морган, один из лучших гинекологов столицы, принял его в своем личном кабинете, больше похожем на небольшую гостиную, чем на офис. Обстановка располагала к доверию и непринужденной беседе. Да и сам хозяин кабинета – ухоженный, вальяжный - само воплощение спокойствия и уверенности, умел найти общий язык с любым самым капризным пациентом. И Дженсен не стал исключением. Они довольно хорошо поладили, и Джаред был этому безмерно рад, так как муж наотрез отказался обращаться к психологу или психотерапевту.

- Ты считаешь меня психом? Серьезно? По-твоему, это я ненормальный? А может лучше тебе, милый, посетить психиатра? Мне кажется, это у тебя явная мания величия. Или хочешь признать меня недееспособным? Какие еще бумаги мне подписать, чтобы ты понял – мне плевать на твои деньги!

Джаред тут же заткнулся и больше этот вопрос не поднимал. У Моргана имелся дополнительный диплом психолога, и это окончательно решило вопрос в его пользу.

- Добрый день, мистер Падалеки.
- Здравствуйте, зовите меня просто Джаред.
- Кхе-хе… меня тоже можно просто Джеффри. Не хотите чаю или кофе?
- Нет, спасибо.

Морган переложил на столе какие-то бумаги, поправил идеально завязанный галстук. Джаред даже вспотел от волнения. О чем же врач хочет с ним поговорить, что так волнуется? Неужели с Дженсеном что-то не в порядке?

- Я пригласил вас поговорить по одному очень деликатному делу, я бы даже сказал, интимному… Ха-ха… перед адвокатом и гинекологом, как говорится… – Морган не очень убедительно рассмеялся густым приятным смехом, и у Джареда от нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. – Из разговоров с Дженсеном я понял, что у вас с ним не особо частые сексуальные контакты.

Не особо частые! Да уж, куда реже?! Один раз за почти пять месяцев знакомства и четыре месяца брака!

- Да, это так. Нам казалось, в его положении не стоит напрягаться.
- А вот тут вы не правы! Беременному омеге секс совершенно необходим. И я вам говорю это как врач. На всякий случай сдайте анализы, хотя я уверен, у вас все в порядке, но береженого… Результаты будут готовы в течение дня, мы вам обязательно позвоним. Но, думаю, анализы – пустая формальность, ваш муж – лучшее подтверждение вашего здоровья. А потом обязательно займитесь с мужем сексом. И продолжайте это делать регулярно. Чем чаще, тем лучше. И ребенку, и самому омеге это необходимо. По моим многолетним наблюдениям, чем больше времени во время беременности партнеры проводят близко – в прямом смысле – тем меньше вероятность осложнений, и роды проходят гораздо легче и восстановительный период после них короче.
- Значит, вы считаете… нам нужно?..
- Да! Обязательно. Считайте это моей настоятельной рекомендацией. А что, есть какие-то препятствия?
- Нет, я просто уточнил. Все в порядке.

Джаред вышел из кабинета доктора Моргана задумчивым. Он обещал Дженсену ничего больше не делать против его воли и держал свое обещание, хотя одному богу известно, чего ему это стоило.
Но он же поклялся!
А сейчас врач утверждает, что Дженсену необходимо трахаться. Не «желательно», «может быть, надо бы», а «необходимо»! Необходимо для ребенка, для здоровья омеги.
Необходимо! Нужно! Обязательно!
Но как отнесется к этому Дженсен?
Согласится ли?
Не решит ли, что Джаред только прикрывается рекомендациями врача?
Поверит ли?
Может, попросить Моргана самому сказать мужу о необходимости заниматься сексом?
А чем это поможет?
Только лишний раз позориться перед посторонними. Если Дженсен решит, что он подкупил врача, то не имеет большого значения, кто сделает предложение. Да и Джаред не собирался перекладывать на других свою ответственность.

Предупредительная медсестра быстро взяла кровь из вены и мазок. Джаред так задумался, что даже не обратил внимания на некоторую интимность процедуры.
На работу он решил не возвращаться, все равно не сможет ни на чем сосредоточиться. Джаред купил булку и поехал в городской парк. Там было одно место, на которое он часто ходил с отцом: пруд с дикими утками. Да какие они были дикие. Давно привыкли к людям, не боялись и подплывали близко к берегу, выпрашивая еду. Джаред отрывал небольшие кусочки булки, бросал их в воду и наблюдал, как птицы набрасываются на них, затевая между собой потасовки. Отец когда-то сказал Джареду, что утки – самые крутые половые гиганты в мире.
«Если бы у тебя был такой же член, как у утки, то ты бы мог его вокруг талии несколько раз обернуть».
Отец не стеснялся говорить об интимных вещах, как о чем-то обыденном.
Джаред впервые за долгое время вспомнил отца.
Если бы он, не дай бог, умер, то как бы Джаред отнесся, к тому, кто пусть и косвенно, но был виновен в его смерти?
Между ними никогда не было особой любви, и сейчас Джаред понимал причину. Два альфы не могли ужиться вместе без смягчающего их характеры омеги. Но Джеральд Падалеки не хранил верность своим мужьям и менял их как перчатки. Отец легко относился к разводам и разрыву связи. Наверное, ему просто не встретился тот один-единственный, но калейдоскоп любовников и мужей отца вызывал у Джареда только раздражение. Ни один из них не обращал внимания на пасынка и в ответ получал равнодушие или неприязнь.
И все же отца Джаред любил и стер бы в порошок любого, кто ему навредил бы.
Почему же от Дженсена он ждет большей терпимости, чем готов проявлять сам?
Только потому, что Дженсен – омега?
Утки дрались за кусок мокрой булки. Джаред наблюдал за самыми крутыми половыми гигантами, которых в данный момент гораздо больше интересовал хлеб, чем секс, и ждал звонка из больницы.

- У вас все в порядке, – приятный женский голос лишил Джареда последней причины отложить разговор на неопределенное будущее.

Ничего, если уж он справился, когда отец бросил все и перебрался в Индию, неожиданно решив посвятить остаток жизни изучению какой-то неведомой херни, то сейчас тем более разберется.
Приехав домой, Джаред приказал слуге попросить мужа спуститься в гостиную – вечера Дженсен проводил в своей спальне, старательно избегая любых встреч.

Проклятье, до чего он дожил! И это та семейная жизнь, а которой он всегда мечтал?
Дженсен не заставил себя ждать. Одет он был по-домашнему: мягкие трикотажные штаны и футболка с коротким рукавом. Джаред завис, сообразив, что, кажется, впервые увидел мужа таким… домашним. На обед тот всегда выходил одетым так, словно собрался в ресторан: рубашка, брюки, иногда даже галстук. Сейчас же, в обычных трикотажных штанах, да еще и в каких-то смешных полосатых носках он выглядел умопомрачительно соблазнительно. Такой близкий, такой уютный и такой недоступный. Джаред сглотнул слюну и с силой сжал кулаки, стараясь вернуть почти утраченный контроль.

- Добрый вечер.
- Зачем ты меня вызвал?

Ничего не скажешь, оптимистичное начало разговора.
Джаред прочитал пару научно-популярных книжонок о беременностях, и везде писали одно и то же: омеги в этом состоянии ранимые, нервные и с ними надо вести себя очень осторожно. А он сейчас собирался предложить своему «нервному и ранимому» заняться сексом, о котором тот и в обычном- то состоянии слышать не хотел.
Кроме того единственного раза…
Как бы в результате снова не получить нервный срыв.

Джаред откровенно любовался Дженсеном. Беременность еще не успела сильно сказаться на фигуре – четвертый месяц – а вот плавность в движениях уже появилась. Дженсен нес себя, как сосуд. Подойдя ближе, он одернул футболку, мимолетным движением погладив живот, и у Джареда аж зуд возник в кончиках пальцев, так захотелось сделать то же самое.

- Э… тут такое дело… Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо. Доктор Морган говорит, у меня все идет прекрасно.
- Кстати, о докторе Моргане. Я сегодня с ним разговаривал.
Джаред увидел, как Дженсен тут же напрягся.
- О чем? Что он тебе сказал? Что-то не так?
- Нет, все хорошо, успокойся. Он хотел поговорить со мной о том, чтобы я проявлял больше… заботы.
- Ха-ха. Надеюсь, ты его уверил, что я купаюсь в твоем внимании.
- Уверил… Что? Тебе не хватает моего внимания?
- Нет, что ты. Я вижу тебя целых полчаса в день. Куда уж больше!
Джаред не верил своим ушам.
- Подожди, разве это было не твоей идеей – встречаться только раз в день?
- Не моя. Это ты настаивал.
- Я?!
- А кто? Ты сказал: «Детка, мы будем вместе обедать, и не возражай», - Дженсен передразнил Джареда противным голосом.
- Я никогда не называл тебя деткой. А про обед… я имел в виду, что хотя бы в обед мы будем видеться обязательно.
- А я про что.

Джаред сделал глубокий вдох, посчитал до десяти и только после этого решил продолжить разговор. Дженсен иногда впадал в модус сучки, и тогда от его острого языка приходилось спасаться бегством. Но сегодня Джаред не мог позволить себе такой роскоши.

- Морган посоветовал нам… э-э-э… исполнять супружеский долг.
- Что-что исполнять?
- Он велел нам трахаться! – не выдержав, Джаред рявкнул ответ и тут же испугался, что Дженсен сейчас встанет и уйдет к себе. И как ему тогда быть?
- Зачем? – никакого удивления в голосе, скорее, научный интерес.
- Это нужно ребенку… и не только. Тебе тоже полезно. Подготовка к родам и витамины какие-то в сперме... Я не стал уточнять.
- Ну, если надо, я не возражаю.
Вот так просто? Наверное, удивление было отчетливо написано у Джареда на лице, потому что Дженсен счел нужным объясниться:
- А ты чего ожидал? Что я буду валяться в истерике и отстаивать свою честь? Ах, да, какая честь? Я же, кажется, от тебя беременный! Если ты думаешь, что мне легче потерять ребенка или сдохнуть, чем переспать с тобой, то сильно заблуждаешься.
- Дженсен!

Пухлые губы еще кривились в едкой усмешке, омега подыскивал слова, пытаясь побольнее ранить, но Джаред уже не слушал. Он подхватил Дженсена на руки и накрыл его рот своим, втягивая в долгий, нежный поцелуй. Только вот никакой нежности не вышло. Дженсен тут же больно укусил Джареда за губу. До крови, стервец, прокусил!
Ослепленный болью, Джаред мигом утратил весь контроль и так стиснул Дженсена в объятиях, что у того кости затрещали. Но Дженсен и не думал обращать на это внимание. Наоборот, он сам обхватил его руками и нагло попытался вести в поцелуе. Джаред недовольно рыкнул прямо в желанный рот, но на Дженсена это не произвело никакого впечатления. Ну и черт с ним! Не разъединяя губ, Джаред потащил мужа в спальню.

Неужели он наконец-то дождался?!
За проведенные в одиночестве месяцы сотни раз фантазируя и представляя в подробностях, как именно у них все будет происходить, Джаред не уставал проклинать себя за тот их первый раз и клялся теперь все сделать по-другому. Никакой грубости, наручников и прочего идиотизма. Он будет терпелив и нежен: оближет мужа с ног до головы, зацелует каждую веснушку, распробует на вкус снаружи и изнутри. В воображении все происходило медленно, чувственно и красиво, Дженсен томно раскидывался на простынях, позволяя ласкать себя самым бесстыдным образом, всем телом льнул к его рукам и губам.

«Как котенок».
Зеленые глаза и независимый характер невольно вызывали ассоциацию с этим домашним любимцем.

Какие грандиозные планы!

Реальность не имела ничего общего с этой идиллической картинкой. Все происходило гораздо прозаичнее, жестче и намного горячее. Меньше всего Дженсен походил на милого игривого котенка, скорее, на рассерженного рыжего кота. Он рычал, кусался, зализывал то, что прокусил, и снова так глубоко всасывал кожу, что Джаред был уверен: к утру на нем не останется живого места. Он будет весь покрыт следами страсти.
Одежду они, кажется, порвали.

Долго и нежно?!

Они не могли оторваться друг от друга даже на секунду. Дженсен как с ума сошел. Какой там трепетный беременный омега! Джареду казалось, что в его руках бьется живой огонь. Первый раз Дженсен кончил, стоило Джареду всего лишь несколько раз провести рукой по его возбужденному члену, но это нисколько не уменьшило его пыл.

- Как я давно хотел… сволочь… три месяца!.. Я думал, сдохну, пока до тебя наконец дойдет…
- Что же ты молчал, дурашка?.. Люблю тебя… Мой… Теперь буду трахать тебя каждый день, нет, два раза, три… Все, хватит этих раздельных спален! Будешь спать со мной… Глупенький… Люблю!
- Я тебя сам больше не отпущу…

Только кончив второй раз – Джаред даже не ожидал, что обычная ласка языком закончится оргазмом – Дженсен немного успокоился и позволил любоваться своим телом. Джаред водил рукой по его животу, уже начавшему немного оплывать, целовал потемневшие ареолы сосков, втягивал в рот сами соски. С удивившим его самого удовольствием вылизал испачканный спермой живот и пах Дженсена, балдея от самого прекрасного в мире запаха. Собственное возбуждение туманило разум, Джаред смочил слюной пальцы и смазал ими плотно сжатые мышцы ануса. Потом осторожно надавил и тут же ощутил, как легко они поддались.

- Ты готовился, что ли?
- Джаред, ты такой большой и такой тупой! Я же омега! Не трать зря время.

Все равно Джаред осторожничал. Каким же дураком он был, как бездарно проебал их первый раз. Выпил залпом божественную амброзию вместо того, чтобы насладиться каждой каплей. Сейчас ему хотелось наверстать упущенное и остановить время, чтобы входить в своего омегу вечность. Ощущать, как Дженсен принимает каждый дюйм его члена, как постепенно бархатная теснота затягивает в себя, облегает, сдавливает, как пульсирует член Дженсена у него в руке. Никакой оргазм не сможет сравниться с этим ощущением принадлежности и слияния двух существ в одно.
И, словно почувствовав его состояние, Дженсен неожиданно перестал пытаться вести, безвольно раскинулся на кровати, позволяя Джареду самому выбирать, как и что делать. Буря сменилась легким бризом, но теперь-то Джаред знал, какой страстный темперамент скрывается внутри его омеги. Бедный, как же он терпел? А Джаред еще считал его фригидным!

- Хочешь меня? – Джаред осторожно раздвинул эластичные стенки, проталкивая внутрь один палец.
- Нет… - глаза у Дженсена стали совершенно прозрачными и еще зеленее, чем обычно.
- Если не попросишь, ничего не будет. – К первому пальцу прибавился второй, Джаред ввел их до конца, нашел чувствительное местечко и нежно погладил.
Дженсен невольно вильнул бедрами, пытаясь насадиться глубже.
- Значит не будет… - голос хрипел, как будто он уже успел его сорвать криками.
- Никогда не сдаешься? – Джаред еще раз надавил на простату, потом развел пальцы внутри и тут же ввел третий. Яйца сладко поджимались, а мозги плавились от возбуждения.
- Никогда, - противореча своим же собственным словам, Дженсен приподнял бедра и сжал находящиеся внутри пальцы. Его член снова окреп, и Джаред с удовольствием лизнул нежную головку и пощекотал языком щель. Дженсен сдавленно охнул, но вместо того, чтобы спокойно лежать и наслаждаться минетом, приподнялся на локтях, потянул руку Джареда к себе в рот и облизал испачканные в собственной смазке пальцы. Это стало последней каплей. У Джареда напрочь отшибло способность связно мыслить и говорить, из горла вырвался всхлип-стон-рык, из головы исчезли все благие помыслы, сметенные неудержимым желанием обладать. Наконец-то его омега был полностью с ним. Так долго бывшая неполноценной связь заработала в полную силу, и Джаред легко поймал эмоциональный отклик Дженсена. Омега был охвачен ничуть не меньшим возбуждением, чем он сам.
Член легко вошел в растянутое отверстие, ни о каком медленном проникновении не было и речи. Тело Дженсена так легко и правильно приняло его плоть, что Джаред не заметил, как толкнулся на всю глубину, влажно шлепнувшись яйцами о промежность. Дженсен глухо застонал и сжался, посылая сладкие волны приятного давления по всей длине члена. Джаред попытался немного отсрочить оргазм, двигаясь размашистыми, медленными толчками, но надолго его не хватило. Тело не желало подчиняться остаткам разума и выбрало собственный ритм, неудержимо стремясь к разрядке. Джаред придерживал Дженсена руками за бедра, скользкие от смешавшихся на них пота и смазки, и двигался, двигался, двигался. Быстрее, быстрее, быстрее! Мышцы дрожали от напряжения, в основании члена уже начал формироваться узел, а Джаред все пытался хоть на миг отсрочить падение в пропасть удовольствия. Но тут Дженсен хрипло вскрикнул и из его члена брызнула тонкая струйка спермы, мышцы сфинктера сжались, и Джаред еле успел вытащить член до того, как их тела сцепились в замке. Одно движение рукой – и весь живот Дженсена оказался залит спермой. Даже немного попало на губы. Джаред не мог отвести взгляда от самого прекрасного в мире зрелища: его беременный омега, только что кончивший от его члена, весь забрызган его спермой. Что еще надо для счастья?
Они трахались всю ночь. Засыпали, просыпались и снова трахались.
Член отказывался вставать, а яйца болтались тряпочкой, выдоенные досуха, каждая мышца в теле болела и не желала двигаться, но желание не уменьшалось ни на йоту. Джаред все также хотел, просто больше не мог. И Дженсен, похоже, испытывал то же самое.
В очередной раз проснувшись, он не полез к Джареду с требовательными поцелуями, а только лег головой на грудь и тихо лежал.

- Странно, я затрахан до полусмерти, но все равно хочу еще.
- Пожалей! Дай мне хотя бы пару часов прийти в себя
- А пары точно хватит? – Дженсен повернулся, и впервые за четыре месяца их не очень-то удачного брака Джаред увидел озорные огоньки в глазах мужа.

Неужели Дженсен начал оттаивать? Неужели чудо случилось?

- Уверен!

С той ночи Джаред и Дженсен начали потихоньку привыкать друг к другу. Спали они теперь вместе, и Джаред, каждое утро уезжая на работу, с трудом отрывался от теплого, разморенного сном Дженсена. Чем больше становился у того живот, тем с большим трудом Джаред заставлял себя покидать супруга. Внутри как набатом звенело: охранять, защищать, беречь!

Джаред знал, что это отголоски древних инстинктов, но легче от этого не становилось. Дженсен же вел себя как ни в чем не бывало и в сексе оставался по-прежнему страстным, даже агрессивным. Джареда удивляла способность Дженсена командовать, даже делая минет. Хотя, если подумать, тут как раз удивляться нечему - зубы еще никто не отменял. Но его муж и правда любил покомандовать в постели. Могло показаться, что он полностью оправился и стер из памяти все неприятные воспоминания, если бы не одно «но»: теперь Дженсен не выносил ограничений подвижности и особенно – когда Джаред хватал его за руки. Он тут же начинал вырываться, его захлестывала паника, и Джаред быстро понял, если он не хочет полночи успокаивать мужа, а потом еще несколько дней чувствовать себя последним мерзавцем, то надо оставить руки мужа в покое.

На девятом месяце Дженсен лег в больницу и в положенный срок произвел на свет чудесного малыша. Сына назвали Стивом, и хотя до пяти лет точно установить статус невозможно, вероятность, что ребенок – альфа была очень большой. Джаред, как и положено молодому отцу, напился на радостях до невменяемого состояния.
Еще через два года родился Майкл, а через три - Корвин.
Корвин был – вылитый Дженсен. Когда Джаред взял его на руки, он даже удивился, как новорожденный младенец может быть настолько похожим на двадцатичетырехлетнего мужчину, но было именно так.
Наверняка станет омегой!

У него самый лучший на свете муж и три сына! Джаред был полностью и безоговорочно счастлив.



Глава 6


...прошло много лет...

Джаред прилетел из Нью-Йорка на день раньше запланированного срока. Он так соскучился, что больше не мог выслушивать нудные доклады на конференции по новым технологиям в высотном строительстве. Дженсен же наотрез отказался его сопровождать, заявив, что у него и дома хватает дел. На носу собрание акционеров и он не собирается его пропускать.

- Ты же знаешь, я все равно ничего не понимаю в высотном строительстве. И не в высотном тоже. Это ты у нас великий строитель. Вот и езжай! А лучше пошли на конференцию парочку толковых ребят, может, они хоть что-то поймут в той мути, что вещают с умным видом на этих ваших ежегодных симпозиумах. А тебе уже пора угомониться и не лезть в каждую бочку… Учись доверять. Или позвони Стиву – и ему полезно, и толку больше выйдет.

Старший сын жил отдельно и учился на архитектурном. Оба эти факта приводили Джареда в уныние. Когда-нибудь Стиву предстояло встать во главе его строительной корпорации, а какой толк от архитектора? Лучше бы пошел на экономический факультет или менеджмент, но сын уперся, и ни в какую не соглашался променять свою любимую архитектуру на что-то более полезное. Все лето вступительных экзаменов в доме шли настоящие военные действия, и только дипломатический талант Дженсена позволил двум альфам в конце концов заключить мирный договор. Сам Дженсен сохранял нейтралитет и уговаривал Джареда не торопиться с выводами.

- Не дави на парня. Он альфа и хочет всего в этой жизни добиться сам. Как только станет приличным архитектором, то сразу по-другому будет смотреть на семейный бизнес. Вот увидишь, Стив еще проявит себя.

Джаред всегда считал, что Дженсен неоправданно снисходителен к старшему сыну. Сам он всегда относился к нему более требовательно, чем к остальным своим сыновьям. Все же статус обязывает – с альфы и спрос больший. Средний, Майкл, оказался бетой и сейчас учился на первом курсе в медицинском институте. Немного флегматичный и самый спокойный в их семье, он нисколько не тяготился своим статусом и, кажется, наоборот, считал, что ему несказанно повезло. Медицина – единственное, что интересовало его в жизни.
Дома оставался только самый младший – Корвин. Как Джаред и предполагал, Корвин оказался омегой, и уже одного этого факта было достаточно, чтобы Джаред прощал ему все на свете. Дженсен часто ворчал, что они избаловали мальчишку и они еще с ним наплачутся, но Джаред ничего не желал слушать. Старшие дети выросли и разлетелись из родительского гнезда, но с Корвином Джаред расставаться ни за что не желал.
До окончания школы сыну оставался еще год, и пока Джаред предпочитал не думать о том, что будет после. Он никогда никому не говорил, но в глубине души до чертиков гордился тем, какие замечательные у них получились дети. Недаром говорят: у любящих друг друга родителей и дети вырастают хорошие.
А они любили. Джаред-то уж точно, а Дженсен… Джаред надеялся, что любит.

В аэропорту его никто не встречал, поэтому пришлось брать такси. Джаред хотел устроить сюрприз и не стал никому сообщать о приезде.
Дверь ему открыл Патрик. Мужчина служил у них уже почти двадцать лет, а до этого работал у старшего Эклза и знал Дженсена с пеленок. После смерти Алана старый слуга остался без работы, и Дженсен попросил Джареда взять Патрика к ним. С тех пор прошло почти двадцать лет, слуги приходили и уходили, и только Патрик неизменно оставался на своем месте. Когда Джаред согласился принять того на работу, мужчина уже был не молод. На вид ему можно было дать лет шестьдесят, с тех пор прошло два десятка лет, но, казалось, Патрик ничуть не изменился. Разве что морщины стали чуть глубже, а волос на голове – чуть меньше.

- Добрый день, сэр. Как долетели?
- Отвратительно. Ты же знаешь, как я ненавижу самолеты. Дженсен дома?
- Нет, сэр. Мистер Эклз уехал на собрание акционеров.
- Ясно. А Корвин?
- Еще не возвращался из школы.
- Понятно. Распорядись насчет багажа и пусть мне сделают кофе.
- Слушаюсь. Куда подавать?
- В кабинет.

Значит, Дженсен не стал его ждать и не перенес собрание на другой день. Вот ведь упрямец! Ну да ладно. Джаред до сих пор никак не мог привыкнуть к тому, что его муж – омега! – является председателем совета акционеров их строительной корпорации и еще исполняет обязанности директора. Впрочем, не один Джаред не мог. Деловой мир Далласа с трудом смирился с мыслью, что омега способен заниматься серьезным бизнесом. Сейчас и другие омеги начали участвовать в деловой жизни города, но когда-то Дженсен был первым.
Жизнь не стояла на месте, и постепенно перемены начали затрагивать даже такие еще недавно казавшиеся неизменными вещи, как право омег на общественную и деловую деятельность. Правительство настойчиво, хотя пока и безрезультатно, пыталось провести через Сенат поправку к закону о равных правах омег с остальными гражданами. Но Дженсену никакие поправки были не нужны.
Джаред прошел в кабинет.
Он собирался взять кое-какие документы и все же съездить в офис. Как бы Дженсен ни доказывал, что способен самостоятельно справиться с дюжиной консервативных альф, из которых состоял Совет, Джаред старался лично участвовать в подобных мероприятиях, чтобы иметь возможность в случае чего оказать мужу моральную поддержку. Дженсен, как правило, ворчал, но Джаред ощущал волны благодарности, передающиеся по связи, и не обращал внимания на недовольные слова.
Все нужные документы лежали на столе. В сейф убирали только особо секретные бумаги, а остальные хранили в ящиках стола, запертых на ключ. В кабинет не разрешалось заходить никому, кроме Патрика, в чьей порядочности и преданности Джаред давно убедился.
Роясь в папках, он сразу обратил внимание на маленькую коробочку, стоящую прямо посреди стола. Интересно, откуда она здесь и зачем?
Кофе принес не Патрик, а недавно принятый на работу парень.

- Не знаешь, откуда здесь эта коробка? – Джаред не особо надеялся на ответ, скорее всего, посылку принес в кабинет Патрик.
- Курьер доставил сегодня утром.
- Курьер? А кто ее прислал? От кого?
- Не знаю. Курьер ничего не сказал. Но я прочитал фамилию и решил, что посылка предназначена вам, поэтому и…
- Кто разрешил тебе заходить в кабинет?
- Простите, сэр, я спросил у Патрика, и он велел отдать посылку ему, но он же уже старый, ему трудно каждый раз подниматься по лестнице, вот я и подумал, что могу и сам…
- Перестань думать, у тебя это плохо выходит. Все, пошел вон.

Этот новенький ужасно раздражал. Джаред терпеть не мог принимать в дом новых слуг, но старый Патрик рано или поздно должен будет уйти на покой, и Дженсен считал нужным заранее позаботиться о замене и уговорил нанять молодого расторопного парня, чтобы тот постепенно обучался и помогал старому слуге. Патрик уже давно заслужил отдых, но наотрез отказывался даже думать об уходе. Если честно, Джаред и не настаивал. Слуга придавал их дому какой-то особый шик. Седовласый, неторопливый мажордом казался выходцем из другого времени. Дженсен смеялся, что Джаред, как все нувориши, слишком много значения придает внешнему лоску, но и сам питал к старику слабость.
Этот новенький, Бойд, показался вначале вполне сообразительным. Жаль, придется искать кого-нибудь другого.

Джаред осмотрел коробку. Сверху на ней была прикреплена карточка с его именем..
Посылка предназначена ему?
«Мистеру Падалеки».
Инициалов нет. В их доме проживал еще только один Падалеки – Корвин, но кому могло понадобиться передавать ему посылки с курьером? Да и именоваться мистером тот еще носом не дорос. И в любом случае, какие могут быть у сына тайны от родителей? Джаред немного поколебался и разорвал упаковку. Из коробочки на стол выпала флешка. Обычная четырехгигабайтная флешка, какие продаются в любом магазине. Джаред покрутил ее в руках, но любопытство оказалось сильнее осторожности. Да и ничего важного в его домашнем лэптопе все равно не хранилось. Антивирусник предложил проверить неизвестное устройство, но ничего подозрительного не нашел. На флешке оказался один-единственный видеофайл. Джаред нажал «Просмотр», и на экране замелькали кадры любительской видеосъемки. Камера прыгала в руках оператора, изображение не отличалось четкостью, в кадр все время попадали чьи-то руки, мешая разглядеть предмет съемки. Джаред уже хотел выключить запись и отослать ее начальнику охраны, пусть разбирается, чья это дурацкая шутка, но секунд через десять изображение выровнялось и Джаред разглядел прикованного к кровати обнаженного парня, усиленно сосущего член высокого мускулистого негра.
Интересно, кому понадобилось присылать ему в подарок любительское порно?
Но тут негр отстранился, его член выскользнул из растянутых губ, парень, делавший минет, повернул голову и посмотрел прямо в камеру. И тут же ленивый интерес, с которым Джаред смотрел первые кадры, сменился всепоглощающим ужасом. Он узнал в прикованном парнишке Корвина.
Этого не может быть!


Дрожащей рукой Джаред нажал на «стоп» и попытался увеличить изображение, но качество съемки не позволяло этого сделать – все сразу начинало расплываться. Надо было пустить запись дальше и досмотреть файл до конца – наверняка в конце будут требования похитителей, но Джаред не мог заставить себя нажать на кнопку. Сердце в груди отмерло и помчалось галопом. На экране со страдальческой гримасой на лице застыл его обожаемый сын, а на переднем плане, так, что перечеркивал почти весь кадр, торчал огромный темно-коричневый член. Не в силах на это смотреть, Джаред захлопнул крышку и уставился в окно. В голове шумело, как в пустом котле. Этот гул не давал собраться с мыслями и начать соображать.
На негнущихся ногах Джаред дошел до бара и попытался налить себе выпить, но тут же передумал. Сейчас ему нужна трезвая голова, да и не подействует алкоголь при таком сильном нервном потрясении.
Он открыл бар, подержал в руках разные бутылки, примеряя, из какой лучше налить или какую разбить о стену, но не сделал ни того, ни другого. Подошел к столу, переложил аккуратно все папки в ящик, запер его, положил ключ в карман, увидел стоящую на крою стола чашку с кофе, сделал глоток, но проглотить не смог – горло сжимал спазм, пришлось выплюнуть обратно. И все это в мертвой тишине.
Наконец сердце немного успокоилось, руки перестали дрожать и Джаред смог заставить себя включить просмотр дальше. Он постарался максимально отстраниться от того, что на видео трахают его сына, и начал смотреть внимательно, пытаясь найти какие-нибудь зацепки. И тут же в глаза бросились наручники. Корвин был прикован к кровати пушистыми меховыми наручниками. Камера несколько раз наехала на них, словно специально акцентируя внимание. Было что-то неправильное в этих наручниках, что-то до боли знакомое, но при этом очень неприятное, то, что Джаред всеми силами пытался забыть…
Игровые меховые наручники были тут совсем не к месту - похитители и насильники не пользуются такими, им плевать, какие синяки останутся на руках у их жертв – и, тем не менее, они снова и снова оказывались на переднем плане.
Джаред попытался поймать ускользающее воспоминание. Что же эти наручники ему напоминают, почему кажутся такими знакомыми?
Ну конечно!
Джаред бросился к встроенному в стену сейфу. В нем, в самом дальнем отделении, запертая на отдельный замок стояла коробка с точно такими же меховыми наручниками. Именно ими много лет назад он приковал Дженсена к кровати в тот самый первый раз. Джаред обшарил все полки, но ничего не нашел, хотя отлично помнил, где именно они лежали. Он специально держал их подальше, чтобы они случайно не попались на глаза Дженсену, но и выкинуть не мог. Именно с них началась когда-то его семейная жизнь. Неважно, счастливо или несчастливо, но именно они подарили ему Дженсена, семью и трех сыновей. С того случая они больше ни разу ничем таким не пользовались, потому что Дженсен возненавидел любое ограничение свободы.
Коробки нигде не было.

«Так, Джаред, спокойно. Думай. Никто, кроме тебя и Дженсена, не имеет доступа к сейфу. Если бы коробку взял посторонний, то… Да на кой черт неизвестному грабителю обыкновенные игровые наручники? Такого добра завались в любом секс-шопе! Если бы в сейф залез грабитель, то пропали бы деньги, драгоценности, бумаги. Конечно, коробку могли прихватить, не разобравшись, что в ней, но только заодно, а не ее одну. Только один человек мог взять эту коробку…
Дженсен.
Нет! Это бред! Мало ли куда они подевались? Может, Дженсен нашел их и выбросил? Взял и выбросил, и ничего не сказал. Это гораздо вероятнее, чем то, что ты сейчас вообразил... Дженсен не может иметь ничего общего с этой мерзкой записью… Думать такое - безумие! Это невозможно! Даже для того, чтобы отомстить – не мог! Это настолько чудовищно, что не укладывается в голове! Ты сошел с ума и не в состоянии трезво мыслить, вот и лезет в голову всякая чушь… Если бы Дженсен ненавидел тебя настолько сильно, неужели он смог бы почти двадцать лет так хорошо притворяться?.. Неужели сумел бы ничем себя не выдать? Ты же не слепой!.. Вы же, черт возьми, трахались друг с другом!.. Но из всех троих детей холоднее всего Дженсен всегда относится именно к Корвину. Ты всегда подшучивал над ним за это, а он отговаривался: «Зато ты любишь его за четверых». Господи, как же все плохо!»

Джаред обхватил руками голову и глухо застонал. Жизнь рушилась прямо на глазах.
Он с трудом добрел до стола. Зачем? Кажется, он собирался позвонить. Куда? В полицию? Нет, только не в полицию. Сначала он должен поговорить с Дженсеном. Вытрясти из него правду, взглянуть в его лживые глаза… Зачем он сам себя обманывает? Он никогда не сможет ничего сделать мужу. Он только хочет услышать от него: почему? Почему тот так поступил с ними?
Перед глазами невольно плыли воспоминания. Все случаи, когда Дженсен уходил в себя, отстранялся, отгораживался бесстрастным лицом и фальшивой улыбкой, закрывался от связи, не позволяя прочитать свои истинные эмоции. Это случалось не так уж часто, особенно в последнее время, и потом Дженсен всегда отшучивался, говорил, что не хочет грузить мужа омежьими проблемами. И Джаред старательно верил.
После рождения Стива Джаред боялся лишнее слово сказать. Все было так хрупко, ненадежно, как первый лед на реке, чуть посильнее надавишь – и все к чертовой матери потонет! Каждую минуту он со страхом ждал, что Дженсен откажется дальше с ним спать, жить, потребует разорвать связь. Скажет, я выполнил наш уговор, родил тебе сына, теперь ты выполняй свой, но Дженсен молчал, и Джаред понемногу успокоился. Потом, когда Стиву исполнился год, Дженсен завел разговор о том, что хочет получить высшее образование. Джаред снова напрягся, но возражать не стал. Университет так университет.
Сто раз он пытался начать разговор о том, как глубоко раскаивается в том, что произошло с Аланом Эклзом, но каждый раз приготовленные слова застревали в горле. Хрупкое равновесие между ними могло испортить любое неосторожное слово. Иногда Джареду казалось, что он строит свою жизнь на вершине вулкана. Под ногами зеленая травка и цветочки, но под тонким слоем почвы ждет своего часа раскаленная лава. И неизвестно, когда она вырвется наружу. Даже рождение второго сына не смогло избавить от этого ощущения. Джаред и сам не понимал, почему ждет подвоха, почему не может до конца поверить мужу. И только появление Корвина наконец-то позволило вздохнуть свободно. Третий ребенок, омега, такое возможно только в истинной паре. Дженсен его простил.
Эта проклятая запись по новой всколыхнула все страхи и подозрения. И Джаред с ужасом осознал: он не знает, что делать. Любимый муж и любимый сын. Он не в состоянии сделать выбор.

«Нет! Это бред, безумие, чудовищное совпадение! Наверняка есть какое-то другое объяснение! Какое? Какое этому всему может быть другое объяснение?»

Джаред с трудом заставил себя пересмотреть запись снова, но никаких требований от похитителей в ней озвучено не было. Значит они позвонят или… Нет, они точно позвонят!

«Если это Дженсен, никто звонить не будет. Ему не нужны твои деньги. Хотел бы – давно мог разорить тебя подчистую. Но сукина сына никогда не интересовали деньги…Уймись! Прежде чем делать выводы, поговори с ним… А если он будет все отрицать? Наручники не доказательство, тем более, что их и правда можно купить в любом секс-шопе… А может, он на самом деле ни при чем? Как в этом разобраться? Если я не узнаю правду, то никогда не смогу… мы оба не сможем жить вместе… Господи, ну за что?! Почему именно сейчас?!»

Мысли в голове метались маленькими испуганными зверьками, не в силах остановиться. Джаред боялся додумать до конца хотя бы одно из предположений, боялся сделать шаг в пропасть, из которой уже нельзя будет выбраться. Он чувствовал себя даже не утопающим, хватающимся за соломинку, а альпинистом, самонадеянно без страховки забравшимся на отвесную скалу. Уступ, который еще минуту назад казался таким надежным, провалился прямо под ногами, и он падает вниз, бестолково пытаясь ухватиться руками за скользкие стены и наивно надеясь, что в процессе падения у него вырастут крылья. Тело еще цело, и мозг не может смириться с тем, что через несколько секунд на земле будет валяться только изломанная кучка костей.
Взяв в руки телефон, Джаред заметил, как сильно у него дрожат руки. Номер Дженсена не отвечал. Ничего удивительного: если собрание уже началось, то Дженсен просто выключил звонок, чтобы не отвлекаться.

«Он всегда выключает телефон и от других требует этого же. Возьми себя в руки, тряпка! Корвину сейчас нужна твоя помощь, а не истерика… Так, кому еще можно позвонить? Кто обычно плюет на приказы Дженсена? Шеппард!»

После девяти гудков – Джаред считал, чтобы не сойти с ума – Марк ответил.

- Падалеки, где тебя носит? Ты же вчера мне обещал, что обязательно прилетишь? Дженсен перенес начало заседания на два часа! Немедленно тащи сюда свою задницу! Хочешь, чтобы акционеры выбрали другого председателя правления?
- Не ори. Сейчас мне посрать на акционеров и это долбанное собрание. Перенесите его на другой день или отмените ко всем чертям. Ты мне нужен дома и немедленно. И еще, скажи Клифу…Нет, лучше, я ему сам позвоню. Жду!

И Джаред сбросил звонок, не дожидаясь ответа. Шеппард, конечно, разозлится, но недовольство адвоката – последнее, что волновало в данный момент. Начальник охраны телефон не отключал никогда.

- Возьми Дженсена и немедленно вези его домой.
- Есть сэр.

Никаких вопросов. За это Джаред и ценил Клифа, и доверял, как … еще вчера он сказал бы: как Дженсену.
Не думать!

Джаред сделал еще два звонка: Майклу и Стиву, но у тех все было в порядке. Наверняка и тот, и другой слегка удивились неурочному звонку отца – тот не имел привычки ни с того ни с сего интересоваться здоровьем сыновей, но вряд ли им могла прийти в голову настоящая причина внезапной обеспокоенности родителя. Джаред даже представить не мог, что с ними cо всеми будет, если Дженсен на самом деле окажется… Нет! Он же решил, что не будет об этом думать, пока не встретится с мужем.
Корвин на звонок не отвечал.

«Это ничего не значит. Мало ли почему он не отвечает: не слышит, выключил, кончилась зарядка, сидит в кино».

От страха за сына, подозрений в адрес мужа и полной непонятности происходящего голова шла кругом.

«Если видео сделано по приказу Дженсена, тогда с Корвином наверняка все в порядке. Ну не сумасшедший же он, чтобы ради мести пожертвовать сыном! Может, Корвину дали наркотик, и он даже ни о чем не вспомнит после, может, еще что… А вот если запись - дело рук настоящих похитителей, тогда неизвестно, что сейчас с мальчиком. Где он?
Пусть уж лучше это будет Дженсен!..
Нет! Настоящие похитители!..
Проклятье! Да когда же они, наконец, приедут?!»

Еще немного, и он сойдет с ума от неопределенности.

Только обострившиеся инстинкты позволили Джареду услышать негромкий хлопок входной двери. Наконец-то! Быстро же они добрались. В это время в центре сплошные пробки.
Джаред распахнул дверь и в нетерпении выскочил на лестницу.
Внизу как ни в чем не бывало Корвин болтал с Патриком.
Облегчение накатило с такой силой, что ноги подкосились. Хорошо, что Джаред успел вовремя схватиться за перила, а то так и скатился бы кубарем с лестницы прямо к ногам сына.

- Привет, па! Уже приехал? А мы тебя только завтра ждали. – Увидев отца, Корвин разулыбался и пошел навстречу. – Ты мне что-нибудь привез?
- Нет, времени не было купить… Почему у тебя телефон не отвечал?
- Телефон?.. – Корвин вытащил из кармана дорогущую навороченную игрушку, которую и телефоном-то назвать язык не поворачивался. – А… не слышал… Пап, слушай, Патрик сказал, что к тебе случайно попала одна коробочка, ее сегодня утром доставили, и этот новенький – пап, зачем ты взял на работу этого идиота? – он отнес ее в твой кабинет. А мне она срочно нужна. Я возьму?
- Что за коробочка?
- Маленькая. На ней должно быть написано «мистеру Падалеки». Она у тебя?
- Да… у меня. Корвин, пойдем в кабинет. Нам надо поговорить.

Облегчение оттого, что с сыном все в порядке, снова сменилось тревогой. Откуда Корвин знает про коробочку? Почему утверждает, что она предназначалась ему? Неужели он вляпался в нехорошую историю и теперь его шантажируют?
В дверях Джаред пропустил Корвина вперед и закрыл дверь на ключ, чтобы им никто не мог помешать. Увидев разорванную упаковку и вставленную в ноутбук флешку, сын замер и начал стремительно краснеть. Секунда – и он уже полыхал от кончиков ушей и, наверное, до пяток.

- Не замирай. Проходи и садись. Нам надо серьезно поговорить.
- Ты видел? – Корвин говорил таким голосом, словно собрался умирать.
- Имел сомнительное удовольствие.
- Пап, это не то, что ты думаешь… Я тебе сейчас все объясню.
- Очень надеюсь.
- Это просто шутка. Я же не дурак, чтобы трахаться по-настоящему. На самом деле ничего не было… Это… ну, знаешь… в секс-шопе такие продают… Смотрится как настоящий, но обычный кусок резины. Мы его помыли и продезинфицировали. Включи, я тебе покажу, там видно, что на мне трусы и на Дюке тоже.
- Кто такой Дюк?
- Этот парень, у которого я будто бы в рот беру. Это розыгрыш такой.
- Розыгрыш? И кого вы так собрались разыгрывать? – Джаред слушал и ушам не верил. Неужели это его Корвин? Его невинный, приличный мальчик?
- Пап, ну… это там… ну неважно. Пап, клянусь, там ничего такого не было! Мы все в трусах. Поэтому и качество пришлось ухудшить, чтобы было незаметно. Пап, ну не сердись…
- Знаешь, впервые в жизни я жалею, что никогда тебя не порол. Ты вообще соображаешь, что делаешь? Для чего вам понадобилась эта, как ты говоришь, шутка?! И не вздумай мне врать!
- Давай ты не будешь сейчас на меня давить…
- Это я-то давлю? Ты снимаешься в порнографии, а я не должен давить?!
- Не передергивай! Никакая это не порнография… - Корвину очень хотелось замять тему. Он и не предполагал, что его всегда снисходительный отец так заведется от обычной шутки. Они-то уржались пока снимали. - Пап, я все понял, не драматизируй. Больше такого не повторится.
- Я даже не знаю, что говорить…
- Вот и хорошо, я тоже не хочу об этом говорить. Пап, правда, не бери в голову. Я уже все осознал. Сотри этот дурацкий файл и все.
- Постой, а почему его прислали мне?
- Да не тебе, а мне. Этот придурок, Дюк, прикололся, он меня все время мистером обзывает. Думает, это очень смешно.
- Но зачем? Бойд сказал, что коробочку принес курьер.
- Пап, где ты откопал этого клинического идиота? Какой курьер?! Это Дюк и был. Он вчера смонтировал и решил мне показать. А по сети я ему запретил отправлять. Думал, так надежнее – из рук в руки. Оказалось... не очень.
- Так. Сел и рассказал мне все по порядку.
- Ну, я поспорил с Чейзом, что смогу снять ролик, который наберет в интернете больше просмотров, чем его идиотская вечеринка без одежды. – Увидев выражение лица отца, Корвин поспешно добавил: – Я на ней не был. Честно. Да и там все в масках, все равно ничего не понять. Э… я на видео видел. Короче, неважно. Я попросил Дюка мне помочь. Ну и решили, что игровое изнасилование омеги альфой точно всех заинтересует. И вот… сделали. Пап, ты не думай, мы бы лица квадратиками прикрыли. Мы же не идиоты.
- Вы собирались это выложить в интернет?!
Джаред не знал, как реагировать. Претворить угрозу в жизнь и в первый раз выпороть сына? Вряд ли поможет. Использовать альфа-силу? Глупость!
- Пап, ну это же шутка. Прикол. И не в общую сеть, а на закрытый сайт. Пожалуйста, не сердись.
- Не сердись?! Я в шоке. Дженсен мне давно говорил, что я тебя разбаловал дальше некуда, но мне всегда казалось, что ты достаточно разумный, чтобы понимать границы, а оказалось…Я не знаю, как реагировать
- Пап, ну хочешь, накажи меня. Только… папе не говори.
- Как ты это себе представляешь?
- Ну пожалуйста! Он и так думает, что я легкомысленный, а тут еще это…
Сын смотрел умоляющими глазами, и Джаред на секунду заколебался – только Дженсен и Корвин вили из него веревки – но тут же взял себя в руки. Корвин достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои поступки.
- Нет. Я не буду ничего скрывать от Дженсена. И наказание ты обязательно получишь. Лупить тебя ремнем уже поздновато, так что придется придумать что-то другое. А пока давай сюда ключи.
- Какие ключи?
- От машины. Не притворяйся, ты прекрасно понял.

Машина была подарком от них с Дженсеном Корвину на шестнадцатилетие. Сын все уши прожужжал, что в их классе все давно имеют машины, а его до сих пор возит шофер «как маленького».

- Только не машину! Пап, ну пожалуйста, я согласен никуда не ходить! Клянусь сразу после занятий приезжать домой! Все, что скажешь, но только не машину! Это же позор на всю школу! Я лучше вообще не буду учиться! Ты… ты не можешь так поступить!

На глаза Корвину набежали слезы. Все же он был еще совсем ребенком, и Джареду опять стало его нестерпимо жалко и малодушно захотелось отменить наказание, лишь бы его обожаемый сын снова улыбался и не дулся на любимого папочку. Но он тут же себя одернул. Корвин в полной мере заслужил гораздо более сурового наказания, чем лишение машины на… э… месяц? Хватит же?

- Прекрати реветь! Это для твоей же пользы.
- Для пользы?! Опозорить меня перед всеми ребятами – это для пользы?!
- Значит, остаться без машины – позор? А трахаться на видео – нормально?
- Да я уже сто раз объяснял! Не трахался я там! И мы бы лица на видео закрыли. А ты… ты…

Корвин окончательно разревелся и бросился к двери, надеясь сбежать, чтобы не позориться перед отцом.

Расплакался как маленький!

Джаред перехватил его уже у дверей, судорожно дергающего за ручку, и прижал к себе.

- Перестань… не плачь, не надо.

Корвин молча выдирался из родительских объятий и прятал зареванное лицо. В этот момент в дверь начали стучать с другой стороны. Сердитый голос Дженсена не предвещал ничего хорошего.


- Джаред, у вас все в порядке?! Открывай сейчас же!

Сын тут же замер.

- Пап, ты же не скажешь папе? Клянусь, я больше никогда к камере на пушечный выстрел не подойду! И машина, я согласен… Только не говори!
- Джаред, Корвин, что случилось? Откройте немедленно!
- Сейчас! Подожди…

Джаред неохотно выпустил сына и нашарил в кармане ключ.

- Пап, ты обещал!

Как только дверь открылась, Корвин торопливо пробормотал:
- Привет, пап! Мне надо срочно позвонить, - и пробежал мимо не успевшего и слова сказать Дженсена.
- Привет. Ты куда?.. Что это с ним?
- Потом расскажу.

Джаред шагнул вперед, собственнически обхватил Дженсена за плечи и крепко поцеловал. Поднимавшийся следом по лестнице Шеппард так и застыл на полдороги. Не ожидавший подобной прыти Дженсен привычно раскрыл губы, позволяя языку Джареда пройтись по зубам и обласкать губы, но быстро опомнился и попытался вырваться, но не тут-то было. Джаред подхватил мужа на руки, чего не делал уже много лет, и потащил в спальню. Дженсен настолько обалдел от происходящего, что даже забыл возмущаться. Краем глаза Джаред заметил ошарашенное лицо Шеппарда, но и не подумал притормозить. После пережитого стресса и ужасных сомнений ему было необходимо утвердить свое право на мужа.
Немедленно!
В спальне Дженсен пришел в себя и решительно потребовал поставить себя на ноги:
- Джаред, что на тебя нашло?! Да отпусти ты меня! - И только снова оказавшись на своих двоих, уже сам потянулся за поцелуем. - С приездом! Вот уж не думал, что ты так по мне соскучишься за три дня.
- Мне показалось, что прошло три года.

От нетерпения у Джареда подрагивали руки, а в голосе прорывались хриплые нотки. Дженсен на лету уловил его настроение и решил выяснение отношений отложить на потом. Спорить со слетевшим с катушек от недотраха альфой себе дороже. Сметет, как несущийся по саванне носорог. Да, признаться, Дженсен и сам соскучился по мужу. Спать в огромной кровати одному было совсем несладко.
Так толком и не раздевшись: на Джареде оставались носки, а Дженсен не смог избавиться от рубашки – черт бы побрал эти мелкие пуговички на манжетах, – они упали на кровать, оба готовые в этот раз обойтись без прелюдии. У обоих желание било через край, но привычного единения почему-то никак не наступало.
Может, зря они отложили разговоры на потом?
Дженсену казалось, что муж чем-то встревожен и мыслями витает далеко от спальни. Это раздражало и заставляло вести себя более агрессивно, чем обычно. Но и Джаред не стремился быть нежным. Со стороны происходящее наверняка больше походило на борьбу, чем на нежное соитие. Оно и закончилось быстро и бестолково. Джаред мазнул пальцами по анусу Дженсена, понял, что для нормальной подготовки нужно время и терпение, которого он сейчас не имеет, и, обхватив ладонью их члены, принялся дрочить сразу обоим. Дженсен стонал, беспорядочно дергал бедрами и никак не мог приноровиться к ритму. Джаред двигал рукой слишком резко и грубо. Но потом Дженсен поймал связь, отключился от внешнего мира и полностью растворился в удовольствии, утягивая за собой и партнера. Сперма потекла по руке Джареда, заливая их обоих белесым потоком.

- И что это было? – Дженсен расслабленно провел рукой по липкой лужице на своем животе. - Ты только за этим перенес собрание акционеров и приказал Клифу вытащить меня из конференц-зала? Если бы ты видел лица членов совета, они явно решили, что справедливость наконец-то восторжествовала и ты посадишь меня на цепь в спальне, как это и положено в порядочных семьях.
- И охота тебе сейчас трепаться. – Джареда клонило в сон. Перелет, стресс, оргазм – многовато для одного дня.
- Не спи! Все равно не дам… Давай, расскажи, что случилось. Я не сомневаюсь в собственной неотразимости, но до сегодняшнего дня тебе как-то удавалось ее выносить и справляться со своими альфа-замашками.

Дженсен говорил с усмешкой, но Джаред слышал: «Я все пойму, не держи в себе, поделись». Делиться откровенно не хотелось, но и сил придумывать правдоподобную ложь тоже не было. Дженсен все равно не отстанет, пока не вытрясет из него все, что ему нужно. А может, это и к лучшему? Сколько можно жить на вулкане?
Неизвестно, чем бы сегодня все закончилось, если бы Корвин задержался у друзей и пришел домой на два часа позже.
Впадая в ярость, альфа не всегда может контролировать свою силу. От запоздалого страха стало не по себе. Сегодня он мог собственными руками разрушить свою жизнь, и никто не был бы в этом виноват, кроме него самого.
Но как Дженсен отреагирует на его откровенность? Вдруг оскорбится и бросит?
Значит так тому и быть, но нельзя жить, не доверяя самому близкому человеку! Этот урок Джаред сегодня выучил на «отлично».

- Подожди. Я сейчас.

Джаред встал с кровати, накинул халат и направился в кабинет. Флешка по-прежнему торчала в ноутбуке.
Увидев в руках у вернувшегося в спальню мужа ноутбук, Дженсен приподнялся и поудобнее устроился в подушках.

- Что там? Надеюсь, компромат на меня?
- Сейчас увидишь.

Джаред включил воспроизведение, но на экран он не смотрел, а уставился на лицо мужа, пытаясь по нему определить, как Дженсен отреагирует на видео. Но ничего подозрительного он не увидел: сначала недоумение, потом узнавание и удивление, а потом Дженсен расхохотался:
- Вот стервец! Ну кто бы мог подумать! Урок на будущее: никогда не откровенничайте с детьми!
- И что смешного ты увидел? – Смех Дженсена неприятно задел. Даже если знать, что это не похищение и не требование о выкупе, все равно, происходящее на экране должно вызвать у нормального родителя ужас.
- Прости. Я понимаю, что не должен, но если бы ты знал… Ну так в чем дело? Причем тут твое неожиданное дикарство? Увидел и возбудился?
- Что?! Ты с ума сошел?! Я прилетел из Нью-Йорка, зашел в кабинет, а там на столе коробочка с моим именем, а в ней – вот эта флешка. Поначалу я подумал, что кто-то решил развлечь меня порнухой, а потом, когда понял, кто на видео, чуть сознание от ужаса не потерял. Подумал, что Корвина похитили, изнасиловали, неизвестно, что с ним, где он! Жив ли?! Звоню, телефон не отвечает! А потом я заметил наручники…

Джаред замолчал. Очень трудно решиться и произнести вслух то, о чем он думал в те страшные минуты, в каком чудовищном преступлении он заподозрил мужа. А если Дженсен оскорбится и вообще откажется с ним разговаривать? И вместо того, чтобы превратить вулкан в безопасную долину, он взорвет в жерле атомную бомбу?

- Наручники? И что? – видя нерешительность мужа, Дженсен решил его поторопить.
- Корвин прикован к кровати меховыми наручниками – один в один, как те, что я использовал тогда… в тот раз… И я подумал: что, если это не похитители… что, если за этим видео стоишь… ты.
- Я? В смысле – я? Я похитил Корвина и снял эту порнографию? Зачем?
- Чтобы отомстить мне за то… что я сделал с тобой, за смерть отца… - каждое слово давалось с таким трудом, словно было камнем, которые Джаред вкатывал на вершину горы, с которой они покатятся и вдребезги разобьют его жизнь. Дженсен перестал улыбаться, из его позы исчезла расслабленность, и хотя он по-прежнему лежал в кровати, Джаред физически ощущал, как между ними вырастает стена. Дженсен закрывался от его эмоций и не давал прочитать свои. Это было больно. Справедливо, ожидаемо, но все равно чертовски больно.
Джаред уже пожалел о своей откровенности и желании выяснить все раз и навсегда. Некоторые двери лучше никогда не открывать. Да и глупо. Произнесенные вслух подозрения казались нелепыми и надуманными, непонятно, как вообще такое могло прийти в голову взрослому разумному человеку.

- Так ты все это время думал, что я живу с тобой, а сам при этом вынашиваю планы мести? – голос у Дженсена был глухой и такой холодный, словно звучал из склепа.
- Нет, я так не думал, но… выходит, что все же думал. Немного… Когда ты так говоришь, то звучит ужасно. Но в глубине души я, наверное, не исключал такого варианта. Очень надеялся, что это не так, но не верил тебе до конца. Уж очень неожиданно ты меня простил. То был готов на край света без штанов от меня сбежать, и вдруг такая перемена…. Нет, я все понимаю, ребенок и все такое, но я не мог поверить, что все так просто. Прости, что сомневался.
И вдруг Дженсен захохотал. Да так искренне, что мелькнувшая в голове Джареда мысль об истерике тут же исчезла, сменившись обидой. Он тут душу выворачивает, можно сказать, исповедуется, а Дженсену смешно?

- Прости, – смех прекратился так же неожиданно, как и начался, но губы у Дженсена все равно подрагивали, стремясь растянуться в улыбку, - не сдержался. Это так неожиданно… Знаешь, Джаред, ты самый большой романтик из всех, с кем я знаком. Да что говорить, мне кажется ты последний романтик на Земле. Значит, я живу с тобой больше двадцати лет, потому что вынашиваю планы мести? Офигеть! Это так мило и поэтично, что мне даже неловко тебя переубеждать. Но нет, дорогой, все гораздо прозаичнее. Я влюбился в тебя, нет, не в первую, но в третью нашу встречу точно. Ты, конечно, вел себя как козел, но все равно продолжал мне нравиться. Так что, как не жаль тебя разочаровывать, я вовсе не приносил себя в жертву и не строил никаких долгосрочных коварных планов. Ты очень расстроился?
- Нет конечно, но…
- И никаких «но». И если уж ты заговорил об отце… Я давно не виню тебя в его смерти, потому что знаю настоящего виновника. Его отравил Мэтт.
- Отравил? Мэтт? Какой Мэтт? Откуда ты знаешь?
- Мэтт Коэн. Вы с ним познакомились во время оглашения завещания. Он мне сам все рассказал.
- Сам? Когда ты с ним встречался? Почему я ничего не знал об этом?
Дженсен придвинулся ближе. Отчуждение исчезло бесследно, и Джаред почувствовал, как от Дженсена фонит смущением.
- Не сердись. Сначала я очень сильно на тебя злился, мне казалось, что тебе наплевать и на меня, и уж тем более, на смерть отца. Потом побоялся, что ты сделаешь какую-нибудь глупость, а потом… Мне казалось, зачем ни с того ни с сего возвращаться к прошлому? Да и ты никогда не стремился это обсуждать….
- Я боялся, – Джаред отвел взгляд в сторону – даже спустя столько лет ему было стыдно за то, каким он тогда был мудаком.
- Чего?
- Что ты уйдешь.
- Уйду? – Дженсен и правда выглядел озадаченным. – Куда? У нас же связь, метка. Да я и сегодня за десять миль, в офисе, знал, что ты вернулся в город и очень сильно не в духе. Как я могу от тебя уйти? И… у нас же дети.
- Мне всегда казалось, если ты захочешь, никакая метка тебя не удержит.
- Понятно. Очень лестно. – Дженсен забрался руками под халат, который Джаред так пока и не снял. – Ты мне сегодня столько комплиментов наговорил, недолго и загордиться… м-м-м…хорошо, что мы во всем разобрались… Лучше поздно, чем никогда. И как ты собираешься поступить с Корвином?
- Как ты понял, что запись не настоящая?
- Не скажу. Это страшный омежий секрет, который нельзя выдавать альфам, - Дженсен почти мурлыкал, сосредоточенно стаскивая с Джареда халат.
- А если я очень-очень хорошо попрошу?
- Ну, тогда, я, может, и расколюсь. Но ты должен очень-очень сильно постараться.
- Я постараюсь…

Дженсен уже разобрался с халатом и скользил ладонями по коже мужа. В таком положении вести разговоры не было никакой возможности, все внимание поглощали находящиеся слишком близко соблазнительные губы.

Им еще придется серьезно поговорить о Корвине, и Джаред признает, что слишком избаловал младшего сына и согласится отправить его на летне каникулы в лагерь для омег, о чем еще недавно и слышать не хотел, придумают уважительную причину, по которой пришлось так срочно переносить собрание акционеров и наслушаются ехидных замечаний от Шеппарда о собственной невоздержанности, уволят недалекого слугу, но в последний момент сжалятся и дадут хорошие рекомендации.

И только об одном Джаред так никогда и не узнает: куда пропали из сейфа злополучные наручники?
Да и черт с ними!

конец


Сказали спасибо: 195

Чтобы оставить отзыв, зарегистрируйтесь, пожалуйста!

Отзывов нет.
Логин:

Пароль:

 запомнить
Регистрация
Забыли пароль?

Поиск
 по автору
 по названию




Авторы: ~ = 1 8 A b c d E F g h I J k L m n o P R s T v W X y z а Б В Г Д Е Ж З И К м Н О П С Т Ф Х Ч Ш Ю

Фанфики: & ( . « 1 2 3 4 5 A B C D F G H I J L M N O P R S T U W Y А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

наши друзья
Зарегистрировано авторов 1350